Глава XI. Малыши

      — А вот и ты. Как ты, любимая?       — Вполне, — вздохнула Луна и немного поёрзала, устраиваясь поудобнее на мягких подушках. — Эта маленькая негодница сегодня была совершенно неуправляемой.       — О, правда? — Стар Страк рассмеялся, подбрасывая в огонь ещё одно полено.       — Да. Подойди, посмотри сам. Она толкается.       Стар Страк с готовностью придвинулся к жене и широко улыбнулся, глядя на раздувшийся живот своей возлюбленной. Потребовалось всего мгновение, чтобы её тёмная шёрстка слегка зашевелилась, и когда это произошло, Стар усмехнулся.       — Действительно… Маленькая негодница. Должно быть, она пошла в свою мать.       — Я сейчас отправлю тебя в самую темную камеру подземелий за твои замечания.       — В который раз ты снова заключишь меня в тюрьму? Девятый?       — Десятый.       — Ах, да. — Он снова усмехнулся, наблюдая, как крошечные копытца танцуют изнутри наружу. — Уже десятый. Но я бы предпочёл, чтобы было ровно одиннадцать.       — Я даю тебе на это максимум неделю.       — Эй, ты это слышала? — спросил Стар у живота Луны. — Либо твоя мама решила разобраться со мной, либо я сам с этим разберусь. К тому времени, как ты родишься, моя маленькая негодница, у тебя будет отец-уголовник.       — Ты будешь самым очаровательным уголовником, — ответила Луна, прищурив глаза. — Возможно, тебе удастся снискать расположение своего тюремщика.       — Да, это моя единственная надежда. — Он опустился на пол и нежно поцеловал её. — А может, для начала она захочет, чтобы ей погладили крылышки?       — Возможно, но позже. Давай просто насладимся этим моментом.       — Их будет немного, когда она совершит свой грандиозный побег, а?       — Нет, но я с нетерпением жду этого. Мои почки оценят прекращение боевых действий, и я снова одержу верх над своей сестрой.       — Ах, любимая… — Стар глубоко нахмурился и вздохнул. — Я бы так хотел, чтобы ты перестала так часто ссориться со своей сестрой.       — Что? Я замужем, а она нет. Я жду жеребенка, а она нет. Вроде как всё честно.       — Зелёный цвет никогда не шёл тебе, любимая. Отпусти эту ситуацию. Между вами и ней не должно быть соперничества.       Луна фыркнула и раздражённо взмахнула хвостом.       — Я не утверждаю, что между мной и моей сестрой существует соперничество. Я просто заявляю, что я сделала то, чего не сделала она. Дважды.       — А смысл, любимая? Какой смысл заострять на этом внимание?       — Давай лучше не будем это обсуждать. У нас было так мало времени, чтобы насладиться друг другом. — Луна протянула копыто и нежно погладила его по щеке.       — Хорошо, хорошо, — улыбнулся Стар. — Просто помни, что ничего хорошего не выйдет из того, что ты будешь завидовать своей сестре. Пони всё видят и слышат, даже в тех местах, куда не падает свет.       — Очень хорошо, моя звёздочка в ночи, — промурлыкала Луна. — Но, когда ты будешь рядом, наша маленькая Твайлайт получит всю любовь и поддержку, которые ей когда-либо понадобятся.       Селестия, стоявшая прямо за дверью, в задумчивости сделала тихий шаг назад. Она намеревалась провести несколько минут в праздной беседе, прежде чем отправиться спать, но, услышав доносящийся из комнаты голос Стар Страка, остановилась и не подала виду о своём присутствии. Прошло уже несколько недель с тех пор, как Стар и Луне удавалось провести вместе больше, чем мимолетный миг отдыха, и Селестия не хотела быть той, кто разрушит его.       Затем она слегка улыбнулась и пошла прочь. Луна была беременна и срок её беременности приближался к концу, и совсем скоро в замке Двух Сестёр раздастся дробный стук крошечных копытец, эхом отражающийся от тёплых каменных стен. Втайне Селестия мечтала о маленькой племяннице, с которой можно было бы играть — Луна была непреклонна в том, что у неё будет кобылка, — и которая должна была привнести в замок и в тех, кто в нём жил и работал, что-то столь необходимое.       Селестия снова остановилась прямо перед пересекающимся коридором, и копыто медленно коснулось её живота. Хотя она и подумала, что Луна снова ведёт себя драматично со своими комментариями, что у неё есть две вещи, которых нет у Селестии. Было достаточно легко отмахнуться от своих чувств по поводу того, что у неё нет пары, но как же жеребёнок? Она никогда бы прямо не призналась в этом, но Селестия немного завидовала своей сестре, если уж быть до конца честной. «Интересно, — подумала она, — каково это — чувствовать, как внутри тебя зарождается и растет маленькая жизнь? Что пришло бы вам в голову, когда вы почувствовали, как внутри вас бьются два сердца?» Это был опыт, который она хотела бы испытать, но знала, что в данный момент это недостижимо. Как всегда, у неё были более насущные потребности, о которых нужно было позаботиться. Возможно, после того, как они уладят пограничные споры с яками, проверят силу неожиданно вернувшихся снежных варваров и обсудят детали тарифов с Гриффонстоуном…       Селестия вскинула голову и слегка отклонилась назад за мгновение до того, как из-за угла без предупреждения выскочил крепкий коричневый единорог. Жеребец явно ожидал, что нос Селестии окажется рядом, чтобы сбить его инерцию, поэтому в отсутствие таковой он продолжал двигаться вперед, пока не споткнулся и поцеловал пол.       — Доброго вечера, герцог Айрон Хуф, — небрежно произнесла Селестия, переступая через его распростертое и стонущее тело. — В тот раз вы были близки к победе, но, боюсь, всё же оступились. Возможно, в следующий раз у вас всё получится, не так ли?

* * *

      — Симпозиум продлится всего два часа? — спросил Бин, поглощая большой кусок блинчиков.       — Да, — ответила Селестия. — Вопреки распространенному мнению, мне не нравится слушать свои бесконечные речи. Я планирую потратить первый час на обсуждение деталей моего закона, а затем второй час будет потрачен на вопросы и ответы.       — А, ладно. В этом есть смысл.       — Знаешь, тебе не обязательно присутствовать. — Селестия сделала глоток чая. — Большая часть того, о чём я буду говорить, будет очень технической, и ты можешь не понять, о чем я рассказываю.       — Ну что бы я без тебя делал… — простонал он и надулся, что произвело желаемый эффект, заставив Селестию рассмеяться.       — Я уверен, ты сможешь найти, чем заняться. Ты мог бы поработать над своей книгой, возможно, потренироваться или даже просто прогуляться по дворцу. Стражникам всегда нравятся неожиданные королевские смотры.       — Я подумаю об этом, а как тебе такое предложение? — ответил он. — Я приму участие в симпозиуме. Возможно, я не всё понимаю, но я действительно хочу услышать, что ты скажешь.       — Возможно, мы попросим тебя любезно посидеть во время вопросов, — ответила она. — В любом случае, это, как правило, самая скучная часть.       — Ну, как пойдет, но, возможно, я так и сделаю.       Затем Луна, спотыкаясь, вошла в столовую, и вид у неё был такой, словно она боролась с Большой Медведицей. Её нос почти касался земли, когда копыта брели вперёд, и она остановилась только тогда, когда ударилась рогом о стол.       — Доброе утро, Луна! — весело поздоровалась Селестия. Луна медленно подняла голову и одарила сестру ледяным взглядом.       — Ага, добре… — проворчала она, пока её магия ловила яблоко. — Прст нчью стко кошмрв бло. Устла…       — Не хочешь позавтракать со мной и Бином? — предложила Селестия, держа в копытах третью порцию блинчиков со смайликами.       — Слишком устала, — удалось ей произнести более связно, и она одним глотком отправила в рот половину яблока. — Доброе утро.       Затем она вышла тем же путем, что и вошла, и Селестия вздохнула.       — Я бы хотела, чтобы она чаще присоединялась к нам за завтраком, но она всегда жалуется, что слишком устала.       — Я думаю, ей довольно трудно заниматься какими-либо делами по утрам, — заметил Бэйкед. — Она всю ночь боролась с ночными кошмарами. Если их было много, она, вероятно, рвала и метала, вот и израсходовала всю свою энергию. Я думаю, это похоже на то, как сильно ты устаешь после насыщенного рабочего дня. Если бы Луна пригласила нас на ужин прямо перед сном, нам обоим, вероятно, тоже пришлось бы нелегко.       — Думаю, да, но даже если бы она просто присела на пять минут и рассказала нам о том, как прошла ночь... — Она замолчала, задумавшись.       — Тебе следует поговорить с ней об этом. Возможно, она просто не понимает, что ты чувствуешь.       Селестия улыбнулась и уткнулась носом в Бина.       — Это превосходная идея, любовь моя. Я поговорю с ней об этом, когда у нас будет время. Я...       Она разразилась яростным хихиканьем, и Бэйкед Бин почувствовал, как что-то тёплое и липкое коснулось его шеи. Он демонстративно закатил глаза, а в том вздохе, который он издал, было столько наигранности, на сколько это было возможно.       — Ты только что измазала мне шею сиропом, не так ли?       — Я не хотела! — воскликнула она и протянула копыто, чтобы коснуться этого места, прежде чем отступить. — Я сейчас всё вытру.       Бин ожидал, что она наколдует влажную салфетку, но был приятно удивлен, когда она высунула язык и начала медленно облизывать то место. От этого движения по всему его телу побежали мурашки, и он слегка отстранился от неё, наслаждаясь ощущением.       — Щекотно? — спросила она хрипловатым голосом.       — Немного, но у меня уже всё покалывает, — усмехнулся он.       — Ой! В таком случае...       Бэйкед со вздохом хихикнул, когда она продолжила, и ему очень понравились её действия, в то же время он продолжал слегка отклоняться в сторону, чтобы уменьшить щекотку. Как же он любил эти короткие моменты, когда были только он и Селли, и они вели себя как нормальная пара. Ему нравилось, как она умела наполнять его восторгом и теплом, и как щедро делилась с ним своей любовью. Она никогда не разочаровывала его, никогда не оставляла ни в чём нуждающимся. Он не мог представить свою жизнь без нее, да и не хотел этого.       — Мм, так-то лучше, — наконец произнесла Селестия через несколько мгновений. — Но, возможно, тебе придётся немного помочь мне.       — Ну мама! — игриво запротестовал он. — Я только вчера умылся!       — Ну-ну, — упрекнула она, игриво ущипнув его за ухо. — Никаких «но». Потри шею и не забудь за ушами.       — Ах! Опять за ушами! — засмеялся он.       — Мне нужно попрактиковаться в своих материнских навыках на ком-нибудь из пони, не так ли? — съязвила она.       — Думаю, да, но ты будешь замечательной матерью, я уверен в этом. — Он почувствовал, как у него скрутило живот, когда она задумалась. — Ну, то есть, если ты хочешь быть мамой.       — Я очень ценю твою лесть, — сказала она, сделав ещё один глоток, — но, признаюсь, я ещё не рассматривала всерьёз перспективу стать матерью.       — Ну, я тоже никогда по-настоящему не думал о том, чтобы стать отцом. При упоминании об этом я невольно вспоминаю своего отца. В некотором смысле это немного пугает, не так ли? — Бэйкед Бин развёл копытами.       — Действительно, но... — она замолчала, и на её мордочке появилась мягкая улыбка. — Луна была замечательной матерью, и я должна признать, что время от времени завидовала ей, когда видела, как она счастлива со своей маленькой Твайлайт. Я не раз задавался вопросом, каково это — произвести на свет жеребёнка и заботиться о ней.       — Погоди, о ней?       — Я всегда была убеждена, что, если у меня родятся жеребята, первой будет девочка. Назовём это женской интуицией, — ответила она, подмигнув. — Конечно, я помогала Луне ухаживать за моей дорогой племянницей, но быть тётей — это не совсем то же самое. Когда это твое личное дело, возникает такой уровень ответственности и самоотдачи, который действительно не может сравниться ни с каким другим. Эта маленькая жизнь полностью зависит от тебя, и её будущий успех будет зависеть от того, как ты будешь её воспитывать. В некотором смысле это похоже на выращивание нежного цветка. За ним нужно много ухода, но то, что он растёт и расцветает, приносит больше всего удовольствия.       — Забавно, я тоже чувствовал что-то подобное, — сказал он, быстро чмокнув её в щеку. — Но это требует много работы и больших усилий.       — Да, — ответила она, и её улыбка стала шире. — Но, возможно, нам стоит обсудить это позже. Это хорошо, что мы оба хотим когда-нибудь завести жеребят, но было бы разумно подробно обсудить, чего мы ожидаем, каковы наши надежды и мечты относительно них, прежде чем заводить их. Даже количество жеребят может стать предметом спора, если мы не будем осторожны.       — Вполне возможно, — ответил он, но затем начал яростно хихикать. Селестия с любопытством посмотрела на него, но ощущение липкости на щеке заставило её вздохнуть.       — Ты сейчас тоже измазал меня сиропом, не так ли? — прямо спросила она.       — Ну иди сюда. Я всё уберу.       — Лучше бы тебе это сделать побыстрее, — ответила она, лукаво приподняв брови.

* * *

      — Старик МакБин жил во дворце, ия-ия-йо, — напевал Бэйкед Бин, пока шёл по коридору со своей любимой. — На встречи он ходил всегда, ия-ия-йо.       — Встречи здесь, — подхватила Селестия, — и встречи там! Раз, и три, и даже пять, всё мы будем обсуждать! Старик МакБин жил во дворце, ия-ия-йо. Когда куплет был закончен, они оба разразились смехом и игриво прижались друг к другу. Бин адаптировал текст песни в промежутке между их последними встречами, и Селестия была так очарована его творением, что пригрозила сделать его новую песню национальным гимном Эквестрии.       — О, мой дорогой Бин! — Селестии наконец-то удалось заговорить снова. — Почему я нахожу такие бессмысленные тексты такими интересными?       — Наверное, потому, что мы сегодня слишком много пробыли на одном собрании, — предположил он.       — Может быть, и так. Эта последняя встреча с мисс Харшвинни должна быть достаточно простой, а затем, когда мы закончим симпозиум, у нас будет возможность провести остаток вечера вместе.       — Нам просто нужно обсудить детали безопасности на Эквестрийских Играх, верно? —спросил Бин.       — Это только часть задачи, но мы также посмотрим, какая ещё помощь может быть оказана. Проведение Игр — это масштабное мероприятие, и довольно часто Короне требуется определённая поддержка, чтобы всё прошло хорошо.       — Нам нужно будет встретиться с Шайнингом и лейтенантом Спир Пойнтом и обсудить всё это, не так ли? — уточнил Бэйкед.       — Мы встретимся с лейтенантом позже на этой неделе, и Шайнинг согласует с ним мелкие детали. Поскольку игры проходят в Кристальной Империи, Шайнинг будет использовать свой собственный Кристальный Корпус для обеспечения безопасности игр, а Королевская Гвардия будет усиливать его войска по мере необходимости.       — Я не помню, чтобы Кристальный Корпус был таким уж большим, когда мы там были.       — Численность войск всё ещё увеличивается, так что на данный момент его можно было бы более точно назвать Кристаллическим Взводом. Я полагаю, что мы будем располагать ротой земнопони, ротой единорогов и ротой пегасов, чтобы в достаточной степени прикрыть абсолютно все тылы.       — Ещё раз, а насколько велика рота?       Селестия хихикнула и чмокнула его в щеку.       — Примерно сто пятьдесят пони, любовь моя. Эти три роты составят небольшой батальон.       — По-моему, звучит очень разумно, — ответил он. — Большое мероприятие требует большого внимания гвардии, не так ли?       — К сожалению, так оно и есть. Хотя Эквестрия в целом довольно мирная страна, среди наших граждан всё ещё есть пони, склонные к преступной деятельности, и они используют такие масштабные мероприятия, чтобы скрыть свои деяния.       — Держу пари, это не будет большой проблемой.       — С усиленной охраной этого не произойдёт, — улыбнулась она. — Может, нам принести что-нибудь перекусить, пока мы всё обсуждаем?       — Если хочешь, конечно. Я же просто могу съесть тебя. Так я точно буду сытым.       Селестия рассмеялась и легонько шлёпнула его крылышком по голове, а потом поцеловала в щёку.       — Иногда ты просто невыносим.       — Если, конечно, это не происходит постоянно.       — Ты и за миллион лет не сможешь мне надоесть, любовь моя, — ответила принцесса.       — Спасибо. Что, если нам заказать немного трюфелей? Я не знаю, что шеф-повар Бит кладёт в свои блюда, но они вызывают привыкание.       — Почти так же, как и ты, — посмеялась Селли.

* * *

      Бин знал, что ему следует прислушаться к тому, что говорит мисс Харшвинни. Это не было каким-то сложным юридическим вопросом или серьёзной финансовой проблемой, которая, если её не решить, привела бы к падению эквестрийского общества. Это тоже был не какой-нибудь высокомерный министр, хотя у Харшвинни действительно был довольно сердитый вид.       Нет, это было то, к чему Бин мог бы присоединиться, если бы захотел. В данный момент обсуждение было сосредоточено на том, как продвигается подготовка к предстоящим Играм, и как Корона могла бы помочь Кристальной Империи в её усилиях по проведению игр, как и сказала Селестия.       Но он просто не мог отойти от разговора о жеребятах и родительстве. По независящим от него причинам его разум сосредоточил все свои усилия на этой теме точно так же, как Блюблад обычно сосредотачивался на зеркалах, когда сталкивался с ними, и как бы он ни старался, он просто не мог не думать об этом.       Бэйкед незаметно сделал глубокий вдох, пока Селестия спрашивала о количестве посещений, и попытался собрать свои мысли в подробный список. Возможно, если бы он смог обобщить их все, то закинул бы в дальний уголок своего сознания, чтобы внезапно вспомнить о них намного позже.       Первым пунктом было стать отцом. Это одновременно и волновало, и пугало его, но по причинам, которые, как он подозревал, были довольно распространёнными. Мог ли он быть отцом? Хорошим отцом? Сможет ли он с добротой воспитывать свою маленькую кобылку и сможет ли он дать ей все необходимое, чтобы стать принцессой Эквестрии? Да, у неё всегда будет мать, которая будет направлять её, но он не хотел, чтобы она вечно зависела от других. Он хотел, чтобы она была сильной, благородной и способной руководить мудро и рассудительно. Был небольшой шанс, что возникнет ещё одна давно потерянная империя, которая внезапно восстанет из праха истории, так сможет ли он превратить её в ту кобылу, которой она должна была стать, чтобы вести их в будущее, как это сделала принцесса Каденс?       Следующий вопрос был связан с этим: как бы они с Селли стали растить их «принцессу»? Ему была неприятна мысль о няне, и его родители тоже не одобрили бы такую идею. Няня заботилась о своей подопечной только потому, что ей платят, эмоциональная привязанность была совсем другой. Но они были так заняты встречами, делегациями, судом и всем остальным, что у него, возможно, не было выбора. Был очень велик шанс, что ему придётся либо нанять няню, либо брать малышку с собой на заседания. Он слегка улыбнулся при мысли о Селестии, гордой и царственной на своем троне, держащей в копытцах маленький комочек розовой радости и прислушивающейся к тому, что происходит сегодня. Улыбка стала ещё шире, когда он подумал о том, как она потеряла бы соску в своей гриве, а затем какой-то грубый пони-строитель подержал её дочь в копытах, пока она пыталась найти её.       — Я рада видеть, что вы согласны с этим, принц Бин, — сказала мисс Харшвинни. — Это позволит значительно сэкономить на накладных расходах.       — Мой дорогой муж сразу распознает хорошую идею, — сказала Селестия, быстро подмигнув ему. — Однако, я думаю, нам нужно быть осторожными в этом вопросе. Если возникнет необходимость...       И мысли Бина снова обратились в бегство. На мгновение он расстроился из-за своей неспособности сосредоточиться, но это было растоптано потоком родительских мыслей, который, казалось, и не собирался останавливаться. Как они будут организовывать визиты к бабушке и дедушке? Лима переехала бы во дворец, чтобы быть как можно ближе к внукам, а Гарбанзо всегда радовался новорождённым жеребятам, хотя и отрицал это, когда его спрашивали. На самом деле он не думал, что они в ближайшее время перестанут готовить в «Зуэрст», так что им, вероятно, придётся планировать посещение Солт-Лика каждые три-шесть месяцев или около того.       Что ж, по крайней мере, это было единственное, о чём он мог думать прямо сейчас. В его жилах заструился слабый намёк на умиротворение, и он понял, что на эти вопросы есть ответы, и в конце концов всё наладится. Беспокойство о деталях прямо сейчас не принесло бы никакой пользы, и как только он сможет подробно поговорить с Селестией о своих мыслях, он почувствует себя достаточно уверенно, чтобы двигаться вперед.       Но мог ли он быть отцом? Этот вопрос не давал покоя. В конце концов, это был единственный вопрос, на который Селестия не смогла ответить. Она снова и снова повторяла ему, что он может всячески подбадривать её, но, в конце концов, только он сам мог полностью ответить на этот вопрос. Никто другой не мог сказать ему, что у него на сердце. И сердце подсказывало ему, что он не уверен в этом. Абсолютно не уверен.       Проблема заключалась в том, что в уравнение добавилась Селестия. Если бы он женился на обычной кобыле, он, вероятно, чувствовал бы себя комфортно, заводя семью. Но когда мать твоих детей была любимым монархом процветающей страны, и когда от тебя ожидали, что ты вырастишь их будущими правителями в её королевстве, всё становилось намного сложнее. Уже сам факт того, что он смог сделать из принцессы Селестии мать, был ошеломляющим. Она же Принцесса Солнца, а не кобыла, меняющая подгузники. Как он, рядовой провинциал, мог осмелиться на такое?       Он действительно не упускал из виду свою неуверенность в себе. Как раз в тот момент, когда он думал, что смирился со своей жизнью в качестве мужа Селестии, его неадекватность просто выплеснулась наружу.       — ...поэтому, я считаю, что мы охватим всё необходимое. — Харшвинни звучала так, словно она заканчивала, и Бэйкед Бин заставил себя вернуться в настоящее. — Очень любезно с вашей стороны, что вы нашли время обсудить со мной детали Эквестрийских Игр.       — Всегда пожалуйста, мисс Харшвинни, — ответила Селестия с изящной дипломатичной улыбкой. — Мы рады помочь Играм всеми возможными способами.       — Если бы только кто-нибудь ещё был таким сговорчивым, — пробормотала Харшвинни.       — И куда вы теперь? — спросил Бин, надеясь, что она еще не сообщила эту информацию.       — Сейчас я отправлюсь в Понивилль, чтобы изложить правила, касающиеся флагштока. Оттуда я вернусь в Кристальную Империю, чтобы проконтролировать подготовку к играм и помочь в отборочных соревнованиях.       — Тогда, похоже, нам больше не следует вас задерживать, — предложил Бин.       — Разумеется. Подготовка к Играм — это всегда напряжённое время.       — Я обязательно сообщу вам о деталях безопасности, как только у меня будет возможность согласовать их с лейтенантом Спир Пойнтом и капитаном Армором, — предложила Селестия, когда они все встали. — Тем не менее, я считаю, что это будут одни из лучших Эквестрийских Игр.       — Я тоже верю, что так и будет, — с широкой улыбкой предложила Харшвинни. — Возможно, они будут даже не хуже Игр, которые проводились в Солт-Лике двадцать лет назад, а?       — Возможно, — усмехнулся Бин. — Тогда я был еще маленьким жеребенком, но некоторые из моих самых ранних воспоминаний связаны с тем ажиотажем, который испытывали все пони, когда мы готовились к Играм, а затем проводили их. Мои родители до сих пор время от времени говорят об этом. Однако я думаю, что в этих играх будет своя магия. Принимая у себя игры, мне кажется, что Кристальная Империя гордо и дерзко заявляет о своей полной интеграции с остальной Эквестрией и готова показать всем пони, насколько великолепна их империя.       — Совершенно верно, Ваше Высочество. Это будет незабываемое время, в этом я не сомневаюсь.       Они обменялись ещё несколькими любезностями, прежде чем охранник проводил мисс Харшвинни, но как только она завернула за угол, Селестия ущипнула его за ухо.       — Ты же не слышал ни слова из того, что она сказала, не так ли? — спросила она.       — Нет, слышал. Я слышал… так, сколько там? Десять, двенадцать... девятнадцать слов, около того.       — Ах ты маленький... — Селестия рассмеялась, уткнувшись в него носом и обхватив его крылом.       — Прости, любовь моя, — сказал принц с застенчивой улыбкой. — Я просто не мог сосредоточиться, хотя должен был. Игры важны, и мне нужно научиться быть внимательным.       — У тебя все получится, — сказала она. — Тем не менее, нам нужно собираться, чтобы успеть на симпозиум. Думаю, я знаю, что тебя отвлекло, и я хотела бы обсудить это с тобой, когда у нас будет достаточно времени, чтобы уделить этому вопросу то внимание, которого он заслуживает.       — Жду не дождусь.

* * *

      Бин слегка улыбнулся про себя, в основном для того, чтобы не зевнуть. Симпозиум подходил к концу, и он оказался таким же скучным, как он и ожидал. Конечно, собравшаяся толпа юристов и судей была вне себя от ликования, и это было легко видно по их мордам и по быстрым каракулям, которые следовали за каждым словом его жены. Они явно не хотели, чтобы хотя бы один слог взлетел в воздух и ускользнул от них, и Бин тут же обрадовался, что вспомнил, что такое слог.       Его занятия с Селестией начали приносить свои плоды. Первая часть была в меру интересной, но Селестия была очень серьёзна, когда сказала, что это будет техническая часть. Это было почти так же, как если бы она слово за словом излагала закон, объясняя, как каждый из них влияет на другого, а затем сплетается друг с другом в гигантскую, неотвратимую судьбу. Кое-что из этого было понятно, например, её объяснения о бесконечных привязках и аннулировании типичных положений об аннулировании, но большая часть того, что она объясняла, пролетала через его голову с достаточной скоростью, чтобы установить новые рекорды полёта мысли.       Однако то, что он делал заметки о том, что важно, помогало ему оставаться сосредоточенным. Когда он не понимал, о чём идет речь, он переворачивал несколько страниц и быстро набрасывал бессмысленную сцену, чтобы попрактиковаться в описательном письме, а затем возвращался и пытался осмыслить следующий лакомый кусочек.       Но как только началась сессия вопросов и ответов, Бэйкед Бин полностью перестал быть внимательным. Вопросы сами по себе не имели смысла, и он понимал, что у него нет нужды понять ответ, если он даже не знает, о чём вопрос. Хотя он время от времени поднимал глаза, чтобы сделать вид, что внимательно слушает. Но ничто из того, что он писал, не имело никакого отношения к текущим событиям.       Ну, за исключением того небольшого эпизода о группе юристов, объединившихся, чтобы успешно пресечь первые попытки Найтмэр Мун создать «Вечную Ночь» с помощью судебных исков. Он улыбнулся, пытаясь понять, как такое возможно и какова была бы её реакция, если бы им каким-то образом это удалось.       — ...как вы можете ясно видеть, мисс Найтмэр, параграф девятый раздела двенадцатого четко определяет термин «ночь» как «промежуток времени, в течение которого солнце находится за горизонтом земли, за исключением того короткого промежутка, который предшествует его восходу и следует за его заходом, в течение которого его при слабом освещении можно различить морду пони». Кроме того, ваше право, цитирую без кавычек, «поднимать» луну может быть оспорено статьёй пятой, в подпункте С которой четко указано, что «луна» должна находиться под контролем, управлением, юрисдикцией, попечительством, собственностью и управлением Луной, Принцессой Эквестрии, которой вы явно не являетесь. Таким образом, ваши права и претензии считаются недействительными, и вы должны передать свой контроль Селестии, Принцессе Солнца, до тех пор, пока не сможете доказать законное владение указанным небесным телом.       — Вы, дьявольские простофили! Я Найтмэр Мун, и я никому не подчиняюсь! Я буду править Эквестрией в Вечной Ночи!       — Но поскольку вы заявляете о правах принцессы, это означает, что вы должны подчиняться…       — Полагаю, у нас есть время задать ещё один вопрос, — заявила Селестия. — Да, мистер Кюри?       — Ах, да. Спасибо, Ваше Высочество. — Он откашлялся и встал. — Принцесса, это не столько юридический вопрос, сколько исторический, если позволите.       — Пожалуйста, продолжайте. — Селестия кивнула.       — Благодарю. Позвольте уточнить, зачем вообще было ввязываться во все эти неприятности? Вы, несомненно, пережили бы герцога Айрон Хуфа, и, если бы у вас было достаточно времени, вы могли бы пересмотреть его действия, как только он умер. Ваш закон кажется довольно сложным решением очень незначительной проблемы.       — На первый взгляд, да, — ответила Селестия, и Бин обратил на неё всё своё внимание. Это было самое интересное. — И это правда, что я не могу объяснить свой отказ от его предложения, используя обычную методологию. Я отвергла Айрон Хуфа и прошла через все эти неприятности из-за того, что я чувствовала по этому поводу. Его идеология могла разрушить мои надежды и мечтания о единой и мирной Эквестрии. Пожалуйста, помните, что в то время он был одним из самых ярых сторонников превосходства единорогов, и я не хотела, чтобы статус-кво сохранялся дольше, чем это уже было. Пони созданы для того, чтобы быть равными, и я не собиралась ждать ещё пятьсот лет, чтобы добиться этого. Этот закон позволил мне свести к минимуму влияние его и любого другого, кто хотел, чтобы одно племя по-прежнему возвышалось над другим, и я твёрдо верю, что Эквестрия не была бы такой процветающей, как сейчас, если бы я вышла за него замуж. Однако более важным является тот простой факт, что я его не любила. Я всегда была идеалисткой, и мысль о том, что можно выйти замуж ради власти и положения, была для меня такой же оскорбительной, как и предполагаемое превосходство единорогов. Любовь, друзья мои. Это всё, чего я хотела. Если бы каким-то образом пришлось выбирать между тем, чтобы стать принцессой, и замужеством по любви, я бы без колебаний выбрала любовь.       Затем она снова взглянула на своего возлюбленного, и в уголке её глаза появилась маленькая слезинка, а улыбка стала шире.       — К счастью, мне не пришлось делать такой выбор. Для меня большая честь иметь и то, и другое, и то, что сейчас всё так, как есть, стоило всех тех неудобств и усилий, которые я на это потратила. Я верю в силы Гармонии, в моих друзей, и Гармония дала мне то, о чём я даже не подозревала. Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, о том, что произойдет, я бы безоговорочно сделала это снова.       Бэйкеду казалось, что он вот-вот растает от счастья.

* * *

      — А вот и ты? Как настроение? — спросил Бин.       — В самый раз, — вздохнула Селестия, устраиваясь на кровати с набитыми подушками. — Это был долгий день, не так ли?       — Так и есть. Завтра будет так же плохо?       — Завтра должно быть получше, к тому же у нас будет заседание, — ответила она, в то время как Бэйкед уютно устроился у неё под крылышком. — Возможно, кто-нибудь из заявителей внесёт оживление.       — Но не слишком.       — Просто немного живости, — согласилась Селестия, быстро хмыкнув. — А теперь, не хочешь ли ты обсудить, что ты чувствуешь, становясь отцом?       — Ты можешь читать меня как открытую книгу, не так ли? — усмехнулся он.       — Ещё не совсем. Я предполагаю, что тебя начали беспокоить подобные мысли, и ты стал задумчивым и отстранённым после того, как мы обсудили жеребят. Но я могу и ошибаться.       — Нет, ты, как всегда, права, — ответил он, взмахнув хвостом. — Я просто беспокоюсь о том, смогу ли я стать хорошим отцом или нет, и как я буду это делать. Я всё ещё пытаюсь понять, как быть принцем, а потом мы добавляем ко всему этому ещё и маленькую принцессу? Это немного коробит меня. Конечно, я знаю, что ты здесь, чтобы поддержать меня, но впереди ещё много неизвестного.       — Это так, и я буду очень рада помочь тебя ответить на эти вопросы, если смогу, — мягко сказала Селестия.       — Я рад, что ты это сделаешь, — ответил он, снова вздохнув. — Я просто… Я даже толком не знаю, как сформулировать то, о чём я думаю.       — Тогда давай просто подождем, мой дорогой, — предложила она ему с улыбкой. — Я не стану отрицать, что хотела бы иметь жеребенка, но, как всегда, не хочу торопить тебя. Разберись в своих чувствах и давай вместе работать над поиском наилучшего для нас решения. Если мы сделаем это, то сможем добиться всего.       — Но откуда ты знаешь, что готова стать матерью? — спросил Бин с некоторым замешательством. — У тебя что, было столько лет, чтобы подготовиться к этому?       — Два месяца назад я даже не думала, что выйду замуж, — сказала она с игривым смехом, — а материнство — это не то, чему можно научиться. Да, ты можешь узнать советы по воспитанию детей и, помимо прочего, узнать, чего ожидать, когда ждёшь ребенка, но я чувствую, что готов просто потому, что чувствую себя готовой. Мысль о жеребёнке волнует меня, любимый, и возможность растить малыша — это радость, которую я хочу испытать. Возможно, именно в этом и заключается проблема.       — Это как?       — Ты был единственным ребёнком в семье, а твои двоюродные братья и сестры близки тебе по возрасту. Ты же ещё не видел, каково это — иметь жеребёнка во всей его полноте. Я же видела хорошее и плохое в жизни Луны и её маленькой Твайлайт, поэтому лучше знаю, чего ожидать.       — Возможно, так оно и есть, — задумчиво ответил Бэйкед Бин. — Я действительно не понимаю, во что ввязываюсь во всём этом. Это огромная неизвестность.       — Возможно, нам стоит как-нибудь поговорить об этом с Луной, — предложила Селестия. — Возможно, она сможет помочь решить ваши проблемы.       — Думаю, так и поступим, — согласился Бин. — И ты расскажешь мне всё, что знаешь. Может быть, после всего этого я почувствую себя лучше, когда начну заводить семью.       — Я верю, что так и будет. — Она ободряюще прижалась к нему носом и поцеловала.       — Спасибо, — улыбнулся ей Бэйкед. — Итак, раз уж мы вроде как обсудили это… как ты относишься к смене подгузников?