Глава 6

      Маленький грузовик время от времени потряхивало, отбрасывая беспомощное тело Киры в сторону перегородки, разделяющей кабину водителя и кузов. Тот, кто ее вез, явно не заботился о сотрясении мозга и приступах паники, накатывающих на девушку при очередном рваном вдохе, запутавшемся внутри мешка на голове.       Подвал, в котором ее держали, не был похож на палаточные городки или подземные фортификационные сооружения. Не сказать, чтобы она помнила в деталях место, где было влажно и на полу лежал тиковый матрас. Последнее, что Кира увидела перед тем, как упасть в темноту, — это подергивающийся рябью потолок и внезапная вспышка боли в плече.       Ее похитили? Правда? Ее? Нет, это чья-то глупая шутка. Розыгрыш. По-другому не может быть, черт возьми.       Гулкий шум мотора ударил по ушам. Киру все это время трясло. Паника разрывала изнутри, вынуждая сдерживать рвотные позывы. Она глотала слезы, заходясь в приступе кашля от сценариев в своей голове, где ее вывозят и пытают посреди леса. Кира хорошо помнила обтянутые кожей косточки пленных, их впалые глаза и искусанные до ран губы. Страх почувствовать что-то подобное путал мысли.       Утешало лишь то, что над ней не надругались: ее не раздевали, не издевались и не истязали. Кира отделалась тугой стяжкой на запястьях и ногах, согнутых в коленях за спиной, мешком и плотным скотчем на лице. Клейкий слой не позволял приоткрыть рот и закричать. Оставалось издавать приглушенные мычащие звуки, пропадающие в поскрипывании кузова и скрежете старого двигателя.       Куда они ехали? Сколько прошло времени?       Счетчик в мозгу явно лицемерил. Кира сбилась на очередном повороте, глотая поднимающийся по горлу комок тошноты. Она старалась цепляться за мельчайшие детали, если их вообще можно было так назвать: гравий на дороге, радио, повороты и камни, скрепящие под шинами. Больше ничего. Никаких зацепок. Никаких ориентиров. Один грязный мешок на голове. Тот, где раньше держали проржавевшие ружья.       — Серьезно?!       Раздавшийся смех стянул холодком ребра и, кажется, полоснул по горлу. Кира узнала в хохоте голос Ангела. Его трудно не запомнить. Ангел шептала что-то ей на ухо, но это совсем не походило на утешение. Кира, слушая ее шепот, тонула в кошмарах, срывая немым криком все внутренние барьеры. Она почему-то думала, что сильнее той размазанной по матрасу слюны и не слетевших с губ просьб о помощи.       — Подкрути! — вскрикнула девушка, чей возглас утонул в какой-то песне.       Кира поморщилась от заигравшей в кузове мелодии. Басы ударили по стенкам грузовика, отдав вибрацией на кончиках пальцев. Она прижала их к перегородке в попытке нащупать острый предмет или что-то, что помогло бы ей понять, как выглядит изнутри машина. Из-за мешка невозможно было рассмотреть очертания вещей, но по ощущениям пространство было набито мешками с песком. Один из них она задела пяткой.       Кто-то подпрыгнул на водительском сиденье под припев. Кира не особо вслушивалась в слова песни и старалась глубоко дышать, чтобы успокоить сердцебиение. Она осторожно пошевелила пальцами, наткнувшись на что-то металлическое — обломок инструмента, упавший ей прямо в руки, как обрывки человеческих голосов в кабине, где кто-то очень громко спорил.       Их двое? Или больше?       В подвале, где она вырубилась, было больше людей. Может, трое или четверо. Кира смутно помнила открытую полоску глаз в их масках. Она была в каком-то полубессознательном состоянии и совсем не понимала, почему.       Последний бугорок, за который зацепилась шина, тряхнул грузовик, резко его остановив. Киру швырнуло в противоположную сторону. Металлическая находка выпала из онемевших пальцев.       — Слушай, выруби шарманку! У нас тут дискотека или что? — гаркнул кто-то сквозь песню, и та вмиг стала тише.       Со стороны водителя открылась дверь. Машина качнулась в сторону, и кто-то спрыгнул на землю, оставшись бесцветным закадровым голосом песни.       — Чего такие веселые? Что везем?       Кира напрягла слух, оттолкнувшись плечом, и, не удержав равновесие, упала на спину. Глаза забегали по темени. Она моргнула от попавших в них кусков грязи и пыли. Это было меньшее из того, что сейчас происходило с грудной клеткой, подергивающейся от страха.       — Весла для ликвидаторов, — это был Фаталити. Тот, кто поставил тавро, пока по полу ползла в ужасе тень. Это воспоминание встряхнуло, как в том сне, где она упала с лестницы, переломав себе ноги. — Аптечка, инструменты, жрачка. Короче, всякую муть, — перечислил он, получив в ответ негромкий свист, что тянулся со стороны дверей.       — Бобер доставил все на прошлой неделе, — удивленно отозвался басистый голос, тот самый, что потребовал выключить музыку. — По регламенту пропускной пункт принимает разрешение на пересечение линии один раз в неделю. Я не получал приказ. К чему такая срочность?       Фаталити прыснул ему в ответ что-то колкое, как что-то холодное ей в плечо. Кира физически ощутила острую иголку под кожей, наконец вспомнив, почему так быстро провалилась в сон. Тавро, мазь, стягивающий кожу пластырь и брошенный на пол пустой шприц.       — Не будут же они отстреливать попаданцев из рогатки. Их в последнее время развелось много. Безбилетники бегают туда-сюда, блять, — Фаталити сплюнул, чиркнув после этого ботинком по камушкам на разбитом асфальте. — Нас просили доставить товар до пятницы.       — Впервые слышу. Кто приказал?       Кира инстинктивно подтянулась, решив поползти в сторону говорившего и позвать на помощь. Точнее, попытаться подать знак, что в кузове кто-то есть. Что он там говорил? Пересечение линии? Нет, это же просто смешно. Ее не могли вести за пределы Мерефы.       — Эти вопросы не ко мне, — хмыкнул Фаталити, хлопнув по металлическому борту кузова рукой.       — Накладная есть?       — Обижаешь, — Фаталити, похоже, прыгнул на ступень грузовика, громко свистнув: — Ангелочек, подай мне кое-что.       Бардачок в кабине водителя хрустнул. Звук был достаточно громким, чтобы его услышать. Затем послышался лязг. Оружие? Они их убьют?       Кира заелозила по шершавому полу, царапавшему кожу через тонкую ткань брюк. Ползти в такой позе было тяжело. Она решила подогнуть ноги, чтобы достать до рук, подцепив ботинком стяжку. Пришлось резко ударить по ней пяткой, вызвав резкую боль в руке. Твою мать.       — Смотри. Все в порядке, — заверил его Фаталити.       — Ладно, — прочистил горло мужчина. — Езжайте. Легкой вам дороги без птичек.       Кира замотала головой, выдавив из себя какие-то мычащие звуки. Она сложила руки в замок и резко развела ими, чтобы ослабить пластик, который от удара даже не треснул. Пристегнута намертво. Как ее учил тупой Костя? Гребаный профессионал своего дела. Он когда-нибудь попадал в плен? Ее нереально снять таким образом.       — Стой. Давай глянем, что там у них, — отозвался второй, шаркая у кузова со стороны выхода. — Пройдись по накладной и сверь все. Не хочу потом догонять их.       Дверь дернули, но та не поддалась. Кира поползла на звук, туда, где была прикрученная лавочка, о которую она ударилась головой.       — Там пломба на двери, — пояснил Фаталити, чей голос будто обошел по кругу грузовик, остановившись рядом с мужчиной. — Хотите открывать — звоните начальству.       — Наберешь?       — Я не буду. Все после вчерашней ночки какие-то нервные. Там в лесу кто-то взорвал тачку.       Кто-то взорвал машину? Они взорвали внедорожник? Кира приземлилась лицом в пол, потеряв равновесие. Пришлось переворачиваться и выгибать спину. Руки в такой неудобной позе затекли. Может, стоит ударить по стенке грузовика? Да, точно.       — Ладно, пусть едут.       Кира приподняла ноги, вложив все силы в удар, и пнула деревянную лавочку коленями, почти в такт заведенному мотору. Грузовик сорвался с места. На повороте упали коробки, посыпались инструменты. Это был гаечный ключ, из-за которого в глазах пошла резь от боли. Сверху упало что-то еще, отбив плечо и кончики пальцев.       Это продлилось недолго — до первого тормоза и распахнувшейся с грохотом двери. Ее внимание привлек шум: отброшенные мешки с песком и приближающиеся неторопливые шаги.       — Вываливай ее давай, — приказным тоном выплюнула Ангел.       Мужские пальцы сомкнулись на щиколотках, потянув девушку на себя. Очередной удар был сильным — прямо в грудь, дышащую и без того с трудом. Кира приземлилась на твердую землю, счесав подбородок о камень, разрезавший мешковину. Челюсть щелкнула, и рот наполнился кровью. По шее потекла теплая струйка.       — Что? — фыркнул Фаталити, дотронувшись до носка ее ботинка ногой, проверяя, жива ли она. — Никто не говорил, что ее нельзя… — он поцокал языком, находя подходящее слово, пока Кира постанывала что-то, вытирая губами кровь о брезент. — Портить, — и усмехнулся в сознании той отвратительной, ублюдской улыбкой — тонкой, как у всех похитителей.       — Ты такой кретин, — выдохнула Ангел, разрезав чем-то острым стяжку на ногах. — Поосторожнее с ней давай. Она товар хрупкий.       Кира замычала, приподняв голову. Это была естественная реакция, она бы не стала так делать осознанно.       — У нас весь товар хрупкий. — Фаталити занес ногу и прижал голову Киры к земле.       — Веди ее уже.       Киру поставили на землю, как куклу, и потянули за собой. В нос ударила смесь чердачной пыли и медикаментозного воздуха. Скрежет деревянных досок дал понять, что это дом. Ее завели в одну из комнат, усадив на сброшенные в углу помещения тряпки — свитер, атлас пижамы и джинсы. Какие-то грязные вещи.       — Как слепой котенок, — насмешливо хохотнула Ангел откуда-то с выхода и бросила автомат, хрустнувший, как от удара прикладом о лед. — Проведи ей инструктаж. Я гляну местность и притащу рюкзак. Ей нужно сменить повязку и подлатать. Просили без царапин, так что…       — Сделаю в наилучшем виде.       Холодок скользнул по позвонкам — тот самый холод, что был настолько сильным, как испуг, заставивший заткнуться от ужаса. Потерять на время ориентир. Хотя, кажется, мозг работал на всю катушку.       — Поговорим? — Фаталити потянул Киру за волосы, вдавив лицом в стену.       Стяжка исчезла, сменившись щелчком браслета на трубе.       В первые двадцать четыре часа тебя захотят выкосить психологическим давлением. Кира могла выдержать все, кроме боли. У нее был на удивление низкий болевой порог. Даже воспоминания о стертой об асфальт коже и синеватых пятнах на коленках после падения с велосипеда вызывали неприятные ощущения.       — Не заигрывайся, — расслабленно протянула Ангел. — Игрушка не твоя. Не забывай об этом.       Фаталити фыркнул и одним движением снял мешок, а затем избавился от скотча на ее губах. Кира машинально зажмурилась.       Не смотреть. Не паниковать. Не терять достоинство. Это так работало? Она уже его потеряла, показав измазанное слезами и кровью лицо.       — Не плачь, — Фаталити потянул ее за подбородок, размазав перчатками по коже скопившуюся липкую жидкость, которая перестала течь каких-то минуты две назад. Она, наверное, была в цвет точек на позывном Айвенго. — Я быстренько расскажу тебе, что к чему, а ты просто кивай. Поняла?       Кира всхлипнула, кивнув несколько раз, кажется. Пусть Айвенго ее спасет. Последний раз и все. Она не просила больше.       — Ты ведешь себя тихо. Молчишь. Слушаешься. Жрешь, что дают. — отчетливо, жестко, как выносят приговор. От смешков в уже сожженной тачке ничего не осталось. — Не трогаешь ничего по дороге, даже если сильно хочется. Не зовешь на помощь. Ничего не спрашиваешь. Не пытаешься сбежать. Правила простые. Да? — ладошка шлепнула по щеке. — Эй?       Кира слышала все что угодно, но не его слова. Она потом прокрутит еще раз все то, что он ей сказал, кивнет сама себе, посмотрев на кусок стекла, что лежал на расстоянии вытянутой руки у дыры в полу. Совсем рядом, чтобы до него дотянуться и спрятать в карман штанов. Вряд ли она поймет, что был шанс сбежать.       — Без истерик терпим. Поняла?       Фаталити дождался очередного кивка. Кира не была дурой, чтобы выбросить короткое «да». Она зажмурилась сильнее, печатая разноцветные звездочки под веками, будто могла стереть его присутствие таким образом.       — Знаешь, что будет, если ты не будешь слушаться? Начнешь орать или попробуешь убежать? — что-то щелкнуло рядом с ее лицом. Кончик ножа прошелся у уголка глаза девушки и прочертил линию по влажной от слез дорожке, спустившись к саднящему подбородку, потом вниз по горлу, добравшись до груди, которую он обрисовал несколько раз. — Понимаешь?       Кира выдохнула куда-то в потолок, в мартовскую тревожность воздуха. Да, она понимала. Понимала слишком хорошо. Эти правила были установлены задолго до того, как начались войны. Она потом смухлюет и отхватит за это. Может, не выпьет шампанское, но прогуляется по их косточкам точно.       — Ты умная девочка, — произнес Фаталити мягко, будто подбадривая. Даже пригладил ладошкой щеку, по которой бил пару мгновений назад. — Давай не создавать проблем. Уверен, мы с тобой подружимся, если будешь вести себя так, как мы хотим, — парень убрал с ее лица спутанные волосы. — Хочешь сказать что-нибудь?       Фаталити проверял ее реакцию. Кира отрицательно покачала головой, закусив зубами щеки изнутри. Мышцы на лице свело от напряжения.       — Хорошо. Посиди пока.       Фаталити оставил Киру одну — молчать, сдерживаться от желания открыть глаза, осмотреться и найти выход.

На эмоциях не стоит действовать, все равно ничего не получится. В первые сутки вас будут запугивать, проверять на стойкость. Не стоит оказывать явного сопротивления. Не показывайте, что вы боитесь. Не показывайте, что у вас есть мысли о побеге.

      Замызганная слезами картинка стала четче, когда Кира приоткрыла глаза и жадно втянула в легкие как можно больше воздуха, выплюнув его разом со всхлипом. Грудная клетка задрожала, болезненно растягивая ребра. Она долго плакала, царапая открытые участки кожи уцелевшими ноготками. В себя пришла спустя какое-то время, когда в дверном проеме комнаты показался чей-то силуэт.       — У тебя все лицо в царапинах, — Ангел громко свистнула. — Ничего, до свадьбы заживет.       На пол упала тяжелая сумка с карабинами. Открытый рюкзак — аптечка, где лежали бинты в упаковке, салфетки, жгуты, баночки и таблетки в маленьких пакетиках, разложенных по карманам. Они были подписаны красными буквами: «M», «A», «R» и…       — Смотри в сторону, — приказала Ангел, направив голову девушки к забитому деревяшками окну.       Кира послушалась, зацепившись за торчащий из балки гвоздь. На подбородке зашипела перекись. Из приоткрытых губ сорвался еле слышимый писк. Ангел что-то делала с ее лицом, открывая и закрывая крышки.       В комнате какое-то время царила тишина, нарушаемая лишь звуками капающей жидкости, тяжелым дыханием и отдаленными взрывами, на которых она сосредотачивалась, будто верила, что вот-вот и вернется в Мерефу.       — Дуть не буду, — хмыкнула Ангел, когда с губ Киры сорвался слабый писк, — не мамочка тебе.       Последняя царапина была смазана чем-то вязким. Ангел обработала ее лицо, сделав то же самое с правым плечом. Растерев мазь прямо по контуру выпуклого рисунка, до которого Кира не хотела дотрагиваться, чтобы найти ответы на те же вопросы, которые задают люди в плену.       Что они спрашивают? Кто вы? Что вам нужно? Вы меня… убьете? Клишированные вопросы, которыми упиваются похитители, надрачивая на них где-то в сторонке. Так говорил психолог с низким уровнем компетенции на курсах по самообороне. Все тогда смеялись. Заходились хохотом. Оказывается, не смешно. Когда врага рисуют придурком, очень быстро теряешь бдительность.       — Отдыхай. Нам предстоит нелегкая дорога, принцесса. — справившись со всем, Ангел похлопала ее по плечу. И исчезла.       Если бы ее слабое дыхание было человеком, его бы забили с третьего камня насмерть. Может, и с первого получилось бы, она не знала. Кира просто шмыгнула носом, наплевав на правила этикета, и втянула через приоткрытый рот наполненный тяжестью воздух — зловонную сырость, что появляется в старых шкафах с накрахмаленными вещами.       Какое-то время она смотрела на грязь на своих штанах, и минут через тридцать, может, и час, стемнело. Незаметно для нее куски сломанной мебели потонули в отполированном мраке комнаты. Никто не приходил. Никто ее не трогал. Кира смотрела, как свет съедает последние очертания треснувших плит на полу, пока мозг прокручивал пункт за пунктом:

Не пытайтесь понравиться. Не ведите себя агрессивно. Не теряйте достоинства. Избегайте разговоров о политике. Притворитесь гражданским, который попал на фронт случайным образом. Дискредитируйте свою армию. Скажите, что вы никогда не хотели воевать, и вас заставили. Не провоцируйте ухудшения условий пребывания. Если вас будут пытать — расскажите им все. Воин — самый важный человек в государстве.

      Приблизившиеся к ней шаги не вывели из оцепенения. Кира продолжала прожигать дыры в нечетких очертаниях поломанной мебели и только слегка вздрогнула от брошенной в нее куртки.       Металлическая застежка ударила по правой щеке. Кира медленно поднесла к ней руку, растирая боль, и опустила ладонь на правый карман, где была липучка без позывного.       Три нахлеста сквозняка — и Кира наконец разместила куртку поверх коленей, чтобы согреться. Она прижалась виском к ледяной стенке, перебирая заезженный мотив на своем импровизированном плеере: «Помните, что специальные службы сделают все возможное, чтобы вернуть вас домой». И спустя какое-то время провалилась в свой самый ужасный кошмар.

***

      — Эй, принцесса. Вставай давай!       Глаза Киры открылись, инстинктивно расширившись от ужаса. Она подпрыгнула на ноги, схватившись свободной рукой чуть ниже угла нижней челюсти, где стучала надоедливая артерия, вбиваясь в кожу с той стороны. Женского вскрика хватило, чтобы за несколько секунд разогнать сердце до скорости мини-реактивного двигателя, и заставить зашкаливать пульс, как на счетчике Гейгера где-то в Зоне Отчуждения, рядом с обзорным колесом.       Кира приоткрыла рот, выхватывая холодный воздух — сквозняк, гуляющий по белесой извести под ногами, что сыпалась с потолка, когда шатало от гула дом. Она осмотрела пустую комнату, куда серо-мглистое утро втиснуло солнечные лучи сквозь щели забитых деревяшками окон.       Сколько она спала? Почти сутки?       — Как же хреново ты выглядишь, — прозвучало насмешливо и в каком-то смысле почти комплиментарно.       Кира моргнула, уставившись на подбородок девушки в маске — Ангела с автоматом. Она сглотнула кислый комок, поперхнувшись им, как от рыбной косточки.       — Не отошла еще. Так всегда с новичками, потом привыкнешь. Тебе повезло, что мы не людоеды, как остальные. Считай, что это курорт или экскурсия. — Ангел бросила что-то на пол, прямо на подсохшее бледно-серое пятно. — Я тебе сейчас кое-что поясню, поэтому слушай внимательно, если не хочешь, чтобы мы сделали тебе больно.       В правой руке Ангела блеснул складной нож. Она нажала на маленькую кнопку, позволив закрепленному внутри рукояти лезвию легко выскользнуть под действием пружинного механизма. Кира мгновенно потеряла фокус. Ее действительно украли? Похитили?       Нет, это же несерьезно.       — Эй, ты тут? — мелькнувший в сознании щелчок пальцев привел Киру на секунду в чувства. — Мы уходим тихонечко. Услышала?       Кира кивнула, не разбирая слов про дорогу и другой дом. Снаружи что-то пищало, как закипающий на плите чайник. Вряд ли у них имелась туристическая горелка, в которой можно было бы разогреть воду и заварить чай. С сахаром. Как можно больше сахара, чтобы успокоить острую боль в желудке и чувство голода, что накапливало слюну во рту.       — Вот же… — выругалась себе под нос Ангел, пнув ногой куртку, валяющуюся на полу. Она служила ей чем-то вроде одеяла. — Ладно, хер с ним.       Кира сдавленно пискнула, когда Ангел перехватила ее запястье и развела дугу браслета, позволяя девушке опустить руку. Спасательная куртка оказалась на подрагивающих плечах. Ангел помогла ей одеться, рывком застегнув молнию. Холодный металл резанул разбитый подбородок, покрывшийся корочкой. По нему моментально побежала тонкая струйка, прочертив по горлу кровавую линию.       — Я уберу сейчас, — выдохнула Ангел, сказав это скорее себе, чем ей.       Холодные кольца браслетов щелкнули на запястьях. Характерный звук храпового механизма сменился скрипом ботинок. В дверном проеме показался Фаталити, сосредоточенно протягивающий стропы через изношенные ленты на нагрудном жилете. На его бедрах появился разгрузочный пояс и три прикрепленные к нему темно-коричневые подсумка.       Их одежда Кире показалась странной. Будто собиралась по частям. Может, досталась, как трофей от других или была найдена под завалами зданий. На вид старенькая, ободранная в некоторых местах. В коробках в их доме новенькая амуниция всегда была на вид целой и в один тон. У Фаталити цвета одежды скакали от песочного до пепельно-черного — в цвет маски и появившегося на плече громоздкого рюкзака. Однодневный или пятидневный «штурмовой», как их называли.       — Потерпи, — поцокала языком Ангел.       Кира шикнула от пощипывания в области подбородка. Кусочки ваты прилипли к коже. Ангел незаметно для девушки справилась с баночкой перекиси, заклеив рану пластырем. Кира опустила глаза на приоткрытую сумку с тюбиком вонючей мази. Эта дрянь холодила на выбитый на плече рисунок, выкройку, которую она не смогла разобрать, дотронувшись до нее ночью сквозь одежду.       — Порядок. Как новенькая.       Кира выдохнула с облегчением, надеясь, что никто не услышал, как растворился вырвавшийся с хрипотцой жаркий пар. Разве похитители будут заботиться о ее ранах? Может, это розыгрыш? Кира даже прыснула у себя в голове от этой мысли. В первые два-три дня пленный может подвергаться физическому и психологическому давлению. Его изолируют, лишают сна, применяют насилие, чтобы вычленить мысли о сопротивлении или побеге.       Сколько она была у них? Второй день. И ничего. Никаких пыток.       Наверное, это чья-то злая шутка, и никто не собирался ей делать больно, просто так вышло, и ее хотят проучить. Да, точно. Об этом говорила Кристина. Члены «Иммунитета» захотят над ней поиздеваться. Правда, тавро на ее плече говорило немного о другом — о том, что она не пришла в себя. Кира закапывала этот факт куда-то поглубже, не находя для него оправдания.       — Чего-то не хватает? — Ангел взглядом прочертила по лицу Киры задумчивый узор, от которого хотелось сжаться в уголке и рыдать. — Твое личико. Не стоит им светить здесь. Что думаешь? — спросила она так, будто действительно хотела узнать.       Ангел собрала спутанные волосы Киры, перетянув их резинкой. После накинула на голову платок и связала концы легкой ткани на затылке. От него пахло ладаном, грязью и вечерними молитвами. Кира не верила ни в одну из них, произнесенных шепотом в церквях, где дрожали зажженные кем-то свечки. Может, поэтому она оказалась здесь?       — Долго прихорашиваться будем? — сплюнув, прокричал Фаталити и махнул им рукой. — Мы должны дойти до следующей точки, пока тихо. Почти рассвело.       — Не бухти, — шикнула Ангел, потащив за собой Киру на выход.       Ковкий морозно-затхлый воздух связал рот, дохнув пепельно-ледяной стужей ей в лицо. Кира зажмурилась, поперхнувшись слюной, и замерла на второй ступени крыльца.       Взгляд скользнул по бледно-серому горизонту, где занималась дымка рассвета. Открывшийся перед ней вид ввел в ступор. Это было похоже на… на что вообще? Месиво? Действительно, будто кто-то прошелся по городу ботинком и сравнял его с землей.       — Пошли, не стой, — Ангел вдавила пальцы в браслеты на ее запястье, заставляя поторопиться. — Идем, идем.       Под ногами захрустела выжженная земля. Слегка заиндевелая в местах, где остались черные пятна от фосфора. Кира посмотрела вниз и ужаснулась. Что это?       — Давай свернем там, — Фаталити догнал их, пристроившись за спиной Киры, и указал в сторону проема между сложенными на земле домами.       Они прошли мимо сгоревших стен с выеденными дырами в них. Повсюду валялись обломки бетона и горы мусора. Сожженные остовы забытого городка дышали смертью.       Их было около двадцати. Обнаженные конструкции без крыш с остатками металлических покрытий и небольшими островками снега у самых ног обгоревших зданий. Местами виднелись выбоины от снарядов и куски арматуры. Вдоль остатков дороги простиралась череда заброшенных машин с выбитыми стеклами.       Весь городок был в дырах. По ним металось солнце, иногда вылизывая асфальт, словно пробуя на вкус подожженную плоть, каждый скол опустевшего города и ту огромную воронку глубиной восемь-десять метров, около которой Кира помедлила, заглянув в самое жерло, где валялись куски КАБов, клочки ткани и торчащий из земли большой сверток — разноцветный ковер, свернутый вокруг чего-то длинного.       Хоть бы это было не тело.       — Давай быстрее! Почему ты такая медленная? — Фаталити ткнул дулом автомата в ямочку на спине, а Кира все смотрела в улыбающуюся землю, перекореженную ракетой.       Это действительно была Мерефа? Они шли куда-то за ее пределы? Кира прикусила дрожащую губу, не отрываясь от истоптанных колесами полос, в которых застряли осколки и чьи-то вещи — коллаж из кусочков забытых жизней. Маленький городок выглядел таким поломанным с этими человеческими травмами.       — Ангелочек, достань детектор и прошерсти небо, — Фаталити отбросил ногой какой-то пакет в бело-розовую полоску. Он шел близко, почти дыша Кире в шею, как тяжелый и пыльный воздух. — Что-то тихо совсем сегодня. Не находишь?       Фаталити дернул Киру за локоть, затащив ее под косую крышу. Девушка сглотнула, надеясь, что она не рухнет им на голову. Все здесь держалось на волоске. Подуй — и похоронит под кусками бетона.       — Думаешь, они летают в этой части? — вопрос был скорее риторический. Фаталити ответил ей коротким: «Угу». — Ну давай глянем, что тут у нас по птичкам, — сказала она, взобравшись на одну из мусорных гор у разорванной пятиэтажки.       В руках Ангела показалось миниатюрное устройство, похожее на старенький калькулятор с двумя кнопками. Она пригладила пальцами матовый корпус детектора, где располагались телескопические антенны, и вытянула плавным движением одну из них, щелкнув по панели.       На экране замерцали диаграммы и несколько зеленых точек. Устройство в руках Ангела завибрировало, издав низкий, трескучий звук, напоминающий радиоприемник. Девушка подняла антенну и указала ее кончиком в запекшийся от катастрофы кусок неба.       — Ты что там рассматриваешь? — Фаталити опустил руки Кире на плечи. От его прикосновений хотелось отмыться, как этому маленькому городку от копоти. — Глаза в пол. Поняла?       Он пнул ее. Опять. Кира прикусила нижнюю губу. Даже если возмущения не напрашивались на язык, она все равно отчетливо помнила острие ножа около своей груди. Вот бы Айвенго оторвал Фаталити руки. Она бы посмотрела и даже не поморщилась бы.       — Все чистенько, — Ангел спрыгнула с насыпи, уперев руки в бока. — С чего бы?       — Похуй, — прочистил горло Фаталити и пригладил пальцами макушку головы Киры. — Нам только лучше. Не будем заебываться, да?       Ветер приподнял легкую ткань платка. Он единственный шумел в пустоте. Кира отвечать ему не хотела. Даже шепотом.       — Пошли уже. Если она свалится в обморок, потащишь ее ты, — Ангел ткнула в него пальцем, вызвав этим легкий смешок, и бросила в карман штанов детектор.       — Ладно тебе, я же шучу, — издевательски протянул Фаталити, превращая обломки домов в одно черное пятно своим голосом. — Не переживай ты так. Говорил, что мы вполне сможем подружиться.       Кира молчаливо поддалась толчку в спину, шаркая ботинками по горящим углям. Земля подсохла из-за мороза и почти кричала о разрушениях с наигранной веселостью, но ледяным тоном.       Спустя несколько улочек маленький городок внезапно закончился, передав эстафету ужасам поменьше — менее масштабным разрушениям, но не менее пугающим. Здесь была всего лишь одна дорога, вдоль которой тянулись обветшавшие домики с покосившимися и пробитыми крышами. Ангел остановилась у третьего и отворила маленькую металлическую калитку.       — Заведи ее, — приказал Фаталити, бросив Киру в руки Ангелу. Жаль, что в ангелов она не верила. Если бы и верила, вряд ли бы они ее спасли. — Я пока пошарю в уголке. Найду остальное и отправлю координаты.       Ангел показала ему что-то пальцами в ответ. Кира еще в лесу заметила, что они используют что-то вроде жестового языка. Она старалась припомнить, видела ли что-то подобное в окружении солдат, но ничего не приходило в голову.       — Идем, принцесса, — хмыкнула Ангел, дернув подбородком на уцелевший домик, где на забитых окнах виднелась тонкая паутина.       Едва держащаяся на петлях калитка глухо скрипнула. Ангел подхватила Киру за локоть, ведя ее к крыльцу, что был частично завален деревяшками и разбитыми горшками с иссохшими цветами.       Маленький домик внутри выглядел не лучше. Кира успела мельком осмотреть его. Подметить разбитую посуду внутри узкого облезлого коридора, прежде чем оказаться в небольшой спальне, где стоял шкаф с повисшими на петлях дверцами. Эта комната предназначалась ей. Без окон, с лоскутками ткани на полу и матрасом в углу, куда ее бросили, прищелкнув наручники к очередной трубе.       — Я оставлю тебя здесь, — Ангел стянула с нее платок, скомкала черную ткань и запихнула ее в свой карман. Они здесь будут ее пытать? — Зайду немного позже, — она напоследок прошлась пальцами по ее щеке, что-то стирая. Очередную слезу? — Не волнуйся, больно не будет.       Кира подтянула ноги к груди, упершись в них лбом, и прикусила до крови нижнюю губу. Прислушивалась к свисту ветра, пробирающемуся сквозь щели стен. Она не собиралась больше плакать. По крайней мере, дала себе обещание, что никто этого не увидит.

***

      Судорожные подергивания грудной клетки сменились кротким успокоением. Кира провалилась в сон. Она проснулась, лишь когда утро сменилось ночью, а свет фонарика впился ей в лицо, заставив веки плотно сжаться.       — Ты как там? Всю жизнь проспишь.       Перед ней стояла Ангел с небольшим полотенцем, вещами и бутылкой воды. Кира быстро сообразила, что к чему, вжавшись в стенку от ужаса. Пытки. О чем она могла еще думать, кроме как о тех историях про бутылку и полотенце — сухое утопление? Ткань кладут тебе на лицо, заливая ее жидкостью, и ты будто бы быстро идешь под воду, ко дну, а потом… темнота. Мышечная контрактура. Мурашки от кончиков пальцев до плеч. Потеря сознания. Смерть.       — Эй, ты чего? — Ангел хлопнула ее ладошкой по дрожащей коленке. Кира выдавила из себя невнятные звуки, растирая мычание по шершаво-сырой поверхности стены. — Мы идем мыться. Ты воняешь.       Ангел вывела Киру в гостиную, где на тряпках лежал Фаталити и смотрел в потолок. Ангел затолкнула ее в кладовую, бросив на пол вещи. Дверь хлопнула перед лицом. Кира приложила руки к холодной шее, растирая появившийся на ней пот.       — Даю тебе пятнадцать минут. Поняла?       Желтый свет качнулся. В углу кладовой висел на металлическом крючке карманный фонарик. Его было достаточно, чтобы осмотреть ветхое на вид помещение: обвалившаяся местами штукатурка, покрытая плесенью, сломанный стул с вещами, картонка, на которой стоял бежевый тазик. Здесь пахло дождем с легкой горчинкой от ржавчины. Так пахли зимой старые качели, в которые въедался пот чужих рук.       — Эй, — Ангел ударила кулаком по двери, испугав ее. — Там две белые стельки в пакете. Разотри их и засунь внутрь ботинок.       Кира ничего не ответила. Стянула с себя одежду, бросила ее на пол и присела, растирая колющие неприятным холодком ступни. Девушка неуверенно прошлась пальцами по своему телу, дотянувшись до правого плеча, чтобы приоткрыть пластырь. Под ним виднелся шершавый рисунок. Черт, что это?       — Они неплохо у них летают, — Ангел забарабанила пальцами по двери. Кира от испуга одернула руку — словно после удара по тянущейся к конфетам ладошке. — Думаешь, войдут в обиход быстро?       Кира спотыкнулась взглядом о собирающуюся в уголках темень и глянула на прозрачный зип-пакет, где лежало белье, запасная пара носков, стельки, средства для личной гигиены и стандартный полевой набор. В него входили сухой душ, складная зубная щетка, маленькая туба мятной пасты, мыло в листах и баночка шампуня. Полтора литра воды не хватит на длину ее волос, но выбора не было. Ей действительно стоило помыться. Когда она делала это в последний раз? На полигоне?       — БПЛАшки не способны нести тонну боеприпасов, как большинство истребителей, — отозвался ей будничным тоном Фаталити, что-то жуя. — Они не переплюнут боевую ценность авиации в высокоинтенсивных конфликтах. Дроны эффективны в локальщинах. Может, через лет десять перескочат истребитель пятого поколения — вторую «Молнию». Но я не думаю. Слишком неуклюжие пока что.       Кира нахмурилась, совсем не понимая, о чем идет речь. Какие-то люди, истребители и прогнозы.       — А эта та, которая взлетает по катапульте?       — Короткий взлет и вертикальная посадка. Не нуждается в разбеге, садится мягенько, как стрекоза. Читал в вестнике САПЛите, — выкрикнул Фаталити, добавив холодка на кожу, где лопалась пена.       Через приоткрытые губы вырвался пар. Он ненадолго повис в комнате, прежде чем раствориться прямо возле приоткрытой двери, где ходила тень.       Кира задрожала от холода, потянулась к сухому душу и вытянула из герметичной упаковки небольшое белое полотенце, оставив губку с голубыми линиями внутри, как было написано в инструкции.       Кира плеснула воды из стика, ритмично сжимая полиэтилен до тех пор, пока не пошла пена с запахом тех камешков в ароматическом саше, который висел во внедорожнике, перевязанный фиолетовой лентой.       — Разве их не расстреляли несколько месяцев назад? — удивилась Ангел, заставив Киру нахмуриться.       — Они, как Гамлеты, расплодились в округах. Такое убрать трудно, — прыснул Фаталити, чем-то зашумев в гостиной. — Кто-то сдает маленьких саплитят. Не удивлюсь, если это делают свои же.       Пена лопалась особенно сильно в местах, где были царапины. Кира собрала ее полотенцем, вернув его в пакет. Сухого душа хватило на все тело. Девушка быстро почистила зубы, сплюнула на пол, вымыла голову, насколько это было возможно, простирала белье в использованной воде и, выкрутив его, бросила в карман тяжелой, теплой куртки. Сменного лифа в зип-пакете не нашлось.       — Ну да, а кто сказал, что ты попадешь с первого раза? — огрызнулась Ангел.       — Главное — научиться определять дальность до цели, — поучительно объяснял Фаталити. — Сейчас ПЗРК получше. Инфракрасная головка наведения, система оповещения и распознавания цели. Они, правда, не пользуются такими. Делают все по старинке. Я, кстати, нашел пехотный гранатомет, — заговорщически протянул парень, — дойдем до второго, покажу, где лежит. Припрятал по такому случаю.       Гуляющая тень за дверью в раздражении застучала ботинком. Кира прикусила язык, чтобы не разрыдаться, и быстро сменила одежду, которую Ангел достала из уцелевшего шкафа. Теплые вещи какой-то женщины. Она не хотела верить, что штаны и свитер с дырками принадлежали кому-то, кто умер.       Ей хотелось думать, что семья, оставившая столько следов своего присутствия, спаслась. Наверное, так и было. Крови на полу не было, только копоть, клочья на сохранившихся вешалках, обесцвеченные лоскутки, сломанные часы и игрушки в детской комнате. Когда семьи умирают в доме, стены сохраняют отпечатки жизней прежних обитателей. От этого несло официально-невозмутимым: «перемещенные лица».       — Ты там спишь или что? — Ангел ударила кулаком по двери, вырвав Киру из собственных размышлений. Мысли о своей тихой гавани почему-то не шли в голову. Зато были о том, что она выиграла в Адской лотерее. — Давай быстрее. Я не буду стоять здесь вечность, — рыкнула она, подкинув в воздух наручники. — Разогреешь воду? Гребаная ночка будет чертовски холодной.       Кира растерла стельки ладошками и разместила их внутри обуви, тихо простонав от тепла в ногах. Девушка накинула куртку, осторожно выглянув наружу. Ангел рывком вытащила ее из кладовой, вернув на положенное место — пыльный матрас, приковав левую руку к трубе.       — Полотенце, — фыркнула Ангел, замотав влажные волосы Киры в неустойчивый кокон. Ей нужна была расческа. — Будет неприятно, если ты сляжешь из-за болезни. Мы этого не хотим, — размеренно произнесла девушка, схватив ее за подбородок, чтобы рассмотреть увечья в холодном свете луны.       Из правого кармана куртки Ангела вывалились вещи. Девушка подобрала фонарик, зафиксировав его коленями и приоткрыла темно-зеленый чехол, чем-то напоминающий футляр для очков. Аккуратно разместила внутри него на подкладке стержень — продолговатый уголек, и закрыла его, прежде чем хлопнуть корпусом.       — Это в карман, — Ангел прижала футляр к груди Киры. Заодно дала пластиковую подушку, щелкнув по диску, запускающему процесс кристаллизации в химической грелке. — Работает быстрее. Хватит на два часа. К этому времени можно будет сменить на угольную горелку. Это та, что у тебя в руках.       Гладкий футляр издал слабую вибрацию на груди. Кира прижала грелку плотнее, согревая руки. Среди остатков вещей не нашлось теплого одеяла или чего-то с ним схожего. Такой роскоши здесь не водилось. Можно было обложить себя чужими вещами, но часть из них все равно была непригодна из-за проказ моли или клопов — единственных выживших.       — Стельки будут греть дня три-четыре, — объяснила Ангел, постучав по своим ботинкам. — До утра точно не замерзнешь. Так что грейся. Сейчас принесу поесть.       Несколько минут Ангел гремела чем-то в кладовке, прежде чем вернуться к Кире с металлической кружкой и консервной банкой. Еда была горячей. Кира не предприняла никаких попыток втолкнуть в себя подгоревший рис и рваные куски свинины. Эта партия была сварена вручную. Обычно в ИРП были термопакеты с химическими элементами. Она видела, как Фаталити добавлял в них воду, и через несколько секунд оттуда шел пар. Они были по виду лучше и вкуснее.       — Ешь давай, — Ангел указала подбородком на банку. — Нам идти долго.       Кира дождалась, пока останется одна, чтобы отодвинуть от себя консервы, прикончив только чай. Есть не хотелось. Даже если все твердили: «Самое важное в плену — поддерживать свой организм. Если дают еду, ешьте, даже если не хотите. Не демонстрируйте явного сопротивления. Если вы растеряете силы, не сможете убежать». Правда, и это не рекомендуется. Все пункты брошюр сводились к самому главному после пыток: «Дождитесь обмена пленными».       Прекрасно. Стоит подождать.       Кира прикрыла глаза, беззвучно шевеля губами. Проговаривая, как мантру, правила из буклетов в попытке успокоить тремор рук. Прошел лишь день, а ей казалось, что почти неделя, если не больше. Так работали дезориентация и тревога. Отец много говорил о том, что чувствуют солдаты, попадая в плен. Сам он никогда там не был, но всегда заверял, что особо важных меняют первыми.       Дайте себе время. Стоит продержаться первые три дня и узнать, на что способны похитители. После сбора информации отталкивайтесь от заданных координат.       Шелест пламени стал на порядок громче. Еда стыла. Кира еще долго думала о том, кто эти люди, что они планируют с ней делать, и, больше не выдержав того, что давило ей в горле, позволила себе поплакать около часа или двух. Она, зареванная, уснула под треск тлеющих огоньков импровизированного камина в центре разрушенной гостиной.

***

      Хватило трех дней, чтобы понять: бить ее никто не будет. Только пинать, говорить странные вещи, делать вид, что ее почти нет. Дезориентация не исчезла, легче не стало, но шестеренки наконец принялись за работу, вбивая мысли о том, как бы сбежать. Глаза, которые всегда смотрели в пол, теперь поднимались, цепляясь за заколоченные окна и за проем, где гуляли тени.       Путь к свободе всегда тернист, но он есть. Разве это не главное? Солдаты называли планы побегов глупым геройством. Оно приходит в один из мартовских дней, поздней ночью, когда ты просыпаешься, чтобы осмотреться вокруг, и понимаешь: сбежать возможно, если все продумать наперед. Просто нужно решиться, дождаться подходящего момента.       Кира сходила с ума от роя мыслей и едва не зашлась рыданиями, когда поняла, что мамины сережки пропали. Одна вина тянула за собой другую. Путая, загоняя в угол. Она не простит им этого. Никогда. И лично посмотрит, как отец… он ведь уже ее ищет, правда?       — Ты идешь слишком медленно!       Ангел толкнула ее в лопатку — чуть ниже тавро, которое похитительница обрабатывала каждую ночь, пока Кира смотрела перед собой на облупившуюся краску. Ее цвет менялся в каждом из домов, и только копоть оставалась той же.        — Давай быстрее. Хочешь, чтобы я подогнала тебя пушкой?!       Звон оружия подтолкнул Киру сделать несколько шагов, разбрасывая ботинками мелкие камушки. Свинцовый глаз солнца затерялся среди ветвей голого леса. Снег успел растаять, оставив после себя месиво из грязи и луж на широкой дороге. Уже был конец марта?       — Пошла!       Ангел вела ее мелкими ударами по телу, будто загоняя в стойло. Хотя бы не на убой. Поэтому не стоило жаловаться. Не стоило. Те истории, что она слышала от остальных, были куда хуже недоваренной рисовой каши или сквозняка, пробивающего судорогами по ночам.       — Да ладно тебе. Куда она свалит? — Фаталити остановился и с издевкой развел руками. — А если и свалит, придется собирать по кусочкам. Девчонка же не знает, где прячутся мины или кто похуже, — загадочно протянул парень, подмигнув. — Шучу. В этой части никого нет.       И правда. Ни души. Какая-то часть заброшенной Мерефы: леса и пустые домики у края дороги. Всегда заброшенные, с матрасами и тайниками, где находились сухпайки и сменная одежда. В третьем доме Ангел достала из-под пола еду, вырвав железякой три доски в детской комнате. В следующем Фаталити вырыл яму в саду, занеся замотанное в плед оружие: для себя — складывающийся автомат, для Ангела — странную пушку с чехлом, где лежали металлические стержни длиной в локоть.       В последнем доме появился рюкзак с подсумками. Какие-то баночки с жидкостью и криво сшитая роба — черная униформа с капюшоном, который Ангел затягивала фиксаторами, чтобы спрятать Кире лицо и волосы. Спасательную куртку пришлось оставить в комнате. Или где-то. Она так и не поняла, чья была та вещь, но это вряд ли ее должно было волновать.       — Не хочу потом за ней бегать. Мне достаточно было погони в лесу, — Ангел зыркнула на Киру с предупреждением.       — У нее в башке еще не стрельнуло, — Фаталити присел у куста, где начиналась дорожка, и вытянул руку с чем-то круглым типа компаса. — Никуда она не уйдет, — хмыкнул он, что-то рассматривая перед собой, что Кира приняла за тетрадь.       Ангел раздраженно выдохнула, развернувшись к Кире, и протянула ей бутылку. Из приоткрытой крышки выплеснулось немного жидкости. Ангел набрала воду в каком-то озере по дороге, разбавив муть белой таблеткой.       — Пить хочешь? — спросила девушка, и Кира отрицательно покачала головой, тряхнув онемевшими в наручниках руками. — Слушай, когда она в последний раз пила?       — Я похож на няньку? Этим ты занимаешься, — Фаталити сломал ветку ногой на голом кусте. Он делал так всю дорогу, оставляя знаки. — Пусть не ест и не пьет, это не мои проблемы.       — Но откачивать ее придется мне! — вспылила Ангел, сунув бутылку в левый карман рюкзака.       — Мне похуй, — протянул он по слогам, и его плечи затряслись от смеха.       Они могли… улыбаться? У Киры было настолько потерянное лицо все это время, что, казалось, она разучилась это делать. А при виде их улыбок только хмурилась сильнее.       — Слушай, подойди. Тут какая-то херня. — свистнул парень, махнув рукой.       Ангел дернула девушку за пальцы, сорвавшись с места. Но они выскользнули из хватки, и Кира, споткнувшись, упала на асфальт. Острые камушки впились ей в ладонь, в ссадины и мозоли, стертые до розовой, болезненно-белой плоти. Кира чертовски сильно устала за это время.       Не стоило жаловаться, потому что ее кормили, давали мыться и спать. Ангел сопровождала ее по ночам в лес, хохоча что-то про выгребные ямы и общественный туалет. Когда попадаешь в плен, следует выдвигать похитителям условия, ссылаясь на установленные права и нормы на удовлетворение своих физиологических потребностей. «Не теряйте чувство достоинства», — говорилось в буклетах. Сделать это трудно, особенно когда за тобой наблюдает девушка в маске, когда ты справляешь нужду.       — Ну и что мне с тобой делать? — Ангел провела ладонями по своему лицу.       Кира быстро поняла, что в каком-то смысле она под ее опекой. В плену нужно искать эмпатичных похитителей, тех, кто не причинит тебе боли. Ту точку опоры, на которую нельзя положиться, но которая, по крайней мере, сохранит тело в целости. Ангел не была такой, хотя иногда казалась Кире неуверенной. Фаталити вполне мог подрезать ей язык или сделать что-то похуже. Получается, никто ей не поможет. Даже если надавить.       — Давай быстрее! — рявкнул Фаталити.       — Иду я, — отозвалась Ангел, замявшись рядом с ней, — Ладно, сиди здесь. Сейчас вернусь.       Кира опустила голову, уставившись на выбоину в асфальте. Ее кто-то облил белой краской, копируя шрамы, оставленные артиллерийским снарядом, миной или каким-то осколочным боеприпасом. Они были в линиях и точках. Повторяли разлет осколков, превратившийся в цветок.       Кира села на асфальт, вытянув ноги. Ветер ударил ей в лицо, отбросив капюшон назад. Ее кто-нибудь ищет? Айвенго, должно быть, злится. Думает, что она сбежала, и теперь ищет, чтобы оторвать голову. Кира была не против, если это вернет ее домой. Она дала себе обещание, что извинится перед рыцарем. Это звучало глупо, но Кира успела к нему привязаться. Совсем чуть-чуть. На крошки и капли. Ничего больше.       — Что это?       — Не знаю, давай лучше обойдем, — отозвался Фаталити, вырисовывая в воздухе дугу.              — Займет минут тридцать.       Прозвучало больно, отозвавшись спазмом в каждой из мышц. Они шли около часа, так ни разу и не остановившись.       — Я хочу жрать, пиздец, — рявкнул Фаталити.       Кира не стала обращать внимание на его возгласы. Она сжала пальцами носок ботинка, соскабливая подсохшую грязь, мешая эту смесь с выступившей на царапинах кровью. Несколько капель упало совсем рядом, добавив в всплеск от взрыва следы ее присутствия. Точно, присутствия.

Если можете, оставляйте за собой следы. Слушайте, наблюдайте, запоминайте локации. Если можете, регулярно занимайтесь физической активностью.

      — Хорошо, я тогда свяжусь, — согласилась Ангел, — Вытащи координаты.       Фаталити бросил на землю рюкзак, пошарил в карманах и что-то достал, нажимая на кнопки. Мысль о побеге пустила небольшую искорку. Кира выкрутила руки, коснувшись шнурков на правой ноге и решив воспользоваться моментом, слегка их расслабила, делая вид, что шарит по белым осколками, превратившимися в цветок.       У нее зашкаливал пульс. Кира плотно сомкнула челюсть, шумно дыша через нос. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Какой пункт был самым первым? Или вторым? Читайте стихи — это помогает успокоиться?       Маме нравился один. Как там было? Если бы… если она написала книгу про каждую из своих ран, книга имела бы такой же успех, как Тора или Коран. Кира ловко разъединила узлы, высвободив верхние люверсы. Она хорошо держалась на исповедях, на допросах, в судах. И плавно вытащила шнурок, выскользнувший из петель, незаметно отбросив его себе за спину. Когда она произносила слово «любовь», я…       — Чего ты там бурчишь? — Ангел всучила рюкзак Фаталити и теперь шла к Кире, сжимая в руках игрушечную пушку. Кира вздрогнула, резко сев на ногу, где был снят шнурок. — Я говорила его не снимать. Ты не поняла с первого раза? — гаркнула девушка, схватив ее за капюшон и подняв на ноги, толкнула в сторону Фаталити. — Вставай!       Запах влажной почвы забрался в легкие. У того места, где Фаталити месил грязь, виднелась узкая тропа, поросшая голыми кустами, которая исчезала где-то в глубине леса.       — Вниз, — приказала Ангел, ткнув вглубь леса.       Ноги заплелись. Земля была вязкой. Пришлось ухватиться за низкие ветки, чтобы удержать равновесие. Кира упала бы, если бы женская рука не удержала ее на выступе, с которого съехал Фаталити, растворившись в сонной массе деревьев.       Верхушки высоких сосен терялись в светлеющем мареве. Утренний, плотный воздух прилип к ее сухим щекам. Они обычно выдвигались на рассвете, отсиживаясь в домах до следующего луча солнца. Никогда днем или ночью.       — Эй, Ангелочек, — Фаталити остановился у поваленного дерева, подняв какое-то устройство. Не детектор, которым искали птичек, а что-то другое. — Мне пришел грипс. Какой там провод? — парень почесал затылок. Кира только сейчас заметила, что маска плотно прилегала к коже. Он лысый?       — Серьезно? — фыркнула Ангел, бросив игрушечную пушку на землю, и, обогнув Киру со спины, встала плечом к плечу с Фаталити.       — Я, блять, путаю их, ясно? — рявкнул парень.       Это был пейджер с кнопками и крошечной антенной. На маленьком экране появился шифр — хаотично набранные буквы и цифры. Вероятно, это и был грипс — нечто вроде сообщения. Кира привстала на носки, заглядывая им через плечо.       — Пятый, — цокнула Ангел, возможно, закатив глаза. Девушка поправила на своем плече рюкзак и пушку с чехлом. По размерам весил он прилично. — Узел четыре-восемь.       — Я знаю, — шикнул Фаталити, набирая на клавиатуре: четыре, восемь, ноль, один, один, семь и… — Ты что, блять, подсматриваешь? — парень резко развернулся, устрашающе сузив глаза.       — Н-нет, я…       — Эй, Ангелочек, она подсматривает. — губы Фаталити растянулись под маской. — Это второй проеб, принцесса, — он показал ей два пальца.       Ангел, не дожидаясь приказа, повалила Киру на землю, яростно вскрикнув:       — Не суй свой нос куда не надо. Поняла?       Фаталити усмехнулся, прислонившись к дереву, и стал поигрывать складным ножом, который был прикреплен к его поясу на карабин. Кира смотрела на появляющееся лезвие, поджав губы. Ну что же, почку она уже проиграла. Остался язык. Интересно, кто из них его отрежет.       — Давай, вводи до конца, — заторопила Ангел, приблизившись к Фаталити.       Кире удалось сесть на небольшой выступ, прижав к груди ноги. Они, кажется, забыли о ней, рассматривая экран, где Фаталити набирал четыре, восемь, ноль, один, один, семь. Цифры крутились в голове до тех пор, пока что-то не щелкнуло, и девушка посмотрела за спину. На лесной тропе виднелись четкие отпечатки чьей-то подошвы.       Оставляйте следы.       Шнурки были недостаточно эффективными. Необходимо бросить любимую заколку, телефон или что-то, что узнал бы ее отец. Раньше они придумывали шифры на случай похищений, но она совсем не помнила их. Но если бы и помнила, это была всего лишь игра. Ничего серьезного. Кира не могла сообразить, каким образом оставлять за собой следы или что превратить в находку для поисковых групп.       Это бы смешно выглядело со стороны: трясущиеся колени, стянутый с ноги ботинок, где не было шнурков, и серый носок, который Кира бросила у куста за своей спиной, где на ветках блестел иней. Девушка собрала его рукой, позволяя крошкам таять на разгоряченной ладони. У нее сотрутся ноги до крови, пока они дойдут до следующего дома, но это стоит того, чтобы ее нашли. Стоит того, чтобы попытаться.       Голая нога оказалась в ботинке, вызывая дискомфорт из-за дешевой подкладки. Кира решила подняться, почти доведя облегченный вздох до максимума, внезапно застрявший в горле от давления в области головы.       Кто-то резко стянул капюшон, намотав на кулак собранные в хвост волосы. Кира моргнула, оказавшись лицом к лицу с небом, чью бледную синеву смывала серость туч, подступающих к незапятнанным этим мраком кускам пространства.       Никто не собирался вмешиваться — все знали человека, стоявшего за ее спиной. И она, кажется, тоже знала. Это стало особенно очевидно, когда дуло пистолета слышно щелкнуло, как ее челюсть в лесу, когда ей запихнули в рот таблетку. А затем этот знакомый голос:       — Помнишь правила?       Нет. Это же просто… невозможно.       — А-Айвенго?       — Я спрашиваю, — рявкнул он и резко дернул девушку за волосы. — Мне повторить?       Кира молча покачала головой, насколько это было возможно.       — Будешь нарушать их, снесу тебе башку, — выплюнул рыцарь и толкнул ее.       Удар приняли на себя ладони, саднящие после гонки по лесу. Кира посмотрела на пальцы, тонущие в грязи вместе с облитыми перекисью царапинами. Этот момент стал тем самым катализатором — резким, необъяснимым щелчком, который за несколько секунд сжег дезориентацию и беспомощность, осев в ее глаза дрожащей пеленой — гневной, всепоглощающей.       Вот сука.       — Потеряла, — Айвенго бросил рядом с ней шнурки.       Кира повернула голову в сторону рыцаря так резко, что почувствовала хруст каждого из позвонков. Она смотрела на него сквозь эту горячую пелену, словно пыталась достать, размыть самодовольную серость, сосредоточившуюся вокруг его зрачков.       — Идиотка, — хохотнула Ангел где-то впереди.       Похоже, она и правда была идиоткой. Кира так часто ошибалась в людях. Ее рыцарь, оказывается, был тем еще ублюдком. Она не собиралась спускать ему это с рук. С тех самых рук, что сейчас держали пистолет, направленный ей прямо в лоб.