Глава XXIII. План

      — Святая Селестия, да кто может стучаться в такую рань? — пробормотала себе под нос Блюбелл, завязывая халат и спускаясь по лестнице. — Это, должно быть, что-то серьёзное. Я очень надеюсь, что с моим Хоки ничего не случилось.       — Белл? О, я так надеюсь, ты здесь, — раздался голос Поки из-за двери, сопровождаемый очередным быстрым стуком. — Пожалуйста, открой! Это серьезно!       Блюбелл медленно открыла дверь и, зевая, бросила на Хоки Поки смущенный взгляд.       — Как дела? Я думала, ты в Кристальной Империи. Что случилось, мой сладкий?       — О, ты здесь. Отлично. — Поки сорвал с головы шлем и огляделся по сторонам, словно ожидая, что кто-то в любой момент нападет на него. — Только что возникла угроза; меня послали, чтобы собрать всех стражников и доставить их во дворец. Мне нужно, чтобы ты покинула Кантерлот, убралась как можно дальше. Ты будешь в безопасности, если сделаешь это.       — В безопасности? Угроза? — повторила она в полном замешательстве. — Хоки, в твоих словах нет никакого смысла. Что происходит? Почему мне нужно уходить?       — Тирек! — выпалил Поки и крепко зажмурился, застонав от боли. — Л-лорд Тирек вернулся. Он придёт, чтобы украсть магию у всех пони. Если ты уйдешь, он не сможет заполучить твою. Тебе нужно бежать, направиться в горы. К северо-западу от Мэйнхэттена строится небольшая деревня под названием Наш Город: тебе следует отправиться туда. Тирек не знает об этом, и ты будешь в безопасности. Я приеду за тобой, когда всё закончится.       — Святая Селестия… — ответила Блюбелл, прижав копыто ко рту. — Будь осторожен, мой крошка. Этот Тирек внушает страх!       — Не беспокойся обо мне, береги себя. Я не смог бы жить спокойно, если бы узнал, что с тобой что-то случилось.       — Я уеду, как только смогу, мой милый. Иди, делай, что должен.       Хоки Поки собрался уходить, но затем обернулся и встретился взглядом с зелеными глазами Блюбелл.       — Прежде чем я уйду, я хочу, чтобы ты знала, что… ну, то есть, я хотел бы поговорить с тобой кое о чём, когда всё это закончится. О чём-то важном, о нас и о будущем.       — Мы, конечно, можем обсудить всё, что захочешь. Я буду ждать тебя до конца, — улыбнулась Блюбелл.       Затем Поки быстро наклонился и поцеловал Блюбелл так страстно, как только мог, за десять секунд, прижавшись губами к её губам так сильно, что они соприкоснулись носами. Затем он покраснел, надел шлем и, не сказав больше ни слова, побежал по коридору.       Кобыла осторожно закрыла дверь, поднесла копыто к губам, затем внимательно осмотрела поцелуй, который ей только что подарили. Её никогда раньше так не целовали. Это было... как-то чисто. Честное слово, даже если ей было немного больно. В этом поцелуе она почувствовала больше искренней любви, чем смогла бы ощутить за неделю прогулок по Кантерлоту.       — Этот идиот хочет сделать мне предложение, — пробормотала она и покачала головой. — Интересно. Торакс! Проснись, болван!       — Да, моя королева? — ответил Торакс и, устало зевая, вышел из чулана под лестницей. — Что такое?       — Приведи Мандибула и Боба. Мы выдвигаемся.

* * *

      Бин довольно быстро решил, что лорд Тирек ему не нравится. Его взгляд ещё раз скользнул по странице, которую он читал, и он заставил себя успокоиться, прежде чем поднять взгляд на Селестию.       — Итак, вы уже имели дело с Тиреком раньше, если я правильно понимаю эту книгу, — заключил Бин.       — Да, но в последний раз, когда мы победили его, мы с Луной использовали Элементы Гармонии, — ответила Селестия, запуская свиток сообщений с помощью своей магии. — На этот раз мы не можем позволить себе такой роскоши, поэтому наша стратегия должна адаптироваться к обстоятельствам.       Бин с трудом сглотнул.       — Что нам делать? Можем ли мы использовать магию против существа, которое её крадет?       — Возможно, есть способ, но я надеюсь, что нам не придётся прибегать к нему, — сказала она, яростно царапая что-то на другом листе пергамента. — Если мы сможем поймать Тирека до того, как он станет слишком могущественным, мы сможем остановить его и любой другой подлый план, который он придумал.       — Значит, нам просто нужно найти его. — Бин на мгновение задумался, а затем просиял. — Ну, мы знаем, что он в Кантерлоте, так что стража может оцепить город. Напомните, что это за существо, о котором вы говорили?       — По форме он больше всего похож на кентавра, милый. Хотя это и преувеличение, — ответила Принцесса Солнца.       — Кентавр, понял. Но стражники могли бы остановить его, так как он выделяется, верно? — наивно предположил Бэйкед.       — Я надеюсь на это, но боюсь, что Тирек тоже сможет украсть и их магию. — Селестия сожгла свиток в зелёном пламени, затем повернулась к нему. — Однако, я считаю, что есть кое-кто, который лучше любого из нас справится с этой ситуацией.       — В самом деле? Кто? — спросил Бин. — Я имею в виду, кто может справиться с этим лучше, чем ты и другие принцессы?       — Знаешь, Селли, это довольно невежливо — засовывать свиток мне в нос, когда я пытаюсь уснуть, — раздался бестелесный голос Дискорда, прежде чем он молниеносно ворвался во дворец, всё ещё держа свиток в ноздре и раздражённо постукивая ногой. — Надеюсь, у тебя что-то важное.       — Мои извинения, Дискорд, но время на исходе, и мне нужно было разбудить тебя как можно скорее. Мы в отчаянной ситуации, и ты единственный, кто может нам помочь. Услышав это, Дискорд улыбнулся и с радостным смехом вытащил свиток.       — О, правда? Я единственный, кто может помочь? Ну, разве это не восхитительный поворот событий? Пожалуйста, расскажите, моя дорогая принцесса, что случилось такого ужасного, раз уж только я могу помочь?       Селестия встретила его взгляд, серьезно нахмурившись.       — Лорд Тирек вернулся.       — Тирек? — Дискорд постучал когтем по подбородку. — Тирек, Тирек. Я знаю, что слышал это имя. Не говорите мне! Я уверен, что вспомню, оно вертится у меня на языке. Затем его язык непроизвольно высунулся изо рта, и на кончике его оказался Дискорд поменьше, на котором была надета школьная доска. Профессор Дискорд повернулся, и рядом с ним появилась классная доска, заполненная крошечными иллюстрациями Тирека и некоторыми историческими заметками.       — Брат Скорпана, лорда Вордака и Хейдона? Тот, что пытался украсть магию пони, за что был сослан в Тартар моими любимыми принцессами?       — Именно так! — ответил Дискорд на миниатюру и быстро прикусил язык. — Я помню его. Совсем не весёлый, всегда такой серьёзный. Ему действительно нужно научиться расслабляться.       — Я верю, что ты сможешь выследить его, Дискорд, — начала объяснять Селестия. — Когда он крадёт магию пони, в качестве побочного продукта образуется много магии хаоса. С твоей близостью к таковой, я полагаю, ты сможешь почувствовать, где он находится, а затем помочь нам его задержать.       — Вы хотите, чтобы я привёл его сюда? — усмехнулся лорд хаоса.       — Если возможно, то да. Я предоставлю тебе всё необходимое для выполнения этой миссии, но крайне важно, чтобы он был пойман как можно скорее. Каждая крупица магии, которую он крадёт, усложняет нам, пони, задачу по его поимке. Скоро он станет слишком могущественным, чтобы мы могли с ним справиться.       — Жаль, что Древо захотело вернуть свои маленькие безделушки, не так ли? — ответил он с лукавой усмешкой. — Но, допустим, я помогу тебе. А что я с этого получу, а? Что получит Дискорд за то, что он такой хороший друг?       — Ты получишь нашу вечную благодарность, Дискорд, — сказала Селестия с некоторым раздражением в голосе.       — Да ладно тебе. — Дискорд надулся и скрестил лапы на груди. — Это всё, на что ты способна?       — Будут парады в твою честь, Дискорд, — вставил Бин, и принцесса, и драконикус обратили на него своё внимание. — Грандиозные парады, прямо в центре Кантерлота. Разве ты не хотел бы просто это увидеть? Повсюду будут конфетти и большие платформы с огромными Дискордами, сделанными из папье-маше. Дискорд задумчиво погладил бороду.       — Продолжай, Бино.       Взглянув на Селестию, Бин заметил на её мордашке озабоченность по поводу того, к чему это может привести, но она кивнула, и он воспринял это как сигнал продолжать. Бэйкед Бин схватил ближайший стул и встал на него, чтобы как следует обхватить Дискорда передним копытом за плечи.       — И только подумай! В честь тебя могли бы быть написаны великолепные песни, сонеты о твоих героических качествах и дерзкой внешности. Мы, пони, могли бы даже заказать твои картины и скульптуры. Разве это не здорово — смотреть на статую самого себя, а не быть ею?       — Для разнообразия было бы неплохо, — сказал Дискорд.       — А потом пир! Я соберу всех поваров во дворце, и мы приготовим всё, что ты пожелаете. Назови блюдо, и я лично его приготовлю. Если хочешь, я сделаю шоколадный дождь из сахарной ваты. Я уверен, мы с Пинки Пай могли бы что-нибудь придумать. И попкорн! Горы попкорна, и всё это только для тебя!       — Неплохо, неплохо. Но я всё ещё не уверен. Что самое лучшее, что ты можешь предложить, чтобы соблазнить меня? — клянчил Дискорд.       Бин на мгновение замолчал, но затем широко улыбнулся.       — Дискорд, если ты поможешь нам поймать Тирека, то получишь благодарность от Флаттершай.       — О, так ты втянешь и её в эту затею, да? — хищно улыбнулся Дискорд.       — Конечно. Только представь бедную маленькую Флаттершай, совсем одну в своём домике, а её маленькие зверушки в страхе жмутся к ней со всех сторон, — с наигранной злобой говорил Бин. — Разве ты не видишь страх в её глазах, когда приходит Тирек, и то, как он причинит ей боль, когда заберёт её магию? Ты же не позволишь ему сделать это, правда?       — Как он посмел! — Дискорд взревел и яростно потряс Бина копытом. — Бино, мы заключили сделку. Я готовлю поимку Тирека, а ты — подарки для вечеринки.       — Договорились, друг мой.       — Спасибо тебе, Дискорд, — добавила Селестия, кивнув головой. — Мы в долгу перед тобой.       — Эх, как жаль, что этого не случилось, когда я впервые вырвался на свободу, не так ли? — Дискорд хихикнул. — Селестия, ты в долгу передо мной? Как же это весело!       — Итак, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе с этим заданием? — Селестия снова посмотрела на него. — Что тебе понадобится, какие средства я могу тебе предоставить?       — О, я пришлю тебе счёт, не волнуйся, — ответил Дискорд, подмигнув, прежде чем на его макушке появилась грива в стиле Твайлайт. — Но сначала, я думаю, мне нужно направить свою внутреннюю Твайлайт и провести кое-какие исследования. Это не займёт много времени, обещаю. Я верну твоего большого злодея раньше, чем ты успеешь сказать «Бэйкед Бин»!       И, щёлкнув когтями, Дискорд исчез.       — Бэйкед Бин, — тихо произнёс Бин, а затем усмехнулся. — А я говорил тебе, что пони смотрели «Криминальное чтиво».       — Пойдём, любовь моя, — позвала Селестия, протягивая крыло. — Нам нужно поесть, пока мы ждём. Нам многое нужно будет сделать, когда вернёмся в Кантерлот, и нам понадобятся наши силы.

* * *

      Селестия не смогла сдержать нежной улыбки, когда её крыло прочертило маленькие линии на спине Бина. Он старался бодрствовать как можно дольше, но было ясно, что во время завтрака он долго не продержится. У него были слипающиеся глаза, и за время еды он не раз чуть не уткнулся лицом в свои картофельные оладьи. Затем Селестия мягко телепортировала его обратно в комнату для гостей, прежде чем объяснить ситуацию Твайлайт, и он продолжал спать, пока они быстро добирались до поезда, чтобы вернуться домой.       Он так усердно старался исполнять свою двойную роль принца Эквестрии и мужа Селестии, и иногда она беспокоилась, что он слишком старается. Она знала, что пройдёт несколько лет, если не десятилетий, прежде чем он полностью освоится с первой ролью, а во второй он превзошёл самые смелые мечты Селестии. За те короткие месяцы, что они были вместе, он показал себя гораздо более внимательным, заботливым и любящим, чем она могла себе представить. Её собственный брак был намного лучше, чем у Луны со Старом, но, возможно, это объяснялось отсутствием настоящей войны на данный момент.       Тем не менее, её кавалер не проявил ни капли той упрямой грубости, которую много лет назад демонстрировал земной жеребец с Изумрудных Холмов. Стар Страк поначалу был упрям и непреклонен, и готов был взбрыкнуть при любых переменах, которые происходили на его пути. Селестия всегда думала, что Луне нравилось спорить и бороться с ним по актуальным вопросам, пока Луне не удавалось «убедить» его уступить. Бывали времена, когда борьба принимала физический характер и происходила за закрытыми дверями, к большому облегчению всех, кто жил и трудился во дворце.       Но Бин? Он был вежлив, гораздо лучше умел слушать и предпочитал просто плыть по течению. Это не делало его покорным, а, скорее, придавало ему спокойное достоинство и ауру сдержанного интеллекта. У Бина была готовность наблюдать и делать выводы, основываясь на том, какими они были на самом деле, а не на том, какими казались для всех.       Селестии приходилось быть честной в своих размышлениях, и она призналась себе, что со временем полюбила Стара. С возрастом он стал мягче, особенно после того, как родилась их маленькая негодница, но больше всего Селестия любила Стара за то, что он делал Луну счастливой. Если бы Стар первой проявил любопытство к Селестии, чернила для их подписей на документах о разводе высохли бы ещё до захода солнца в первый день. Что касается Бина, то она не скрывала своего удовольствия, подбрасывая их в камин своей спальни как раз перед поездкой в Солт-Лик на семейное торжество. У Бина ещё не проявились те слабости или изъяны характера, которые были у Стара. Каждое мгновение своего бодрствования он проводил, любя её и выполняя всё, о чём его просили, безоговорочно и не задавая вопросов, и даже многие ночи он проводил, заботясь о том, чтобы о Селестии хорошо заботились.       Дрожь восторга пробежала у неё по спине при мысли о том, что произошло прошлой ночью перед её ужасным видением, но затем за этим последовало другое покалывание, доходившее до самых копыт. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо чувствовала раньше, и это наполнило каждую клеточку её существа… да, пониманием. Селестия веками была наедине со своим телом и знала его досконально. Каждое место на её крыльях, где перья имели тенденцию расти слегка загнутыми, небольшая загибка на правой задней ноге, появившаяся, когда она упала с лестницы, когда была кобылкой, то, что ее правая бровь была намного тоньше левой, что заставило её изменить манеру держаться, чтобы скрыть это так давно, что она могла даже не помнить, как давно это было. Она могла проследить за каждой мышцей и сухожилием, за хорошим настроением и раздражительными временами, но это было совсем не то. Это чувство было глубоко в её сердце, и, когда она расправляла крылья на груди, чтобы насладиться этим ощущением, она могла чувствовать...       Её крыло перестало описывать медленные круги по её телу, а глаза расширились. Она была беременна. Она не могла отрицать это чувство, или не могла отбросить эту мысль. Она. Принцесса Селестия. Нет, Селли. Была. Бе...       Она снова потёрла живот крыльями, не в силах даже произнести последнее слово. Желудок Селестии слегка сжался, а дыхание почти прекратилось. На протяжении тысячелетий она наблюдала за жизнью, направляла её и делала всё, что было в её силах, чтобы придать ей гармонию и покой. Она присутствовала при рождении маленькой проказницы Луны, и ей нравилось быть центральной фигурой в жизни Твайлайт Старбрайт. На протяжении более чем тысячелетия она наблюдала за развитием жизни, находясь в тесных семейных узах и со своего поста главы целой цивилизации и биологического вида. У неё были естественные приливы и отливы, временами прерываемые голодом и войной, но она всё равно развивалась, обновляясь и возрождаясь с первыми вдохами каждого новорожденного прямо у неё на глазах.       Но впервые за целую вечность она сама создала жизнь. Она не наблюдала за этим, не подталкивала её к этому. Внутри неё начал формироваться новый жеребенок, который должен был в конце концов появиться на свет в мире Эквестрии.       Селестия заставила себя дышать медленно и ровно. На вдохе она прижала одно копыто к груди, а на выдохе выдвинула его наружу. По опыту она знала, что паника не поможет ей справиться с этим, просто в прошлом она никогда не помогала ей. Требовались логика и здравый смысл, а также беспристрастная оценка того, что должно было произойти.       Да, мысль о собственном жеребёнке пугала её. Не было ничего постыдного в том, чтобы признаться в этом. Сама Луна запаниковала, когда Старсвирл сообщил ей о положительных результатах своих прогнозов на беременность, и какое-то время он был известен как «Безволосый», прежде чем стал «Бородатым». Было так много неизвестного, так много всего могло пойти не так, как надо, и так много всего могло измениться. Ей нужно будет скорректировать своё расписание, чтобы приспособиться к новому малышу; возможно, даже на время отказаться от преподавания в своей школе. Её маленькой дочери понадобятся все необходимые принадлежности, игрушки, книги любого рода и на любую тему. Нужно будет выделить комнату или две для детской и классной комнаты.       Селестия начала улыбаться, когда стала логически упорядочивать свои потребности. С логикой и порядком пришёл разум, а с разумом — ощутимые и положительные результаты. Жеребёнок. Её собственный жеребёнок. Маленькая принцесса, которая будет принадлежать ей, созданная ею и любимая ею. Её собственная маленькая солнышко.       — Эпифани, — прошептала Селестия про себя это имя, и умиротворяющее тепло внутри неё усилилось, а в животе снова заурчало. — Эпифани Ванилла Бин. Сокращённо Нилла.       Её улыбка не могла бы стать шире, даже если бы она очень постаралась. Ей казалось, что она уже заучивает имя своей ещё не родившейся дочери, а не придумывает его сама. Она станет великолепной принцессой, о которой будут говорить с почтением и восторгом на протяжении веков.       Кровь Селестии застыла в жилах, когда Бин фыркнул и слегка пошевелился рядом с ней. Селестия не могла представить свою жизнь без Бина, не говоря уже о том, каким было бы появление на свет второй жизни без него. Эпифани нуждалась в Бине как в отце, точно так же, как Селестия была нужна ей как мать, и был очень реальный шанс, что это сделает Тирек... ну, он может и не обратить никакого внимания на ещё одного колоритного земнопони, но он легко может навредить принцу или даже убить его, чтобы в свою очередь навредить принцессе. Бэйкед был здесь в гораздо большей опасности, чем он предполагал, и ей пришлось бы отослать его, чтобы обезопасить, если бы немыслимое стало реальностью. Тирек, конечно, не причинил бы ей вреда. Он мог бы просто свергнуть её, но он желал отомстить, и садистская радость, которую он мог бы испытать, отправив её в Тартар, была бы слишком заманчивой, чтобы от неё отказаться.       Но Бэйкед Бин был никем для Тирека, и с ним поступят соответственно. Селестия никогда не хотела испытывать мучения, объясняя, почему Бина больше нет с ними.       — Селли? — Тихие слова Бина прервали её размышления и остановили волну эмоций, захлестнувших её. — Ты плачешь?       — Я плачу? — Селестия нежно коснулась своей щеки и слегка отшатнулась. Она плакала и даже не заметила этого.       — Эй, эй, эй. — Прежде чем она смогла ответить, Бин произнёс успокаивающие слова, и его густой баритон снова согрел её кровь. Он нежно взял одно из её копыт в свои и продолжил: — На данный момент ты сделала всё, что могла. Я знаю, это немного нервирует — поручать Дискорду поиски Тирека, но у меня такое чувство, что он справится ради нас. Ради всех нас.       — Всех нас? — повторила она, расправляя крылья, пока не поняла, что он имеет в виду всю Эквестрию. — О, да. Я верю, что он докажет глубину своей дружбы с этим заданием. Она вытерла слезы и покачала головой. Долг требовал от нее полного внимания, и она не собиралась уклоняться от него. Как только Тирек вернётся в Тартар, где ему самое место, Селестия поговорит с доктором Хорзенфеффер о получении официального медицинского подтверждения её состояния. Бин, конечно, будет приглашён присутствовать вместе с ней, и она широко улыбнулась, представив себе его реакцию на эту новость.       — Как ты думаешь, у Дискорда возникли какие-нибудь проблемы? — тихо спросил Бэйкед, не отрывая взгляда от стены. — Я, честно говоря, думал, что он уже закончит.       — Не стоит беспокоиться, любимый, — сказала Селестия, нежно поцеловав его в щёку. — Тирек всё ещё слаб и уязвим, поэтому его стратегия должна заключаться в том, чтобы нанести удар ночью, когда легче спрятаться в тени. Я думаю, что Дискорд устроит ему ловушку, и к завтрашнему утру всё это должно стать приятным воспоминанием.

* * *

      Сердце Бэйкеда Бина колотилось в груди так сильно, что грозило пробить дыру в грудине, и он чувствовал, как его Солнечный Кристалл подпрыгивает в такт ударам. Его левая задняя нога снова занялась испуганной сальсой, и он просто уставился на посланника, не веря своим глазам.       — Все они? — спросила Селестия со спокойствием, для сохранения которого, как знал Бин, требовалась вся сила воли.       — Да, Ваше Высочество. Существуют протоколы оказания неотложной медицинской помощи, но это то же самое, что и в других случаях. Ни одна Чудо-Молния не ускользнула от их магии.       «Дискорд, как ты мог… — подумал Бин про себя. — Я думал, мы друзья».       Земнопони. Единороги. А теперь ещё и пегасы. Дискорд провёл Тирека по Эквестрии от края до края, в поисках магии. Их скорость поражала воображение.       Затем Бин обнял Селестию передним копытом, и она крепко обняла его в ответ крылом. Её голова опустилась, а глаза закрылись. Принц в полной мере осознал бремя лидерства, и ему не понравилось то, что он увидел. Ни один пони или существо не имело права причинять такую боль его любимой жене.       — Спасибо, капрал, — ответила Селестия после нескольких долгих мгновений. — Сообщите капитану Армору, чтобы он приготовился к худшему.       — Да, мэм. — Капрал отдал честь, а затем быстрым шагом покинул зал.       — Всё гораздо хуже, чем мы думали, — констатировала очевидное Луна. — Кажется, теперь ничто не сможет остановить Тирека.       — Нет, должно же быть что-то, — ответил Бин, и в голове у него помутилось. — Мы не можем просто позволить ему победить. Возможно, Элементы Гармонии можно взять с Древа, но потом мы вернём их на место, как только справимся с Тиреком.       Крыло Селестии отступило.       — Я не верю, что Древо Гармонии откажется от Элементов Гармонии, Бин. Бэйкед Бин спрыгнул с трона и начал в задумчивости расхаживать перед ним.       — Что ж, тогда, может быть, мы обманем Тирека. У него должно быть какое-то слабое место, которым мы можем воспользоваться. А что насчёт его брата? Может, мы могли бы вызвать его по-быстрому, и он подсказал бы нам, что делать.       — Скорпан уже…       — Или, может быть, мы вернём магию обратно, — продолжил Бин, ускоряя шаг. — В архивах я прочитал одну книгу...       — Бин.       — …в котором говорилось, что существует какой-то посох, способный поглощать магию. Может быть, мы могли бы пойти и найти его, или, может быть…       — Бин!       — …мы могли бы как-нибудь воспользоваться порталом в мир юдей. Если у нас есть магия, то и у них должно быть что-то такое же, и юдские Носители Элементов могли бы нам помочь, или мы могли бы как-нибудь...       — БИН!       Бэйкед Бин остановился как вкопанный и посмотрел на свою жену, на его морде отразилась обида.       — Я знаю, что это не самые лучшие идеи, но нам нужно что-то делать. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока Тирек победит, — выпалил Бин.       — Равно как и я, — ответила Селестия. — Но поражение Тирека — это не то бремя, которое лежит на тебе.       Бин отступил на шаг.       — Что ты имеешь в виду? Конечно, это так. Я хочу защищать Эквестрию так же, как и ты.       — Мне нужно, чтобы ты выслушал меня очень внимательно. — Взгляд Селестии был холодным и непреклонным, и Бин прижал уши к голове, пока она продолжала. — Лучшее, что ты можешь сделать для Эквестрии, — это уехать отсюда куда подальше.       «Наблюдайте очень внимательно и увидите, от чего она вас отстраняет завтра и послезавтра. — Слова Блюблада прогремели в ушах Бина, и он присел на корточки, не веря своим ушам. — С каждым мгновением она всё больше отдаляется от вас…»       — Уехать? — прошептал Бин.       — В конце концов, Тирек уже владеет всей магией: земнопони, единорогов, пегасов и даже аликорнов. Рано или поздно он придёт сюда, чтобы украсть и нашу магию. И когда он это сделает, ты окажешься в смертельной опасности. Под развалинами нашего старого замка есть убежище, и ты должен оставаться там, пока о Тиреке не позаботятся. Сержанты Поки и Кловер будут сопровождать тебя, а я пришлю за тобой, когда всё нормализуется.       Бин хотел запротестовать. Ему хотелось кричать, вопить, топать ногами, как капризный жеребёнок, и вопить во всё горло. Он мог бы помочь, он мог бы сражаться. Он мог бы вызвать охрану или направить куда-нибудь войска. Уехать отсюда подальше именно сейчас было худшим, о чём его можно было попросить, и от её предложения всё его тело словно онемело. Но вместо того, чтобы сделать то, что ему хотелось, он просто кивнул.       — Хорошо. Если ты считаешь, что это лучший выход, я уеду.       — Спасибо, — просто ответила Селестия, прежде чем повернуться к Луне. — Времени мало, сестра. Мы должны быстро найти заклинание, необходимое для передачи нашей магии Твайлайт, и вызвать её немедленно. Тогда она сможет прятаться, пока...       — Сэр? — Сержант Кловер похлопала Бина по плечу. — Вы идёте, сэр?       Бэйкед Бин медленно поднялся, и его шаги были полны эмоций. Блюблад был прав. Он был прав насчёт бесполезности. Он был прав насчёт того, что его Селестия хотела другого. Огонь в душе Бина остыл и угас, а он даже не заметил этого.       — Вистерия и Трикси будут эвакуированы вместе с вами, сэр, — бросила Кловер через плечо, когда они вошли в коридор. — Оказавшись в убежище, мы сможем... сэр?       Бин остановился, и его взгляд остановился на одном из окон.       — Сержант, как вы думаете, каков план моей жены? — поинтересовался Бин.       — Я не могу сказать наверняка, сэр, — кратко ответила Кловер Лиф.       — Тогда попробуйте угадать, — попросил принц.       — Ну… — Кловер сглотнула. — Тирек, вероятно, не знает, что есть четвёртая принцесса, сэр. Если принцесса Твайлайт заберёт всю магию аликорна, то он не сможет её украсть у Их Высочеств. Как это исправит ситуацию, я не понимаю, сэр.       — Понятно. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем Тирек увидит это окно, когда доберётся сюда? — спросил Бин.       Кловер проследила взглядом за вытянутым копытом Бина. Яркими красками, в основном фиолетовыми, на стекле перед ними было изображено великолепное восхождение принцессы Твайлайт Спаркл, во всей красе, которую по-настоящему может передать только витражное стекло.       — Э-э, ну... — Сержант Кловер кашлянула. — Оно в главном коридоре, так что, полагаю, через несколько минут?       — Понятно, — повторил он, кивнув. — Теперь, когда ты сказала это, я представляю, как он будет встревожен, когда узнает, что сделала моя жена. На мой необразованный взгляд, вполне разумно, что он отправится за четвёртой принцессой, как только поймёт, что она есть. Итак, как вы относитесь к небольшому мятежу?       — Мятежу, сэр? — ошарашенно спросила сержант.       — Я отказываюсь верить, что лучшее, что мы можем сделать на данный момент, — это спрятать магию аликорнов и затем сбежать. Должно быть, мы можем сделать больше, но нам нужно время, чтобы понять, что именно, или, по крайней мере, дать принцессе Твайлайт шанс составить план.       — Итак, что именно вы предлагаете, сэр?       Морда Бина помрачнела, а взгляд вернулся к витражу.       — Мы сами задержим Тирека как можно дольше. Бросим в его сторону всё, что сможем, и не дадим ему найти Твайлайт, если сможем. Не знаю, как вы, но я с этого момента не смогу смотреть на себя в зеркало, если в критической ситуации буду только прятаться.       — Принцесса Селестия пытается защитить вас, сэр, — старалась вразумить его Кловер. — Если с принцессами случится худшее, именно вы займёте их место в правлении Эквестрией.       — Если с ними случится худшее, мне нечем будет править, — усмехнулся Бин. — Я проведу остаток своих дней в бегах, вечно убегая от врага, с которым я должен был встретиться морда к морде. Нет, с Тиреком нужно разобраться сейчас. Я лучше умру, зная, что пытался что-то сделать, чем буду жить с осознанием того, что ничего не сделал. Кловер медленно кивнула с довольной улыбкой.       — Каковы будут ваши приказы, сэр?       — Дай мне свое копье. Если я хочу, чтобы Тирек не узнал о Твайлайт, мне нужно уничтожить все витражи. Надеюсь, он подумает, что это какой-то протокол безопасности, который мы используем во время вторжений. А ты проследи, чтобы Вистерия и Трикси были благополучно эвакуированы. Скажи Поки, что нам нужно...       Бин замолчал, и его глаза забегали по сторонам. Упоминание имени Трикси натолкнуло его на идею, удивительно ужасную идею, которая никогда не сработает.       — Сэр? — Спросила Кловер через мгновение. — Что это?       — Идите за Трикси и приведите её в ангар для перевозки экипажей. По профессии она иллюзионист, так что наверняка знает несколько трюков, которые мы можем использовать, чтобы задержать Тирека и сбить его с толку.       — Но что, если вмешается Дискорд, сэр? — спросила Кловер.       Бин тяжело вздохнул.       — Тогда мы разберёмся с ним, если это случится. Надеюсь, он будет слишком занят, помогая своему новому другу, чтобы заметить нас.       — Поняла, сэр. — Кловер передала Бину своё копьё и отдала честь. — У вас есть двадцать минут, прежде чем я буду вынуждена вернуться.       Бэйкед кивнул, и его взгляд вернулся к витражу перед ним. Он лениво размышлял о том, во что обошлось создание такого шедевра, пока шаги сержанта Кловер не стихли, но как только они стихли, он медленно выпрямился и прижался копытами к стеклу.       — Прости меня, Твайлайт.       Остриё копья прошло сквозь центр красочной мозаики, словно его там и не было. Осколки стекла и металла градом посыпались на Бина, грозя пролить кровь, но тот без колебаний разнёс витраж. Через несколько коротких мгновений всё, что осталось от некогда великолепного произведения искусства, — это несколько сломанных и искорёженных кусочков металла в пустой раме.       Эффективность Бина в борьбе с оставшимися в зале витражами была поразительной. Все падали в быстрой последовательности от копья Бина и его безжизненных, механических движений. «Старсвирл Бородатый» и «Столпы Эквестрии», «Восхождение Элементов Гармонии», «Луна», «Свадьба Каденс и Шайнинг Армора», «Королевская печать Эквестрии». Все это и многое другое было вычеркнуто из истории благодаря решительным действиям принца Эквестрии.       Все, кроме одного. Когда Бин подошёл к последнему окну, он остановился. Одинокая слезинка скатилась по его щеке, когда он смотрел на подсолнухи, судьбоносное соприкосновение носами и свою новую кьютимарку. Это были величайшие события в его жизни, все сразу.       Бэйкед взглянул на свою кьютимарку, пока поднимал копьё и заводил его за спину, готовясь нанести последний удар. Он вздохнул и закрыл глаза.       — Прости меня, любовь моя.       Когда Бэйкед Бин выходил из коридора, он был очень осторожен, чтобы не наступить на белое или жёлтое стекло, которым был усеян коридор. Был шанс, что это всё, что останется от его жизни с ней.