Часть 10

Они жили вдвоем уже больше месяца. За это время в жизни Гёта произошла масса изменений, вся его жизнь была перевёрнута с ног на голову. Теперь он был почти что другим человеком! Однако, ему льстило что она не хочет видеть его кем-то другим. И не может. Даже если это мешало их отношениям. Амон поумерил свой пыл. Несмотря на болезненную тяжесть собственных чувств, он договорился со своей совестью. В конце-концов, они жили под одной крышей и спали в одной постели, хоть и не в том смысле, в котором ему бы хотелось. Но она позволяла целовать себя, говорила приятные вещи... Ему хватало вечернего душа, чтобы доставить себе физическое удовольствие. Представлять ее лицо и фигуру. И он мог бы прожить так всю жизнь. В спокойствии и уюте. Но что-то трогало Гёта за душу: или темное прошлое, или сомнения по поводу будущего, а может быть собственные амбиции... Одно складывалось к другому: он не мог забыть свои былые похождения, а потому пытался отвлечь себя ей, Вероникой. Из-за собственного эго он не мог сидеть спокойно, пока не получил ее всю, не подчинил и не присвоил себе. Но что последует за этим? Гёт не особенно любил ответственность... Да и в его нынешнем положении он был буквально никем! От секса, как известно, бывают дети... Но на самом деле им двоим хотелось бы оставить все как есть, в подвешенном состоянии. Плевать, что у Амона нет документов, плевать, что он толком не говорит по-русски и даже на то, что он массовый убийца и психопат, Веронике тоже хотелось закрыть глаза. Ее колола собственная совесть: разве можно быть с ним, думать об отношениях, чесать его за ушком, как милого котёнка и громко смеяться над пошлыми анекдотами? С ним, убившим лично несколько сотен людей и причастным к смерти нескольких тысяч... Это ведь не тот Амон, правда? Это просто милый Моня, ужасно похожий на того монстра. Что с ним делать? Как знакомить его с родителями? Как довериться? "Ты вообще красавец! Не, серьезно! Хорошо выглядишь, только постричь тебя надо... Не смотри на меня так, модным будешь, все девки лопнут от зависти!" Потому что это было похоже на любовь. Учебный год подходил к концу, нужно было усиленно готовиться к экзаменам, а Вероника тратила свое время на взрослого мужчину, поселившегося в ее квартире. К счастью, все было позади, теперь они часто гуляли вдвоём в парк или в магазин, Амон чувствовал себя уже более уверенно. Людям, кажется, не было до него никакого дела, спасибо им за безразличие! Ибо находиться в другом мире, в другой стране, не зная языка... Сомнительное удовольствие. В супермаркете всегда светили белые лампы и пищали эти странные штучки на кассах, на улице шумели машины, а вот в парке, где на цветущей липе щебетали птички, чувствовался настоящий уют. _____________________ В это утро Вероника повела его в бассейн. Удовольствие недешёвое... У нее был годовой абонемент, а у Амона соответственно - ничего. Но как же ей сильно хотелось туда! И оставлять немца одного дома тоже казалось неправильным, в такую жару. Да и почему бы не повеселиться вместе? У нее дух захватывало от этой идеи, это было почти свидание, идеальный вариант, на который хватало смелости. - Надень плавки под шорты, так удобнее будет. - Ты тоже надела купальник под платье? - Ну да, конечно. - пожала плечами девушка. - Если ты хочешь усложнить себе жизнь и раздеться целиком напоказ всей раздевалке, то пожалуйста. - Я не настолько ранимый как ты, фройляйн. Кстати, там будет много людей? - Достаточно. Но им не будет до тебя дела. Максимум взаимодействия - я заплачу за тебя на кассе, нам выдадут браслеты... - Браслеты? - Ну, там есть такие, они дверцу ящика с одеждой закрывают и открывают. В общем , забудь. Ты вообще умеешь плавать? - За кого ты меня держишь? Конечно умею! Но я давно этого не делал, если честно... Вероника заполнила за Амона анкету в бассейн, ибо вся она была на русском, поставила ему другой год рождения и заплатила за него. Какое счастье, что паспорт и другие документы не нужны. Проведя его через валидаторы за руку, как маленького ребенка, она вдруг поняла, что им придется разделиться. Чёрт, он должен пойти в мужскую раздевалку, а она в женскую. Ужас... Она даже не знает, как устроена мужская. А он даже спросить не сможет! - Моня, запоминай: заходишь в раздевалку, ищешь ящик с таким же номером, как на браслете. Это твой, для хранения вещей. Ты по-быстрому снимешь с себя одежду, у тебя там плавки, а верхнее все сложишь в ящик. Потом приложи браслет к дверце, в то место, где номерок написан. Он закроется. Проверь, чтобы закрылся! Чтобы открыть, сделай то же самое. Понял? - Понял, не переживай! - Стой, погоди! Потом пройдешь дальше, там за дверью душевая а потом сами бассейны... - Их там несколько? - Да, очень много! И большие и маленькие, и джакузи, и солевой есть, и сауны разные... Стоп, не отвлекай! Ты помоешься под душем, ну, не раздеваясь, прям в плавках ополоснись слегка. Потом иди к бассейну. Я буду ждать тебя там, у выхода. Не переживай! - Я не переживаю, переживаешь ты. - усмехнулся Амон. Он довольно быстро справился с задачей. Футболка и шорты были положены в камеру хранения и заперты, все легко и просто. Гёт зашёл под душ, немного потёр плечи, стараясь игнорировать громкую русскую речь нескольких друзей неподалеку. И вышел дальше по коридору. - Ты как? - подскочила к нему девушка. - Нормально я, нормально! Чего распереживалась? - Ну мало ли что случается... Ладно, пошли, я тебе все здесь покажу! Плавать он умел отлично. Ощущение ровной глади бассейна было таким забытым... Вода показалась ему очень теплой, но Гёт быстро привык и проплыл туда-сюда по узкой дорожке. Приятно, но скучно. - Что тут ещё есть? - крикнул он своей спутнице, отмечая, что купальник ей очень идёт. Он был закрытым, в то время как другие девушки носили в основном раздельные модели. Как изменилась мода! А ещё, Вероника была очень красивой. Что-то сжалось в его груди, когда он снова посмотрел на неё. - Здесь есть сауна. Гидромассаж. Есть ещё бассейн на улице, пойдёшь? - Ты пойдешь со мной! Веди меня! - распорядился он. На улице и правда было лучше. Воздух был свежим, солнце пекло голову. Вода в уличном бассейне была такой же теплой, но воздух вокруг был холоднее. Народу было меньше, а площади сильно больше. Амон взял ее за руку и потащил за собой. - Ты плохо плаваешь. Могу помочь. - Я нормально плаваю, эй! Просто я немного ленивая, вот и все... - Помолчи, я не хочу чтобы ты утонула. Иди сюда. - он поманил ее к себе и раскинул руки. Девушка подошла к нему, недоумевающе глядя на немца. Тот положил ее себе на руки (что было легко сделать в воде) и самодовольно произнёс: - Греби! - Моня, ты издеваешься? - Вероника выплюнула воду. - Я не маленький ребенок, я умею плавать, отпусти меня! - Ну-ну, не дрыгайся, захлебнешься. Давай, греби руками! Нет, в стороны, не по-собачьи. Да, вперёд! - Гад ты редкостный! - Плыви-плыви. Самая красивая рыба в море. - Большое спасибо, а теперь отпусти мои ноги пожалуйста! - Не хочу. Какие красивые ножки! - Амон хищно улыбнулся и поцеловал ее стопу. Вероника чуть со стыда не сгорела! - Отпусти! - она вырвалась и забрызгала его водой. Амон хохотал где-то в стороне, девушка закатила глаза. Спустя час они решили сменить локацию. Опять из-за Гёта, которому было скучно без внимания. Знающий теперь дорогу, мужчина потянул Веронику за собой в здание, вещая что-то вроде: "покажи, что тебе нравится" и "чёрт, какая жирная фрау!". Какое счастье, что его не поймут! Выйдя в центр помещения, между бассейном и сауной, девушка всплеснула руками: - Мы забыли пакет! Вот все из-за тебя, вечно тебе не сидится! - она побежала в сторону двери, пытаясь не подскользнуться. Амон остался ждать. Сначала он слышал русскую речь близко к себе, но не предал этому значения, пока его не потрогали за плечо. Там стояла девушка, старше Вероники лет так на шесть - семь. Брюнетка что-то спрашивала у него, а он ничего не мог понять, только разводил руками. - Амон! Вот ты где! - Вероника почти подбежала к нему. - Что вам нужно, девушка? - спросила она уже по-русски. - Я тут это... Время спрашивала. - замялась та. - А ваш этот... стоит и не отвечает! - Он Германии, мой друг. По-русски вообще не понимает и немного стесняется. Не нужно пожалуйста душить его русским гостеприимством. - О, из Германии! - снова оживилась девушка. Вероника крепче сжала руку мужчины и просто повела его за собой. Ходят тут всякие! - Пошли погреемся, Моня. Воооон та дверь! Пошли-пошли, или я отдам тебя той красотке. - Не дай бог! - горячо ответил он. В сауне было жарко. Там, за затемненнным стеклом, ходили люди, но сильно их видно не было. Амон положил руку ей на колено. Вероника дернулась, чтобы что-то сказать, но тот лишь улыбнулся и переместил руку чуть выше, а потом по ляжке...Гёт прислонился всем телом к девушке, как вдруг открылась дверь. Вошла компания друзей: трое пузатых мужичков, громко разговаривающих между собой. Они не заметили поведение парочки, просто сели с другого края. Веронике и Амону пришлось удалиться. - Ты хочешь поплавать ещё? Может в другую сауну или в джакузи? - спросила она него, даже не пытаясь уточнить, что только что произошло. Немец вечно шутил так, все его поведение состояло из флирта вперемешку с сарказмом, в пропорции один к одному. - Фройляйн, мне не хочется. - протянул тот. - Да ну? Тебе же так понравилось! - Да жрать я хочу, понимаешь? Голодный как собака! - Все с тобой ясно. Я напомню, что либо готовишь ты, либо ешь вчерашний суп. - В плену лучше кормят. - буркнул он. - Мы так не договаривались. Давай, приготовишь нам запеканку, у тебя отлично получилось в прошлый раз! - ткнула она Амона в бок. Тому ничего не оставалось, кроме как согласиться. К тому же, в холодильнике все ещё оставался кусочек курицы... Они забрали свои полотенца с вешалки и пошли в сторону раздевалок. Штурмбаннфюрер остановился у затемнённого стекла женской душевой и стал выводить какие-то причудливые узоры. Уже через несколько секунд стало ясно, что Амон нарисовал мужской половой орган. Вероника театрально хлопнула себя по лбу. - Глаза твои бесстыжие! Позоришь меня тут! А ну, иди в свою душевую! - Не хочу. - невозмутимо ответил он, и взяв ее за руку, бесцеремонно зашёл в помещение. Посмеиваясь, он затолкнул ее в душевую. Здесь, в женской зоне, были другие кабинки, они зашли в самую дальнюю. К сожалению, тут не было дверец, но наплевать. У Вероники стучало сердце от страха, адреналина и странного предвкушения, Амон поцеловал ее в мокрую шею. Душ шумел, рука мужчины скользнула под лямку купальника, спустила ее вниз по плечу. Вероника охнула, когда Гёт приподнял ее, ее ноги обвились вокруг его талии. Он шумно дышал ей в изгиб шеи, она чувствовала, как он упирался чем-то о ее бедро... Внутри все пульсировало, девушка притянула его к себе за шею. Его пальцы аккуратно начали сдвигать ее купальник в сторону в самом нескромном месте... - Амон, мать твою! - шикнула она на мужчину и хлопнула его по спине - какая-то женщина шла прямо в сторону их кабинки. Гёт, явно веселясь, выскочил за дверь, слыша недовольные возгласы той самой фрау. _________________ - Что ты, чёрт возьми, вообще устроил? - вспылила Вероника почти сразу, как открыла дверь квартиры. - Эй-эй! Успокойся, фройляйн, ты серьёзно? - немец попятился к стенке. - Мало того, что ты полез ко мне, так ты решил опозорить меня на весь бассейн! В публичном месте... - Будто ты разрешила бы сделать это дома... - буркнул он. - Нет, не разрешила бы! Амон, что ты вообще творишь? Слушай, я пытаюсь по-хорошему, я подыгрываю тебе, я делаю добро, почему ты считаешь, что можешь решать, чего мне хотеть? Мне некомфортно вот так! - она истерично всплеснула руками, из глаз потекли злые слезы. - Подыгрываешь? Ты, блядь, серьезно? - Это тут причем, я вообще не об этом, ты опять привязываешься к словам! Почему ты думаешь что я должна разрешать тебе все? - Я достаточно услышал! Подыгрываешь мне? Гребаная унтерменш, вы ничего не знаете о чувствах, о любви, вы не люди и по-человечески жить не можете! - закричал Гёт. - Я всегда убивал таких, как ты! Когда начинаешь вам верить, вы всегда этим пользуетесь! Хелен была такая же! - Вероника захлебывалась слезами. - Я думал, что ты любишь меня... - произнес он, чуть погодя. Девушка села на стул, она все ещё плакала. - Теперь точно не любишь... - констатировал факт он. - Ты не простишь меня, да? - Гёт всхлипнул. - Ты бы никогда не простила, потому что я убивал! Ты же знаешь, что мне не отмыться! Ты такая хорошая, честная девушка, зачем тебе убийца? Теперь плюнешь мне в лицо? - Вероника не отвечала, она тряслась от рыданий. - Что я должен сделать?! - завопил тот. - Сначала грёбаный Шиндлер, теперь ты! Я тебе не нужен, правда? - он сел рядом с ней и прижался поближе. - Не уходи, пожалуйста... Выгони меня из дома, только разреши побыть с тобой... Ты не ценишь, не ценишь мою любовь! Я так хотел тебе понравиться, я хотел быть лучше... Я не знаю, все ли я сделал правильно. Ты ненавидишь меня, потому что я такой... Я ничего не могу сделать... - он уткнулся ей в волосы и заплакал. - Я долго думал о том, что совершил. Я не чувствую раскаяния. Но должно быть, это было неправильно. Иначе мне не пришлось оправдываться перед тобой. Прости меня. - За что? - За все прости. Меня больше некому прощать. Все умерли! Я больше никогда не буду тебя трогать... - Амон, я не против чтобы ты меня трогал. Дело в том месте и ситуации, в которых ты это сделал. - Ты могла бы полюбить меня когда-нибудь? - Да... Наверное... - Ты сама доброта. Я бы не смог. - Тебя же любили, много раз! - Да. Но Лена не любила меня. - И что? Это нормально, что кто-то не отвечает взаимностью. - Зато я любил ее больше всех. - тяжело выдохнул он. - Я не скучаю по ней. Я скучаю по тем временам, когда она была со мной. - Хелен была так важна для тебя? - Она предала меня! Я надеялся, что она останется, она так была нужна мне... Я даже в тот лагерь за ней приехал! [1] Наверное, она тоже имела право не любить меня. Я бы не полюбил. Но я думал, что она привыкла ко мне... Я хотел состариться рядом с ней. Оскар сказал что это безумие... - Гёт дрожал, осознавая, что Шиндлер был прав, он был прав во всем! Никто не любил его по-настоящему, а те, кто любил, были отвергнуты им же самим. Их дружба с Оскаром была ненастоящей, все вокруг было ложью и обманом! У бывшего эсэсовца никогда не было жизненного ядра, центра. Все, к чему он стремился - это дорогие вещи и высокое звание. У него больше ничего не было. Он никому не был нужен. Никто не боялся его теперь, а он не мог приказать любить его. Он не смог бы заставить Веронику быть с ним, даже с Хелен, с его Леной ничего не получилось... Не надо было кричать на нее, она была так добра к нему. Так добра, что посмеялась над твоими чувствами? Он не заслуживает ее, она такая хорошая... Пристрели ее, убей, сделай хоть что-нибудь, размазня! - Я думаю, что твои родители любили тебя... - Я не думаю. Им всегда было безразлично. Я никогда бы не стал для них любимым, идеальным сыном. Нет, они... Кормили, одевали меня, дали мне многое. Но навряд ли мать с отцом любили меня. Ещё в подростковом возрасте я стал для них разочарованием. - Мне жаль, правда. Я понимаю, к чему ты клонишь. И знаю, что ты чувствуешь. Но я не Мать Тереза! Ты сам должен разобраться с этим. И самое главное - сейчас тебе никто не мешает это сделать. Я верю в то, что ты поймёшь, что ты осознаешь свои ошибки и оставишь прошлое в прошлом. Для меня это имеет значение, потому что ты мне небезразличен. Когда я говорю, что ты мне нравишься, я имею ввиду, что ты нравишься мне как мужчина... А это все жутко неправильно, потому что я начинаю тебя жалеть, хотя вроде не должна этого делать. - Ты не представляешь, что я чувствую... Ты такая особенная! - мужчина шмыгнул носом. - Не нервничай ещё больше. Пойдём, у меня пустырник есть... - А для чего он нужен? - Он успокаивает. - А ещё, Амон: поцелуй меня пожалуйста!