Глава 21.

После того как Уоррен Локридж покинул «Ориент-Экспресс», Крейгу принесли его заказ. Но у него уже напрочь пропал всякий аппетит. Состоявшийся разговор оставил неприятный осадок на душе. Почему? Зачем все хотят провести этот чертов анализ ДНК? Что он может изменить? Ничего. Вот что совершенно точно знал Крейг. Анализ ДНК ничего не изменит. Ни его прошлого, ни прошлого Августы или Уоррена. Ни этого бесконечного одиночества в душе, которое никуда не исчезло, несмотря на счастливые годы, проведенные вместе с Келли. И уж тем более никакой анализ не способен повернуть время вспять и сделать явью надежды и иллюзии, с которыми он не мог бороться теперь, как ни старался. И главным тут было не богатство и статус Локриджей. Родители, семья, дом. Мама и папа, любящие тебя, просто потому, что ты есть. То, к чему он стремился всю свою жизнь. Крейг бросил взгляд на вход, где только что появилась Джулия Кепвелл. Заметив его, она сразу же направилась к нему. Крейг приготовился к очередному разговору о необходимости сделать ДНК. Видимо, Августа решила привлечь каждого члена своей семьи, надеясь, что он не выдержит давления и сдастся в конце концов. — Привет. Я могу присесть? — Конечно, Джулия. Крейг встал, отодвинул ей стул и вернулся на место. — Как ты, Крейг? — Чудесно. Разве незаметно? — Нет, незаметно. Джулия улыбнулась Крейгу. Он выглядел напряженным, и его состояние было ей вполне понятно. Узнать, считая себя всю жизнь сиротой, что твоя мать жива, и ты знаком с ней много лет, не подозревая о родстве. Джулия и сама до конца не осознала реальность происходящего. Ей было жаль сестру и племянника. А также она сочувствовала Крейгу. — Джулия, не хочу показаться невежливым, но если ты собираешься говорить… — Тебе трудно принять случившееся? — Ты хотела бы оказаться на моем месте? — Нет. Ни на твоем, ни на месте Августы или Уоррена. — У нас остается надежда, что Минкс все выдумала. — Самообман — ужасная вещь, Крейг. И тебе это прекрасно известно. — Сейчас ты скажешь, что надо сделать ДНК. — Предпочитаешь мучиться сомнениями? Разве правда не лучше? Какой бы она ни была? — С какой стороны не смотри, Джулия, лучше вряд ли станет. — В том-то и дело. Но, когда знаешь правду, легче решить, что с ней делать. — Если только правда не состоит в том, что я могу оказаться сыном Августы Локридж. — Мейсон находит это довольно забавным. — Меня радует, что хоть кого-то забавляет происходящее. — Если только этот кто-то не напоминает тебе время от времени, что мы с тобой недолго встречались. — Мейсон делает это? — С огромным удовольствием. Крейг улыбнулся. Впервые за сегодня. Воспоминания об их с Джулией свиданиях вызывали приятное чувство ностальгии. Если они на самом деле окажутся родственниками, ничего удивительного, что у них ничего не вышло. — В этом все же есть одна положительная сторона. — Какая, Джулия? По-моему, один сплошной мрак. — Возможно, ты окажешься моим племянником, Крейг. — Считаешь это положительной стороной? Серьезно? Учитывая, все мои подвиги. Для тебя та еще честь, иметь племянника с довольно сомнительной репутацией в прошлом. — Ты когда-нибудь перестанешь винить себя за свое прошлое? Крейг пожал плечами. Хотя и он, и Джулия знали ответ на этот вопрос. — Есть и еще один плюс. — Какой? — Ты и Сэм. Она будет в восторге, если ты окажешься ее кузеном. Моя дочь обожает тебя. — Я тоже очень ее люблю. — Ты бы видел лицо Мейсона, когда Саманта начинает совершенно серьезно рассуждать о том, что хочет, чтобы ее муж был похож на тебя. Он ужасно ревнует ее к тебе. — Могу себе представить. Уверен, Мейсон сходит с ума от этого. Мысли о Саманте вернули Крейгу хорошее настроение. У них установились замечательные, теплые дружеские отношения, несмотря на огромную разницу в возрасте и то, что она была дочерью Мейсона. Который не мог понять их дружбы и взаимопонимания и, наверное, еще сильнее ненавидел его из-за этого. Но Крейгу не было дела до злости Кепвелла. Саманта для него словно любимая младшая сестренка, которая бежала к нему, если у нее возникали разногласия с родителями или просто, чтобы поделиться какими-нибудь своими секретами. Крейг дорожил их дружбой и доверием со стороны Саманты и никогда не относился к ней как капризному подростку, что она очень ценила. Смотря на улыбку Крейга, Джулия вспомнила хмурое лицо Мейсона, когда Сэм начинала говорить «о любимом дяде Крейге». Кто бы мог подумать еще несколько недель назад, что подобной необъяснимой близости между Крейгом и Самантой найдется довольно простое объяснение. А ведь кто-то считает кровную связь ерундой. Сейчас Джулия убеждалась, что это не так. — Прости, Крейг, что снова возвращаюсь к неприятной для тебя теме, но, знаешь, когда Августа рассказала о том, что сделала Минкс, я не знала, как реагировать, что сказать сестре. Ведь это же чудовищно! Какое жестокое сердце надо иметь, чтобы так поступить. Августа была сама не своя, вновь и вновь повторяла, что не верит ни одному слову Минкс. Я всерьез испугалась, что она снова начнет пить. Уоррен держится, насколько возможно. Хотя чувствует себя не намного лучше Августы. — У меня сложилось впечатление, что Уоррену… Что он не придает этому особого значения. — Не думаю, что твое впечатление верно. Ему больно. Но он, как любящий сын, заботится о матери, потому что для Августы слишком тяжелое испытание… — Поэтому я и не понимаю, зачем нам что-то менять. — Никто из вас не убежит от правды, Крейг. Вы не сможете сделать этого. — Пообедаешь со мной? — Спросил Крейг, закрывая тему. Сказанное Джулией он уже слышал миллион раз за последнее время. И понимал, что не убежит от правды о своем происхождении, как бы ни старался. Особенно если продолжать бесконечно говорить об этом. Потому что, чем больше ему приходилось обсуждать данную тему, тем сильнее становилось желание рискнуть и окунуться в происходящее, откинув страх. Что вряд ли являлось хорошим знаком. — С удовольствием. Джулия решила позволить Крейгу сменить тему и не продолжать их разговор. Ему явно необходима передышка, и она посчитала нужным предоставить ее ему. То, что она сейчас читала на лице Крейга, непринятие и отрицание, она видела, каждый раз встречаясь с сестрой. И понимала, насколько трудно для обоих вариться в этом и не сойти с ума. — Неужели ты не скажешь, Джулия? — О чем ты, Крейг? — Что я должен согласиться на анализ. — Решение принимать тебе. Я точно не тот человек, который сможет убедить тебя в чем-либо. Ты довольно упрям… Знаешь, если подумать, вы с Августой во многом похожи. — Похожи? — Да. Вы оба скрытные. Не любите вспоминать темные страницы своего прошлого, выбираете необычные способы защитить близких или добиться желаемого. Непредсказуемые, я бы так это назвала. Я раньше никогда не задумывалась, а сейчас все предельно очевидно. Даже если вспомнить Тонелла… — Ни к чему его вспоминать. — Видишь, Крейг, я об этом и говорю… У тебя с Августой много общего. — Интересно, ты делилась подобными мыслями с сестрой? — Нет. — И не надо, Джулия. Давай поговорим о чем-нибудь… приятном. Не касающегося Августы. — Хорошо, Крейг. Я с удовольствием послушаю о своих племянниках. — Поняв двойной смысл фразы, Джулия поспешила ее исправить. — Расскажи о Крисе и Дженни? Я давно их не видела. Как они? Крейг благодарно улыбнулся Джулии. Мысль о том, что она могла оказаться его теткой, не вызывала протеста. Наоборот, помогла понять, что у любой медали всегда две стороны. — Превосходно. Заходи в гости. Они будут рады видеть тебя. — Обязательно зайду.