Глава 4. Зло есть добро

***

      Чёрный автомобиль почти незаметно скользил по Нью-Пари. Расчищенная для государственного кортежа дорога с редкими машинами блестела серым, капли осеннего дождя барабанили в стекло, скрывая город призрачной пеленой. Лу прислонила висок к прохладному окну и прикрыла глаза. Картинки уходящего дня сменялись слишком быстро, как и пейзаж снаружи: сначала пригород с теплицами, потом неоновый Термитник, его непривлекательная промзона, которую старались проехать поскорее, а вот сейчас Центр. Он, ослеплял, переливался огнями и рекламными постерами с идеальными лицами. Ливень сильно мешал водителю, поэтому машина двигалась хоть и плавно, но не очень быстро. До здания Инквизиции было ещё ехать и ехать.       Голова гудела, а всё тело ныло от напряжения. Смена сегодня выдалась такой себе. Она началась спокойно: пока Иво работал с бумагами, Лу слушала лекцию по доштормовой истории, борясь со сном, конспектируя основные моменты в заметках телефона, лишь бы не отрубиться. Потом было скучное совещание инквизиторов с бесконечной чередой устных докладов, потом визит в Синод, потом — спонтанное путешествие на вертолёте в соседнюю деревню (отсюда и головная боль, которая с обеда била в висок), а около часа назад Рид использовала пси, чтобы отшвырнуть от приорской машины кусок арматуры.       Телохранительница успела, металл не задел ни Приора, ни автомобиль, но ей потребовалась достаточно много энергии, чтобы, заметив опасность, быстро среагировать. Она не рассчитала силы, затратила чуть больше энергии, чем нужно было, и теперь мысленно ругала себя за это. «И как только тот утырок затащил железяку на пятый этаж? Скорее всего, тоже псионик и тоже телекинетик». Он подписал себе если не смертный приговор, то всё равно обеспечил большие проблемы с Корпусом.       Приора Инквизиции простые люди, псионики и нестабильные, недолюбливали до сих пор, и в течение таких вот насыщенных дней это чувствовалось особенно. В Нью-Пари десятилетиями развивалось огромное социальное расслоение и даже идеалист Иво Мартен был не в силах это изменить. Прослойка среднего класса была мизерной. Были либо очень богатые, либо очень бедные. Обеим сторонам оставались чужды проблемы друг друга. Положение псиоников после свержения Викария значительно улучшилось, но простые люди не знали всей правды, не понимали, что альтернатива нынешней жизни была одна — «закручивание гаек», фермы по выращиванию людей с нужным геном, стол вивисекции для несогласных. Поэтому все политические изменения воспринимались с известной долей скепсиса: на верхушке что-то делят, простым людям лучше не становится.       Довольна была образованная молодежь, студенты, учащиеся интернатов, потому что расширилось окно возможностей. Но их родители, как и раньше, работали на заводах, цены повышались, шпана на улицах орудовала, жизнь не становилась благополучнее по мановению палочки. Стоило трудиться, пробиваться, учиться, чтобы получить лучшие места на работе, устраивать детей в лучшие учебные заведения и получать путёвки в постепенно открывавшиеся курортные зоны. Тех, кто ничего не хотел делать, было больше. И сейчас, находясь на стороне сильных мира сего, пробившись из низов, Лу это понимала как никто другой.       Движение тектонических плит хоть и было запущено, эти сдвиги обычные люди увидят только в перспективе. Насколько близкой или далёкой, псионичка не могла судить. Обидно.       — Слушай, а что тому парню с арматурой будет? Технически же, покушение? — Девушка посмотрела на Иво, сидящего рядом. Всю дорогу он читал какой-то длинный документ у себя в телефоне и иногда делал какие-то пометки. Мужчина слегка улыбнулся в ответ на вопрос, приподняв бровь.       — Переживаешь?       — Да нет, просто интересно, как всё сейчас…       — Технически, да. Но, в целом, просто штраф и административное наказание в виде… Впрочем, надо читать дело, не могу сейчас точно сказать. Зависит от его лояльности к Церкви.       — Я обратила внимание, что приговоры стали как будто мягче, число арестов и казней сократилось… Это же не случайность?       — Верно подмечено.       — Не думаешь, что люди начнут пользоваться твоей внезапно появившейся «добротой»? — Лу иронично выделила последнее слово.       — Моя репутация это позволяет. Помимо, у меня хорошая охрана, Лу Рид. Мне не о чем беспокоиться. Кстати, сегодня ты обеспечила себе прибавку к премии, — сказал он и чуть сжал руку, которая уже привычно покоилась на её колене.       — Буду хвалить тебя перед Баретти.       — Ммм, в кои-то веки. — Псионичка слабо улыбнулась мужчине, покачав головой.       Ей нравилось его сегодняшнее настроение. Иво много шутил, несмотря на тяжёлый день ко всему относился с долей иронии. Видимо, иначе уже было невозможно. Это сильно поддерживало.       — Я бы стёрла его с лица земли, если бы на тебе оказалась хоть царапина из-за этого ублюдка, — пробормотала Лу, прикрыв глаза и снова прислонившись к окну. Она устала ехать, время тянулось мучительно долго. Низ живота свело неприятным спазмом. Девушка поморщилась.       — Лу?       — Что?       — Ты плохо себя чувствуешь? Не заболела?       Мужчина приложил руку ко лбу девушки. Он был тёплым, но не похоже, что у неё был жар.       — Да так, просто голова гудит после вертолёта и недомогание… Эмм, женское.       — Давай мы отвезём тебя домой сейчас.       — Обратно в Термитник? Нет, я доработаю в офисе, мне просто надо выпить обезбол, я забыла взять с собой.       Иво мягко отстранился и, как показалось Лу, на секунду будто бы провалился в собственные размышления. Глянул в окно, чем-то заинтересовавшись, а потом, опустив перегородку, отделяющую их от водителя, попросил:       — Остановите машину, месье, пожалуйста, прямо здесь.       Телохранительница не успела встрепенуться, как он уже вышел из машины, громко захлопнув за собой дверь и распахнув над головой мерцающий голубым сиянием энергетический зонт.       Мужчина вернулся через пять минут с бутылкой воды и пачкой обезболивающих таблеток. Лу прыснула, понимая абсурдность ситуации:       — Хахаха! Представляю лицо провизора, которая их тебе продала. Надеюсь, тебе дали скидку.       — Нет, у меня не было карточки постоянного клиента, — Иво протянул девушке блистер из яркой коробки.       — Какая жалость.       — Выпей.       Девушка выпила таблетку и почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек от осознания, что Иво ради неё совершил, по сути, такой глупый и импульсивный жест. Как будто маска Приора инквизиции была в очередной раз сброшена, и за ней показался влюбленный и внимательный мужчина. Когда она перестанет этому удивляться? Наверное, никогда. Так к ней никто и никогда не относился.       — Спасибо. Но ты подверг себя опасности. Баретти...       — Оставь. Не выношу, когда тебе больно, ещё со времён нашего знакомства и твоего разбитого носа.       — Хватит меня смущать, ну.       — Чистая правда.       — Ещё скажи, что ты сохранил ту запись с камеры Даниэль.       — Допустим.       — Чтооо?       — …       — Иво, перестань на меня смотреть так.       — Как?       — Довольно и как будто сейчас меня съешь.       — Тогда перестань так улыбаться, очаровательная мадемуазель.       Лу обхватила мужчину за шею, разворачиваясь, насколько позволял салон авто, прижимаясь к нему порывистым объятием. Её окутал аромат его парфюма, ставший таким родным, захотелось запустить руку в его волосы, погладить, сделать что-то приятное в ответ на комплимент. Она дотронулась губами до его скулы, потом ямочки на щеке и лёгким движением коснулась губ. Он утянул её в нежный, полный невысказанной ласки поцелуй.       Но полностью насладиться вниманием друг друга не вышло, пару прервал нетерпеливый стук в окно:       — Месье Мартен, мы приехали.

***

      Остаток вечера тоже был загружен. В приемной телохранительницу Приора ожидал вездесущий Гектор Баретти, который напомнил подчинённой, что та записана на занятия в тире. Мартена слишком быстро увлекла с собой Даниэль, а тон начальника охраны не терпел никаких возражений и изменений графика, поэтому пришлось подчиниться. В своей комнате Лу переоделась в удобную одежду, быстро выпила кофе и отправилась постигать хитрости владения огнестрельным оружием.       Впрочем, несколько часов в тире прошли незаметно и достаточно увлекательно. Несмотря на все сложности и плотность графика, Лу нравилось совершенствовать свои навыки, нравилось осознавать, что теперь и без использования пси она сможет, в случае чего, защитить Иво, себя и даже заменить Кея при необходимости. Собственные руки, сжимающие пистолет, чувство его тяжести, сила отдачи, всё это ощущалось, если говорить простыми словами, круто. Да, она чувствовала себя крутой, чуть более опасной и сильной. А сами занятия сильно разгружали мозг и позволяли выпустить пар. Лу стала понимать, почему Кей так много практиковался и часто пропадал в тире после трудных смен.       Вернувшись к себе в комнату, девушка задумалась на минуту, поехать ли домой в блок или заглянуть к Иво. Остановилась на втором варианте. Стоило, как минимум, попрощаться и ещё раз поблагодарить его за то, что так поддерживал в течение дня. В принципе, просто хотелось не упускать шанс насладиться хорошим настроением мужчины, которое передалось и ей. Девушка, ополоснула лицо прохладной водой, завязала волосы в хвост, натянула на майку простую чёрную толстовку и направилась в апартаменты Мартена.       Она нажала на вызов звонка, и дверь практически мгновенно открылась, как будто ожидая её визита. Сразу удивило, что в гостиной звучала музыка. Непривычно, потому что Иво слушал музыку либо на балконе, либо в специальной комнате для отдыха, в которой хранились доштормовые пластинки и книги. Сейчас же лёгкий звук фортепиано летел из динамиков по периметру комнаты, превращая её в подобие светского салона, как на официальных мероприятиях. Обстановка в комнате тоже переменилась: теперь место журнального столика занимал большой круглый стол, за которыми расселись необычные гости: Марк Жонсьер, дознаватель Анри Ришар, сам Иво и… худощавая женщина, которая сидела спиной и которую Лу видела впервые. Девушка поймала себя на мысли, что не может оторвать свой взгляд от её спины в вечернем платье. Все участники «застолья» были одеты в чёрное, а в руках держали по пять карт.       Хотя в Термитнике были распространены азартные игры, в частности, покер, такую эстетически сильную и колоритную картину псионичка видела впервые, а до этого — только в кино.       — Здравствуй, Лу. Присоединяйся, — Иво указал на место рядом с собой, поднимаясь и откладывая карты в сторону. — Ты всех знаешь, Марка, Анри Ришара, — Лу кивнула всем по очереди.       — А вот с моей гостьей ты ещё не знакома. Позволь представить, Рене Корбо.       — Очень приятно, Лу Рид.       Женщина повела обнажённой лопаткой и сильнее развернулась к Лу, отвечая на приветствие.       Впечатление она производила сильное, если не сказать неизгладимое. Сколько ей лет, было невозможно определить. Ей могло быть тридцать, могло быть сорок или под пятьдесят, всё это было неважно. Белоснежная кожа, тёмные волосы, убранные в вечернюю причёску, кроваво-красная помада на тонких, чётко очерченных губах завораживали. Её как-будто выдернули с какого-то светского приёма. Возможно, так и было.       Эту женщину нельзя было назвать красивой, но от этого лица сложно было оторваться, пронзительный взгляд тёмно-голубых глаз сильно контрастировал с её хищной улыбкой, которой она одарила Лу.       — Пока ещё — Рид, не так ли? Взаимно! И поздравляю. Вживую вы ещё лучше, чем на фото в интернете, — у Рене был красивый, низкий и чуть шершавый голос. Она лукаво взглянула на Иво, который встал у стола, отмечая реакцию Лу. — Она правда, прехорошенькая.       Псионичка вежливо улыбнулась. Ей не нравилось, когда о ней отзывались в третьем лице. Не нравилось, что она намекает на их с Иво брак (они все знают, получается, даже Марк знает?). Да и, в целом, женщина за столом вызывала странную, неуютную эмоцию.       — Притормозите, Рене. Я видел, как мадемуазель тягает внедорожники и легко запустит в вас этой… Эмм… вазой, если вы не придержите свои остроты для светских приёмов и других, менее боевых леди.       — Какой ты скучный, Марк. Жонсьер недовольно нахохлился, но обмен любезностями не продолжил.       — Тебе налить что-то? — Мартен кивнул на собственный бокал с виски. Он был одет в чёрную рубашку и форменные брюки. Несколько тёмных прядей были выпущены из всегда туго завязанного хвоста, намекая на общую неформальность обстановки.       — Да, пожалуйста, — Лу отошла к мужчине, не занимая своего места и еле слышно, шепнула. — Мне что-нибудь покрепче. Что это за вечер встречи такой? Выпускники школы злословия?       — Очень спонтанный. Прости, что не предупредил заранее. Ты не читаешь сообщения, кстати.       — Крэп, ой, — Лу осеклась и достала телефон из кармана джинсов. — Пардон, у меня разрядился телефон, кажется.       — Все хорошо, не дёргайся, Лу. Будь собой, они все — друзья.       — Уверен? Ну ладно.       Лу отхлебнула небольшой глоток виски, приподняв бровь, собираясь наблюдать.       — Итак, присоединитесь к нам? Мне совсем некого обыгрывать, — лениво протянула женщина, поглядывая поочерёдно то на Марка, то на Ришара, то на Иво, который лишь чуть фыркнул и повёл бровью, демонстрируя, что не воспринимает серьёзно её слова.       — Простите, нет. Но я хотела бы посмотреть, — Лу пожала плечами, вежливо отказываясь.       — Не удивлюсь, если у вас, мадемуазель Корбо, на руках самая простая комбинация из всех нас, — произнёс Иво, кивая гостье.       — Не удивлюсь, если у вас — мой дорогой.       Эта женщина Лу, совершенно определённо, не нравилась. И вызывала интерес. Откуда столько фамильярности?       — Что же, шоудаун, господа, и завершим эту партию? — подал голос Ришар. В его голосе слышались смешливые нотки.       — Дамы вперёд, — Жонсьер зыркнул на женщину.       — Нет уж, дайте мне подержать интригу.       — Ну что ты, доставь мадемуазель удовольствие, Марк, — Иво, едва сдерживая смех, вскрыл свои карты, в которых оказалось три чёрных и две красных карты.       — Фул-хаус, неплохо.       — У меня будет интересней, — Ришар открыл свою комбинацию, — Вуаля, каре. Что же у вас, Марк? Обычно вам везёт.       — Не сегодня, Анри.       — Не везёт в игре, милый мой, повезёт в чём-то другом, — Рене повернулась к Жонсьеру. К удивлению Лу, тут тоже ответил чем-то наподобие ироничной улыбки. «Всё страньше и страньше!»       Девушке было приятно видеть инквизитора и очень хотелось расспросить о его новой жизни в затянувшемся отпуске. Он был сдержан, несмотря на непринуждённую обстановку и отсутствие униформы. Было заметно, что к собравшейся компании он относится настороженно. Впрочем, чувство самоиронии было вшито в его базовые настройки и прекрасно отражало укусы гостьи Мартена, видимо, уже не первый час.       — Простите, милая моя, с любовью к дамам я завязал.       — Пфф, какое досадное недоразумение для прекрасной половины Нью-Пари. Даже совсем немного не хотите попробовать?       — Тц! Вы невыносимы, Рене! — Марк порывисто вскрыл карты. Там действительно, оказалась самая простая комбинация, насколько Лу могла судить.       — А вы не умеете проигрывать. Я запишу это в свою чёрную книжку.       — Уверен, мне там посвящена не одна страница.       — Вы себе льстите, Жонсьер. Все присутствующие знают, что вы — булочка с корицей.       — Если только с корицей и перцем, Рене.       — Звучит интригующе. Люблю необычные сочетания.       Иво засмеялся, разряжая обстановку и Лу тоже не смогла сдержать улыбки. Хоть кто-то мог вести интересный диалог с Марком из тех, которыми грешила сама псионичка.       — Знаете, не будь я замужем, я бы за вами даже приударила, — продолжила нарушительница спокойствия. Лу немного расслабила плечи после этой фразы.       — А это мощная заявка, — Ришар поднял палец.       — Как будто замужество вам мешает за кем-то приударять.       — Ох, как будто вы не знаете, что я, действительно, завязала с мужчинами.       — Вечер перестаёт быть томным, — с улыбкой констатировал Иво, подливая Рене ещё виски. — У вас там не иначе, чем, флэш-рояль, Рене.       — Всего лишь стрит, месье Мартен, — женщина вскрыла карты и грациозно поднялась из-за стола, тут же теряя внимание к игре, лениво пройдя по гостиной к шкафу с доштормовыми книгами. — С какой полки я могу забрать свой выигрыш?       Видимо, Лу слишком красноречиво и увлечённо сверлила спину Иво, обсуждающего книги вместе с удаляющейся с ним женщиной, и не заметила Марка, подошедшего к ней сзади.       — Если вы тоже надеетесь осознать, что всё это — лишь дурной сон, я вас разочарую.       — Ммм…       — Глупо отрицать очевидное. Вы сейчас дыру на нём прожжёте. Не хотите ли проветриться?, — Марк кивнул в сторону ближайшего балкона.       — Очень!       Инквизитор и псионичка вышли на балкон. Здесь было не так просторно, как на том, который находился со стороны спальни Иво, но тоже стоял столик и пара кресел. Не так давно прошёл дождь, и прохладный, наполненный озоновой свежестью, воздух ударил по рецепторам. Девушка протянула Марку, разместившемуся в кресле, початую пачку сигарет.       — У меня свои, спасибо.       Лу обратила внимание, что он курит более дорогие, синтетические сигареты с пониженным содержанием никотина. Обычно эту фирму выбирали для того, чтобы бросить курить. Девушка с двойным наслаждением выпустила из губ струйку едкого дыма.       — Решили завязать и с этим? Не знала, кстати, что вы вообще курите.       — Рид, ну хоть вы-то не донимайте своими комментариями. Хотя кому я это говорю…       Лу чуть слышно хмыкнула, никак не отвечая. Она заметила пару птиц, круживших в тёмном небе и теперь наблюдала за их полётом. Это всё же было удивительно: синоним свободы в самом центре закованного в стекло, бетон и массу ограничений города. Курили молча. Было интересно, кто первым прервет молчание и вообще прервёт ли. На удивление, первой заговорила не девушка.       — И как вы поживаете? Справляетесь?       Лу отметила, что Марк нарочно не стал напрямую касаться темы отношений с Иво, не стал поздравлять или злословить. Была благодарна за этот не озвученный, но витающий в воздухе вопрос. Впрочем, формулировку, справляется ли она, можно было отнести к чему угодно.       — Эмм, ну так, с переменным успехом. А вы?       — С переменным успехом, — помолчав, ответил Жонсьер и затянулся, чуть дёрнув уголком губ, тоже смотря в небо, провожая взглядом темные силуэты птиц. Он то ли постарел, то ли похудел за эти несколько недель после переворота. «То ли помолодел». Что-то в нём явно, хотя и почти неуловимо изменилось.       Лу решила перевести тему:       — Не расскажете, кто она, эта женщина?       — Рене? Вам не стоит беспокоиться. Иво влюблён в вас по уши.       Последняя фраза была сказана с неприкрытым скепсисом, как будто подобные чувства к женщинам для Марка уже были каким-то весьма не занимательным, пройденным этапом. Так обычно очень взрослые и опытные люди говорят молодым о сексе.       — И всё же?       — Кхм, она светская львица, сплетница, прожигательница жизни, проматывает состояние своего мужа. Называет свою деятельность, кхм, «связями с общественностью». Известная в узких кругах пиарщица, в общем.       — Почему я её раньше не видела?       — Она жила за городом последние полгода. Подробностей я не знаю.       — А откуда…       — Рид, разузнайте у Иво напрямую, какие у него на неё планы, — Марк недовольно повёл бровью и затушил недокуренную сигарету, возвращаясь в комнату и отмахиваясь от дальнейших расспросов. — Уже поздно, мне пора домой. Прощайте.       — Угу.       «И вам всего». Лу ещё немного постояла на балконе, анализируя ситуацию, и изредка поглядывая за панорамное стекло, вглубь комнаты. Мадемуазель в чёрном о чём-то говорила с Приором, потягивая очередную порцию виски и довольно сжимая в руках какую-то книгу, которой он её задобрил.       Лу раздвинула тяжёлую дверь и снова оказалась в гостиной, уловив обрывок уже завершающегося разговора:       — … в целом, как я считаю, институт брака сильно переоценён. Но если очень хочется, то… Ты и так знаешь. Я бы решила вопрос как можно скорее.       Марк, к сожалению Лу, уже ушёл, а Ришар стоял в дверях, поглядывая на экран смартфона. Рене позволила накинуть ему на свои плечи пиджак и вежливо кивнула на Лу, остановившуюся чуть поодаль.       — Господа, Лу-пока-ещё-Рид, спокойной ночи. Иво, спасибо за книгу и что вырвал из лап советника. Ваш вечер оказался намного занимательнее. И как там: «Fair is foul…»              — … and foul is fair», — улыбнулся Иво в ответ. — Был рад, Рене.

***

      Когда тяжёлая дверь апартаментов Иво Мартена захлопнулась, Лу с облегчением опустилась на кожаный диван.       — Уф, Единый, что это было?       Приор только пожал плечами, будто извиняясь за неловкость. Его взгляд, минуту назад открытый и приветливый, подернулся холодом. Меж бровей залегла строптивая морщинка. Иво о чём-то размышлял. Подойдя к дивану, он погладил девушку по волосам, целуя в макушку. Она улыбнулась, отзываясь на ласку. Взгляд мужчины снова потеплел, проблемы дня отпускали. Так он смотрел на неё только, когда никого не было рядом.       — Ну что, приготовить тебе ванную?       — Да, только не очень горячую.       Раздевшись и завернувшись в пушистое полотенце, Лу направилась в ванную. В помещении пахло хвоей, было тепло и очень уютно. Опускаясь в тёплую воду, девушка подумала, что эта ванная, пожалуй, занимает в её сердце особое место. Мышцы наконец-то расслабились после долгого дня, ноющая боль постепенно отпускала, захотелось прикрыть глаза.       — О чём думаешь? — возле уха раздался ласковый голос Иво.       — Думаю о том, что как хорошо иметь ванную. Конкретно эта — почти самое любимое место в твоей квартире.       — А первое?       — Балкон в спальне.       Лу почувствовала, как мужчина опустился на кафель позади неё, положив руки ей на плечи, разминая нывшую шею.       — А сама спальня на каком?       — Нууу… Она вошла в пятёрку. — Девушка лукаво улыбнулась, оглядываясь, пояснила: — Главное не где, а с кем.       — У тебя дома нет ванной?       — Нет, только дыра в потолке, которую почему-то назвали душем.       — Занятно, это мы исправим.       — Ммм?       — Добавим в проект нашей квартиры самую продвинутую ванную.       — Ааа…       Иво частенько говорил о том, как что-то хочет внедрить или что-то добавить, мечтал о будущем. Даниэль даже уже подобрала для пары несколько квартир, которые находились в соседних от Инквизиции зданиях. Лу, мало представлявшая свою постоянную жизнь в таких роскошных апартаментах, не особо интересовалась этим всем, лишь высказала свои скромные пожелания: ей очень нравится балкон, нужен продвинутый кухонный блок и гараж с тренажёрным залом поблизости, где она могла бы заниматься. Иво посмеивался над ней, называя адептом минимализма и увлеченно обсуждал с Дани и архитекторами первоначальные дизайн-проекты их с Лу будущего жилья.       — Ты так разочарованно об этом говоришь.       — Ну, ты же знаешь, я не очень люблю эти разговоры.       Лу почувствовала, как Иво улыбнулся ей в волосы.       — Ты же в курсе, что любая другая женщина на твоём месте была бы счастлива обсудить…       — У тебя скверный вкус на женщин, месье Мартен, что ещё могу сказать? — перебила его Лу, почти раздражаясь.       — Меня устраивает, — опять улыбнулся Иво, и подтверждая свои слова, оставил на шее Лу примирительный поцелуй, чуть прикусив кожу. — Более чем.       — Ммм. Кстати, о женщинах. Кто эта Рене?       — А ты сама, что скажешь о ней?       Лу знала, это проверка: с тех пор, как она вернулась, и по мере встреч с самыми разными светскими фигурами, Иво спрашивал мнение, основанное на первом впечатлении о том или ином человеке. Иногда соглашался, иногда удивлялся проницательности, иногда поправлял и указывал на моменты, которые стоило бы отметить в поведении. Он говорил, что хочет видеть в Лу ещё одну пару своих ушей и глаз, считал её мнение ценным, хотя часто оригинальным или излишне поверхностным и максималистским.       — Красивая, заметная. Резкая, но не как я, по-другому. Мне она не понравилась. Не хотелось бы с ней пересечься.       — Резкая, но не как ты? Поясни.       — Она намеренно дразнит, сыплет пошлостями.       — Уверена, что эта резкость по-разному проявляется у тебя и у неё?       — Я грублю когда защищаюсь, а она… Эмм... Тоже?       — Вот…       — Пф! — Лу обернулась на мужчину, смотря с подозрением. — У неё куча денег, насколько я поняла, богатый муж, связи, от чего ей защищаться?       Лу договорила фразу и сразу же поняла, что упустила что-то важное.       — Она замужем, но «завязала с мужчинами». Это подставной брак?       — Ну, если начинать с этого, можно и так сказать. Не буду тебя дальше мучить. Рене — умнейшая женщина в Нью-Пари. У неё есть некоторое влияние и своего рода способность знать всё обо всех. Видеть чуть больше. Своего рода эмпатия без пси. Мне, в силу статуса, не всегда легко понять, что происходит в тех или иных кругах. А она, своего рода, информатор.       — Передаёт тебе все светские сплетни?       — Не только. Много всего другого. Она полезна. И далеко не так беззаботна, как кажется на первый взгляд.       — Где вы познакомились?       — На допросе, много лет назад. Но это очень долгая история, о которой я бы не хотел сейчас говорить.       — Хм, ладно. И что она обо мне сказала? — фыркнула Лу. Было сложно скрыть раздражение в голосе. — Что говорит «свет» обо мне? Тебе же это, в том числе, было интересно.       Иво ответил не сразу, прочистил горло.       — Кхм. Сказала: «Она — что надо».       — В смысле? — Лу выпрямилась чуть резче обычного, расплескивая воду. Фраза со слов Иво звучала не так, как должна была, не похвалой или одобрением, а как-то слишком двусмысленно. Она почувствовала в его голосе настороженные и задумчивые нотки. Мужчина переместился к бортику ванной, чтобы видеть лицо девушки.       — Лу, услышь меня теперь, — он положил ладони ей на шею, притягивая к себе ближе, не позволяя отвести взгляд. — Если ты выйдешь на улицу и спросишь сотню людей, чистых, нестабильных, псиоников о том, что значит женитьба чистого на моей должности и псионички сейчас, они ответят: «Это выгодно». Что это выгодный союз, чтобы показать мою к ним (к вам, то есть) лояльность. — Мужчина горько улыбнулся. — Они скажут: «Ему так удобно».       Лу сглотнула, в носу предательски защипало.       — Тебе об этом скажут ещё сотню раз. Тысячу. И враги, и друзья. Соглашайся, кивай. Можешь послать куда подальше, как ты умеешь… Но Лу, — Иво притянул её ещё ближе, зашептал: — Ангел мой, любовь моя, это не так. Я с тобой, потому что…       — Я верю, не надо.       — … ты это ты.       Возможно, Иво хотел сказать что-то ещё, но девушка не дала ему договорить. Она притянула его к себе, обвила шею мокрыми руками и поцеловала.       Как целовала только она, как в первый раз, когда они стояли на том открытии стелы, когда впервые задумалась о последствиях, что они делают, когда ещё был шанс не верить ему. Сейчас — сомнений уже не было, остались только их раскалённые чувства, этот кокон, который был недоступен для чужого понимания. Лу осознавала, что каждый раз, когда её будут обуревать сомнения, она будет вспоминать этот разговор. У Иво было столько шансов уйти, отпустить её, оттолкнуть. Но он цеплялся за эти отношения словно утопающий за соломинку.       Она распаляла в нём удивительный огонь, которым он был счастлив пылать, в котором он был готов спалить дотла весь мир, который без неё был таким пустым, бесцветным и пошлым. Таким же пошлым был и взгляд со стороны, и всеобщее упрощение их отношений.       Простое, как та надпись у неё на двери: «Приорская шлюха». Но пусть она будет приорской шлюхой, но когда её целуют так, на неё смотрят так и ей отдают свою душу так, она на это готова пойти и всё это услышать тысячу, сотню тысяч раз. И поверить только ему, а не им.       — Ммм, Иво. Постой-постой, погоди, — Лу прошептала, уже когда его рубашка и часть волос были мокрыми. — Я тебя хочу. Ужасно, но… У меня же эти дни.       — Тебе будет больно, дискомфортно?       — Нет, я себя нормально чувствую. Просто... Не хочу тебя испачкать, — девушка убрала руки с его шеи и отстранилась, стараясь перевести дух, утихомирить дыхание и сердце, которое будто сошло с ума.       Ванная была с подогревом, поэтому совсем не остыла, но Лу стало очень жарко и захотелось выбраться из неё. Она жалобно и беспокойно посмотрела на мужчину. Как будто прочитав её мысли, Иво протянул к ней руки, вытаскивая из воды:       — Так, пойдём. Он опустил её на прохладные простыни, услышав стон облегчения, но одеться не дал, снова запустил пальцы в её спутанные локоны, прикусил мочку уха, целуя шею, лаская грудь и опуская пальцы к животу, ласково поглаживая кожу.       — Иво, пожалуйста…       — Что? — его голос прозвучал где-то у груди.—       — Ну я же сказала…       — Ah bon? Значит, мне остановиться? — В голосе звучала неприкрытая насмешка. — Точно-точно? — Пальцы скользнули ниже, дразня, очерчивая чувствительный клитор. Мужчина опять поцеловал её в шею, вызывая мурашки и желание выгнуться навстречу его пальцам.       — Ммм…       — Это «Да—да»? Или «нет—нет»? Мне как-то не очень хорошо слышно.       — Крэп, Иво! — девушка оттянула его волосы назад и заглянула ему в лицо. Её взгляд столкнулся с его потемневшими глазами, в которых плясали озорные огоньки. Меньше всего на свете ей хотелось останавливать этого прекрасного, безупречно красивого и горячего мужчину. Всё тело гудело от напряжения и хотело получить долгожданную разрядку. — Ааай, ладно. Если тебе самому не противно, делай, что хочешь!       Она демонстративно откинулась на подушки, отдавая инициативу в его руки, в буквальном смысле. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедер, по лобку, задевая клитор и опять вызывая волну приятных мурашек и стон.       — Пардон, вы меня совершенно безобразным образом испачкали и мне очень и очень противно, — Иво провёл пальцами по своей груди, оставляя на ней небольшой след, наигранно морщась.       — Ахаха, — Лу толкнула его ногой, и он мгновенно перехватил её лодыжку. Поцеловал и снова притянул к себе.       — Я хочу тебя съесть, Лу Рид. Каждую минуту, сейчас или завтра, в любой день месяца, или через неделю, всег-да.       — Ммм, да. Черт возьми, продолжай.       — Тц-ц, разрешение наконец-то получено, я счастлив. Один момент, нам нужно подготовиться.       Это было приятнее, чем она ожидала. Её тело было ещё более чувствительным к ласкам, чем обычно, восприимчивее, каждое движение ощущалось иначе. Его нежность и отношение к ней, абсолютная покорность, внимательность к её ощущениям, удовольствию, сводили с ума.       Антисептик, рассыпанная на кровати, неаккуратно открытая пачка с презервативами, куча влажных салфеток. Его перепачканные пальцы и необходимость менять простыни. Эта ночь выглядела донельзя грязной, громкой, жаркой, наполненной пошлыми разговорами, шлепками, укусами, словами сказанными наполовину серьёзно, а наполовину — нет, шутками и абсолютным счастьем. Одна из тех ночей, которые Лу будет вспоминать всю жизнь.       Обоим хотелось продлить этот момент. Поэтому уже позже, абсолютно без сил, в надетой вместо пижамы его рубашке, девушка лениво перекидывалась с мужчиной фразами в ожидании, когда либо он, либо она заснёт и перестанет отвечать.       — И почему я каждый раз поражаюсь, что ты ещё более испорченный, чем я?       — Не знаю. Ваши ожидания, как говорится…       — Это ваши проблемы. — Лу улыбнулась, лениво потягиваясь. — Мне понравилось. Очень.       — Я в этом не сомневался. Иво пропустил меж пальцев прядь Лу и придвинулся поближе, легко приобнимая сзади. В комнате уже не было так жарко, в приоткрытую дверь просачивался осенний ветер, поэтому обоим было приятно так лежать.       — У меня завтра выходной, а ты как будешь работать?       — Без особого энтузиазма, Лу.       — У тебя так бывает?       — После таких ночей, да. Она погладила его руку, выступающие вены, тонкая, белоснежная кожа, узкие артистичные кисти. Настоящее произведение искусства. Её пальцы переплелись с его.       — ...       — Что точно значит эта фраза, Fair is foul and foul is fair?       — Это из «Макбет». Открывающая сцена. В художественном переводе на лингву, «Зло есть добро, добро есть зло». Но дословный перевод мне нравится больше. Что-то вроде «Справедливость — грязна. Дурное — справедливо», либо находил вариант «Прекрасное ужасно, и ужасное прекрасно». Тоже мне понравился.       — Мне кажется, это немного про сегодня.       — Кхм, может быть.       — …       — …       — …       — Мне так хорошо с тобой.       — …       — …       — …       — Я люблю тебя, Иво.       — …       — …       — …       — …       — Спокойной ночи, мой ангел.