Глава 5

      Обломный ливень прошелся по полигону, подмяв под себя покосившиеся крыши палаточного городка. У ливня определенно был свой маленький фетиш — размывать дорогу так сильно, чтобы за несколько часов она превратилась в склизкую кашу.       Из-за месива пришлось объехать сосновый лес, добравшись до стелы по разбитому асфальту. Кира задумчиво смотрела на дыры в дороге и крутила в руке зонтик. Айвенго с силой бросил его в тачку, поэтому из него теперь выглядывала спица. Она щелкнула по ней пальцем, прежде чем поднять глаза вверх — на мрак, выгрызающий остатки бледно-голубого неба. Серость быстро сожрала день, ничуть им не подавившись.       — Темно, как в Мордоре, мать его! — выкрикнул лысый парень в форме, откинув с ботинка кусок грязи. Он натянул капюшон дождевика до середины лица, скрыв за ним недовольную физиономию, и подошел к группе из двух человек, указав им на штатив с камерой по левую сторону от стелы.       С ними выдвинулись три машины. Два головореза, которые не выходили из автомобиля, будто боялись растаять, Виктор, Айвенго и трое солдат из полигона, сопровождавшие их до стелы в Мерефе. Один из них прихватил камеру фоторепортера. Тот стоял напротив корреспондента, задумчиво пишущего в своем блокноте. Кира хорошо запомнила его лицо: одна большая родинка над верхней губой и кривая усмешка.       — У тебя руки из задницы, — бросил мелькнувший перед глазами силуэт, слившись со вторым таким же, снующим рядом с машиной головорезов. — Я тебе говорил: давай возьмем с собой Пашу. Бля, как мне это ставить вообще? — зевнул он в согнутый у лица локоть.       Резкий порыв ветра бросил ледяные крошки Кире в лицо. Погода явно точила на кого-то зуб, а Мерефа совершенно точно внушала ей ужас. Кира бы соврала, если бы сказала, что присутствие Айвенго не успокаивало. Она позволяла себе с ним расслабиться. Это было легко. Ей удавалось переключаться быстро, смешивая щепотки лукавства с остатками ночного кошмара, когда он подходил близко или поглядывал, как сейчас, не обращая внимания на треп Виктора.       — Этого дурачка? — хохотнул ему вслед второй солдат, копируя следы ботинок на липкой массе. Кира скривилась, отряхнув свои штаны, обляпанные темно-коричневыми пятнами. Несколько попали на шерстяное черное пальто, на которое она отказалась напяливать дождевик. — У него пайки не попустили после вчерашнего. Дай ему передохнуть. Он дежурил всю ночь.       — Я тоже дежурил всю ночь, — с претензией вскрикнул парень, — Но не в тепленьком кресле.       — Да не выебывайся ты уже.       Кира, зевнув, прикрыла рукой рот. Мало кому удалось поспать. Часовые неба стерегли полигон от «Грозных Птичек» — сорокакилограммовых железяк, вынюхивающих что-то на куске беззвездной карты. Их легко опознать по глухому рокоту или звуку, напоминающему ревущий мотоцикл, счесывающий шины об асфальт.       Вызванный разлетевшимися дронами шум сорвал петельки с мерного пульса, подняв Киру посреди ночи. Она ухватилась за карманный фонарик, не загоревшийся от первого нажатия на кнопку. Пришлось ударить его о тумбу, вычерчивая заевшим светом фигуру рыцаря за стенкой тента. Он дежурил, как те парни, что стерегли темную облатку неба. И с ним было в каком-то смысле спокойно.       — Эй, помочь не хотите? — свистнул солдат, мешки под глазами у которого были синее остальных, и указал на двух головорезов в машине. Они не повернулись на шум, синхронно поправив ремни автоматов на своих плечах. Такие странные. — У нас тут проблемка. Как насчет поразмяться? — парень слегка постучал кулаком по лобовому стеклу, что явно не понравилось девушке, сидевшей рядом с худощавым Фаталити. Как ее там звали? Вроде «Ангел». — Вы с ней. Это и ваша работа.       Мах руки был направлен в ее сторону. Кира надеялась, что солдаты вскоре перестанут ее замечать, как рассредоточенные вспышки камер, как переговаривающиеся за спиной Белые Ангелы и как почти осязаемая искорка, выскочившая с пустой гильзой ей в затылок. Какой-то парень выпил вчера лишнего, прострелив тент походной кухни. Он легко отделался, если не считать дыры в плече — подарок от Айвенго за свою глупость — и головной боли от криков комбата, который раз тридцать извинился перед ней и тридцать один попросил ничего не рассказывать отцу.       — Оставь их. Дай им передохнуть. Не видишь, у них дела поважнее, — двусмысленно хмыкнул он. — Мы справимся сами.       Кира закатила глаза, услышав распространенную шутку про превышение полномочий от Виктора. Солдатам лишь бы ничего не делать. Не могут справиться с переносной камерой? Парни просто тянули время, отлынивая от бессмысленной работы, которую приказал им выполнить комбат. Типа покрасить осенью листья в зеленый цвет, чтобы, когда к ним заявится кто-то из верхов, он мог насладиться проделанной ими работой. Она видела, что чем-то подобным занимались новобранцы, которым боялись давать в руки новенькое оружие.       — Может, покурим?       Парни отошли в сторону, где кратеров было больше всего. Кира смотрела на широкую дорогу перед собой, чей хвост терялся за линией горизонта, спускаясь вниз, словно вагончик трамвая на рельсах аттракциона. Он тянул за ошейник тучи в сторону первого военного округа, где начиналась романтика мясных штурмов.       Почему-то Кира думала, что увидит в Мерефе что-то значимое. То, что так притягивало солдат или трагичные несчастья. Но здесь не было ничего, кроме разбитой окопными зарядами земли, темно-зеленой стелы в форме щита и последних мартовских сугробов. Солдаты о них чистили обувь, поглядывая на нее со смущенной улыбкой.       Кира оттянула рукав пальто, скрыв красного чертенка на левом запястье. Легенды о том, что Мерефа — место, где трещинами идут столкнувшиеся миры, звучали вполне реалистично. Она мысленно покачала головой на те истории, что рассказывала ей в детстве бабушка. Рыцари были куда более эффективными, чем какие-то там легенды или красные нитки. Если, конечно, она и Айвенго сама себе не придумала.       — Щелкни, — один из солдат указал рукой на камеру, размещенную на штативе. Он затянулся, обтерев окурок о подошву ботинка, и бросил его к себе в карман. — Не работает? Что?.. У этих тоже не работает, — он указал на головорезов в машине и почесал затылок. — Ну так сгоняй к Виктору. У него есть какая-то.       Холодная капля упала на щеку, сорвавшись с подбородка в ворот пальто. Кира закрыла зонтик, лениво протолкнув его по белому бамперу внедорожника. Прямо у хвостика тонкой спицы появилось отражение Айвенго. Он машинально вызвал легкую улыбку на ее лице, как какая-то странная, глупая шутка, анекдот с бородой или легкая щекотка. Она бы попробовала вывести его на эмоции, вот только у рыцаря сегодня совсем не было настроения.       Кира инстинктивно ощущала его нервную неподвижность, подмечая текучий взгляд, в котором таяли охапки сигаретного дыма, сменяемые время от времени ледяным сквозняком. Его глаза удивительным образом меняли цвет, становясь ярче или тусклее, мерцая, как квазары, в зависимости от ситуации. Не то чтобы ей было настолько интересно, как вычленить эту особенность, но, наверное, она просто перенервничала из-за внезапно разбитого пулей зрачка масляной лампы. Поэтому на него засматривалась.       — Тебе нравится дождь, Айвенго? — наконец заговорила Кира, как будто добавляя между строк, между ударами мелкой мороси по капоту: «Спасибо, что попытался закрыть меня от шальной пули». Пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не сболтнуть это. Она и так сказала много лишнего — своими дрожащими пальцами, сомкнувшимися на его куртке от ужаса.       — Не особо, — прозвучало, как эта погода: мрачно.       Айвенго гармонировал с угрюмой погодой. Черная куртка и маска, под которой угадывались силуэты косичек. Никакой баллистической защиты. Она могла бы спасти ему жизнь от скидов на открытых пространствах или плотного облака обломков ФАБов. Наверное, псы Романа были неубиваемыми, раз позволяли себе носить лишь легкий броник. Она вчера убедилась в этом, достав до жилета ногтями.       — А что тогда нравится? — Кира постучала носком ботинка по поверхности лужи, где от легкого касания поплыло аляповато раскрашенное, как будто угольками, небо. Ответ она не получила. — У тебя неплохая реакция. Я не поняла, как ты успел вытащить пистолет из кобуры, учитывая, что вчера вечером портупея была на жилете под курткой, а не как обычно. Долго тренировался?       — Нет.       Дождь перестал колотить по макушке. Айвенго не сдавался в своем молчании. Кира подлетела к нему и встала напротив. Она искала в его глазах намек на недавнее происшествие. Его маска намокла от дождя, кажется, совсем не вызывая дискомфорта. Кира бы давно ее содрала со своего лица.       — У тебя широкий ассортимент ответов, — прыснула девушка, перестав замечать короткие смешки и еле слышимые улюлюканья за своей спиной. — Ты всегда себя так ведешь? Или притворяешься? — она прикусила нижнюю губу. — Вижу, что да.       Эту часть она разгадала легко. Кира была наблюдательной. Ей нравилось подмечать детали, поэтому Айвенго хотелось разобрать до атомов, до самой крошечной его составляющей. Он не мог быть настолько холодным, потому что в нем были зашиты крошечные бусы горячего Августа. Она не могла объяснить, почему так думала. Это было в подсознании.       — Когда ты в последний раз был на свидании? — Кира качнулась на каблуках, потянувшись рукой к карману, куда скидывала все, что забывала бросить в мусорный бак: чек, шеврон, водонепроницаемый маркер, промокшие спички и полупустую пачку сигарет, которую она почему-то не решилась достать. Списала на аллергию. — У тебя есть девушка? Жена? — спрашивала она, водя пальцем по туманному предсказанию на чеке. Там было что-то о неприятностях. — Кольца на твоем пальце я не увидела. Помнишь, ты снимал перчатки в машине?       Айвенго тяжело выдохнул, будто Кира была самой раздражающей вещью в этом мире. Рыцарь в следующий момент поправил кобуру под курткой, посмотрев на девушку снизу вверх. Не хочет отвечать? Может, это было не в его характере. Иногда ей казалось, что у него какие-то странные взгляды. Устаревшие, что ли.       — Не хочешь рассказывать о своей личной жизни? Поговорим тогда о погоде или… — Кира замолчала на секунд пять, пытаясь размягчить своей усмешкой разливающийся в глазах морозец. — Ты был в Буферной зоне. Расскажи об этом. Ты что-то писал на щите? — девушка перевела тему, дернув подбородком на монумент за своей спиной. — Напоминания о себе? Это ведь традиция.       Стелу в Мерефе построили пять лет назад, когда стороны «определились» с демаркационной линией. Щит стал в каком-то смысле символом. На нем оставляли штрихи, неразборчивые рисунки и разноцветные линии, как будто в доказательство того, что все они — лишь мазки на огромном полотне чьей-то истории. Пятна военного ташизма, растекшиеся по тетиве и под позолоченной стрелой.       Отец приказал засветиться рядом со стелой. Оставить частичку ее присутствия для прессы. Кире не нравились подобные поездки. Она хотела отсидеться дома, закрыться ото всех и перестать притворяться, что ей не надоело. Кто-то бы сказал, что не стоит жаловаться. От чего она там устала? Сидеть дома в тепле и попивать ту дрянь, что Кристина называла коктейлями? Да, черт возьми.       — Ну так что? — не унималась девушка, заполняя пустоту глупыми разговорами, позволяя им набивать оскомину паузе. — Что-то, что связано с твоим позывным. Верь только в это.       Кира выставила руку, зажав в кулак импровизированный меч и делая движения, как при посвящении. Сначала касаясь левого плеча невидимого рыцаря, стоящего перед ней на одном колене, потом правого.       — Я ничего не писал, — опять этот тон, как ледяной обломок. Она не поведется.       — Странный ответ. Все оставляют что-то на стеле в Мерефе, но не ты? — усомнилась Кира, отдаленно слыша за спиной перешептывания. — Ты мне врешь. Почему?       Айвенго сжал руки в кулак. От него веяло непрекращающимся раздражением. Кира играла с этим чувством. Пусть еще потерпит.       — Есть одно выражение, — водонепроницаемый маркер оказался в ее руке. Она прокрутила его между пальцев и указала колпачком на точку после «А» в позывном рыцаря. — Мне о нем рассказала бабушка. Я решила написать именно его, — издалека начала Кира, жуя внутреннюю часть щеки. Девушка подняла левую бровь, выжидая паузу. Айвенго не последовал всем законам жанра — спрашивать. — Ты должен спросить: какое, Айвенго, — поцокала языком она.       — Какое? — процедил рыцарь, теряя терпение.       Кира улыбнулась, выглянув за спину Айвенго, где у машины болтался Виктор с двумя другими головорезами. Она встала на носочки, приблизившись к уху рыцаря, и выдохнула:       — Не показывай на солнце пальцем — засохнешь.       Маркер прошелся по его плечу. Кира отстранилась, чувствуя, как пульс гремит, стучит в такт тому, что шумело над головой. Плохая погода забылась, как дурное предчувствие. Остался один свистящий о чем-то своем ветер и легкий запах мокрой почвы, напомнивший о том, что совсем недавно шел дождь. И что радейки накрылись к чертям собачьим от переизбытка электромагнитных импульсов.       — Это суеверие, — поправил ее рыцарь, закинув руки себе за спину. — Не выражение.       — Знаешь? Откуда? — подняла бровь Кира, искренне удивившись. Больше тому, что он знал это, а не тому, что решил заговорить. — Я же не прошу тебя выбалтывать секреты или государственные тайны. Давай, расскажи мне, — подначивала девушка.       — В Буферной зоне это распространенное суеверие, — пожал плечами Айвенго, как бы между прочим.       — Среди солдат?       — Среди местных, — отрапортовал он, надавливая на каждый слог.       Улыбка сползла с лица Киры. Такой ответ ее не устроил. Это было ее выражение, суеверие или… что это было? Неважно. Она не желала делиться своим «сундучком с сокровищами».       — Предателей, ты хочешь сказать? — ядовито хмыкнула Кира, если не облила его ядом, то сама заляпалась.       — Смотря кого вы считаете предателями.       — Кто там остался. Это же очевидно, — Кира толкнула носком ботинка камень, не смотря под ноги. — Нормальные не останутся на оккупированных территориях, чтобы…       — Чтобы что? — в ее тон выплюнул Айвенго.       Хмурость так явно читалась в открытой полоске его глаз, осела там, мерцая с презрением, будто превратилась в дефект, изъян. Все. Гамартия.       — Чтобы поддерживать все то, что там происходит… — неуверенно добавила Кира.       — И что там происходит? — Айвенго ввел ее в микроступор. После таких обледенелых диалогов быстро возвращаешься в реальность.       Густую паузу заполнили выкрики. Солдаты никак не могли договориться о том, с какого ракурса снять стелу, чтобы при увеличении фотографии можно было разобрать каждую из надписей, казавшихся затерянными в своем собственном поясе Койпера.       — Трутневые игры? — зацепилась она за то, что ей говорила Кристина. — Что? Я тоже кое-что знаю, — ответила Кира гордо, подняв подбородок вверх.       — Не сомневаюсь.       Разговор быстро скатился, оставив после себя электростатические помехи. Кира переступила с ноги на ногу, сжав черный маркер рукой так сильно, что была уверена, ребристый колпачок оставил на ее ладони контуры.       — Кира Александровна, все готово, — Виктор оказался рядом, проведя пятерней по остаткам своих волос. Ему стоит что-то сделать с ними, типа пересадки или просто подобрать нормальный шампунь. Рыцари с косичками ей нравились больше. — Пара снимков, и можем возвращаться.       — Сейчас иду, — Кира проследила за пальцами Айвенго, приоткрывшими замок куртки. Она мельком заглянула под ворот в поисках подмерзшей души через окуляры собственного микроскопа. — Дай мне несколько минут.       Виктор махнул рукой себе за спину, вернувшись к машине. Солдаты оживились. До нее донеслись обрывки анекдотов про бегающих по полигону Йоссарианчиков с веслами.       — Что? — Айвенго склонил голову.       — Где твой медальон? Почему ты его не носишь? Он ведь важен для тебя, верно? Обычно такие вещи держат близко. Знаешь, как…       — Вы хотели вернуться домой побыстрее? — поднял бровь рыцарь, сохраняя тяжелый металл раздражения в своем голосе. — Тогда вперед. Почти пять часов, — размеренно напомнил ей он.       Кира свела брови на переносице, почти физически чувствуя пробную вспышку камеры, прихлопнувшую ладошкой между лопаток. Айвенго не умел моргать, а она не справлялась с тем, чтобы контролировать горящее на краешках щек смущение. Прохладный ветер нахлестами бил ей в лицо, не делая симптомы менее заметными.       Ладно, к черту его.       — Я готова! — рявкнула девушка, развернувшись на каблуках.       Запах облезлой краски и сырости ударил в нос. Закололо пальцы, когда Кира захотела коснуться темно-зеленого щита. Потрогать, как те запрещенные к касаниям скульптуры и древние артефакты в музее. Вряд ли расписанный монумент осыплется от ее отпечатков, потому что здесь были сотни, если не тысячи, чьих-то цитат, строк из кино и книг. Понадобится несколько дней, чтобы разобрать каждую из надписей, нагруженных коннотациями, маневрирующими между разноцветными пятнами и граффити.       Кира привстала на носки, чтобы получше рассмотреть опустившегося на кончик позолоченной стрелы вальдшнепа из тонких плент. Голубого цвета птичка выбрасывала из своего приоткрытого клюва кривоватые буквы: «Войны обходят страны с надежной обороной, поэтому я начал писать романы. Прошу ИЗДАТЬ НА ЯЗЫКЕ ОРИГИНАЛА». — подпись: «ТыРомантика».       — Кира Александровна, встаньте немного левее, пожалуйста! — выкрикнул парень со спины. — И… можете начинать.       Кира отбросила большим пальцем колпачок, коснувшись кончиком маркера под хвостом золотой стрелы, скрупулезно выводя ровные буквы. Камера щелкнула, задержав дыхание в ожидании. Кира поставила жирную точку в конце предложения, как у Айвенго на позывном, и провела рукой по написанному суеверию, закрепляя за собой собственные смыслы:

      Не показывай на солнце пальцем — засохнешь.

***

      Мотор обессиленно заурчал. Колеса внедорожника соскользнули с выступа, вернув машину в прежнее положение — в яму с мокрой землей. Кира закатила глаза, начиная раздражаться от того, насколько, черт возьми, медленно они решали эту проблему.       — Помогите мне! — Виктор подхватил свою «малышку» под бампер, оттолкнувшись от земли ногами. — Еще раз! Еще! — выкрикнул он, навалившись с остальными на машину, раскачивая ее взад-вперед.       Бесполезно. «Малышка» застряла глубоко и надолго.       — Сейчас опять пойдет дождь. Может, сгоняем на полигон? Тягач притащим, — произнес постоянно зевающий в локоть солдат.       — Комбат пошлет тебя, — второй постучал пальцами по виску.       Расплывающееся в тучах солнце медленно падало к горизонту, зарываясь пушистым диском в остатки обугленных стручков у первого округа Буферной зоны. Кира провела красными костяшками по ткани штанов и спрятала руки в карманы пальто, обводя ногтем очертания шеврона. Она так и не передала «привет» Зирцу. Олег ее за это простит. Да?       Легкий ветерок — вот и все, что она почувствовала. Слабый шум ботинок по влажной земле был почти неразличим. Они приблизились медленно, без спешки. Кира была слишком погружена в свои мысли, чтобы обратить на это внимание, пока ее не потянули за локоть, развернув к себе. К этой заученной за короткий промежуток серости.       — А-Айвенго? Черт, ты меня напугал, — нервно рассмеялась Кира, прижав руку к своей груди — всю в черных линиях и точках от маркера. — Почему ты так подкрадываешься?       Рыцарь выдержал паузу, ту, которая говорила ей, что не стоит сейчас шутить или заигрывать. Стоп, заигрывать? Нет, бред.       — Вы уезжаете, — серьезным тоном произнес Айвенго. — Александр Александрович будет недоволен, если мы вовремя не вернемся на полигон. Он вышел на связь. Хочет с вами поговорить.       — Откуда ты знаешь? — Кира моргнула, на секунду отвлекаясь от рыцаря на головорезов, по виду говоривших по рации в салоне машины. — Понятно. Думаешь, мы поместимся в тачку к остальным? Не уверена, что Виктор захочет бросить свою машину, но…       — Я останусь помочь, — прохладно оборвал ее Айвенго.       — Ч-что?       Кира должна была усмехнуться, отпустить шутку, стереть блефом свое взволнованное выражение лица. Но глаза предательски метались из стороны в сторону, и в зеркале наружного вида она мельком углядела, как же затравленно выглядит. Всему виной было странное предчувствие, что развернулось совсем недавно и скрадывало безмятежность.       — Ты не едешь? — промямлила девушка, скручивая пальцами шеврон в кармане пальто, в котором ко всему хламу прибавился бычок.       — Я вернусь, как только привезут тягач. Кому-то стоит остаться и дождаться остальных, — отчитался Айвенго, отпустив ее локоть и, кажется, облегченно вздохнув. — Мы также не успеем вернуть вас домой. Придется переждать ночь на полигоне. Александр Александрович просил выйти на связь и отчитаться. Вам стоит вернуться, пока он не начал волноваться.       Выдох получился скомканным. Кира не хотела говорить с отцом. Обида все еще колола, словно та только что ударила по краю стола, заставив звенеть начищенную помпезность их гостиной.       — Садитесь в машину. Я…       — Стой, — теперь была ее очередь за него цепляться, впрочем, в последнее время она делала это часто. — Только… — Кира переступила с ноги на ногу, вполголоса добавив: — Не задерживайся надолго, ладно?       Айвенго впервые посмотрел ей в самые зрачки, задержав там прохладные лоскутки чего-то, что она не разобрала, и кивнул, указывая на внедорожник. Кира разместилась сзади, моргнув от яркой вспышки, ударившей по лобовому. Кривая молния только что разрезала горизонт, пропустив через себя пучки света — фальшивые эльмовские огоньки на острие антенн, исчезнувшие через секунду. А может, и меньше секунды, словно мелкие небесные повреждения прижгли ляписным карандашом.       — Смотри, — Фаталити указал пальцем на след от учебной ракеты, привлекая внимание раскинувшейся на сиденье Ангела, которая удовлетворенно потерла ладони.       Им двоим явно нравилось то, что разворачивалось перед их глазами. Кира не тащилась по этой теме, как все остальные. Слышала какие-то обрывки разговоров Романа и своего отца о видах базирования ракет, наматывая информацию на пленку своей памяти.       — Поехали уже, — хохотнула Ангел и в следующий момент протянула Кире термокружку. Через небольшое отверстие в крышке шел густой пар. — Возьмите.       Кира скользнула взглядом по черным перчаткам с чешуйчатым узором, протянув невидимую линию до груди, к позывному, чьи нитки напомнили ей красного чертенка. Ее оберег был мягче вышитого «Ангел».       — Что это?       — Согреться, — пожала плечами девушка.       Машина качнулась. Фаталити стянул автомат, передав его Ангелу, и пошарил по панели рукой в поисках ключей. Кира перехватила термокружку рукой, вдохнув знакомый запах какао с нотками горького миндаля. Это же… Она прикусила внутреннюю часть щеки, не позволяя улыбке проявиться на лице.       Мило. Кира запила это слово небольшим глотком, позволив горячей жидкости обжечь кончик языка. Почему ей нравилась мысль о том, что рыцарь приказал разогреть напиток головорезам, пока она ходила от одного края дороги к другому, потирая занемевшие руки о бедра, чтобы согреться.       Кира осмотрела салон в поисках нагревательных батареек — миниатюрных металлических подставок округлой формы, с вплетенными внутри голубовато-красными проводами. Они помещались на ладошке. Солдаты часто носили их с собой в карманах. Компактные и не занимают много места. Лучше любых химических нагревателей — если, конечно, ты не сидишь в траншее, где из посуды только выбитое ногой металлическое блюдце — импровизированная утварь, куда сливается вода из обрезанной бутылки, напоминающая самодельную капельницу.       — Трогаем, — Фаталити нажал на газ, вывернув руль в сторону Мерефянского полигона.       Айвенго промелькнул в окне и проводил их взглядом, испарившись в зеркале заднего вида, но замкнув там на секунду, как фонарик на потолке от щелчка пальца по панели. Может, он был не таким плохим. Эта мысль горела почему-то ярче, грела сильнее отвратительного на вкус какао. Так и привязаться недалеко.       Треск мотора, набирающего скорость, заглушил назойливый шепот ветра. Машина свернула на перекрестке. Погода продолжала наваливать серость, вмешивая в персиковый отлив заката свою грязь. Кира коснулась виском холодного стекла. Впервые занудных бурчаний Айвенго не хватало, чтобы разбить тишину, наполнившую салон.       Спустя минут десять езды Кира стянула берцы, бросив их на пол, и закинула ноги на сиденье. Она оторвалась от проплывающей снаружи степи, вернувшись к головорезам Романа — Фаталити и Ангел. Такие странные позывные. В принципе, они выглядели не лучше. Кира успела подметить худощавую фигуру парня, чья маска была ему по размеру. Она съезжала, когда тот поворачивался, демонстрируя края татуировок под глазами.       Его напарница была такой же тощей, как и парень. Каре, черные волосы. Кира поняла это, когда Ангел провела пальцами в перчатках у видимой полоски глаз, выдернув надоедливый волосок.       Интересно, они с Айвенго были друзьями? Неплохой повод узнать его получше. Скажи мне, кто твой друг.       — Как хорошо вы знаете Айвенго? — потянувшись, спросила Кира, пробарабанив по термокружке ритм какой-то мелодии пальцами. Они горели от кипятка. — Давно с ним работаете? Он такой закрытый.       Ангел и Фаталити переглянулись, задержавшись на секунд пять или шесть. Кто-то из них холодно, с какой-то издевкой хмыкнул.       — Лет пять уже, — отозвался Фаталити скомкано, явно жуя губу. — Служили вместе в одном батальоне. Многое прошли.       — У него есть семья? Жена? Дети? — спрашивала Кира, ерзая на сиденье от нетерпения и интереса. Она почти придвинулась к водительскому сиденью, чтобы шлепнуть Фаталити по плечу, так сильно ей хотелось узнать о нем что-то. — Может, любимая собака?       — Это конфиденциальная информация, — отрезала Ангел, прокрутив между ног автомат Фаталити. — Мы не имеем права ее разглашать.       Кира нахмурилась, прикусив уголок губы. Она поймала взгляд парня в зеркале заднего вида, разбавляющий грузную сосредоточенность своей насмешкой. Почему-то казалось, что он мысленно подшучивал над ней.       — Ладно тебе. Собак у него нет, но он их любит. — любит собак, значит… — Жены нет, детей тоже. Нет же? — уточнил Фаталити, обратившись к Ангелу. Кира подняла бровь вверх. Работает с ним пять лет и не знает? — А точно, была одна! — он вскинул руками, испугав своей резкостью. — Сонечка. Так ее звали.       Нет, на медальоне была буква «Р», но Кира все равно переспросила, обжигая горячей жидкостью напрашивающиеся на язык колкости:       — Сонечка? Это кто? Ты ее знаешь? — пробурчала она в кружку, в невкусный какао, ставший еще более отвратительным на вкус.       — Бегала за ним какое-то время, — покачал головой Фаталити, прибавив печи. Кира приоткрыла рот, чтобы сказать ему, что в салоне и так жарко, но решила не вмешиваться, пока парень не закончит. Она только вытянула левую ногу к теплу, что занемела в неудобной позе. — Они вместе росли, потом учились. Она должна была выйти за него замуж. Милая, приличная девушка. Ему такие нравятся. Кроткие, послушные и…       — Заткнись, — буркнула Ангел, пнув его локтем в бок, заставив парня прыснуть.       Кира сделала очередной глоток из кружки и расстегнула пуговицы на своем пальто, приспустив вниз зеленый свитер. Кроткие и послушные? В ней говорила не ненависть или ревность. Она просто хотела уточнить некоторые моменты, поэтому, откинув ремень безопасности, выпалила:       — Где они познакомились? С этой… девушкой. И ты говоришь, она должна была выйти за него замуж? — добавила Кира как бы невзначай, вложив все запасы своей безэмоциональности в этот вопрос.       — Вроде как да, — поцокал языком Фаталити, получив в ответ полный раздражения фырк от Ангела. Она явно не хотела, чтобы парень открывал свой рот. — Сонечка получила колечко, но не срослось.       — Почему?       — Айвенго больше по… — парень сделал паузу, и ей показалось, что он двусмысленно растянул губы под маской. — По тем, кто родился с серебряной ложечкой во рту.       Все еще горячая, как раскаленная проволока, кружка обжигала пальцы. Открытая местность исчезла из виду, сменившись узкой дорожкой, ведущей в Мерефянский лес. Кира не придала этому значения, думая о том, кто такая Сонечка.       — У меня болит голова от тебя, — отозвалась Ангел на какую-то шутку про кукол.       — Детка, успокойся. Не нервничай.       Фаталити коснулся мигающей точки на встроенном в панели экране и нажал на нее, отключив геолокацию. Кира перевела взгляд с теней сплетающихся стволов сосен, наваливающихся один за другим, на карту, где застыл крошечный значок машины.       — Почему мы возвращаемся с другой стороны? — спросила Кира, впившись ногтями в металлическую кружку, где остались тонкие полосы от ногтей. — Почему мы едем по другой дороге?       — Так быстрее, — односложно ответил парень.       Внедорожник набирал скорость. Стрелка на спидометре перешла черту в восемьдесят пять. Кира приподнялась, высматривая стелящиеся по дороге ленты света. Она пикнула от испуга, когда ветка ударила в соседнее окно.       — Мы никуда не торопимся, — Кира заерзала на сиденье от нервозности. — Разворачиваемся и возвращаемся на нормальную дорогу. Если мы здесь застрянем, кто будет…       — Ваш отец передал нам, что вам срочно необходимо вернуться домой, — встряла Ангел, потянув что-то тяжелое из своего кармана. Пули, которые она подбросила в руках, быстро встали в передний край магазина. — Остальная часть группы ждет на полигоне, чтобы забрать вас. Не переживайте, мы доставим вас вовремя, — прозвучало двусмысленно, как щелчок затворной рамы.       Кира проглотила тревожный комок, потянувшись свободной рукой к выпуклой кнопке блокировки на окне, и щелкнула по ней пальцем, пропустив несколько ударов сердца. Она правда сейчас думала, что сможет выпрыгнуть на ходу?       — Разве… Айвенго не передавал вам, что мы остаемся на ночь на полигоне? — с сомнением в голосе протянула Кира. — Стоит подождать его или связаться, потому что…       — Он передумал.       Воздух внезапно встал грузно-тяжелым. Кира проглотила слюну вместе со странным чувством, что внезапно затопило тело холодным потом, слабостью на кончиках пальцев. Здесь было много ее отпечатков. По ним потом найдут тело девушки — разрубленное на кусочки в стареньком чемоданчике, выброшенном в озеро.       — Когда? — спросила Кира, прокручивая в голове то, как Айвенго согласился с ней в немом кивке: «Я не задержусь». — Когда передумал?       — Только что, — нечетко проговорил Фаталити, добавив: — шутка.       Смешно не было. Особенно, когда Киру подкинуло, ударив о дверь. Машина резко подпрыгнула, наехав на кочку или ветку. Фаталити резко ударил по тормозам и резко остановился посреди леса, вдавив пальцы в кожаный руль. Горячие капли какао обожгли Кире руку, приведя на секунду в чувства.       — Твою мать, — выругалась Ангел, уперевшись рукой в бардачок внедорожника. Лампы на потолке схлопнулись. Кира часто заморгала, сосредотачиваясь на постепенно размывающихся силуэтах в масках. — Что там? Иди посмотри, — заторопила его девушка.       — Сейчас гляну, — рявкнул парень.       Фаталити разблокировал консоль и выпрыгнул из внедорожника. Полный злости пинок пришелся по переднему колесу. Парень замельтешил перед лобовым окном, показав что-то Ангелу. Он обошел машину и встал сзади, чтобы ее подтолкнуть. Или вытащить дробовик, чтобы прострелить ей голову.       Кира поднесла стаканчик к губам, скользнув взглядом по ремню безопасности на плече Ангела, закрывшей ленту ремня автомата. Это то, о чем ей постоянно говорил отец. Никогда не поддаваться панике, вести себя как обычно, наблюдать, притворяться, что ты не знаешь, что тебя выкрали и везут за город, чтобы разобрать по кусочкам.       — Ну так, — протянула Кира и, медленно открутив крышку термокружки, отбросила ее в сторону. — Когда он передумал?       — Когда Александр Александрович связался с нами.       — Каким образом Айвенго узнал? — желейный шепот полоснул развернувшийся в салоне мрак. Кира вонзила ногти в свою ладонь, прогоняя помутнение и какое-то раскачивающее тело чувство. Айвенго не говорил с ними после того, как посадил девушку в машину. — П-почему мне…       У Киры где-то между ребер застряло клокочущее сердце, когда внедорожник качнулся от толчка. Фаталити открыл багажник и доставал оттуда что-то тяжелое — канистру. По спине от этого побежал холодок.       — Все, бля, — хмыкнула Ангел, хрустнув чем-то в своих руках, что по звуку напоминало эластичную веревку. — Приехали, принцесса, — заключила она, резко развернувшись к ней лицом.       Понадобилась всего секунда, чтобы инстинктивный страх взял верх. Кира резко выбросила руку вперед, выплеснув кипяток из кружки в видимую полоску глаз и толкнула дверь, упав в мягкую грязь.       — Вот же сука! — завопила Ангел, ударив рукой по звуковому сигналу.       Со стороны багажника послышался шум и ругань. Это подняло Киру на ноги, заставив побежать куда-то в темноту, затеряться между высокими соснами и их тенью. Лесом, стягивающим кроны и их очертания в единые штрихи.       Кира стянула пальто и бросила его на уложенный снегом куст. Она выставила руки, отбрасывая от себя тонкие ветки и щупая внезапно поднявшийся к животу белесый туман. Он почти полностью размыл видимость перед глазами, превратив лес в черное месиво.       Кире хотелось рыдать. Сесть где-то под деревом, свернувшись калачиком, и дрожать от холода, пока ее не найдут — Виктор, какой-нибудь парень с полигона, рыцарь, который был ей так нужен. Айвенго ведь дважды приходил на помощь. Сейчас было самое время, чтобы он объявился где-то посреди леса, чтобы спасти от беды. Он так был, черт возьми, ей нужен сейчас.       — Хватай ее! Не стой! — заорала Ангел за спиной, кажется, дыша прямо в затылок, как мертвец — дробящий душу холодком. — Мы что, блять, играем в прятки?!       Блик, похожий на холодный отсвет фонаря, привлек ее внимание, потянув за собой. Кира видела только его, перестав думать о том, что под слоем скользкой грязи могли скрываться растяжки, которые снимали косули, спасаясь от хищников.       — Давай туда! — выкрикнул чей-то голос, пальнув несколько раз в небо.       Шум ветра и громкий треск палок заложили уши. Гуща леса сомкнулась со всех сторон, насадив на массивные ели птиц, которые громко хлопали крыльями. Мягкий настил из грязи их не глушил, подбадривая звучать все вокруг громче. Ужаснее. Устрашающе. Она не должна была умереть вот так. Не так.       Кира протерла руками лицо, избавляясь от крутившихся перед глазами картинок. Ноги на бегу заплетались, и на небольшом уступе она поскользнулась, не успев затормозить.       Кира покатилась кубарем вниз. Рот наполнился грязью и чем-то кислым. Тело перевернулось несколько раз, прежде чем девушка ударилась животом о ствол большого дерева. Она сжалась, успев подавить напрашивающиеся в горле всхлипы.       Голова пошла кругом. К горлу подступила тошнота. Эту слабость она заметила еще в машине, списав все на панику.       Кира втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы, подергиваясь в конвульсиях. Ссадины и ушибы теперь ощущались четче, словно их бросили каплями масла на раскаленную сковородку. Это было хуже тех кошмаров, которые заваливались к ней по ночам через приоткрытую дверь балкона.       Кира приподнялась, подгребая под себя землю, цепляясь ногтями за вросшие в нее корни. Одежда прилипла к коже из-за влаги, став чуть ли не второй кожей. Кира перекатилась на спину, нащупав над головой ветку, и подтянулась, откинув голову на ствол дерева, придерживая низ живота, словно оттуда вываливались внутренности.       — Я знаю, что ты здесь! — Ангел с автоматом бродила по лесу. — Тебе лучше выйти. Не выводи меня из себя!       Холодный пот окатил горящее лицо — расцарапанное ветками. Кира плотно сжала челюсть, не позволяя страху вылиться в рыдания. Она подняла голову и плотно сжала зубы, вырвав секунду у времени, чтобы перевести дыхание.       — Она побежала туда! — послышался голос Фаталити.       Кира согнулась, приложив ладони к лицу, растирая по коже грязь, слезы, кровь и свою беспомощность. Она осмотрелась по сторонам, направившись в сторону толстого валежника, распростертого на вырубленной небольшой полянке, куда пробирался слабый свет. Стоит спрятаться? Отсидеться? Притвориться мертвой?       Что ей делать? Что из этого ей делать?       Кира упала на поваленную сосну, скатившись с нее с другой стороны и прижалась щекой к земле, вслушиваясь в топот приближающихся ног. В рот попали куски камней и земли. Что-то острое, что резало язык, наполняя щеки слюной с нотками металлического привкуса.        Кира прикрыла глаза всего лишь на немного, погрязнув в объятиях кошмара, что так хотел прибрать ее к себе. Прошло минут пять по ощущениям. Может, больше. Выстрел в воздух толкнул тело. Кира встрепенулась и беспокойно осмотрелась. Сколько она проспала?       — Нашла?! — выкрикнул Фаталити, стоявший где-то совсем рядом.       — Нет, — раздраженно отрезала Ангел и лязгнула автоматом. — Разделимся!       Шорох скользящих по грязи ботинок стал тише, а через тринадцать секунд перестал различаться. Ангел и Фаталити ушли на приличное расстояние, оставив Киру один на один с молочным туманом и своей беспомощностью.       Киру то бросало в жар, то в холод. Едва поднявшись на дрожащих ногах, она ощутила давление в левом запястье. За него потянули, не позволив сдвинуться с места. Это была всего лишь ветка. Ветка, за которую зацепился ее оберег — красный чертенок, что обещал ей не потеряться.       — Ч-черт, — выругалась Кира, прыснув, как сумасшедшая. — Гребаный оберег, — рявкнула она на вещь, вырвав руку из стальной хватки какой-то деревяшки.       Гранатово-кровавая нитка сорвалась с запястья, блеснув в бледном свете, что сыпался ей на голову из потемневшего потолка. Кира замерла, задержав дыхание. Она приложила ладони к лицу и выдохнула горячий пар.       Это пройдет. Это пройдет.       Кира мысленно повторяла это снова и снова, пока на ее плечи внезапно не легли чужие руки, утаскивая девушку в темень. Сомкнутые пальцы на горле оборвали крик, перекрыв кислород. Легкие уперлись в лат ребер.       Кира вцепилась пальцами в тяжелый рукав военной куртки, собирая крошечные глотки воздуха ртом. В этом движении было больше от примитивного, чем от паники. Это маньяк? Маньяки редко подходят со спины — им нравится смотреть в глаза и упиваться страхом. Значит, этот человек не хотел, чтобы она умерла. Да? Да?       Текстильная застежка громко треснула у виска. Кира поморщилась от боли и ударила ногой в пустоту, пытаясь сопротивляться. Но ее лицо резко дернули вниз, вдавили в мокрую землю, а в открытый рот втолкнули таблетку.       Кире запрокинули голову, и мужская рука сдавила челюсти сбоку. Точно котенку, который не хочет глотать гребаные лекарства, и с резкостью ударили по подбородку.       Горло обожгло от притока воздуха, ноги подкосились. Кира упала в грязь, подавившись кисло-соленым комком. Она согнулась пополам, позволяя спазмам расстраивать желудок и тело, ходившее ходуном от шока.       Мужская рука схватила ее за волосы, прижав лицом к влажной земле. Тугая веревка обожгла запястья. Во рту оказался платок. Кира сморгнула собравшиеся в уголках слезы, двигаясь на остатках адреналина. Но он полностью истончился, когда ее подняли, закинув на плечо, и понесли в сторону, где трещал свет карманного фонарика с заевшими батарейками.       Кира перестала сопротивляться, просто подергиваясь, будто вела борьбу до последнего под медленно закрывающиеся веки.       Грязь сменилась асфальтом, серость леса светлым пятном у носков ботинок. Холодный металл кузова обжег щеку. Кира даже не поняла: ее бросили или уложили на пол машины. Она только почувствовала, как та качнулась, завибрировав от заведенного мотора.       Глаза Кира внезапно закатились, и кусочек нечеткой картинки рассыпался, превратив все вокруг в темноту.

***

      Ритмичный скрип раскачивающейся под потолком лампы ударил по вискам, раздробив появившееся в ушах шипение — временный тиннитус, царапавший пульсирующие виски, как изношенная иголка проигрывателя винила.       В доме ее бабушки было два старинных коломенских патефона в красных кофрах и целый ящик подпорченных пластинок. Кире нравилось их разглядывать, а потом прятать понравившиеся под свитер, чтобы вынести на улицу и похвастаться перед друзьями. Бабушка догадывалась, что она подворовывает ее наследство, особенно те пластинки, на которых была изображена молодая женщина, так похожая на маму.       Кира видела ее нечеткую фигуру перед глазами, падая в жаровню детских воспоминаний. Кадр оборвался. Теперь ее бросало из одного ужасного кадра в другой. Обычно в изворотливых ночных кошмарах она отдаленно слышала многослойный голос ночного полигона: эхо металлических пряжек, патронов в подсумках или стук карабинов, прикрепленных к ячейкам плитоноски. В этом бреду кто-то шептался. Или ей так казалось.       — Это и был твой план? Схватить эту девку здесь? — донеслось до нее через импровизированный вакуум, тот, что накрыл в лесу у сосны. — Если бы он что-то заподозрил? Если бы понял, что…       — Убили бы, — отрезал второй нечеткий голос. — Как и остальных.       Резкое падение сократило мышцы, дернув несколько раз тело. Кто-то толкнул Киру с лестницы, и теперь она не могла подняться.       Во рту появился солоновато-металлический вкус. Кира проглотила медикаментозный комок, ударив на выдохе грудную клетку обо что-то холодное и жесткое. Она пошевелила пальцами, нащупывая дырки в матрасе, пахнущем не лучше разложившихся в грязи тряпок, и попыталась перевернуться, игнорируя ломоту в теле и чувство тяжести внизу живота.       Почему на лестничном пролете лежит матрас? И почему здесь так холодно?       Зубы стучали, подстраиваясь под рассыпанную по телу ледяную дрожь. Все запасы тепла унес куда-то кошмар. Кира попыталась повернуться и нащупать мягкий плед, но только закатила глаза от того, что ее снова тряхнуло, будто бросив в мягкую воду.       В глазах поплыла сине-черная муть, сменившись полупрозрачными линиями и звездочками. Прошло минуты две, прежде чем налитые тяжестью веки приоткрылись, сузив полумрак до ширины волоска. Кира вытянула занемевшую руку, шлепнув ей по влажному полу. Пригладила холодную жидкость, успокаивая жжение в ладонях.       — Как ты собираешься ее доставить? — женский крик ударил по барабанным перепонкам. — Сука, я просто…       — Тебе нужны деньги или нет? Делай, что я тебе говорю. Через два часа нас ждет машина.       Что-то с грохотом упало на пол. Вода побежала по пальцам. Кира повернула голову в сторону, проследив за рукой в перчатке, подтолкнувшей свисающую с потолка лампу. Кира видела этот свет во сне несколько раз, когда… когда кто-то бросил ее на матрас, шлепнув рукой по правой щеке, чтобы привести в чувства.       Кира зажмурилась, пока воспоминания хаотично наслаивались друг на друга, обостряя чувство паники, что стекало по горлу вниз живота. Лес. Теплый свет фонарей. Удары веток по лицу. Грязь. Много грязи. Руки и…       — Ты, блять, понимаешь, что это не так просто? — шлепок вновь пришелся по грушевидной лампе. — Мы огребем по полной, до того как пересечем Воронку. А в первом нам вообще…       — Я разберусь, — отгремело в ответ.       Киру бросило в холодный пот. Она задышала чаще, хватая ртом затхлые куски воздуха и пыль, что клубилась у самого рта.       — Нет, нет, нет. Нихуя! — в ее воображении говорившая девушка качала головой, или это она сама пыталась ею двигать. — Они быстро все поймут.       Кира проглотила слюну, чувствуя, как сухость дерет носовую полость, и часто заморгала, фокусируясь на обводах маленького помещения — сырого, два на два, без окон. В углу — железное ведро с какими-то металлическими приборами и две пары ботинок на шнуровке. У нее были точно такие же. Роман говорил, что грязные берцы способны задеть людей за живое, поэтому изношенные ценились больше новеньких, дорогих.       Где она, черт возьми?       Кира разлепила губы в попытке закричать. Позвать на помощь. Но выдавила из себя только что-то похожее на кашель. Почему она не может пошевелиться? Почему здесь так темно?       Хаотичные мысли вмешивались в поток всхлипов, которые она больше не могла контролировать. Так на нее действовал страх. Что было в тех чертовых буклетах? Что было?       Никакой паники, Кира. Никакой паники.       — Если она куда-нибудь влезет? Ты думал об этом, Св…?       — Очнулась. Иди посмотри и дай ей воды.       Слюна стекла с уголка губы. Кира размазала ее по грязной поверхности лежанки, чувствуя, что тело трясет, каждую клеточку, как при спуске. Она часто заморгала, бегая взглядом от одного угла маленькой комнаты к другому в попытках найти точку опоры. Что-то, что смогло бы доказать, что это всего лишь сон.       — Не плачь, принцесса, — насмешливо хмыкнула Ангел.       Ботинки оказались напротив ее лица. Перчатки упали в лужу. Киру приподняли, уложив на женские колени.       — Сейчас тебе полегчает, — заверила ее Ангел, устраиваясь поудобнее. — После химки пиздец тяжело приходить в себя.       Холодный ободок металлической кружки коснулся нижней губы. Кире влили в рот жидкость, надавив большим пальцем на подбородок. Часть воды растеклась по лицу, пробежав по дорожкам слез. Она должна была взять себя в руки. Перестать плакать. Перестать думать о том, убьют ли ее быстро или сначала поиздеваются. Разденут и свалят в одну кучу к голым трупам? Или начнут ломать через удары оголенными проводами тапика?       Внезапный удар двери о стену скрутил ей внутренности. Ангел откинула кружку в сторону и вытерла рукавом своей куртки ей губы. Кира открыла глаза, найдя ими красную полоску кожи, обожженную горячим какао. Что она сделает за это с ней? Убьет? Никогда ей не было так страшно. Царапины на лице и те отошли на второй план.       — Я что-то пропустил? — это был Фаталити, кто оказался в комнате.       — Нет, — фыркнула Ангел через маску и убрала что-то прилипшее к лицу Киры. Может, грязь. — Ты все принес? Если действие таблеток пройдет, будет орать.       Оборванный всхлип разбился о стены маленького помещения. Кира отрицательно покачала головой, будто это что-то говорило о том, что лежачих не бьют.       — Все гладенько. Еще часа два до того, как попустит. Давай ее на живот, — спокойно приказал Фаталити.       Светло-серый потолок сменился тиковым матрасом — бежевым, с зелеными горизонтальными полосами, поплывшими перед глазами. Киру дернули за ноги. Фаталити разместился сверху, сжав одной рукой ее голень.       — Че, куда там его?       — Похуй. Ставь тавро, и съебываем. — сплюнув, рявкнула Ангел и вдавила лицо Киры в лежанку. — Не бойся. Больно не будет. Так, просто… комарик укусит.       Ритмичный щелчок ножниц прошелся у уха. Кира расширила глаза, мысленно двигая желейными ногами. Она приоткрыла рот, выплюнув глухое мычание, сиплое, как от удушения подошвой ботинка на шее. Кира бы кричала, срывая горло. Молила о пощаде. Только не могла этого сделать. Почему-то.       Ангел разрезала ей свитер, стянув лямку лифа по плечу. Что-то горячее приблизилось к правой лопатке, задержавшись на секунду, прежде чем вывести раскаленный рисунок, наполнив помещение сладковатым запахом горелой плоти и волос. Кира задвигала пальцами рук и ног, рыдая в ткань тикового матраса с подсохшими кровавыми пятнами.       — Ну-ну, — прошептала Ангел, пригладив ее волосы. — Терпи, моя красавица.