Глава 16

      Купорос. Медный купорос. Такого цвета были занавески в спальне. Плотная ткань отсвечивала бирюзово-янтарным отливом из-за сталкивающихся объектов, бросавших искусственное зарево на небо Второго округа. Кира считала в уме вспышки, схожие с теми, когда молнии бьют в небе, напуская на мокрые улочки сплин. В воздухе даже запахло раскрошенным асфальтом с легким налетом сырой побелки и мороси.       Кира осушила последний стакан с водой и, еле перебирая босыми ногами по чертовски холодному полу, направилась к двери. Стрекотня пропеллеров не прекращалась вторые сутки, головная боль от обилия звуков только усилилась. Она поняла, что с ней что-то не так, проснувшись в холодном поту. Пижама прилипла к коже. Сухой кашель резанул горло. Простуда.       Похоже, иммунитет сдался вирусной инфекции, а не ужасам Буферки. Кира чувствовала, что с каждым шагом желейное тело все больше перестает подчиняться мозгу. Оно, похоже, тоже увязло в болезни, потому что ее вело и затягивало в зыбь иллюзий — одна из них появилась на пороге после легкого удара кулаком в дверь.       — Я слушаю.       В коридоре на тумбе горели три елочные игрушки, меняя цвета со скоростью ломаного пульса. Кира скосила взгляд на рыцаря, сложившего руки на груди и выжидающе наклонившего голову. Сегодня без косичек, с распущенными волосами. В черной футболке с коротким рукавом. Вау, простуда вставляла получше конфет. Наверное, в вирусе был спрятан некий галлюциноген, и теперь ее мозг набрасывал все новые варианты.       — Алисы здесь нет? — прохрипела Кира.       — Что ты хочешь?       Его голос оставался холодным, хотя в ее мечтах был теплым и сладким, как глазурь. С нотками медовой ухмылки, которую она все никак не могла выбросить из головы.       — Я хотела… То есть…       Кира замялась. Она потопталась на месте, пропустив четыре удара о землю, перед тем как уткнуться носом в его бицепс. Там багровым синяком горел след от пули, становясь четче, когда красный диод сменялся зеленым. Синий делал ярче татуировку на плече: «Мертвые стыда не имут». Вот оно что. Мертвые.       — Ты в порядке?       — Да, я… — Кира избегала смотреть ему в глаза и старалась не говорить больше пяти фраз — столько дала себе, чтобы не передумать. Чтобы точно его убить. — Ничего, пойду спать.       Ноги подкосились у кровати. Кира рухнула, прижав к себе подушку — слишком влажную для комнаты с сухим воздухом. Тело охватил озноб, продлившийся до легкого касания по лицу мужской ладони, которая стерла, просто уничтожила дрожь, будто нажав на магический выключатель. Клац.       — У тебя температура, — констатировал рыцарь, и ей показалось, его губы чиркнули по виску. — Лежи, принесу таблетки.       — Лежу, — прыснула Кира в спину своей иллюзии.       Свят вновь ускользнул, как песок через пальцы. Хлопковый туман, оставляющий после себя холодок на коже. Спустя время Кира проморгалась, не увидев перед собой ничего, кроме аморфных пятен на занавесках, как если бы их ткань облепили десятки бабочек Морфо, разом распахнувших крылья.       И, видимо, охмелевший от температуры мозг способен был и не на такое. Он настойчиво повышал градусы — теперь ей виделся рыцарь. Свят придвинул к кровати стул, устроившись рядом. Он коснулся ее подбородка, надавил, затолкнув горькую таблетку через приоткрытые губы. Чай размыл вкус медикаментов и оставил во рту слипшиеся кусочки нерастворившегося сахара. Он и в горячке к ней будет приходить?       Свят слышно хмыкнул, как если бы Кира сказала это вслух. Она надеялась, что… да, сказала это вслух. Вот так, не боясь, потому что имелась возможность сбросить все на болезнь. Она настолько осмелела от этой мысли, что вцепилась в его руку, притянув к себе. Положив на подушку, чтобы припасть к ладони мокрой щекой, чиркнуть носом по линиям жизни, собрав себе совсем немного. Утро явно планировало забрать больше.       — Сейчас станет лучше.       Горячий, клейкий воздух подсластил усталость. Киру затянуло в короткий сон, в котором ей вливали в рот горячую кисловатую жидкость. Спустя минут тридцать, а может, больше, ее греза скользнула пальцами по лицу. Губы девушки коснулись двух ударов пульса на запястье — оно пахло концентрированным мужским мылом, впитавшимся не иначе как в каждую пору. И даже в ту синюю венку, которая не переставала биться.       — Как ты себя чувствуешь? — Свят склонился над ней, стерев бусинки пота с лица.       Плохо. Вот уже как несколько месяцев.       — Что ты здесь делаешь? — прошептала Кира, окончательно проснувшись.       Свят поднял бровь, выжидая, видимо, пока до нее дойдет смысл происходящего. Он отстранился, небрежно облокотившись о спинку стула и посмотрел на нее с ленивым интересом, играя с трезвостью, которая только-только растеклась по телу, позволяя ей приподняться и сесть ровно. Пошевелить отогревшимися пальцами ног. Это… Кира нахмурилась, дернув одеяло на себя.       — Носки? — удивилась девушка.       — Хозяйка была не против, — Свят пожал плечами.       — Еще бы она была против, — буркнула девушка, смотря на свои ноги.       Давид разгуливал по дому с пушкой, загоняя владельцев дома в гостиную. Они ютились на большом надувном матрасе. Кира не знала их имен, не запомнила лиц — слишком быстро закрылась в комнате, которую делила с Алисой. Наверное, та снова напилась и куда-то ушла.       — Почему ты здесь? — Кира повернулась к его лицу. К нему настоящему.       — Не хочу, чтобы ты умерла.       — Да что ты? Почему же? — фыркнула она, фокусируясь на том столике с белой скатертью, куда падали отблески искусственных молний.       Свят принял расслабленную позу, как бы вскользь подметив:        — Если ты умрешь, Давид и Алиса не получат денег. Центру не достанется Первый округ, а мне погоны и звездочки на дорогой пиджак.       — Значит, дело не только в деньгах? — хмыкнула Кира, наконец понимая, что к чему.       — Это правда, — согласился рыцарь и провел пятерней по распущенным волнистым волосам.       Кира проследила за этим движением, подавляя желание зарыться в них пятерней и притянуть рыцаря к себе. Из его уст это звучало отвратительно, хотя не сказать, что задело. Домашний Бог, она безнадежна.       — Зная, кто твой отец, не верится, что тебя привлекают несчастные железяки, — протянула Кира, мысленно говоря «спасибо» температуре, ведь смущение не так явно читается на щеках. — И я не могу представить тебя в пиджаке. Этот образ не подходит к косичкам. Придется их сбрить, а мне… — нравится, — ты не видишься без них. Это выглядело бы странно. Особенно форма.       — На мне хорошо смотрится форма, — фальшиво-наигранно опроверг Свят, и Кира прыснула, наконец опустив голову на подушку.       — И кто был тем лжецом, кто сказал эту чушь?       — Мама так говорила.       — М-мама? — переспросила она, и Свят кивнул.       Это всегда напоминало шаги по тонкому льду. И сейчас он предательски трескался. Кира поджала губы и отвела глаза, чтобы не сочувствовать, не переступить черту. Почему-то это все равно отдалось отголоском истории, которая твердила, не переставая: «У него тоже нет мамы. Никого нет, а ты хочешь его убить?».       — Не реагируй так на это, Кира, — после недолгой паузы поцокал языком Свят, чье лицо стало видимым из-за новой вспышки за окном, — особенно, если кто-то хочет вывести тебя из себя. Не показывай им, что могут. Эти люди того не стоят, — добавил он с намеком и замолчал.       Тишина запустила свой отсчет. Невидимый таймер не переставал тикать. Кира обняла подушку руками, перевернувшись на живот. Ручка ножа под матрасом едва коснулась пупка. Она поймала себя на мысли, что повторяет за ним. Притворяется. Делает вид, что в том захлебнувшемся в жаре номерке ничего не было.       — Ненавижу их, — пожаловалась Кира, вытерев о подушку слегка влажные ресницы. — Мирона, Филиппа и… даже Марию, — она скомкала простыню костяшками пальцев, где собирался гнев, и следом неуверенно прибавила: — Т-тебя тоже.       Свят многозначительно хмыкнул, развеяв этим звуком горячие слои простуды и легкую качку кровати, будто та превратилась в подобие гамака. Кира переборола желание запустить в рыцаря подушкой и повернулась к нему спиной. Его силуэт на секунду отпечатался на двери шкафа, как если бы кто-то светанул лампой слабого накала, а затем исчез.       — Я боюсь, что она могла оказаться у них, — прозвучало от нее с той безысходностью, когда ты точно уверен, что самый отвратительный из всех сценариев оказался правдивым.       — Ее там никогда не было, — безапелляционно отрезал Свят, не дослушав до конца.       — Ты не знаешь.       — Ее там не было, — настойчиво повторил рыцарь, загоняя твердым голосом в тело успокоение.       Вот почему люди подсаживаются на иглу. Кира слабо улыбнулась. Когда-нибудь она доиграется.       — Оставлю на тумбе кружку с чаем, — буркнул Свят и в следующий момент загремел посудой. — Я нашел мед. Добавил две ложки, — отчитался он, заставив ее глухо прыснуть.       — Мне нравится мед, — хмыкнула Кира, немо кривляя движением губ его следующее:       — Я знаю.       Раздался отчетливый плеск воды. Свят заходил по комнате, дергая шторы и проверяя что-то в тумбах или в трюмо, где дрожало зеркало, когда она к нему приближалась, чтобы рассмотреть спутанные волосы, переставшие поддаваться расческе. По крайней мере, повезло воспользоваться чужим шампунем. От нее пахло морозной свежестью.       — Когда умерла твоя мама? Когда это случилось? — изломанно выдохнула Кира, решив задать вопрос, который если не мучил, то всегда вертелся на языке.       — В тридцать девятом, — коротко ответил рыцарь, щелкнув чем-то, что напомнило футляр.       — Точно, — Кира стерла пальцами росу с уголков глаз. Странно, что по разные стороны баррикад горе у всех было одним и тем же. Не имело оттенков и сторон. — И часто ты думаешь о ней? Или о своем отце… М-может?       — У меня есть о чем думать, Кира, — проговорил Свят тихо, как если бы боялся, что голос рассыплется в крошево из звуков. По этим кусочкам можно будет отыскать что-то, похожее на сожаление или грусть.       — Расскажешь мне?       Свят обошел кровать, тряхнул в руках градусник и протянул его ей. Кира хлопнула глазами, раздумывая над тем, умел ли он готовить и из тех ли он мужчин, что приносят кофе в постель. Он выглядел чертовски домашним в серых штанах и с этими слегка вьющимися волосами до скул. Она бы хотела, чтобы он приготовил ей завтрак. И ужин.       — Возьми, — мягко подтолкнул рыцарь, дернув подбородком.        Кира потянулась к градуснику, спрятав его в подмышке. Головокружение вернулось, и она упала на подушку, еле слышно выдохнув в комнатку на остатках сил:       — Расскажи, о чем ты думаешь.       Свят сложил на тумбу таблетки в блистере, кружку и сухие полотенца. Он задумался на какое-то время, то ли, не зная, что сказать, то ли потому что она вновь смотрела на него так, будто собиралась снять кожу живьем.       — Ты бы не хотела этого знать, Кира, — наконец выдохнул он.       — Тогда… Тогда не надо.       На самом деле ей хотелось знать о нем все. Желательно ту часть, что вырывалась по ночам под свист пролетающих над крышей объектов или пряталась под спасательной курткой — извращенное подобие заботы.       Домашний Бог, хоть бы она не скучала потом по нему. Хоть бы.       — Но ты можешь… сказать мне кое-что. Не о себе, а просто кое-что.       — Что?       Свят осторожно присел на край кровати, будто она была чем-то опасным, но все же протянул руку, вытащив градусник. Кира опустила плечи, расслабилась и закрыла глаза, вслушиваясь в его ровное успокаивающее дыхание.       — Температура невысокая, — подытожил Свят, говоря это, скорее всего, себе. Кира мало о чем соображала. — Тебе стоит поспать.       — Стой, — Кира успела провести ладошкой по его спине, чиркнув ноготками по шее, где появились мурашки. — Ты никогда не желал мне спокойной ночи. Никогда. — буркнула она обиженно, пригладив его волосы. — Пожелаешь мне? М-м?       — Спокойной ночи? — тяжело переспросил он.       — Да.       Свят прижал ладонь к ее лбу, будто не верил показаниям на градуснике. Затем спустился ниже, рисуя непонятный узор на щеке. Он провел линию к скуле, прочертил до впадинки в шее. И следом, натянув одеяло до ее груди, еле слышно проговорил:       — Спи, Кира. Спокойно.       И растворился, будто его никогда не было в этой комнате.

***

      Сколько бы Кира себя ни сдерживала, мысль все равно проскочила: жить в домике незнакомцев намного комфортнее, чем скитаться по заброшенным многоэтажкам, даже если владельцы «пентхауса» ежедневно тряслись от страха за свою жизнь. Она не была настолько жестокой, но кровать оказалась потрясающе мягкой. Еда, подогретая на плите, вкусной. Вода в ванной — горячей. Все эти кратковременные удобства постепенно сжирали кусочки ее человечности.       — Останешься в этой комнате, — зевнула Алиса, позволив рюкзаку приземлиться на пыльный пол. — Иди передохни.       Кира неспешно приблизилась к каштанового цвета диванчику, за которым нагромоздились коробки с мусором, и плюхнулась на кусок сидушки. Надеясь дистанцироваться от самой себя. Надеясь сосредоточиться на плывущей в тонкой полоске света пыли, журналах, посвященных уходу за цикламенами и эдельвейсом, или малахитовых фигурках, оставленных кем-то на тумбе.       Эта комната была чем-то похожа на свалку. Коробки с одеждой, запыленная пампасная трава в углу трюмо, битый хрусталь под розовым креслом, бусы, серьги, спутанные кабеля. Странно, что ее рука не тянулась ни к одному из предметов, дрожа в правом кармане куртки, где прятался нож. Она сомневалась. То утро оставило на дне холодной кружки остатки меда. Заметное колебание. Разве похитители воруют для жертв носки?       — Эй, не вертись около окон, — свистнула Алиса, обратив на себя внимание. — Ты меня слышишь, принцесса?       — В смысле? — Кира вынырнула из своих мыслей.       — Окна, — повторила Алиса, указав в сторону забитых деревяшками стекол. — Поэтому мы остались на первом этаже. Здесь безопаснее, — объяснила девушка, вытряхнув из сумки три продолговатых иглы с ушками и листы бумаги. — Лучше не подходи к ним.       Кира ничего не сказала и уткнулась взглядом в стенку. На выложенный крошечный витраж, изображающий белую птицу. Со встроенными в крылья камушками и узорами из грязного оригами. Должно быть, в это здание не так часто захаживали. По крайне мере, она не видела никого в радиусе пяти километров, если не считать сернистый дым и осыпающиеся от резких звуков квартирки, расположенные рядом с полигоном.       Они добрались до этой части Второго приблизительно за два часа. Тучи едва успели стереть солнце с неба, размазав его по темной заплатке. Почти раздавив. Как обычно, на плечи легла куртка. Зеленый плащ, который достался ей в Первом, куда-то исчез. Кира осмотрела Алису, чья одежда не изменилась с их первой встречи. Все тот же рюкзак, все те же ботинки. Правда, оружие было другим.       — Что ты делаешь, Алиса? — спросила Кира, опустив голову на подлокотник. — Что это у тебя в руках?       — Круто, правда? — хвастливо хихикнула Алиса, вставив продолговатую иглу в игрушечную пушку, напоминающую водный пистолет. — Такое есть только у меня и Майкла Джексона. Знаешь эту шутку?       — Не думаю.       Алиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, отмахнулась и подошла к окну. Девушка дернула за одну из деревянных планок, проверяя ту на прочность. Кира надеялась, что здесь их не достанут. И было неясно, кто конкретно: дружки Мирона, может быть, его племянник, или кто-то из Лесных сотен, кто, как и ликвидаторы, схватят без разбирательств.       — Как они работают? — прочистила горло Кира, в рот которой попадала пыль. — Что-то вроде пистолета?       — Типа рогатки, — поправила Алиса, манерно прокрутив пушку в руках. Кира закатила глаза на ее понты. — В этой части Второго дроны на оптоволокне. Кабель крепится к небольшой катушке. Длина десять-двадцать километров. РЭБ не тушит, — пожала плечами девушка, на лице которой проступало явное к ним отвращение. — Раньше сбивались легко. Сейчас такая разгоняется настолько быстро, что нужен снаряд помощнее камня.       — Ты думаешь, по нам б-будут стрелять? — с трудом произнесла Кира, расширив глаза от ужаса.       — Если ты не заметила, Второй гудит от диверсий, — скривилась Алиса, наверное, мысленно повертев пальцем у виска. — Будут стрелять в каждого, кто засветится. Особенно здесь.       — Почему? Почему здесь?       Рокот усилился. За ним ломкий, сухой треск. Алиса выудила из кармана пейджер и фыркнула, когда экран загорелся зеленым. Ее спокойствие было теперь отточенным до автоматизма. Красный не горел, значит, никакой опасности.       — Где-то здесь схроны Лесных, — объяснила Алиса, мысленно бросив Киру в то место, где печатная машинка издавала характерный звук удара клавиш по ленте. Наверное, криптонии выглядели иначе. — Мирончик все никак не может их выловить, вот и бесится. Странно, что после стольких лет они вернулись.       — Раньше было тихо? — с сомнением в голосе протянула Кира.       — Относительно. — не вдавалась в подробности девушка и в следующий момент выдала с нотками раздражения: — Все, я ушла. Не мельтеши рядом с окнами, ясно?       — П-подожди, — вскрикнула Кира, как только Алиса оказалась у выхода. — Кто сегодня останется? Я имею в виду дежурить или…       — Не смотри так. У меня от тебя скоро передоз случится, — Алиса подняла руки в наигранно-извиняющемся жесте. На ее лице читалось неприкрытое раздражение. — Сегодня сказки рассказывать буду точно не я. — И выскользнула в коридор.       Что-то тяжелое подперло дверь с той стороны. Кира подняла глаза к потолку, скользя взглядом по продольным трещинам. Рука сжалась на рукояти ножа.       Ладно. Ладно. Она сможет. Сможет.

***

      Предрассветный луч прокрался сквозь щели заколоченных окон, залив часть стены, где со временем потемнел прямоугольник — след от турецкого ковра. Кира не спала. Лежала на поломанном диванчике, пересиливая тревогу, которая, кажется, забилась в каждую пору. Как будто она вновь девочка лет пятнадцати, решившаяся украсть у отца дорогую бутылку коньяка и пронести на вечеринку, где красивый мальчик не оценит подгон, и все ее старания окажутся напрасны. И мальчики с тех пор не изменились. Какими были мерзавцами, такими и остались.       Кира провела языком по зубам, собрав с них остатки мятной пасты, и прождала около тридцати минут до тех пор, пока мужское дыхание за спиной не выровняется и у нее не выпадет шанс неторопливо перевернуться на бок. Стрельнуть глазами в кресло, где в потемках тьмы крепко спал ее кошмар. Интересно, кошмарам снились кошмары? Вряд ли. Свят никогда не вздрагивал, не ворочался, наверное, потому что был тем, кто свернул голову несчастному Морфею — тот перестал к ней наведываться. Совсем.       Отсутствие божества доказывало и то, что всю ночь жужжали птички, пролетая над крышей многоэтажки. Люди на полигоне не спали вторые сутки, вылавливая по закоулкам лесных братьев. Как они смогут помочь ей и что делать, если они встретятся лицом к лицу? Застрелят из пушки Розу Люксембург? Она помнила слова Алисы, сказанные на том базарчике. Это пугало до чертиков.       Кира села, с предельной осторожностью опустив ноги на бетонный пол. Она откинула одеяло, сделала четыре маленьких шажка к креслу и склонилась над рыцарем, затаив дыхание. Ручка ножа за сутки заледенела, а Свят спал в одной черной футболке. Не боялся холода, но, вероятно, боялся, когда к нему подходили слишком близко, поэтому внезапно распахнул глаза.       — Что ты здесь делаешь?       В его голосе не было ни намека на дрему. Ни одного ее отголоска. Как он так умел?       — Я хотела… — Кира растерянно моргнула, протолкнув по горлу слюну. Тревогу, страх, все, что опускалось в желудок тяжелым камнем. — Тебя убить, — хмыкнула она нервно, будто сама себе не верила больше.       — Смешно.       Свят неожиданно откинул книгу, дернув за два кармана ее куртки настолько резко, что ткань треснула. Кира пискнула, схватившись за его руки, чтобы не рухнуть прямо на него.       — Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, ты ошибаешься, — рыцарь скрутил нож через подкладку куртки, слишком спокойно намекая на то, что он знает про оружие. — Ты выбрала не тот момент.       Грязные шторы дрогнули от сквозняка. Кира свела брови к переносице, вонзившись ногтями в его кожу. Оставляя от себя сувенир на память. Какую-то частичку, которая обязана будет мигрировать в мозг и убить его, не прибегая к оружию.       — Т-ты знал с самого начала? Но?..       — Нашел под матрасом, пока ты спала, — выдал Свят довольно, показав ту самую расслабленную улыбку, которая проявлялась на его лице в последние несколько дней.       — Ты приходил ко мне еще раз?       Видимо, ему настолько не понравился этот вопрос, что тот стремительно смыл появившуюся эмоцию. Кира расслабила пальцы, перестав драть ему кожу, по которой, кажется, скатывались кусочки крови.       — Не приходил, — обрубил Свят, сведя брови на переносице.       — Разве? — с нотками подтрунивания переспросила Кира, облизав сухие губы. — Почему тогда сразу не забрал? — спросила она, пропустив какую-то часть разговора, к которой вернется позже.       — Хотел посмотреть, как глубоко в твой мозг пробралась мысль о побеге. — Свят вытянул нож, бросив его в дверцу шкафа. Оружие жалобно звякнуло. — Попробуешь выкинуть что-нибудь подобное еще раз, и я тебя свяжу. Поняла?       — Хватит угрожать мне, — рявкнула Кира и даже глаз не отвела, не дрогнула.       Свят разжал кулаки, заставив девушку пошатнуться. Кира отошла к двери и прижалась к ней спиной. Он всегда так делал: затягивал в водоворот эмоций, которые мешались в импровизированной пудлинговой печи, обещая никогда не превратиться в сталь, потому что сейчас рыцарь откинулся на спинку кресла, лениво закинув ногу на ногу, и… усмехнулся. Сбил с толку.       — Если хочешь убить человека, не давай себе времени думать. Не медли. Особенно не говори ему об этом, — проинструктировал Свят этим учительским тоном, который дергал за ниточки раздражение. — Это твоя ошибка.       — Вижу, у тебя есть опыт убивать спящих людей, — ядовито выплюнула Кира.       — Да, есть, — он беспечно пожал плечами, схватив с наложенных друг на друга коробок фонарик. Рыцарь нажал на кнопку, светанул в сторону дивана, говоря этим действием, чтобы она вернулась на диван. — Хитрость, Кира. Не самое главное, но важное. Ты должна это запомнить.       Лучше бы он дал ей умереть от простуды, чем вот так поучал.       — Теперь быстро на место, — бросил Свят ту фразу, которую хотелось прихлопнуть ладонью по губам. У нее руки чесались это сделать. — Попробуешь в следующий раз.       Кира нахмурилась, копируя выражение его лица. Совсем не сдвинувшись с места. За забитыми окошками забрезжил рассвет. Она перевела взгляд туда, откуда протискивались блеклые лучи, не делая комнатку ярче и на тон.       — Тебе нужно специальное приглашение? — не выдержал Свят.       Ее рука рефлекторно схватилась за ручку двери. Дернув ту слегка, чтобы проверить. У них не могло быть ключей, да и вряд ли кто-то заблокировал проход с той стороны. А сколько здесь было этажей? Пять и выход на крышу. Поваленные столбы с проводами и неустойчивая пожарная лестница. Дальше — полигон и пустые здания. Она не планировала сбежать так глупо, зная, что в спину влетит пуля. Но желание было больше о том, чтобы дернуть за какой-то из проводов его выдержки. Выдрать каждый.       — Я не собираюсь…       — Почему ты так поступил с ними? — выпалила Кира, с силой ударив пяткой по двери. Открыто. — Мой отец доверял тебе, иначе не привел бы к нам в дом. — отчеканила она, въедаясь в его лицо взглядом. — Он помог тебе выехать из этого… дерьма. А ты… ты…       — Не оправдал твоих ожиданий?       — Не моих, — отрицательно качнула головой Кира, в грудной клетке которой что-то закипало, будто туда бросили булыжник, вызвав пиролиз. Бум. — А твоих… — она осеклась, прикусив внутреннюю часть щеки.       — Продолжай. Что ты хочешь сказать?       Свят настороженно замер, будто прислушивался, как хищник к шороху в кустах. Готовый, если нужно, перегрызть шею за один укус.       — Твоих родителей, вот что, — выплюнула Кира, дернув плечом. — Я думаю, они бы разочаровались в тебе.       — Вот как, — громко цокнул Свят.       Ее травма с энтузиазмом хлопала в ладошки, стоя посреди сцены, где устраивались кровавые игрища. Кира сжалась, едва пересилив себя прервать зрительный контакт. Он ведь тоже играл грязно. Угрожал убить ее отца, прострелить ей коленку. Продать, в конце концов.       — Странно, что ты опускаешься до высказываний отбросов из Второго.       — Странно, что ты делаешь вид, будто тебя это не цепляет, — парировала Кира, подняв вверх подбородок и дрогнувшие уголки губ. — Хотя, зная, что ты сделал, я не удивлюсь, если нет.       Отчетливые удары в воздухе имитировали гром. И он осел, как саркома на косточках, распространяя секундное чувство вины. Алиса когда-то сказала, что они похожи, хотя Кира не видела в нем ничего, что испытывала сама: стягивающую на утро кожу, потому что проплакала всю ночь в подушку после того, как взгляд упал на ее фотографию.       — И что же? — поднял бровь рыцарь, выжидающе постучав ногой.       — Те люди…       — Ты их даже не знаешь, — обрубил он, поднявшись.       — Какая разница! — беспомощно развела руками Кира.       Свят сунул руки в карманы штанов и склонил голову. Если взгляд и правда мог резать, то теперь стало ясно — сюрикеном по радужке. Рыцарь вызывал дискомфорт, даже если беззаботно сказал следующее:       — Ты мне надоела. Иди спать.       — Н-надоела? — с ошеломлением уставилась на него Кира.       Свят лениво качнулся на пятках и приблизился к окну. Кира отмерла, когда он остановился, сложив руки на груди. Слишком расслабленно. Она проследила за каждым таким жестом, наконец глянув на тумбу, где валялся хлам: статуэтки, украшения, штоф бело-синих уродских рыбок, к одной из которых она протянула руку, подбросив самый жирный улов. Тяжелый карп.       — Кира, вернись в…       — Пошел ты, урод!       Та вещь прилетела ему в грудь. Ударила по косточке. Выбила хрип. Кира хмыкнула и резко дернула ручку двери, оказавшись в подъезде. Она рванула наверх, перепрыгнув через дыру в лестнице. Остановилась на третьем, вслушиваясь в приближающиеся шаги, жалобный писк двери и чью-то ругань.       — Че там, блять, такое? — донесся недовольный и слегка подвыпивший голос Давида. — Да, отлично, давайте бегать все вместе! Играем в салочки? — хохотнул парень, разбил стекло о стену. — Кто проиграет, тот сдохнет под завалами во Втором. Вы в курсе?!       — Я разберусь! — рявкнул Свят, уже бежавший за ней.       Перекладина лестницы скрипнула. Кира стремительно преодолела два пролета и оказалась на верхнем этаже. Пронеслась по коридору, сбивая с пути вещи, обломки музыкальных инструментов и деревянные книжные полки. Она заскочила в первую попавшуюся квартирку под номером пятьдесят семь. Повалила на пол коробки, побросала подушки. Дернула матрас с двуспальной кровати, под которым на деревянных ламелях блеснули осколки раздавленного зеркала. С синеньким ободком.       — Иди сюда, — процедил рыцарь за спиной, заставив ее подскочить.       — Только попробуй подойти ближе! — Кира обернулась на голос, успев подхватить и спрятать осколок в карман. — Ты слышишь?! — вскрикнула она, двигаясь спиной назад.       Окна квартирки никто не забил. Они удивительным образом уцелели. Кира шмыгнула к одному из них, схватив плафон и бросив его в рыцаря. Получая нескрываемое удовольствие от его злости. Неяркой растерянности, которая читалась в бегающих по помещению глазах — цвета грязных стекол.       — Отойди от окна, — приказал Свят, получив в ответ брошенную под ноги вазу.       — Стой там, — процедила Кира на одном дыхании.       В него полетели книги. Статуэтка в форме медведя попала в грудь. Свят отбросил ту от себя. Затем несколько простыней, зацепившись за них ногой. Он выровнялся, оказавшись напротив — лицом к лицу. За каких-то два ничтожных шага.       — Мое терпение кончилось. Ты сейчас же вернешься на первый. Быстро!       — Не ори на меня!       Ладонь обожгло от удара. Его голова откинулась в сторону, и Свят замер. Перестал двигаться. Кира поняла, что сделала, когда его глаза расширились, и спрятала вибрирующую руку себе за спину — нестерпимое желание повторить.       — О-ой, — нервно прыснула Кира. — Извини, — и невинно пожала плечами, сделав шаг назад.       Свят медленно повернулся к ней лицом. Его щека стала красной, задержав след на коже, как бы в доказательство, что ему не привиделось. Кира прикусила нижнюю губу, так и не избавившись от напрашивающейся улыбки, даже когда рыцарь притянул ее к себе за затылок.       — Если бы это был не я, тебя бы давно уже убили, Кира.       — Но… — она хлопнула ресницами и улыбнулась еще шире. — Это же ты, а не… кто-то другой. Да?       Его горячее дыхание падало ей на щеку. Он точно был какой-то аномалией, выделяя жар даже при такой температуре. Или его кровь была торфяной, ведь умела гореть при минус сорока, распространяя тепло. Кира чувствовала, что еще немного, и она превратится в лужу. Растает, как кубик льда в его руках.       — П-поцелуешь меня? — неуверенно проговорила она, потянувшись к карману, где покоился осколок стекла.       Свят смотрел на нее, не моргая, до тех пор, пока не оказался слишком близко. На расстоянии жалких сантиметров. Кира представляла это себе совсем иначе. Не как резкий толчок языком в приоткрытые губы, нашедший ее небо. Не как боль в затылке, где рвались волоски. Это должно было быть похоже на извинение, но в этом поцелуе не было ни намека на них. Он даже касаниями не извинился, ощущаясь больше как преступление. Не банальная провинность, а что-то серьезное, за что сажают на электрический стул. Или вешают на площади под аплодисменты толпы.       Кира прикрыла глаза, выдыхая стоны ему в рот, пока Свят целовал ее так, будто в отместку вымещал укусами губ все скопившееся раздражение. Ей нравилось. Было столь же больно, как и на коже, где его пальцы норовили оставить садняще-приятные синяки. И вдруг стало ясно, что убить его не получится, даже если кусок зеркала смотрел в мужскую щеку, копируя его отражение.       — Убьешь потом. — выдохнул поверх ее кожи Свят, мазнув леденцовым дыханием по мокрым губами. Не решаясь снова стать ближе, давая ей время передумать.       — Л-ладно.       Не передумала.       Кира прикрыла глаза. Кусочек зеркала приземлился под ноги, как каждое из растаявших в его руках чувств. Свят привлек девушку за щеки, чтобы углубить поцелуй. Перекроить реальность настолько, что удар лопаток о холодную стену совсем не показался сильным. Нет, это было покрывшееся инеем стекло. Неважно. Особенно после того, как он грубо сжал ее задницу и дернул на себя.       Кира закрыла глаза, зарывшись пальцами в его волосы. Расплетая ноготками косички. Свят прикусил нижнюю губу. Слегка оттянул. Повторил так раза три, прежде чем подхватил ее колено, закинув себе на бедро, и вдавил в кожу пальцы так, как будто все еще был до дрожи зол.       Они пошатнулись. Пол, кажется, тоже. Свят отстранился и настороженно выглянул в окно, отвлекаясь на шум. Его было не больше шуршания одежды, бряцания летящих на пол вещей или грохота коробок. Плевать. Кира скользнула ладонями по плечам, стирая касаниями появившееся напряжение в мышцах. Перехватила руками его разгоряченное лицо, вернув к себе мыслями.       — Поцелуй меня еще раз, — прошептала Кира мягко, проведя носом по его щеке. Хотелось целоваться с ним всю ночь. — М-м?       Она подняла на рыцаря замыленный взгляд. Его радужки умели подстраиваться под похоть. Темнеть, как тогда, в номерке. Затягивать в серую поволоку. Наверное, у работников убойного цеха были такие же.       — Ну же…       — Ты такая раздражительная, Кира, — прохрипел Свят ей в губы, рывком дернув молнию куртки до самого декольте. — Лучше бы я застрелил тебя в лесу. И я почти это сделал.       — П-почему тогда не застрелил?       Горячая похоть и ужас скользнули по ее скуле, хотя она так и не поняла, чего в этом коктейле было больше.       — Хотел оставить тебя в живых на пару лишних деньков, — хмыкнул Свят как-то странно, грубо сжав грудь ладонью.       Кира задохнулась от ощущений, приоткрыв рот в удовольствии, а он продолжал смотреть на нее с тем особым интересом, с каким птицеловы наблюдают за скворечниками-ловушками, когда внутрь попадает птица, и скрытый механизм с хрустом ломает ей кости.       Но он будто знал меру. Делал больно ровно настолько, чтобы не убить.       — Ты все еще хочешь, чтобы я тебя целовал?       — Д-да, — сбито выговорила она, сглотнув.       Свят, не думая, вернулся к ее губам с таким же резким, голодным поцелуем. Кира должна была бежать от него в ужасе, но сделать с собой ничего не могла. Ей нравилось слышать треск рвущейся ткани, влажные звуки, срывающиеся с его губ прямо ей на язык. Та вязкая капля на подбородке, которую он слизал, клацнув по коже зубами, а затем вдавил ее тело в хлипкое стекло, двинув бедра на себя. Почти больно.       Вот это чувствовалось синдромно: его горячий язык во рту сразу после признания, что он хотел всадить пулю в висок. Кира подумает об этом позже, а сейчас попробует вырвать законные минуты у времени. Оно все тикало над ухом, как взрывной таймер, обещая стереть в порошок. Наверное, он тоже понимал это. Поэтому чувствовался так жадно.       Спустя три мазка по языку Кира дернулась в его руках. Что-то тяжелое из окна ударило в спину. Глаза закатились. И рот наполнился кровью.

***

      Женский всхлип стал громче, болезненно звеня в ушах. Звук, как в вакууме, даже если находился совсем рядом. Спустя три хрипа гортань обожгло чем-то горячим, что достало до легких, позволив наконец задышать. По глазам светанула холодная лента фонарика. Такая же загналась с иглой в вену, туго стянув мышцу. Лидокаин. Его нельзя ни с чем спутать. Бывали дни, когда его организм полностью состоял из одних медикаментов. Какой-то дряни, которая продлевала ему жизнь.       В первый раз это случилось в подворотне Третьего. Ему было четырнадцать. Он убежал, наткнувшись на свору пареньков из девятого провода. Истек кровью, кое-как добравшись до дома. Слава помог не подохнуть. Парень практиковался на таких, как он, — учился останавливать кровь, зашивать раны, набивать на лесных руку. Свят практиковался попадать в неприятности. Неплохая дружба у них получилась.       — Он в порядке, Алиса. Оставь его!       Свят поморщился, вновь открыв глаза. Над ним навис нечеткий силуэт, расплывающийся в смеси дыма и пыли. Сухой воздух жег ноздри. Кто-то мотал бинтом его руку. Под футболкой на груди чувствовалась липкая наклейка, вздувшаяся от густой жидкости. Окклюзионный пластырь?       — Ты хочешь, чтобы она сдохла?!       — М-мне плевать, — всхлипнул голос, похожий на голос Алисы. — Господи, ты живой. Живой. — Ее поломанная улыбка обрела четкость, как только девушка приподняла его голову. — Сейчас п-подействует и…       — Алиса!       — О-отвали.       — Что за?.. — прохрипел Свят, повернувшись туда, откуда тянуло дымом.       Он помнил ту комнату другой. Она не была в руинах. Никаких обломков стен, ни ржавых прутьев арматуры, ни цементной пыли, медленно оседающей на багровую дорожку крови. Как будто тело тащили из одной комнаты в другую. И тащили быстро.       — Не двигайся, — шмыгнула носом Алиса, надавив на подбородок, чтобы приоткрыть рот. В ее руке оказался пилпак. Она высыпала шесть таблеток на язык, влив в рот воду. — У-уже легче? Т-ты слышишь меня?       — Какая же ты идиотка! Она не дышит! Подай мне ебаную сумку!       Не дышит? Свят прищурился, концентрируясь на ходящем куске потолка. Прокручивая в голове слова. Что последнее он помнил? Не дышит. Удар по щеке. Не дышит. Мокрый язык. Не дышит. «Поцелуй меня». Не дышит. Блять, Кира.       Боль резанула по телу, когда Свят поднялся, схватившись за грудину. Алиса лепетала ему что-то бессвязное в шею, пока он делал попытки справиться с давящим жжением в мышцах. Но картинка перед глазам оказалась мощнее адреналиновых кубиков или опия, потому что это привело его в чувства — ее тело лежало на полу в луже крови. Своей.       — В-вернись на место. Мне нужно осмотреть тебя еще раз, — повторяла Алиса, как умалишенная.       Свят сцепил зубы до скрежета и оттолкнул от себя женские руки. Кое-как добравшись до Давида, вываливший рядом с бездыханным телом Киры все, что покоилась в сумках: бинты, спирт, жгуты, окровавленные ножницы, которыми разрезали одежду до живота. Открыли вид на мраморную кожу с разводами пыли и крови. Она вся была испачкана алой жидкостью. Лицо, волосы, руки. Все тело.       — Что с ней? — рявкнул Свят.       Он машинально схватил Киру за руку. Царапнул глазами по черным буквам: M и A.       Блять. Блять. Блять.       — Я наложил жгут, — выпалил Давид, в спешке разорвав герметичный пакет, откуда вывалился назофарингеальный воздуховод, упав ей на грудь. — Проверь остальное, если можешь.       Свят не думал о липкой струйке, прочертившей под футболкой дорожку к пупку. Не выжидая, прошелся по ее телу, прощупав каждую из зон, как их учили. Каждую, блять. Пока пальцы не наткнулись на теплые сгустки на правой ноге.       — Здесь...       — Зашьем потом, — отмахнулся Давид, отрезав кусок трубки ножницами. — Сейчас это не так важно, поверь мне.       Свят прощупал ее тело еще раз. Сейчас это не был манекен или нарик, который истекал кровью. Тогда это не чувствовалось так, будто тебе намотали на кулак кишки. Тех парней обычно кидало в бред. Их не было жаль. Похуй. И ты выдерживал, потому что это в порядке вещей: смотреть, как кто-то умирает от ранения. Все они.       Она была не все.       — Она, блять, холодная! — заорал Свят, дотронувшись до оголенного живота, по цвету ставший таким же, как стены в больницах. — Давид!       — Это нормально, — рыкнул парень, смазав лубрикантом зеленую трубку.       — Нихуя это не нормально!       Его голос состоял из паники. Кисло-металлической, что собиралась во рту. Боль в теле почти не ощущалась. Ее легкие отголоски не умели бороться с этим чувством. Вина. Свят явно рехнулся. Ему должно было быть на нее наплевать. Это почти превратилось в мантру, привычку произносить обещания перед сном. Очередной пунктик в декалоге, из-за которого простреливают голову за добытый в Третьем косяк.       — Ты измерил длину трубки? — повысил голос Свят, почему-то продолжая кричать, даже если вокруг было подозрительно тихо.       — Я, блять, знаю, что делаю!       Лучше бы они убивали их за другое. Потому что ему не было все равно. Особенно сейчас, когда она лежала с закрытыми глазами, не выводя из себя болтовней. Кира была чертовски раздражительна, когда препиралась. И чертовски раздражительна, когда молчала. Он ненавидел ее только за факт самого существование.       — О-она умрет? — надсадным голосом вскрикнула Алиса, которая тряслась от смеси слез и смеха — шока. — Т-тогда может… о-оставим…       — Достань ее, — скомандовал Свят.       — Я и пытаюсь сделать!       Давид ровно ввел зеленую трубку в правую ноздрю. Свят почти поверил, что его приказ поможет, хотя едва прощупывающийся пульс говорил об обратном. Нагло смеялся ему в лицо. Продолжал собирать дань за деньки, когда ему удалось чудом взять на слабо Мирона — он мог просто всадить ему пулю в затылок. Или вовремя оттолкнуть ее от выхода, чтобы не задело в Перевалочном пункте. Теперь приходилось отдавать должок.       — Алиса, заткнись нахуй! — рыкнул Давид, приклеив куском медицинского пластыря трубку к щеке.       Пыль падала Кире на посиневшее от нехватки кислорода лицо. Оно блестело от слез, делая кожу мраморной, неживой, неестественной, как… Свят сглотнул, прикрыв на секунду глаза. Застрелить ее в лесу был одним из лучших сценариев. Ясно же, что это превращается в патологию. Он частенько сравнивал ее с чем-то нездоровым. Ему нравилось все нездоровое.       — Тихо всем, — шикнул Давид, прислушиваясь к дыханию. — Я слушаю.       Грудная клетка Киры не двигалась. Свят прошелся мокрыми от крови пальцами по ее шее, пытаясь нащупать пульс. Поживи, блять, еще немного. Один дополнительный день.       — Блять, — простонал Давид, вдавив кровавые пальцы в веки. Размазав по переносице густую жидкость. — Нормально.       В стороне полигона трещали выстрелы, отдаваясь по хлипким стенкам заброшенной пятиэтажки. Свят даже не думал о том, что еще несколько минут, и в здание врежется очередной объект. Он провел ладонью по ее грудной клетке, ощущая едва заметное движение под пальцами.       Она действительно задышала. Она, сука, задышала.