Часть 9

Амон проснулся рано утром, чуть вздрогнув от волнения. Во сне ему снова явился Шиндлер, только он ничего на сей раз не сказал. Сидел все там же, в том же костюме, сурово глядел на офицера и осуждающе качал головой. Черт с ним, подумал мужчина. Сейчас его больше волновало другое: его милая спутница. Кровать была маловата для них двоих и ее ноги лежали на его ногах, он ощущал ее дыхание как свое собственное. Она была теплой и расслабленной. Гёт осторожно поцеловал ее в висок и откинулся на подушки, прижавшись поплотнее к девушке. Сон быстро вернулся к нему, в этот раз без дурацких сновидений. - На сей раз я спал в твоей кровати, Вероника! - засмеялся он, глядя на проснувшуюся, - Вернул должок, так сказать! - девушка шутливо пихнула его и перевернулась на бок, спросив: - Сколько времени, Моня? - он глянул на часы - без десяти минут девять. - О, ещё можно поспать! - отозвалась девушка. - Ну ты и сплюшка! - Сам-то хорош! Я за тебя испугалась вчера, все дела побросала, купала тебя, успокаивала... Устроил он тут мне "прощание славянки"! - Я ариец! - возмутился он. - Моня, говори нормально... Ты из Германии, значит немец! - Ну, тогда уж я Австриец... - Вау! - оживилась она, - Почему ты раньше не говорил? - Вероника привстала с кровати и посмотрела на него. - Я говорил, просто ты плохо слушала! Я рассказывал тебе и про Венский университет, и про детей... Ты думаешь почему я хотел уехать в Австрию после войны? - Блин, точно, я совсем забыла! - А меня учишь, такая забывчивая! - Да ну тебя, разбудил меня и радуется! - она комично сделала обиженное лицо. Они встали, он помог ей заправить кровать... Во время чистки зубов он не мог больше смотреть в зеркало и потому погрузился в раздумья. Ему вспомнилось, как он проснулся однажды в одной кровати с Хелен... - Спишь в хозяйской кровати, сучка еврейская? - она испуганно глядела на него, голова Амона ужасно болела после пьянки с Оскаром, пропади он пропадом! Он избил ее тогда. Сильно. Может, Шиндлер был хоть в чем-то прав? Хелен... Была добра к нему. Даже слишком. Он получал теплый суп в постель, когда болел, хотя даже не просил об этом. Неужели Хирш любила его? Он сплюнул зубную пасту и посмотрел в коридор. Вероника ходила туда-сюда из кухни в комнату и обратно. Если бы она попала к нему тогда, смогла бы она вообще выжить? И если и выжила бы, то какой ценой? Он несколько раз видел ее грустной, с мокрыми от слез глазами. И каждый раз Гёт успокаивал ее, пресекая истерику на корню. Он издевался над Хелен, если она плакала... Амон вдруг подумал, что был всегда подсознательно уверен, что еврейка верна ему. И где-то в самой глубине он надеялся, что она любит его. Нет. Хирш просто боялась. Она дрожащим голосом рассказывала о его преступлениях на суде. Гёт молчал, а потом спросил: "Лена*, что ты говоришь?" - а она не отвечала, потупив взгляд, чувствуя себя почти уверенно. Разумеется, жидам не знакомы понятия о любви и верности! Амон стоял в ванной, пока его не окликнули. Вероника позвала его помочь ей с пересадкой растений. Немец вздохнул и вышел из комнаты. Они мило болтали, девушка рассказывала ему о каждом "жителе" балкона. - Очиток надо пересадить. - она протянула ему пластиковую посудину, в которой располагалось растение. Зелёное и объемное, свисающее из чаши вниз. Он осмотрел предмет со всех сторон. - Я когда-то отщипнула кусочек от растения около кафе. Знаешь, в больших горшках такие, их на летние веранды ставят. - И как он принял такой вид? Или ты украла растение целиком? - хихикнул Гёт. - Я замочила его в воде, он дал корни и я посадила его в землю. Каждый день ухаживала за ним, уже полтора года он со мной! Ты разве не знал о таким способе размножения растений? - Нет... Я не силен в биологии. - смущённо ответил мужчина. - Не переживай. Многие современные люди этого не знают, к сожалению... Если тебе интересно, то можешь почитать статьи в интернете на интересующую тему. Причем на немецком. День прошел удивительно хорошо. Они ели мороженое, гуляли в парке, в том, где он ещё не был. Нашли там скамейку под раскидистым деревом около маленького ручья. Такое удачное место, что сбоку их закрывала живая изгородь. Парочка сидела в теньке, поедала перекус, взятый из дома. Вероника пообещала в следующий выходной купить ему сахарной ваты. Или кукурузы, или мороженого, или лимонада... Ему честно было все равно, Гёту нравилось внимание к его персоне. То, как они держались за руки, как близко сидели,как Вероника клала ему голову на плечо. Ему было настолько хорошо рядом с ней, почти как в те довоенные дни, когда он мог гулять по улице солнечным днём, когда приглашал на свидания Анни... Амон не отрываясь смотрел на девушку, сидящую рядом с ним, гладил ее руку, улыбался ей. Ему хотелось что-нибудь сделать, предпринять, чтобы обозначить собственные чувства. И Гёт аккуратно поцеловал ее ладонь. Физическое желание смешалось с жаждой ласки и нежности, он смущённо поправил штаны, чтобы не смутить спутницу. Сколько ему придется ждать, пока она станет его? На обратном пути девушка зашла в магазин и купила новое зеркало. Дешёвое, по тому же принципу. Стоит такое сущие копейки, зато ее спутник, ожидающий у входа, не будет устраивать истерик. Амон стоял там с небольшой сумкой, со стороны выглядел очень мило. Она узнавала на его лице эту эмоцию: лёгкая беспомощность. Похож на птенчика, который только учится летать и очень пугается окружающего мира. Он взял ее за руку и они пошли до дома. - У тебя был ухажёр когда-нибудь? - неожиданно поинтересовался мужчина. - Нет, не было. К чему вопрос? - Это странно, что ты одна. Нет, я имею ввиду это хорошо, но неужели за такой как ты, никто не ухаживает? - Не-а. Амон, мы живём в другом мире. Во-первых, стандарты красоты поменялись. Во-вторых, поменялись нормы поведения. Люди моего возраста обычно сначала спят, а потом знакомятся. - Гёт рассмеялся. - Если так, то значит что у меня есть шанс? - Значит есть, Моня. Дома Гёт не отходил от нее ни на шаг, постоянно обнимая сзади и целуя в щеку. Руки его зачастую заходили несколько дальше, чем было позволено. - Ну что ты пристал? Мне может быть вообще неприятно. - Ну я же любя... - отшучивался мужчина. - Если ты "любя", то руки убери. Вот ведь, какой приставучий! Что тебе надо то? - Хочу тебя. - уверенно выдал он. - Хотеть не вредно, Моня... - парировала собеседница. - Ну чем я тебе не нравлюсь, а? Ты скажи хоть! - не унимался мужчина, снова заключая ее в объятия. - Кто сказал, что не нравишься? - Тогда в чем проблема? Голова болит? Белье на тебе разного цвета? - Отвянь, пошляк. - отмахнулась девушка. И добавила: "Всему свое время". Такой ответ Гёта целиком конечно не удовлетворил. Потому позднее он преградил ей дорогу в коридоре, около ванной. — А ты бы хотела… узнать, какого это? — заговорщицки прошептал комендант. — Хотела бы… — щеки Вероники покраснели. — Но сейчас не время. Я не готова ни к чему, я вообще не самый собранный и уверенный в себе человек… — Я не стану себя навязывать. — разочарованно вздохнул мужчина. — Пойду голову помою, что-ли… — Эй, вообще-то мне тоже надо! — она рассмеялась от абсурда. Ещё полминуты назад она была прижата Амоном к стене, слушая его откровенные речи и обсуждая крайне интимные вопросы, а теперь они спорили, кто пойдет мыться. — На улице жарко, я вспотела за день! — Я вообще весь день дома сижу, в духоте! — парировал немец. — Моня, ну подвинься! — Вероника попыталась отпихнуть мужчину, все ещё нависавшего над ней. Внезапно тот взял ее за талию и потянул к дверному проёму. Они оба оказались в ванной, девушка с удивлением посмотрела на Гёта. — Фройляйн, я предлагаю не ссориться… — голос Амона вновь стал особенным, характерным для ситуации. — Давайте помоемся вдвоем… — прежде чем Вероника успела хоть что-то сказать, он прижал палец к ее губам, не давая и слова сказать. — Подумай: мы сэкономим нервы, время и воду. И никто не в обиде. — добавил он с озорной улыбкой. — Ты… Ты вообще нормальный? — она метнулась в сторону двери. — Я не хочу сверкать перед тобой своими телесами, я… — Кто сказал, что мы будем «сверкать телесами»? Нет, ну если ты хочешь, я не стеснительный… — собеседница ошарашенно на него уставилась. — Вспомни, как ты купала меня в первый день? На мне тоже ничего не было. Но была пена для ванны. А в случае чего, прикроешься полотенцем. — Вероника сглотнула. Она чувствовала тепло в животе от его слов, такое запретное, характерное ощущение. Ее кровь бурлила, щеки вновь покраснели. — Ты не думаешь, что мы только усложним друг другу жизнь? — робко поинтересовалась девушка, уже заранее зная ответ. — Я настаиваю, фройляйн. Быть может, я хочу поболтать с тобой, быть ближе к тебе… Клянусь, что не сделаю ничего плохого, если ты конечно сама не попросишь. У нее был выбор: выйти из ванной сейчас же или последовать примеру старшего, который начал набирать ванну. Адреналин и предвкушение этого странного вечера наполняли ее, и она начала расстёгивать пуговицы на домашнем платье. Гёт, кажется, уже успел раздеться целиком и просто стоял, не стесняясь своей наготы. Она стояла отвернувшись от него и поняла это только по шороху одежды. Только сняв платье, она тут же накинула на себя большое полотенце, таким образом снимая с себя нижнее белье, будучи невидимой для чужих глаз. Закончив, она замоталась в это полотенце и повернулась к мужчине, который слава богу, успел обвернуть бедра своим полотенцем. — Вода почти готова. Пена тоже. — гордо доложил он. — А ты не думал, как мы сюда вдвоём поместимся? Без тесного контакта, я имею ввиду. — Амон насупился. Любят же женщины все усложнять! Если бы не ее стеснительность, они бы с лёгкостью поместились там вдвоем: она снизу, он сверху, все счастливы. Жаль было возвращаться в реальность после таких фантазий. — Друг напротив друга. — ответил герр комендант. — Проходи первая, раз трусишь. Устроишься — скажешь. — для достоверности Гёт отвернулся (а так не хотелось). Девушка все равно задернула шторку, скрывая себя от любопытных глаз. Оставшись полностью обнаженной, она чуть запаниковала, но тут же села в воду — горячая вода и густая пена. Отличная работа, Моня… — Я все! — отозвалась Вероника. Амон вступил в воду, девушка зажмурилась, чтобы тот смог раздеться. Мужчина сел так же, как и его спутница: согнув ноги в коленях. В конце-концов, они посмотрели друг на друга. Веронику смущало все, то ей казалось, что пена недостаточно прикрывает ее грудь, то она боялась задеть мужчину… — Расслабься. — дал совет старший и вытянул ноги по бокам от ее тела, кончики его пальцев почти касались бедер девушки. Она вздохнула и последовала его примеру. Гёт не ожидал такой бурной реакции своего организма. Ощущение их ног, соприкасавшихся друг с другом почти по всей длине, узость пространства и банальное знание того, что его возлюбленная сидит совершенно обнажённой рядом с ним. Потрясающе! В свою очередь, Вероника почувствовала странное спокойствие. Ее манил этот мужчина, ей нравилось быть вот так с ним: в максимально интимной обстановке. Все темы для разговоров вылетели из головы и она ляпнула первое, что пришло ей в голову: — У тебя глаза красивые… Через несколько минут они сменили позиции так, чтобы Вероника сидела за спиной Амона, дабы вымыть ему голову. Пришлось здорово потесниться. Делать это самостоятельно офицер отказывался. Это лишнее. А вот заботливые девичьи руки на его голове, шее и плечах — совсем не лишнее. Когда они менялись обратно, он успел перехватить ее личико и поцеловать в губы. Немного смазано, но от того не менее сладко. А глядя на безумно красивую «соседку», офицер уже без зазрения совести чуть поглаживал себя. (Слава густой пене, никто не увидит). Под конец "мероприятия", когда все глупейшие темы для разговоров были подняты, пошлые шутки пошучены и намеки высказаны, Амон властно поцеловал ее. Мокро и с языком. На самом деле, кое-что он все же увидел. Даже если ему привиделось, то плечи, ноги и спина девушки твердо отпечатались в его памяти. Вылезали они из ванны по очереди, вернувшись из возбужденного состояния в состояние заботы друг о друге. Он накрыл ее махровым халатом, обнял за талию и они пошли в комнату. - Я не думаю, что на твоей кровати будет удобно. - Ты хочешь, чтобы мы спали вдвоем? Моня, но ты должен понимать... - Ничего такого. Как ты сказала про меня вчера: "тридцатисемилетний ребенок"? Вот я и хочу спать с любимой мамочкой. - Помоги тогда разобрать диван в большой комнате. - ответила она, полностью смирившись. ____________________ И Амон помог. Все было максимально целомудренно: на ней ночная рубашка, нижнее белье, на нем его трусы... Вы спросите, зачем это бывшему коменданту? Чтобы обнимать любимую во сне, только и всего.