Часть 11

Солнечное субботнее утро. Амон, как ни странно, проснулся раньше и разбудил Веронику, смеясь. - Эй! Доброе утро, майн либест фройляйн! - девушка разлепила глаза. - Амон, напугал! Божечки, я спать хочу, уйди... - Мне скучно. - заявил мужчина. - Иди на кухню, поешь. Ты обычно так развлекаешься. - Я что, по-твоему, много ем? - тут же вспылил Гёт. - Нет, вовсе нет... - Я по-твоему жирный? - Чего ты выдумываешь? Моня... Ну Моооонечка... Кто тебе сказал, что ты толстый? Ты вон, худенький... - она погладила его по животу, Амон тяжело сглотнул. Его щеки чуть покраснели, как у мальчишки в пубертатный период. Он все ещё был немного зол, Гёт столкнулся с большими проблемами с лишним весом в сорок четвертом году... Он всегда любил поесть, выпить, не особенно занимался спортом, но его это не смущало. Амон был высокого роста, и вся его полнота заключалась в слегка торчащем пузике, на которое он никогда не обращал внимания. Но тогда он сильно располнел. Стресс, неправильный образ жизни, заболевания... Все обострилось до предела. Он ненавидел себя, ненавидел смотреть в зеркало. Жирный и отвратительный. Не было на свете ничего более унизительного, чем притворно-учтивые слова тощего лагерного врача: "Вам бы похудеть, герр комендант... Не курить, не пить алкоголь..." Пристрелил бы сучонка на месте, но как без него? Кто будет лечить его язву? Он похудел, пока был в санатории, что правда, то правда. А потом сорок пятый, американские войска, лагеря, судебные процессы... Разумеется, он похудел ещё сильнее. В основном потому, что еда для заключённых была отвратительной на вкус. Но намного лучше, чем то, что доставалось страдальцам из лагеря смерти... И намного более большая порция, регулярное питание. Не стыдно ли тебе, Моня? Тут его одернули: - Ты же сам знаешь, что не толстый. Но ради справедливости, ты вон какие щёчки отрастил, пока жил у меня. Нет, я не осуждаю! Мне не жалко, кушай на здоровье! - она взяла его руки в свои. Мужчина выглядел очаровательным: взъерошенный и с недоумевающим лицом. - Ладно, я действительно хочу есть... - выдохнул он. - Пошли, покушаем вместе. Будет круто! - "Круто..." На кухне жрать нечего? - Как так нечего? Ты все уже съел? Два салата, каша, фрукты, на нижнем этаже крабовые палочки... Пирожные в конце-концов! - Пирожные кончились ещё вчера... - буркнул он. - Я не хочу салаты... Я хочу чего-нибудь нормального! - Чего? - Ну вкусного чего-нибудь... Родного... - Хочешь чего-нибудь из немецкой кухни? - Да. - кивнул он. - Ну, можем приготовить. Я посмотрю рецепты, скажи чего ты хочешь. Девушка встала, умылась и почистила зубы. А после стала вбивать в строку поиска то, что говорил ей Амон. - Нет, я не буду готовить эту вонючую капусту! - А рулетики? - Да как вообще это можно есть, меня от одного вида воротит, фуууу! - Ты ничего не понимаешь, женщина! А штрудель? - Штрудель можно... Если с яблоками. - Штрудель мама готовила, когда я был маленьким. И потом я любил его. Вкусная вещь..! - Ладно, а что-нибудь из основных блюд? - Посмотри суп с клёцками... Нет, вот этот! - Амон тыкнул пальцем. - Ну, он выглядит съедобно. - вынужденно согласилась Вероника. Весь день они посветили готовке. Сначала сходили до ближайшего продуктового около дома, за недостающими ингредиентами. Потом гремели посудой на всю кухню. - Ты только и знаешь, что поучать! Иди и сам готовь! - И приготовлю! В конце-концов, кто тебе готовит, пока ты в университете? - Спасибо, в ножки кланяюсь! Режь сам свою картошку, как тебе надо! _____________________ - Это... Съедобно. - признался мужчина. - Это вкусно, мне нравится! - Приятного аппетита. Амон ожидал от жизни все, что угодно, он пережил многое. Мимолётное прикосновение чужих пальцев он распознал сразу же, несмотря на сильную погруженность в собственные мысли. - Ты хорошенький. - Амон удивлённо обернулся. - Нет, правда, очаровательный! На днях можно сходить в парикмахерскую, пострижем тебя... - Благодарю, фройляйн. - ответил бывший штурмбаннфюрер. - Ты тоже прелесть. Будь ты в мое время рядом со мной... Ох, и разгулялся бы я! - А сейчас что, не разгуляешься? - С удовольствием! - мужчина подлетел к ней и прижал к себе. - Не боишься? - Не, ты забавный! - Забавный, значит? - Гёт зарычал, чувствуя азарт. Пищевой голод Амон уже удовлетворил, но вот жажду соития... - Ты такая худенькая... Почему ты ничего не ешь? Кушай больше, красавица! - воскликнул Гёт после того, как ощупал ее ребра. Она была похожа на Хелен: тонкая и хрупкая. Только Хелен была чуть выше, с более угловатой фигурой. Бедра Вероники были округлыми, он нежно водил пальцем туда-сюда по тазовой косточке. И тут девушка поцеловала его. - Просто скажи: ты согласна или нет? Я не трону тебя, если ты не хочешь... - настолько непривычно было говорить эсэсовцу эти слова, нервничать, бояться отказа любимой. Теперь он знал цену чувствам. - Я согласна... - робко сказала Вероника. Он прижал ее тело к себе, лицом к лицу, кожа к коже. Ее руки обвили его шею, не оттолкнули и не ударили. Гёт жадно поцеловал ее в губы, мигом занимая ее рот своим языком, обильно обмениваясь слюной. Он знал, как сделать ей хорошо. В нацистской партии должно быть сидели полные идиоты, раз запрещали такие отношения. Быть может , от славянок дети были бы ещё сильнее, ещё красивее... Он не понимал этого закона ещё со времён службы в СС, но лишь потому, что считал женщин иной национальности расходным материалом. Но не в этом случае. Амон опустил ее на кровать, прижимая тело руками, словно боясь, что она отвергнет его, убежит, растворится в воздухе. Он сказал ей, четко и уверенно : - Я хочу тебя. - ее голос дрожал, когда она отвечала "я тоже". Им обоим было жарко и томительно, он осторожно раздел ее, потом, дрожа от нетерпения, стал расстёгивать свою одежду. В первую очередь конечно брюки. Вероника помогала ему, стаскивала с него его вещи своими маленькими, дрожащими ручками. Она ни к чему не готовилась , не брила специально ноги, не мазала тело маслами, но Гёт, кажется, был в крайнем восхищении ею, он целовал ее вновь и вновь, не мог оторваться, а раздев девушку полностью, открыто любовался ей. Офицер понял, что она смотрит на него с таким же интересом, это распалило его ещё сильнее. Она шептала что-то на русском, немец не мог разобрать ни слова, только спускался все ниже и ниже, позволял себе все больше. - Родители приедут завтра... - обмолвилась Вероника, не зная, что сказать. - Отлично. - кивнул мужчина, не вникая в суть. Наконец, он услышал: "Амон, я никогда... я никогда не... не делала..." - Ты девственница? - доверительно прошептал он. Девушка кивнула. - Я обожаю тебя, Вероника, я тебя чертовски обожаю! - его озарила улыбка, он поцеловал ее шею. - Все будет хорошо! - пообещал Гёт. А потом все случилось. Амон придерживал ее за бедра, слушал ее и наблюдал за ней. Он так сильно нуждался в этой связи, что после необходимой осторожности сразу показал всю страстность своей натуры, благо, Вероника не жаловалась. - Я люблю вас, фройляйн... - прошипел Гёт в сильном экстазе. Его возлюбленная хрипло ответила: - Я тебя тоже. - ее тело дрожало, через чур сильное удовольствие не отпускало ее ни на миг. Всего было слишком, но в то же время не хватало. Она закончила, выгнувшись дугой, немец вышел из нее и сам финишировал, матерясь, на чем свет стоит. - Ты так хороша... Не представляешь насколько. - восхищенно воскликнул мужчина. - Эй, не стесняйся! Чего ты? Ты такая красивая... - шумно выдохнул офицер. - Мне так неловко, я не могу поверить что я... - Эй, ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься. Я все же был великоват для тебя? - усмехнулся Амон, явно довольный собой. - Черт, я и правда тебя повредил? Скажи, если так! - всколыхнулся он - Все было настолько плохо? - Нет конечно, это было чертовски хорошо, я просто не ожидала от себя... - Ты слишком много думаешь, красавица. Спи. Или я можем повторить ещё раз, милая. Я все ещё полон сил! - Вероника улыбнулась. - Ты прекрасна, понимаешь? Не стесняйся, все приходит с опытом. Если ты счастлива, то это повод для гордости, а не для смущения. И я не брошу тебя, я буду спать прямо здесь, рядышком с тобой. - Спасибо тебе! Ты просто замечательный! - девушка обняла его и начала тискать. Было что-то особенное в ее покрытом веснушками лице, лице, которое не подходило под арийские параметры, а от того казалось ему ещё красивее и выразительнее. Кажется, Амону никогда ещё не дышалось так легко, как сейчас, глядя на женщину, которая так сильно отличалась от других. Он отодвинул в сторону ее мягкие русые пряди, аккуратно поцеловал в покрытую родинками шею и заключил в плотное кольцо из своих рук. Вдыхал запах длинных волнистых волос, прижимался к щеке своей щекой... Пусть так будет всегда, пусть это тепло никогда не заканчивается. История с Хелен не должна повториться. Нет, он не ошибётся, решил для себя Гёт и поцеловал её ещё разок. _______________ - Завтра схожу, куплю презервативы... - А на кой хер они нам нужны? - На твой хер и нужны. - Ладно, согласен. Эй, получается, что мы сделаем это снова? - Ничего подобного. - Я тебя понял, красавица, готов уже с утра! - Спи, Моня!