Part №2

      Маргарита и Марина Доловы были единственными детьми в семье. Бабушка со стороны отца была китаянкой, поэтому он свободно говорил сразу на двух языках и научил этому детей. Мать у них была преподавателем, поэтому её требования к дочкам были намного строже, чем у других матерей и, тем более, отца. Хотя она и работала на дому, по фэйстайму.       Тем не менее, оба родителя любили их одинаково и обеспечивали всем необходимым. Достаток в семье был хороший, и на детские прихоти всегда хватало, чем девочки неоднократно пользовались — разумеется, не слишком часто и только по какому-нибудь хорошему случаю. Хорошим событием в их семье считались высокие оценки, первые места в конкурсах и олимпиадах и всё в таком духе.       Из-за работы отца они много путешествовали, поэтому друзей, как таковых, у них не было — были они только друг у друга. Иногда они задерживались на одном месте несколько месяцев, иногда — только неделю. В связи с кочевым образом жизни и Марго, и Марина росли весьма любознательными и слегка безбашенными, желая узнать и попробовать всё на свете. Обе были как две заряженные, гиперактивные машинки, вечно не сидящие на месте.       Тем не менее, старшая — Рита — была чуть мягче и ласковее в то время как младшая отличалась более саркастичностью и меньшей тактильностью. Но, знали об этом не многие, потому что мало кто хотел настолько сближаться с людьми, которые в любой момент могут исчезнуть, переехав на другой конец планеты. Даже несмотря на наличие телефона.       В Китае тем не менее, они бывали часто — почти так же, как и в России, где, собственно и были прописаны. Культура в этих странах была разной, но схожей по древности истории. В силу своего любопытства, они частенько гуляли по просторам интернета, узнавая что-то новое и перебирая тренды, чтобы быть в курсе, что сейчас модно и о чём можно поговорить с людьми.       Так они и наткнулись на информацию о молодой современной писательнице, стремительно набиравшей популярность благодаря своим книгам. Особенно известной историей стала новелла под названием «Магистр дьявольского культа», цеплявшая буквально с первых строк, где весь заклинательский мир радовался смерти главного героя — Старейшины Илин. Не самое приятное начало. Зато дальше становилось только интереснее.       История настолько затянула, что было мало просто прочитать одну книгу. В итоге они посмотрели дораму с прекрасной постановкой, спецэффектами и изменённым, но в целом достойным сценарием. Затем — аниме, где часть сюжета вырезали, часть исказили, и остались лишь персонажи да пара важных событий. Прочли маньхуа, в которой, к счастью, почти ничего не поменяли. А ещё чиби — душевная отдушина после безжалостного оригинала. Разумеется, и фанфикшн, где можно было визжать от счастья, сгорать от стыда или жрать стекло лопатами.       Проще говоря, они делали всё, чтобы насытить свою жизнь красками полюбившегося мира магии и заклинателей Древнего Китая.       Вот только то самое любопытство, с которым они выросли, сыграло злую шутку. Когда, ради хлеба и зрелищ, сёстры решили подняться в Гималаи. И не просто в горы, а на самую вершину — Эверест.       Закон гор гласит: каждый здесь сам за себя. Если с тобой что-то случится — никто не поможет. По этой причине девушки были погребены заживо в ледниках. Засыпаны в пещере, под самой макушкой горы. Запас кислорода в баллонах был не бесконечный, и в скором времени они погибли от кислородного голодания. Жаль только, что их тела никто искать не будет, разве что поставят могильные камни у подножия Джомолунгмы.       Факт смерти девушки приняли спокойно, хоть и не сразу. Всё же легче смириться с подобным, когда рядом — близкий человек. А вот новость о том, что теперь они наследницы какого-то не упоминаемого в каноне ордена, была куда сложнее для восприятия. Но они приняли и это. Кто ж не мечтал стать заклинателем в Цзянху и ходить на ночную охоту, чтобы порубить нечисть?       Орден Иньсин Лин имел целительское направление, развивая его более других. Был изолирован от остального заклинательского мира, а к имеющимся знаниям относились с трепетом и уважением. Оказалось, что поз для медитации существует не одна-две, а целая сотня, и каждая имеет свой эффект. То же самое с травами. Нет, не теми — хотя и они тоже. В арсенале местных лекарей было столько гербариев, настоев и мазей, что полки ломились от их количества.       Особенно почитали дерево гинкго — «серебряный абрикос». Верхний слой, который у абрикоса съедают, у плодов гинкго не едят, а ждут полного созревания и счищают. В пищу употребляли только семена. Но наибольшую ценность имели листья гинкго, которые в разное время года, имели разный химический состав и свойства. Из них делали чаи, настойки, отвары или растирали в порошок, используя как специи.       Но это только практичная сторона. Униформа Иньсин Лин была зелёно-белой расцветки, с вышивкой из листьев гинкго. Обязательный атрибут адептов ордена являлся напоясный талисман, вырезанный тоже из дерева гинкго, со знаком инь-ян. Символично, учитывая, что именно это дерево и являлось символом инь-ян.       Дом главы ордена звался «Поместьем Серебряного Абрикоса» или «Иньсин Чжай» и находился на горе, окружённый садом, две трети которого занимали гинкго. И почти по всей территории ордена рассажены плантации. Буквально, куда ни плюнь — везде гинкго.       Поначалу сёстрам казался странным фанатизм к этому дереву. Но потом вспомнились Облачные Глубины и Пристань Лотоса, с их символикой, — «небо и облака» и «лотосы» — цветами и одеждами. У Иньсин Лин герб и флаг — два листочка гинкго, вращающиеся, как рыбы кои: на гербе — золотой контур с зелёным нефритом, на флаге — зелёный рисунок на белом фоне.       Орден считался изолированным, потому что не делился своими знаниями, хотя и принимал учеников других орденов. В силу целительской направленности, местные были пацифистами, писали трактаты, исследовали Ци и Золотое Ядро.       И если, девушкам было известно, что это Вэнь Цин была первым целителем придумавшим пересадку духовного органа и единственной, кто смог её осуществить. На деле оказалось, что теория пересадки духовного органа была известна местным целителям, однако не проверялась на практике — калечить людей ради подобного, не решались.       Вместо них имелись другие методы: проверенные, безопасные и эффективные. По улучшению циркуляции Ци и развитию физической силы, по средствам духовной практики. Хранились они в Иньсинской библиотеке, расположенной прямо в горе. Отсюда и пошли легенды о том, что клан целителей, взращивает на сильнейших воинов, по силе равных Небожителям. Не то, чтобы это было вымыслом, но и не соответствовало в точности действительности. Было здесь одно поколение заклинателей, прославленных на весь Цзянху, с которыми и правда никто не мог сравниться по силе. Началось всё именно с них, и продолжается по сей день. Давая местным возможность спокойно жить и собирать свои гербарии.       О самих клановых техниках известно было немногим. По слухам, они продлевали жизнь и молодость.       Когда девушки — сейчас они им было семь и девять лет — услышали об этом сначала усомнились. Но сомнения развеялись, когда их новый отец сообщил, что старшая, Лин Чжу, начнёт тренировки по формированию Золотого Ядра, — новость стала для неё неожиданной. И её наставником станет прославленный Лин Фенг, ушедший в уединение века назад.       Лин Чжу ожидала увидеть дряхлого старика, возрастом, перевесившим как минимум за сотню. Однако перед ней предстал мужчина без единой морщинки на лице и с белоснежными волосами. С виду больше походил альбиноса, чем седовласого. Однако странным оставался тот факт, что старик вдруг решил прервать своё длительное уединение и начать обучение наследниц Ордена. Вопросы по этому поводу были у всех, однако задать их или отказать в его желании никто не мог.       Лин Фенг был известен в Цзянху тем, что изобрёл технику «Чуэйфэн» — настолько уникальной, что мало кто мог её повторить. У него было ещё множество разных заслуг и титулов, многие из которых даже не были известны.       Их отец, Лин Хуа, более известный под именем Лин Лэй Жань, сразу дал добро на обучение дочерей. Внешне строгий и серьёзный, временами даже жёсткий Глава Ордена, — виду он напоминающиц брутального президента, какой-нибудь компании, только в Древнем Китае. Лицо было соответствующим — всегда серьёзное и сосредоточенное. Однако, что морщинка между его бровей исчезала, стоило рядом оказаться его дочерям или беременной жене. И принятое им решение осталось без вопросов, ведь все знали, что внутри он оставался любящим мужем и отцом.       Его супруга, Лин Ин — в быту Лин Сюэ Мэй, была беременна третьим ребёком. Наконец, долгожданный мальчик. Здесь пол ребёнка определяли по течению Ци — тоже довольно тонкая техника. И хотя, Иньсин Лин был «изолированным» орденом, взгляды на жизнь здесь были как везде. Где мальчики — самые желанные, а девочки — рождены, чтобы также рожать. Великий Древний Китай.       Лин Сюэ Мэй была мягкой, ласковой, не конфликтной и очень доброй. Пока её не разозлишь. А из-за беременности и сопутствующих гормональных скачков, стала ещё эмоциональней — легко взрывалась и могла разнести всю мебель в комнате, либо также быстро могла расплакаться на ровном месте. Последнее случалось чаще после пропажи дочерей и их потери памяти.       Разумеется, как и муж, она сразу согласилась на обучение.       Пока старшая дочь проходила обучение и подвергалась мучительным тренировкам, младшая сидела подле матери, которая рассказывала ей некоторые моменты «из их прошлого» и надеялась на скорое возвращение памяти. А вечером Лин Хай также сидела возле сестры и пересказывала всё ей. Лин Чжу, в свою очередь, хоть и была рада перспективе стать настоящим заклинателем, в глубине души мечтала скакать как козочка по полям и собирать гербарии. Последнее, кстати, было тоже частью тренировок — ведь, как ни крути, основным занятием ордена всё ещё оставалось целительство. А где это видано, чтобы наследники не знали названия и свойства трав?       Так что: с утра и до обеда — тренировка; потом гербарий, каллиграфия, уроки истории, заучивание теорий заклинательского ремесла и, завершающая весь этот дневной круговорот, — вечерняя тренировка.       Лин Хай тем временем гоняли учителя по каллиграфии. Она, как и в прошлой жизни, когда им с сестрой по их общему желанию наняли репетитора по рисованию, в первый же день сломала все кисти, пожаловалась на жизненную несправедливость, а к концу — и вовсе разревелась. Потом, конечно, её всё же усадили обратно за низенький столик и учили пользоваться письменными приборами…       Под строгим взглядом госпожи Лин.

***

      Сворачивая на очередном повороте, Лин Хай оказалась перед двумя стражниками. Те тут же поспешили поклониться и поинтересоваться, как её дела и куда она направляется. С первого взгляда — обычная вежливость, доброжелательность юной госпоже. Если бы они не были уже десятыми подряд, кого она встретила по дороге к тренировочному полю, где сейчас занималась сестра. На самом деле весь этот цирк был плодом паранойи их дорожайшего новоиспечённого папочки — который следил за каждым шагом своих дочерей и приказал охране докладывать обо всём. Разве что подглядывать за ними в личных покоях запрещено законами и этикетом.       Это раздражало. Но спасибо, что в силу её возраста — семи лет — к ней относились снисходительно, задавали безобидные вопросы, полагаясь на детскую наивность. И спасибо всем местным богам, что охранники в такие моменты сами становились наивными идиотами, которые верили в её «всё хорошо, спасибо» — и максимум интересовались, куда она идёт.       Интересно, узнай они, что снаружи она мило и приветливо улыбается, а внутри покрывает их благим семиэтажным русским матом — потому что они как попугаи повторяют одно и то же, — сильно бы удивились?       Наверное, да.       Лин Чжу одиноко стояла посреди широкого тренировочного поля, вдали от адептов её возраста, и тренировала взмахи деревянным мечом. Её индивидуальные занятия были такими не только потому, что она была дочерью главы клана, но и потому, что её Лаоши — был никто иной, как прославленный на всю Поднебесную Старейшина Лин. А чтобы быть его учеником, нужно, как минимум, быть голубых кровей. Последнее, кстати, относится как раз к ней.       В отдалении от поля, в тени, стоял тот самый Лин Фенг. Полуприкрыв тёмно-серые глаза, он молча наблюдал за своей подопечной. Его белоснежные волосы были, как обычно, собраны в высокий пучок и украшены золотым гуанем. Скрестив руки на груди, в правой он держал ивовую веточку — иногда хлестал ей по руке или ноге Лин Чжу, когда останавливал её и объяснял допущенные ошибки.       Вообще, они поладили сразу. Все трое. Сдружились — не разлей вода...       — Он все таки откинулся, — радостно, вместо приветствия, воскликнула Лин Хай, приближаясь к сестре. Та, наученная недолгим опытом, лишь кинула быстрый взгляд, но продолжила тренировку. Тем временем тот, к кому относились слова, открыл глаза и перевёл на девочку всё своё внимание. — А, нет. Ещё живой. — тут же разочарованно протянула она.       — А вот и вторая моя головная боль. — лениво отозвался Старейшина. Но тут же сменит тон, став чуть более серьёзным: — Ты сегодня позже, чем обычно.       Лин Хай тут же «скисла», опустив уголки губ и устало потопала в его сторону.       — Я скорее руки себе отгрызу, чем ещё раз возьмусь за эту каллиграфию,— сказала так обречённо, словно вот-вот разрыдается.       Учитель Лин только по-доброму хмыкнул. Но сразу же стал серьёзным, когда движения Лин Чжу стали заторможенными.       — Не вздумай мухлевать. Я всё вижу! — пригрозил он. И тут же услышал в ответ протяжный стон — полный боли и глубокой несправедливости. —Продолжишь в том же духе — будем заниматься до самого отбоя.       Лин Чжу мгновенно остановилась. Бросила в его сторону взгляд, полный ненависти и пассивной агрессии, но тут же показательно отвернулась, вставая к нему спиной и продолжая тренировку. Прекрасно зная, как он это ненавидит — хотя, разумеется, всё равно видит все её ошибки.        — Какие вы все всё таки жестокие, — зло и обиженно буркнула подошедшая Лин Хай, но тут же, в противовес словам, уткнулась в рукав его ханьфу, как нашкодивший котёнок.       Лин Фенг в очередной раз про себя отметил, как же всё-таки были похожи сёстры. С трудом подавил желание положить ладонь на макушку маленькой А-Хай и потрепать её по волосам.       Время близилось к часу Собаки, и небо скоро должно было окраситься первыми закатными красками — а значит, тренировка подходила к концу. Однако, едва успел зазвонить колокол, как Лин Чжу уже сама остановилась, убрала тренировочный меч на подставку и направилась к сестре, которая всё ещё стояла, уткнувшись лицом в рукав Учителя и, кажется, даже задремала.       Старейшина Лин на её самодеятельность недовольно скривил губы, явно расчитывая, что она уловит намёк и извинится. Но та, похоже, намеренно проигнорировала его безмолвный упрёк — и начала тормошить младшую сестру за плечо.       — А-Хай,— позвала она. Но получила в ответ лишь тишину. — А-Хай, проснись.       — Ммм... — неразборчиво буркнули ей в ответ.       — Пошли скорее, я кушать хочу, — капризно, но с нежностью проговорила она.       Лин Хай, наконец, отлипла от ханьфу Старейшины и, угукнув, направилась вслед за сестрой, потянувшей её ко входу в поместье.       Оставшийся в одиночестве Лин Фенг никак не мог понять своего собственного поведения. Почему позволял этим юным, капризным детям относиться к нему подобным образом?       Возможно, всему виной была старость? Проявляющаяся не во внешнем, а во внутреннем. Одиночество вот уже который век точило его изнутри — все его друзья и родные наверняка прошли уже не один круг перерождения, пока он наблюдал за тем, как их потомки поколениями сменяли друг друга.       А эти дети... Что ж, он не станет скрывать, хотя бы от самого себя, что его весьма заинтересовали юные наследницы нынешнего главы. Было в них что-то, тревожащее струны его давно пребывающей в покое души. И пока было неизвестно, к чему это приведёт. Он лишь знал, что ему необходимо оставаться с ними рядом.       Небо уже полностью окрасилось в закатные краски, а тренировочное поле опустело от адептов. И Старейшина Лин с нескрываемым удовольствием любовался прекрасным явлением природы, когда с восточной части Поместья послышался шум, и доселе спокойно стоящая охрана сорвалась с места, захлопывая массивные двери — чтобы не дать двум юным госпожам в очередной раз сбежать.       Да, эти дети определённо ещё не раз порадуют его. А пока — стоит поговорить с главой Лин и его супругой по поводу преподавания каллиграфии для их младшей дочери. Иначе её нынешние учителя поседеют раньше времени.