Глава XIV. Разговор

      — Ты уже готов идти, мой дорогой? — спросила Селестия, быстро проверяя свои регалии перед зеркалом.       — Да, вполне, — ответил он. — Прости, что испортил всё этим утром.       — Не думай об этом, — хихикнула Селестия. — Не так уж часто пони случайно съедают кусок мыла в душе.       — Половину куска, — поправил он, — но что я могу сказать? Иногда я бываю от природы неуклюжим.       — Но теперь ты очень милый недотёпа с дыханием утреннего луга. — Селестия счастливо хихикнула, и Феломина ответила ей таким же весёлым щебетанием.       — О, и ты туда же? — Бин рассмеялся. — Полагаю, я это заслужил. Пойдём?       — Пойдём. — Селестия подняла Бина и посадила его себе на спину, а Феломина присоединилась к нему. — Ты ведь будешь хорошо себя вести, юная леди, правда?       Феломина слегка покраснела и застенчиво кивнула. Затем Бэйкед на мгновение задумался, в то время как магия Селестии начала действовать.       — Знаешь, Феломина, я помню, как в первую брачную ночь услышала от Луны небольшой отрывок из истории. Она рассказала мне о фениксе, который решил, как она это выразилась? Ах да, «травмировать» бедняжку Флаттершай во время её перерождения. Так получилось, что это была не ты, не так ли?       Феломина снова кивнула и что-то прочирикала, что для Бина прозвучало как «виновна по всем статьям».       — Бьюсь об заклад, Флаттершай всё равно будет рада снова тебя увидеть, — заметил Бин, чувствуя, как время и пространство начинают искажаться из-за заклинания телепортации. — Она не кажется мне пони, который может затаить обиду.       Один быстрый хлопок, и золотая вспышка магии застала Бэйкеда, Селестию и Филомену в гостиной Флаттершай. Бин быстро огляделся, пока его опускали на землю, и радостный возглас феникса совпал со сдержанным приветствием хозяйки вечеринки.       — Ну, здравствуй, Феломина! — Флаттершай протянула копытце, и Феломина, приземлившись, быстро потёрлась о неё клювиком в знак приветствия. — Какой приятный сюрприз! Я очень рада тебя видеть. Как дела?       Феникс быстро и весело защебетала, и Флаттершай кивнула.       — Понимаю. Что ж, похоже, тебе было очень весело с принцем! Как долго ты пробудешь в Кантерлоте?       — Селестия! — проревел Дискорд, обнимая диарха так, что у той хрустнули кости, и широко улыбаясь. — Так приятно видеть тебя снова! Я так рад, что ты присоединилась к нам за чаем.       — И тебе привет, Дискорд, — сказала Селестия, неловко похлопав его по спине в ответ на «объятие». — Могу я с уверенностью предположить, что ты будешь приветствовать нас таким образом на каждом чаепитии?       — Ну конечно! Я уверен, что ты будешь слишком занята, чтобы присоединиться к нам, так что всегда рад тебя здесь видеть. И Бино! Ты тоже выбрался сюда!       — Ну конечно! — Бин в ответ быстро стукнул копытом по протянутой лапе Дискорда. — Я тоже рад тебя снова видеть. Как дела с бассейном?       — О, дело движется, — усмехнулся он. — Но проблем с субподрядчиками предостаточно. Я не могу найти достойного мозаиста для моей мозаики «Ода хаосу Дискорда», которую я хочу разместить на дне. Им, похоже, кажется, что у меня деньги растут на деревьях возле дома.       — А что, разве не так? — посмеялся Бэйкед.       — Бино, есть вещи, о которых лучше не задумываться, даже если ты Повелитель Хаоса, — отмахнулся Дискорд. — Последнее, что мне нужно, это чтобы какой-нибудь ужасный депозитарий напал на мой дом и съел мой прирост капитала.       — Хорошо, что Селестия уберегла меня от посещения министерства финансов, — хихикнул Бэйкед.       — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Флаттершай, тебе помочь с чаем? — обратился Дискорд к розовогривой пони.       — О, нет, спасибо, — ответила она, протягивая Феломине огненную ягоду. — Всё должно быть готово, мне только нужно достать его.       — О, подождите! — Бин застонал. — Я забыл печенье.       — В конце концов, утро выдалось напряжённым. — Селестия подмигнула ему. — Я позабочусь, чтобы на следующей неделе мы принесли побольше, чтобы компенсировать это.       — О, а я с нетерпением ждал твоего печенья. — Дискорд надулся, пока они втроем устраивались на диване. — Они вызывают сильное привыкание.       — Прости. Я действительно хотел их приготовить.       — Что ж, думаю, на этот раз я могу простить тебя. — Он возмущался, пока Флаттершай вносила чай и угощения. — Только не позволяй этому повториться!       — Я не буду, не волнуйся. Флаттершай, а где Гарри?       — О, он приносит свои извинения, — хихикнула Флаттершай, раздавая чайные чашки. На этой неделе его мама приезжала в гости.       — Я полагаю, это важнее, чем мы.       — Да, но его мама так в нем души не чает, что иногда это сводит его с ума, — хихикнула Флаттершай. — Она очень разборчивая медведица, и бедный Гарри, кажется, никогда не выполняет её просьбы должным образом. В прошлый раз, когда она приходила, каша была слишком горячей, стулья — слишком жёсткими, а кровать для гостей — слишком мягкой. Я предложила ему помочь, но он сказал, что, по его мнению, на этот раз у него всё получится, если только он не сломает её любимый стул.       — Я вполне могу понять привередливых родителей. — Бэйкед потёр подбородок, пока Селестия разливала чай. — Я бы тоже не очень обрадовался, если бы кто-нибудь сломал мой любимый стул.       — Чтобы сломать трон, Бино, потребовалось бы немало усилий—заметил Дискорд, лукаво приподняв брови.       — Вообще-то, я про третий стул с торца на дальней стороне стола в столовой, — ответил Бин с лёгким смешком. — Не знаю почему, но эта штука такая удобная! Я несколько раз грозился перенести её в тронный зал, но Селли всё время говорила мне «нет».       — Луна бы скучала по этому стулу, — предположила Селестия, сдувая пар со своего чая.       — Да, скучала бы, — согласился жеребец.       — Ну, как дела в Кантерлоте, Бино? — спросил Дискорд, прежде чем откусить большой кусок от своей чашки. — У Вистерии так и не нашлось времени сообщить своему другу-жеребёнку важные новости?       — Вообще-то, она сделала это только вчера.       — В самом деле? И как всё прошло? — спросил он и наклонился вперёд в предвкушении и с широкой улыбкой. — Расскажи, пожалуйста.       — Дискорд, ты же знаешь, что члены королевской семьи не сплетничают, — упрекнул его Бэйкед.       Дискорд бросил на Бина крайне раздраженный взгляд.       — Бино, тебе действительно нужно оживиться. В последнее время твоё производство «хаоса» пошло на спад, и это плохой знак.       — Должен ли я сказать ему, Селли?       — Полагаю, мы оба должны это сделать, — ответила она. — Вистерия, в конце концов, дала нам разрешение.       — Тогда ладно, — кивнул Бин, и Дискорд тихонько взвизгнул от восторга. — Итак, я полагаю, лучше всего начать со вчерашнего утра...

* * *

      Вистерии Инквелл уже было плохо от беременности. Мать предупреждала её об утреннем недомогании и проклятии семьи Инквелл. Там были подробные предупреждения о том, что произойдёт, когда она впервые забеременеет, и как долго это продлится. С этого момента всё становилось только хуже, и к концу её так распирало и тошнило, что единственное, что она могла делать, — это переворачиваться на другой бок в постели и есть луковую шелуху трехдневной давности, сваренную в соке кактусов. В то время Вистерия могла не обращать внимания на рассказы мамы Инквелл о гормональном сбое, зная, что мама всегда была склонна к излишнему драматизму.       Но, судя по тяжести и частоте походов в туалет, а также по специальным сумочкам, которые она теперь носила с собой «на всякий случай», она начала опасаться, что мама была права во всём. Может, малыш внутри неё окажется милым и позволит ей огуречный рассол вместо лукового сока. Она ненавидела лук.       Но теперь пришло время заседания, и, несмотря на резкие напоминания о ё предыдущем приёме пищи в случайные моменты или нет, она собиралась выполнять свою работу как можно лучше и как можно дольше. Работа в Эквестрии продвигалась вперед, и, хотя принцесса, вероятно, могла бы справиться со всем самостоятельно, Вистерия должна была признать, что чувствовала себя предательницей всякий раз, когда её не было рядом, чтобы позаботиться о мелочах, которые требовали внимания.       Пока она шла в тронный зал, в блокноте перевернулось несколько страниц, и она сделала короткую пометку, чтобы напомнить себе о необходимости проверить свои пособия по беременности и родам. В конце концов, ей придется ими воспользоваться, но не сейчас. Не сейчас.

* * *

      — Ты ведь собираешься рассказать нам, что произошло, верно? — раздражённо спросил Дискорд.       — Не проси начинающего автора рассказать тебе историю, если тебе не нужны подробности, — парировал Бин с уверенной улыбкой.       — Ну ладно. Продолжайте.

* * *

      Вистерия тихо вздохнула, пока шла, и её мысли вернулись к тому, что занимало её с тех пор, как она узнала об этой маленькой дилемме: как она собирается рассказать Квиллу? Она уже провела пару бессонных ночей, пытаясь придумать, как сообщить эту новость и как пройдёт разговор, но это всегда приводило к новым вопросам и ещё большему беспокойству о том, как он отреагирует и что скажет.       Но она знала, что должна рассказать, и чем скорее, тем лучше. Со временем его реакция на её новости станет только хуже, и что бы ни случилось, она почувствует себя намного лучше, когда узнает, в каком они положении и как будет выглядеть дальнейший путь.       По крайней мере, она заручилась поддержкой своих работодателей. Принцесса Селестия и принц Бин не скупились на слова поддержки, а Луна просто взорвалась от радости, когда на следующее утро застала секретаршу с длинным списком имен, которые должны были сочетаться с Инквелл, и обещанием подарить новорождённому его собственную звезду по прибытии, если не раньше. Даже принцесса Каденс прислала ответное письмо с предложением сделать её новорождённого жеребенка почётным членом Империи, снабдив его кристаллами и специальной партией самых лучших кристальных детских игрушек, которые только можно было изготовить.       Но, опять же, оставался вопрос с Квиллпойнтом. В то время как Вистерия была бы просто в восторге, если бы каким-то образом можно было устроить так, чтобы капрала притащили к Селестии в цепях... Нет, просто представлю Её Высочеству и попрошу дневного диарха спокойно объяснить всё верному стражу, а затем заставить его принять жеребёнка и его роль в её жизни…       — Нет, — пробормотала она. В этом не было ничего правильного. Несмотря на её настойчивое желание, чтобы он сделал шаг вперед и взял на себя ответственность за своё участие в этом деле, существовала вполне очевидная вероятность того, что он откажется от всего этого, и она знала, что в конце концов ей придется это уважать. Пони были существами, которые могли выбирать, а это означало, что всегда существовала возможность, что выбор будет не таким, как хотелось бы.       — Вистерия!       — Квилл?!       У Вистерии участилось дыхание. Ещё нет! Она не была готова! У неё ещё не было возможности свериться со своими заметками или сформулировать опровержение родительской парадигмы, или...       — Вот ты где! — проворчал он, и на краткий миг Вистерия обратила внимание на то, что он был в штатском и держал в копытах что-то похожее на бульварную газету. — Нам нужно поговорить.       — Да. Я имею в виду, правда? — спросила она, и у неё нервно дернулся правый глаз.       — Да. Ты видела сегодняшний выпуск «Эквестрийских сплетен»? — Он поднял газету, чтобы она увидела, и её паника возросла до уровня сердечного приступа, когда она увидела жирный заголовок, объявляющий о её беременности, и эксклюзивный список её возможных увлечений на шестой странице.       — Ч-что?! — спросила она, затаив дыхание. — К-как они...

* * *

      — О, Создатель, — обеспокоенно произнесла Флаттершай, приложив копыто ко рту. — Я не думала, что эта мерзкая статья на самом деле была правдой.       — Да, мы тоже были немного шокированы, когда увидели её. — Бин страдальчески усмехнулся. — Я знаю, что это важно, но вся эта история со свободой прессы иногда может быть немного неприятной. Мы же выяснили, кто выдал им эту сенсацию, дорогая?       — Пока нет, — задумчиво ответила Селестия, — но я бы предположила, что это был кто-то из гостей во дворце в тот день. Может оказаться довольно сложно определить, кто именно подслушивал.       — Думаю, это не имеет особого значения, раз уж всё раскрыто, — пожал плечами Бэйкед. — В любом случае...

* * *

      — Я знаю, ага? — ответил Квилл. — Я был просто потрясён, когда увидел это. Я имею в виду, я не могу поверить, что графиня Колоратура отвергла бы концерты Сонгбёрд Серенейд не только Винниях, но и во всех уголках мира, а ты?       — Кто? — Шестеренки в голове Вистерии начали вращаться с такой силой, что начали выделять дым. — Колоратура?       — Да. Я слышал, что ей не понравился внезапный взлёт Сонгбёрд, но сейчас это кажется мелочью.       — Подожди, подожди. — Вистерия на мгновение подняла одно копыто, а затем начала потирать лоб. — Ты здесь не для того, чтобы говорить о поп-дивах.       — Нет, это не так, — вздохнул он и потёр затылок. — Я здесь по поводу... одного дела.       — Послушай, Квилл, мне так жаль, — быстро сказала Вистерия. — Понятия не имею, как они так быстро узнали об этом. Должно быть, кто-то подслушал мой разговор с принцем Бином, и...       — Это жёлтая пресса, — отрезал Квилл, полностью обрывая отрепетированное признание Вистерии. — Я не знаю, почему о тебе печатают такие непристойные инсинуации, но я собираюсь позвать нескольких ребят с работы, и мы немного «поговорим» с редактором сегодня вечером...       — Я беременна, — сказала Вистерия. — Я действительно беременна, а ты отец ребенка, и нет причин избивать бедного редактора... ну, я полагаю, если ты уже всё спланировал, я могла бы обеспечить себе алиби, но...       Вистерия выдавила из себя натянутую улыбку, хотя любая проходящая мимо пони убежала бы в ужасе от выражения её морды.       — Скажи что-нибудь, Квилл.       — Ты действительно беременна? — Охранники обладали самой раздражающей способностью сохранять совершенно бесстрастное выражение лица, и, хотя Вистерии хотелось трясти его до тех пор, пока он не скажет ещё что-нибудь, она сдержалась.       — Так и есть. Если ты мне не веришь, можешь проконсультироваться у доктора Хорзенфеффер.       Квилл несколько раз моргнул, обдумывая эту информацию.       — Нет, я могу в это поверить. Это многое объясняет из того, что происходит. Кому ты рассказала?       — Официально я рассказала только своей семье, своим работодателям и принцессе Каденс. — Она прихлопнула бумагу копытом. — Очевидно, я кого-то упустила из виду.       — Итак, кто бы мог подумать... — Квилл замолчал, покачав головой. — Неважно. Неважно, как они узнали, важно то, что с нами теперь будет.       — А что должно произойти? — спросила Вистерия, и в её словах не было недостатка в трепете.       — Я ведь отец, верно? — уточнил Квиллпойнт.       — Я не понимаю, как это мог быть кто-то другой. Я почти уверен, что это случилось, когда мы были в отпуске, — немного замялась Вистерия.       — Я так и думал. И сколько уже? Примерно через два месяца?       — Около шести недель, — ответила Инквелл.       — Хм. Послушай, я, э-э...       Вистерия поняла, что сейчас самое подходящее время помолчать, пока капрал собирается с мыслями. Кроме того, часть завтрака так и норовила заползти ей в горло, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не проглотить его.       — Я немного расстроен, Вис. Правда, расстроен, — сказал он, нервно оглядываясь по сторонам. — Я хочу сказать, я в восторге от того, что стану отцом, и что мне придется растить Квиллпойнта-младшего. Я всегда надеялся, что когда-нибудь смогу создать семью. Но я также беспокоюсь о том, как это повлияет на нашу карьеру, как ты отреагируешь на это, и что это значит для наших дальнейших отношений. Мы действительно ещё не очень хорошо знаем друг друга, и я не хочу, чтобы из-за этого мы были вынуждены вступать в противоестественные отношения.       — Противоестественные? — удивилась кобыла.       — Да. У меня был дядя, который был вынужден жениться на моей тёте после того, как случилось то же самое, и он, должно быть, один из самых несчастных пони, которых я когда-либо встречал. Он постоянно винит мою тётю в том, что с ним случилось, в том, что её ухаживания разрушили его планы на жизнь, и в том, что она заставила его заботиться о жеребятах, которых они родили вместе.       — У них было больше одного ребёнка?       — О да. Вообще-то, двенадцать. Он требовал всех привилегий, не выполняя никаких обязанностей. В конце концов, несколько лет назад они развелись, и мои двоюродные братья не хотят иметь с ним ничего общего. Это также повлияло на меня, и я не хочу, чтобы мои дети проходили через это.       — И я тоже этого не хочу, — ответила Вистерия с тяжёлым вздохом. — Я хочу, чтобы мои жеребята чувствовали себя любимыми и уважаемыми, и я хочу, чтобы они добились успеха в жизни.       — Ты вообще хочешь оставить этого жеребенка? — совсем неожиданный вопрос задал капрал.       — Я оставлю его себе, — заявила Вистерия с такой силой, что Квилл отступил на шаг. — Или её. Или их, я полагаю, поскольку в нашей семье есть близнецы. О, Дискорду лучше этого не слышать. Я собираюсь... оставить его, потому что он... заставляет меня... Она метнулась в другой конец коридора и блеванула в подходящую вазу, поскольку внезапное появление симптомов заставило её забыть о сумках первой необходимости, которые она таскала с собой. Оказалось, что нервы только усилили её тошноту, и, когда она закончила опорожнять желудок, она поняла, что из-за её нынешней профессии беременность будет очень долгой.       — Ух, и это ваза эпохи принцессы Платины, — простонала Вистерия. — На восстановление уйдёт не менее двух недель. Мне придётся заплатить за это из своей зарплаты.       — Такое часто случается? — спросил Квилл.       Вистерия подавила рвотный позыв, но, почувствовав, как тяжёлое копыто капрала мягко похлопывает её по спине, мягко улыбнулась. В тот момент это было самое приятное чувство во всей Эквестрии.       — Это приходит и уходит, но, похоже, это связано с тем, насколько напряжённым я себя чувствую. Кажется, что я в состоянии выдержать, по крайней мере, два «инцидента» в день. Мне страшно подумать, что произойдёт, когда он станет достаточно большим, чтобы беспокоить мой мочевой пузырь.       — О, ничего себе. Ты, должно быть, чувствуешь себя несчастной.       — Я была несчастна, — ответила она, бросив на него взгляд через плечо. — Но мне становится лучше.       — Послушай, я... э-э, не знаю, что мне сейчас делать. Я хочу сказать тебе, что все будет хорошо, но я сам в это не до конца верю. Думаю, нам просто нужно снизить уровень твоего стресса. О, а что насчет Квиллпойнта-младшего? Ничего страшного, если ты захочешь назвать его как-нибудь по-другому. Или её. Или их, если у тебя будут близнецы, но ты действительно думаешь, что это произойдёт? Потому что я не могу придумать никаких других имен, кроме этого, так что, надеюсь, мне не придётся называть их Раз, Два, Три и так далее, как это делал мой дядя, и... Я же действительно собираюсь стать отцом?       — Если ты хочешь им стать, — мягко предложила Вистерия.       — Я уверен, что хочу, — сказал он, — но думаю, что нам нужно начать все сначала. Если мы собираемся стать родителями, то сначала нам нужно поработать над собой.       — У тебя есть какие-нибудь соображения, с чего начать? — Рог Вистерии мягко коснулся его рога, и её сердце подпрыгнуло, когда она увидела, как он радостно взмахнул хвостом.       — Пока только одно. Тебе нужно немного прополоскать рот.       — Спасибо, — сухо ответила она, когда они отстранились друг от друга, но в ответ на шутку слегка улыбнулась.       — А если серьезно, если мы собираемся продолжать в том же духе, нам нужно быть открытыми друг с другом.       — Я полностью согласна с этим, но с чего нам начать?       Вистерия чувствовала, как напрягаются секунды. Ему нужно было что-то быстро сказать, иначе ваза могла опрокинуться.       — Я думала, что последняя книга Дэринг Ду переоценена. Но это лично моё мнение.       — Я... — Она на мгновение замолчала, затем озадаченно покачала головой. — Хорошо. Это довольно неплохое начало. Что ты любишь читать?       — Мне очень нравятся книги из серии «Рокхуф и великий шлем». По-моему, они одни из лучших.       — Рокхуф? О, это так по-детски, — махнула копытом Вистерия.       — Эй! Моя семья родом с островов Олд-Кольт! Это наше наследие!       — Оу… Так что, я полагаю, ты ещё и поклонник «Нетерпеливых кобыл с Коричных островов»?       — На самом деле, я никогда эту серию не читал. — Он слегка покраснел и потёр затылок. — Я бы никогда не узнал концовку, если бы меня застукали с этим в казарме.       — Откуда именно родом твоя семья? — поинтересовалась Вистерия.       — С побережья, которое называется Кловен Хиллс...

* * *

      — Так именно с этим они хотят работать? — спросил Дискорд.       — Насколько я понял ситуацию, да, — ответил Бин. — Потребуется много работы, чтобы интегрировать их библиотеки, но я думаю, они с этим разберутся, и в конце концов всё будет хорошо.       — Похоже, у них хорошее начало, — радостно предположила Флаттершай. — Я думаю, они будут милой парой, когда разберутся во всем.       — Да, — зевнул Дискорд. — Я тоже в этом уверен, но вы, пони, как правило, такие зануды, когда дело касается подобных вещей! Неужели их не смущает обычная мелкая ссора? Иногда я действительно удивляюсь вашему виду.       — В этом и заключается волшебство дружбы, Дискорд, — предположил Бэйкед.       — Тьфу, дружба. Дружба не может решить все проблемы, Бин.       — Но в большинстве своём — да.       Дискорд надулся и скрестил лапы на груди.       — Полагаю, что так, но всё же. Если они собираются отнестись ко всему этому так спокойно, то я отменяю её вечеринку по случаю рождения жеребёнка. Она явно не оценит мой подарок с подгузниками.       — О, в этой истории всё ещё есть место хаосу, не волнуйся, — успокоил его Бин. — Я не рассказал тебе, что произошло после этого.       — Есть что-то ещё? — осторожно спросил Дискорд. — Ох, надеюсь, оно того стоит…

* * *

      — Клянусь, я этого не делал! — встревоженно запротестовал Квилл. — Я должен был находиться в добрых тридцати сантиметрах от него, я никак не мог подставить ему подножку! Я имею в виду, я, может быть, и думал об этом, но на самом деле я бы никогда так не поступил! Он, должно быть, споткнулся, и я действительно собирался погнаться за ним вниз по лестнице! Это всего лишь ужасный несчастный случай, Ваше Высочество!       — О, я в этом не сомневаюсь, — ответила Селестия с доброй ноткой в голосе. Её магия мягко перевернула редактора журнала «Эквестрийские сплетни» копытом вниз и поставила его на пол, прежде чем продолжить. — Но это невероятная удача, что я просто оказался здесь, и что я смогла поймать его до того, как он ударился о нижнюю ступеньку лестницы.       — Точно! Это просто ошибка!       — Совершенно верно. А теперь, мистер Нат Граф, не обсудить ли нам вашу статью?       От редактора не последовало особого ответа, если не считать взгляда пони, у которого вся жизнь пронеслась перед глазами, и учащенного дыхания.       — С ним всё будет в порядке, не так ли? — уточнил Квиллпойнт.       — Я уверена, что так и будет, как только пройдет приступ паники, — ответила Селестия. — Он потрясён, но в остальном невредим.       — Он споткнулся, не так ли?       — Я не знаю, что ещё это могло быть, — усмехнулась принцесса. — А теперь, мистер Граф, сосредоточьтесь! Вот так-то. Мне нужно вернуться в тронный зал. Принц Бин уже здесь, он и изложит вам официальную позицию Короны относительно мисс Инквелл и её дальнейшей работы здесь. Я подойду, как только разберусь с капралом Квиллпойнтом.       Нат Граф, пошатываясь, побрёл прочь, бормоча себе под нос «так много ступенек», а Квилл громко сглотнул, когда всё внимание Селестии переключилось на него.       — Пожалуйста, сообщите своим друзьям в роте, что мистер Граф больше не будет создавать проблем мисс Инквелл, — начала Селестия. — Мы с принцем Бином прекрасно понимаем ситуацию.       — Я не хочу знать, как вы собираетесь это сделать, — нервно усмехнулся капрал. — Если только пять моих жалований ему предложите.       — Конечно, мы просто предложим ему официальную должность. А как ещё мы могли бы с этим справиться?

* * *

      — Селли, ты маленькая проказница! Я знал, что это твоих копыт дело! — Дискорд радостно захихикал.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — попыталась перевести тему Селестия. — Я просто оказалась в нужном месте, чтобы спасти Нат Графа от довольно неприятной травмы, не более того.       — Ага, тогда я — як. — Он откинулся назад и одарил её самодовольной улыбкой. — Должен сказать, в последнее время в тебе начинает проявляться потенциал. Думаю, я буду винить в этом твоего мужа.       — Если до этого дойдёт, — Бин с улыбкой пожал плечами, прежде чем поцеловать свою Селестию, — я готов взять вину за это на себя в любой день.

* * *

      Пока в скромном, но уютном домике Флаттершай устраивали чаепитие, различные животные, за которыми она ухаживала, проводили время на улице, и сегодня был прекрасный день, чтобы насладиться приятной погодой, которую команда синоптиков создала для Понивилля в этот день. Птицы резвились на ветвях и перешучивались из своих гнёздышек, мыши и бурундуки с удовольствием угощались орехами, которые были приготовлены специально для таких случаев, а кролики радостно прыгали по большому зелёному лугу, обнюхивая и пробуя на вкус цветущие маргаритки.       За исключением Энджела. Он отправился в город, чтобы посмотреть, не удастся ли ему стащить несколько лакомств из «Сахарного Уголка», хотя ему и говорили, что ему нужно следить за своим весом. В самом деле, случайный наблюдатель не заметил бы ничего необычного в кролике, который сидел неподалеку и наблюдал за чаепитием. Он казался довольно обычным серым, с обычными ушами, обычным, но очаровательным хвостиком, похожим на комочек ваты, и обычными усами.       Но более пристальное и продолжительное наблюдение за ничем не примечательным пушком открыло бы удивительное зрелище. Вскоре рядом с кроликом появился пухлый суслик с надутыми щеками, взглянул на него, затем на окно, за которым он наблюдал, и снова на него.       — Боб.       — Торакс, — ответил кролик, не отводя взгляда. — Ты сегодня хорошо выглядишь.       — Заткнись, — фыркнул Боб. — Ты же знаешь, я не люблю грызунов.       — Нет, правда. Это одна из твоих лучших ролей. Ты просто выглядишь очень упитанным, не более того. Я полагаю, ты объелся в городе?       — Поскольку наша королева всё равно его украла, я решил, что могу немного насладиться его личиной, — проворчал он в ответ.       — Вполне справедливо, — кивнул Торакс. — Я полагаю, ты здесь для того, чтобы узнать, как обстоят дела?       — Да. Как дела? Ты слышишь, что он говорит? — поинтересовался хомяк Боб.       — Не отсюда, но сегодня я не забочусь об этом. Я изучаю его манеры: его маленькие движения и манеру держаться. Ты знал, что он моргает каждые три целых семь десятых секунды? — спросил Торакс.       — Это… немного жутковато, что ты это знаешь, — ответил Боб.       — Это то, как ты осуществляешь успешное наблюдение, — парировал Торакс.       — Я просто рад, что она выбрала тебя, а не меня. Я не хочу находиться рядом с Селестией, когда она узнает, что ты — это не он, — улыбнулся Боб. — Тем больше причин для того, чтобы я всё понял правильно. Вот, видишь? Он слегка дёрнул ухом. Он делает это, когда кто-то говорит что-то, что, по его мнению, может быть интересным. Похоже, он подсознательно полностью переключает своё внимание на это.       — Итак, означает ли всё это, что ты готов двигаться дальше? — уточнил Торакс.       Боб покачал своей очаровательной мохнатой головой.       — Пока нет. Мне всё равно нужно больше времени. Я бы и пяти секунд не смог одурачить Виновницу Бедлама. Может быть, только эту жёлтую. Но тебе стоит сходить и угостить её перед уходом. Они просто волшебно вкусные.       — Я подумаю об этом. — кивнул Торакс. — Наша королева всё ещё работает над магическими камнями отрицания, так что у тебя есть ещё немного времени. Она будет довольна твоими успехами.       — Так и должно быть. О, передай Мандибулу, что мне тоже понадобятся дополнительные биты. Стоимость экскурсии с гидом выросла, и это единственный безопасный способ проникнуть во дворец, — сказал Боб.       — О, это сделает его счастливым, — усмехнулся Торакс. — Вчера вечером он вернулся домой с достаточным количеством воды в шерсти, чтобы наполнить ванну. Похоже, мытьё посуды — это довольно увлекательное занятие.       Они оба слегка посмеялись над смущением своего собеседника, а затем последовала долгая пауза, в течение которой они продолжали наблюдать за вечеринкой.       — И... вот. Видел, как он просто кивнул? — указал Боб. — Это означает, что они заканчивают. Он делает это всякий раз, когда разговор начинает подходить к концу. Удивительно, сколько всего можно узнать о пони, просто наблюдая за ними.       — Я поверю тебе на слово, — вздохнул чейнджлинг.       — Не волнуйся, Торакс. К тому времени, как мы совершим подмену, я буду ещё большим ничтожеством, чем он когда-либо был. Просто делай то, что должен, и доверяй нашей королеве. Всё будет просто идеально.