Глава XXVII. Тяжесть принятия

      Прошло много времени с тех пор, как Луна посещала Алтарь Вознесения, но, оглядевшись вокруг, она обнаружила, что здесь ничего не изменилось. Это было очень похоже на её собственный мир грёз, но без суматохи снов и кошмаров, нарушавших безмятежность. Это было место покоя, место расслабления, и она знала, что Селестия часто посещала его, когда мир становился невыносимым. Кроме того, здесь было очень мало мест, где можно было спрятаться.       Через несколько мгновений Луна обнаружила, где устроилась её сестра, уставившись в звёздную пустоту отсутствующим взглядом и поникшими гривой и хвостом. Луна не издала ни звука, когда приблизилась, но Селестия каким-то образом все равно услышала ее и посмотрела на нее с печальной улыбкой.       — Я так и думала, что найду тебя здесь, сестра, — мягко сказала Луна, усаживаясь рядом с ней и оглядывая астральный алтарь перед ними. — И мне жаль осознавать, что его сейчас здесь нет.       — Даже призрачная надежда лучше, чем ничего, — мрачно произнесла Селестия. — Ты можешь себе это представить? Мой Бин, аликорн?       — Честно говоря, боюсь, я бы сильно ревновала. Хотя я и полюбила твоего мужа, как брата, я была бы очень расстроена, если бы Бин добился того, чего не добился Стар.       — Верно. Это было бы несправедливо, — ответила Селестия. — Но, с другой стороны, что такого сделал Бин, чтобы заслужить это?       На некоторое время воцарилось молчание, и Луна предложила свою поддержку, нежно обняв крылом сестру, которая так много дала ей. Хотя у Луны было много мыслей и идей о том, что сказать, она не была уверена, как начать разговор.       — Почему мне так больно? — тихо спросила Селестия. — Я знаю его всего несколько месяцев, и всё же...       — У тебя разрывается сердце из-за того, что прошло так много времени.       — Гарбанзо и Лима опустошены, сама знаешь. Мы трое просто плакали, пока у нас не иссякли слёзы. Я не могу себе представить, что они должны были вынести, потеряв своего единственного ребёнка в таком юном возрасте.       Селестия замолчала, а Луна не предложила ничего, чтобы нарушить молчание.       — Как тебе это удалось? — спросила Селестия, когда к ней вернулся дар речи.       Луна медленно вдохнула, стараясь, чтобы дыхание не застряло у неё в горле.       — Потеря Стара была ужасным ударом, и я до сих пор чувствую боль от раны. Я не могу сказать, что боль утихнет, потому что нет двух пони, которые испытывали бы боль одинаково.       — Я не имела в виду...       — Я знаю. — Луна глубоко вздохнула. — Если быть до конца честной, я не знаю, как мне удавалось так долго удерживать Найтмэр Мун от того, чтобы она поглотила меня.       — Мне так холодно, и я так зла. — Селестия не отрывала взгляда от изображения над алтарём. — Мне хочется кричать и плакать, а потом сжечь всё, что когда-либо посмело причинить вред Бину. Я не знаю, как пройти через это.       — Могу я предположить, что тебе не нужно страдать в одиночестве?       Селестия взглянула на сестру, и Луна встретилась с ней взглядом.       — В одиночестве?       — Я знаю тебя, сестра. Тысячу лет ты была вынуждена проходить этот путь в одиночку, неся на себе всю тяжесть Эквестрии, как какая-нибудь космическая черепаха. Ты продвигалась вперёд без жалоб и с весёлой улыбкой, и твои маленькие пони никогда не знали, насколько на самом деле скучными были твои обязанности. Я вижу это по твоим глазам, дорогая Селли. Сейчас для тебя это чистый рефлекс, почти как дыхание. Великая Селестия должна постоянно двигаться вперед, олицетворяя совершенство. Никто не должен видеть эту боль, мучения, потому что раскрытие этого могло бы показать слабость врагам Эквестрии и вызвать вопросы у всех верящих в тебя. Ты стала живым воплощением нашей прекрасной земли, и всё, что ты делаешь, всё, что говоришь, и всё, кем ты являешься, является прямым отражением королевства в целом.       — Когда я была маленькой, я никогда в полной мере не ценила эту роль, — продолжила Луна, нежно уткнувшись носом в шею сестры. — И я не понимала, насколько это разделяло и изолировало тебя. Так не должно быть, Селли. Это не то бремя, которое ты должна нести в одиночку. Я здесь, чтобы поддержать тебя, и вся Эквестрия тоже будет рядом с тобой. Поделись своей болью, Селли. Не прячь её в себе, потому что это приведёт к тому, чего ты не хочешь. Найтмэр овладела мной с новой силой благодаря лжи о том, что я была одна, что никому не было до меня дела, и твои сомнения могут сделать то же самое с тобой. Я здесь, чтобы разделить с тобой это бремя. Ты не должна переживать свою утрату в одиночестве.       Селестия опустила голову и уставилась в землю.       — Спасибо, Лулу, но как я смогу жить дальше без него? Как я смогу любить своих маленьких пони с такой огромной дырой в сердце?       — Это самый трудный вопрос, с которым кому-либо из пони придётся столкнуться, сестрёнка, и у меня нет простого ответа. Жаль, что я не могу сказать тебе, что всё это было из-за воспоминаний о нём или, возможно, из-за осознания того, что он хотел бы, чтобы ты шла вперёд, несмотря на боль. Было бы здорово, если бы все раны можно было залечить, просто вспоминая те времена, которые мы провели вместе. Истинный ответ на этот вопрос кроется в тебе самой; но для меня эта пустота была до некоторой степени заполнена любовью, которую я получал от других. Когда я потеряла Стара, пустота, которая стала моим миром, уменьшилась благодаря любви, которую я получала от моей Маленькой Негодницы и от тебя. В объятиях тех, кого я любила и лелеяла, я обрела некоторое спокойствие. Возможно, так будет и с тобой.       — У меня есть некоторый опыт погружения в свою работу. — Селестия невесело усмехнулась. — Возможно, именно это мне следует сделать снова.       — Ты могла бы, — кивнула Луна. — Но, боюсь, если бы ты это сделала, то осталась бы лишь оболочкой от тебя прежней. Тебе ещё есть ради чего жить, Селли. Наша истинная сущность проявляется в том, что мы делаем после такой трагедии, как эта.       Селестия не ответила, но Луна почувствовала, как её сестра слегка вздрогнула, как будто холодок пробежал от основания её хвоста до макушки. Одно подкованное золотом копытце коснулось живота солнечной принцессы, и Селестия, глубоко вздохнув, кивнула.       — Ты права, дорогая сестра, — наконец сказала Селестия. — Теперь выбор за мной, и твои слова осветили мой путь. В ближайшие дни мне понадобится много вашей силы и поддержки, но я не позволю тьме, вызванной смертью Бина, затмить свет, который он принёс в мою жизнь. Пойдём. Я действительно верю, что есть над чем поработать.

* * *

      Пони Понивилля были беспокойны, что привело к большому ропоту, пока они ожидали прибытия принцессы Селестии. Прошло много часов с тех пор, как поиски принца Бина были «приостановлены», и сначала большинство подумали, что перерыв был сделан для того, чтобы дать всем пони возможность отдохнуть в течение целого вечера. Теперь, когда снова наступил день, а капитан Армор не предпринимал никаких усилий, чтобы организовать поисковые группы, беспокойство росло в геометрической прогрессии. Почему они не использовали каждое мгновение дневного света? Наверняка они всё ещё хотели найти принца, который так старался защитить их.       Как раз в тот момент, когда несколько пони начали угрожать отделиться от общества, Селестия вышла из ратуши и встала перед толпой. Её крылья были полностью расправлены, и она грустно и устало улыбалась, в то время как Луна, Каденс и Твайлайт заняли свои места рядом с ней.       — Мои дорогие друзья, — начала Селестия голосом, который лишь слегка дрожал. — Я… Хотела бы я знать, как в полной мере выразить свою благодарность за ваши услуги. Вы отдали всё, что у вас есть, и даже больше, пытаясь найти моего любимого принца, и я всегда буду помнить о ваших жертвах за эти последние несколько дней. Я в долгу перед вами, мои маленькие пони, и не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить вам за то, что вы сделали. — Селестия сделала паузу и, даже не задумываясь об этом, вошла в привычную роль бесстрастного дипломата. Она подняла голову чуть выше, и её мордочка стала бесстрастной. — Но я больше не могу просить вас идти на эту жертву. Сержант Хоки-Поки, сержант Кловер Лиф и капитан Шайнинг Армор нашли место, где приземлился мой Бин, и, боюсь, я должен сообщить, что он не выжил.       Послышался резкий вдох, от которого у неё перехватило дыхание из-за того, что именно она произнесла это, и пони Понивилля в ужасе переглянулись.       — Я знаю, что эту новость трудно услышать, — продолжила Селестия, и она судорожно вздохнула, чтобы попытаться сохранить спокойствие. — И как бы я хотела рассказать вам всем что-нибудь, кроме правды, потому что тогда мой дорогой Бин всё ещё был бы с нами. Но найденные нами доказательства указывают на то, что он ушёл из этой жизни, и поэтому у вас нет причин продолжать подвергать себя опасности.       — Поэтому я отменила поиски Бэйкеда Бина, — продолжила Селестия со слезами на глазах, пытаясь встретиться взглядом с каждым пони, чтобы выразить свою благодарность. — Капитан Армор оставит здесь небольшую эскадрилью, чтобы они продолжали поиски до тех пор, пока мы окончательно не узнаем, что с ним случилось, но больше ничего нельзя сделать. Теперь мы все должны двигаться вперед без него, как бы трудно это ни было, и вернуться к нашей жизни и обязанностям, которыми мы пренебрегали, пока искали. Я уверена, что никто из нас никогда не забудет то краткое, но мощное влияние, которое Бэйкед Бин оказал на наше прекрасное королевство и на наши сердца в отдельности. Бин был из тех пони, которые всегда стремились быть полезными своим собратьям, подбадривать их, когда им было трудно, дарить улыбку и доброе слово, когда казалось, что мир потерял всякий смысл. Он дал мне представление о жизни среднестатистического пони, которое я никогда бы не смог получить сама, и именно благодаря его скромной проницательности я начала немного яснее видеть повседневные трудности, с которыми вы все сталкиваетесь. Его жизнь была посвящена возвышению других, и за всё это время он подарил мне любовь, которую я никогда не думала, что смогу обрести в этой жизни.       — Бэйкед Бин любил меня не за то, что я была его принцессой, а за то, что я была его другом. Он был одним из немногих, кто видел меня в лучшем виде, в худшем и почти во всех остальных. Я навсегда сохраню в памяти его нежные поцелуи, его любопытные и любящие глаза и его любимое хлюпанье носом. Он пришёл ко мне, когда я даже не осознавала, что нуждаюсь в нём, и он принёс с собой молодость и радость жизни, которые, я думаю, я никогда не смогу полностью заменить. Если быть честной, я признаю, что буду скучать по его стряпне, и он так и не испек пирог с ревенем, который обещал мне.       Раздались лёгкие смешки, как со стороны толпы, так и со стороны принцесс. Селестия кивнула и позволила улыбке тронуть уголки её губ, но дальше этого дело не пошло.       — Я так много всего хотела бы сказать ему. Так много всего, что я хотела бы, чтобы мы могли сделать. Временами смерть может быть жестокой, забирая тех, кого мы любим, едва мы начинаем узнавать их, и оставляя после себя только пустоту и вопросы.       — Я стольких потеряла за эти долгие годы, — сказала Селестия, когда чувства начали брать верх над её стойкостью. Она опустила голову и опустила взгляд на свои копыта. — Так много друзей, знакомых и даже членов семьи приходили и уходили, чтобы никогда больше не вернуться. Каждый раз, когда они покидали меня, я остро ощущала их отсутствие. Каждого солдата, который маршировал и пал на полях сражений во имя меня, каждого члена моей семьи — особенно тех, кто родился от чудесного союза Луны и её мужа Стар Страка — различных министров, которые посвятили свои дни и жизни служению своей принцессе и своей стране; я оплакивала потерю их всех и даже больше. Но если бы я знала, что жизнь Бина окажется такой мимолетной, я бы… Я бы могла...       Селестия могла только представить, насколько нелепо она выглядела в тот момент. Она, великий дневной диарх Эквестрии, лидер гордой и процветающей страны, которая была первой и значимой во всех отношениях, превратилась в жалкое месиво из-за смерти одного жёлтого жеребца. Ей требовалась вся её сила воли, чтобы не упасть прямо здесь, и она боялась того, что произойдёт, когда новость о том, что она делает, станет достоянием общественности. Предполагалось, что она будет сильной для своих пони, непоколебимым источником света и нерушимой основой, на которой можно строить все надежды и мечты. Что за сигнал она послала своим эмоциональным срывом?       Именно в разгар этой борьбы за самообладание молодая кобылка выбралась из толпы и направилась к принцессе. Боковым зрением она заметила, что у неё рыжая грива и большой розовый бант, и одного этого было достаточно, чтобы Селестия поняла, что перед ней сейчас стоит Эппл Блум.       — Принцесса Селестия?       Селестия слегка приподняла голову, и обеспокоенные и печальные глаза Эппл Блум встретились с ее собственными.       — Да, моя маленькая пони?       — Вам сейчас действительно больно, не так ли?       Селестия тихонько усмехнулась.       — Да, можно и так сказать.       — Я думаю, я понимаю, что вы чувствуете. Я потеряла нескольких пони, которые были для меня чем-то особенным, и у меня тоже не было возможности проводить с ними много времени. Мне тоже пришлось много плакать. Я очень скучаю по ним, и я всё ещё хочу, чтобы они вернулись.       — Я тоже хочу, чтобы они вернулись к тебе, моя дорогая малышка.       — Может быть, это не моё дело, но я думаю, что, возможно, есть что-то, что может вам помочь, пусть даже совсем немного.       — Что бы ты порекомендовала мне?       — Объятья, — просто заявила она, когда Эпплджек подошла, положила одно копыто на её сестру и притянула её к себе для демонстрации. — Никогда не бывает так плохо, если у тебя есть пони, которого можно обнять.       Все правила приличия, которые веками удерживали Селестию в плену, были разрушены в одно мгновение, и Селестия почувствовала, как по щекам потекли слезы, когда она села и широко раскрыла копыта и крылья. Эппл Блум и Эпплджек не нуждались в дальнейших приглашениях. Обе быстро бросились в объятия Селестии, и все трое заплакали открыто и без утайки, поскольку каждая из них дала волю своим эмоциям, в которых они нуждались, чтобы выразить их единственно возможным способом.       Прошло совсем немного времени, прежде чем к ним присоединился Большой Маки, обняв её за плечи своими шрубыми копытами, и удивительная странность того, что такая крепкая и спокойная пони плакала, как новорожденный, побудила остальную толпу к действию. Луне, Каденс и Твайлайт удалось первыми добраться до Селестии, чтобы обнять её, и прежде чем Селестия поняла, что происходит, она оказалась в центре самого большого спонтанного группового объятия, которое когда-либо видела Эквестрия. Весь город Понивилль выражал свою любовь и поддержку убитой горем принцессе, и в этот момент Селестия поняла, что всем им так же больно, как и ей.       И в этот момент Селестия почувствовала, что её разбитое сердце начинает заживать. Конечно, в ближайшие дни её ждут страдания и депрессия, и она отправит многих на бесславный конец, пока будет прокладывать себе путь через этот лабиринт эмоций и страхов, которые её одолевали. Но если эта поддержка останется с ней — а она не сомневалась, что она останется — значит, во тьме есть свет и путь, по которому она может следовать.

* * *

      «Должна признать, это было неожиданно», — смиренно размышляла Селестия, когда они с Луной приземлились в бывших садах Замка Двух сестер.       — Наши пони, по правде говоря, удивительные создания. За несколько лун можно многое узнать об их обычаях, но даже спустя тысячу лет они все еще могут удивить тебя, — съязвила Луна со своей стороны.       Вечные принцессы Эквестрии начали прогуливаться рядом друг с другом по одной из многочисленных тропинок, которые вели из их старого дома через Вечнозелёный Лес. Их охранники, конечно, протестовали, но тот факт, что Селестия сама вырывала деревья с корнем в течение последних трех дней, быстро сделал их аргументы спорными.       — Мне всё равно понадобится время, чтобы разобраться во всём этом, — призналась Селестия. Её взгляд всё ещё блуждал по лесу в поисках чего-то, что она упустила, чего-то, что могло бы возродить надежду, пока она не вспомнила, что искать здесь нечего.       — Конечно. — Луна торжественно кивнула. — Этого следовало ожидать, даже благоразумно.       Затем вокруг сестёр воцарилась тишина, и Селестия на мгновение насладилась покоем, прежде чем белка выскочила из кустов и остановилась перед ними с желудем в лапках. На мгновение День и Ночь замерли, размышляя о простоте этого события, но затем внимание посетителя привлекло отдаленное щебетание, и оно исчезло так же быстро, как и появилось.       — Может быть, у неё есть детеныш, которого нужно покормить? — с лёгким смешком заметила Луна. — Твайлайт тоже никогда не отличалась терпением во время еды.       Селестия почувствовала, как её крылья напряглись на животе. Она чувствовала, что баюкает единственную частичку своего принца, которая у неё осталась, и внезапный страх пробрал её до костей, когда она подумала о встрече с доктором Хорзенфеффер. Что, если она ошиблась, и жеребёнка у неё нет? Если этому ужасу суждено было случиться, то её блаженный, но краткий союз с жеребцом должен был превратиться в ничто, в мгновение ока исчезнуть из истории и стать воспоминанием, которое со временем может исчезнуть из её памяти. Это было бы слишком жестоко, если бы было правдой. Она должна была забеременеть. Её дорогой принц должен был продолжать жить, так или иначе, и Селестия могла бы продолжать, если бы всё ещё могла сохранить его наследие через их жеребёнка.       На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Селестия снова заговорила рассеянным шепотом.       — Как ты думаешь, Бин и Стар могли бы стать подругами?       — Неприязнь Бина к алкоголю привела бы Стара в полное замешательство, — фыркнула Луна, и сестры улыбнулись друг другу, продолжая идти. — Я также считаю, что представление Стара о вкусной еде заставило бы Бина расплакаться от жалости.       — Но что, если они выйдут за рамки этого?       — Стар говорил бы о своих приключениях и славе, а затем таскал бы бедного Бина в каждый из его нелепых походов, будь то поход в горы Макинтош или кража десертов с кухни. — Луна рассмеялась, и слёзы выдали её радость от мысли, что принцы Эквестрии действовали бы в сговоре. Селестия рассмеялась вместе с ней, и её собственные слезы показались ей желанными и успокаивающими. — И Бин потребовал бы, чтобы они со Старом приготовили для шеф-повара более изысканный десерт и блюдо в качестве извинения.       Несмотря на тяжесть на сердце, сёстры Солнца и Луны нашли в себе силы смеяться. Несмотря на то, что они были вечны и не имели возраста, обе они всё ещё чувствовали себя неполноценными без той части, которая была смертной. Той части их самих, которая придавала смысл их бессмертию с тех пор, как они провели время со своими жеребцами.       — Возможно, они уже познакомились, — заметила Луна, задумчиво глядя на небо. — Я знаю, мой Стар был бы рад помочь тому, кто наконец-то сумел завоевать твоё сердце.       — Я не сомневаюсь, что Стар сделает все, что в его силах, чтобы мой Бин почувствовал себя желанным гостем, — ответила Селестия, когда они оба свернули на заросшую дорожку, усыпанную сорняками. — И я уверена, что твоя маленькая негодница тоже была бы очень рада познакомиться с ним.       Луна кивнула, но затем нахмурилась.       — Боюсь, я пренебрегла этим районом, Селли. В прошлом я всегда летала сюда.       — Как и я. Я думаю, что могла бы найти нескольких королевских садовников, которые согласились бы привести в порядок эту территорию, если бы мы попросили их об этом. Даже если мы будем единственными, кто посещает это место, было бы уместно и уважительно поддерживать порядок на прилегающей территории.       Селестия кивнула, и её магия мягко потянулась к простым железным воротам, которые охраняли небольшой участок травы и камней за ними.       — Только после тебя, сестра.       Луна осторожно переступила порог кладбища, и Селестия обнаружила, что её дыхание замедлилось почти до нуля, когда она последовала за Луной по священной земле. Несмотря на то, что надгробия были такими же старыми, как и сами диархи, они всё ещё находились в отличном состоянии благодаря охранному заклинанию, наложенному на это место, а трава была очищена от сорняков и подстрижена до одинаковой длины. Оглядевшись, она обнаружила, что все почитаемые и героические Столпы Эквестрии всё ещё покоятся с миром, и на мгновение Селестия позволила воспоминаниям, которые она хранила о каждом из них, прокрутиться в её голове. Она слегка рассмеялась, взглянув на надгробие канцлера Паддингхед, она немного выпрямилась и чуть не отдала честь, проходя мимо места последнего упокоения коммандера Харрикейна, и остановилась, чтобы кивнуть в сторону гранитной плиты, которая отмечала место, где принцесса Платинум теперь проводит свою вечность.       — Я тоже всё ещё скучаю по ним, — сказала Луна со своей стороны, и тёмное крыло накрыло её. — Я так и не услышала главную шутку Паддингхед. Она всё время говорила мне, что работает над ней, и что она ещё не готова.       — Всё, что ей удалось придумать, — это конец самой шутки: «соусник». У меня были философы, которые сходили с ума, пытаясь понять, что она задумала.       — Смарт Куки, — Луна указала на маленькое надгробие, воткнутую в землю. — Мудра не по годам, и спасибо Хармони за это. Я не хочу думать о том, что было бы без неё.       Селестия кивнула, но они больше ничего не сказали, пока шли дальше. Селестия позволила своему взгляду задержаться на могилах лишь на мгновение; день быстро приближался к концу, и Селестия надеялась вернуться в Кантерлот до того, как ей понадобится провожать солнце на покой. Она мысленно пообещала себе вскоре снова посетить это священное место и оказать должное уважение тем, кто жил в нем.       — Ну вот, я снова нашла тебя, — объявила Луна и подбежала к большому обсидиановому надгробию, стоявшему в дальнем углу. Несколько больших групп ночных лилий начали распускаться на своих местах рядом с памятником, и Селестия была благодарна, что они всё ещё живы, несмотря на их местоположение.       — Ты всегда был ленивым бездельником, — сказала Луна с грустным смехом над могилой своего мужа. — Вечно пытался увильнуть от своих домашних дел. Я скучаю по тому, как ты меня за это доставал.       Затем она осторожно протянула копыто, чтобы коснуться рельефного изображения его мордашки на камне.       — Что я говорю? Я скучаю по тебе, и точка. Я бы отдала почти всё, чтобы ты снова был рядом со мной. Прошло восемьдесят восемь лет, а было как будто совсем недавно.       Селестия обняла сестру крылом, и на долгое мгновение вокруг не было слышно ничего, кроме звуков леса. Селестия сомневалась, что простыми словами можно передать то чувство, которое сейчас охватывало каждую частичку их бессмертного существа. Это был момент, который просто нужно было пережить.       — Я думаю, Стар оценит свою новую компанию, — наконец сказала Луна и вытерла глаза копытом. — В некотором роде, это мой ближайший сосед. Памятный знак должен поместиться прямо здесь, между ним и памятником колоннам.       Селестия кивнула, и её крыло крепче обняла сестру.       — Я уверена, Бину это тоже понравилось бы. Это помогло бы ему как-то завести новых друзей.       — Думаю, нам следует вырезать его из солнечного камня. Мне кажется, это ему подходит. Возможно, мы могли бы даже посадить несколько подсолнухов, чтобы он мог ими любоваться.       Селестия тихо рассмеялась.       — Они могут просто вернуть его ко мне. Я думаю, ему бы это очень понравилось.       Луна кивнула, но затем её голова повернулась на восток, в то время как взгляд Селестии был устремлён на запад. Приближалась ночь, и Селестия знала, что ей нужно вернуться в Кантерлот и возобновить свою жизнь, какой бы пустой она ни казалась.       — Пойдём, Селли, день быстро идёт на убыль. Эти подробности могут подождать до завтра.       Селестия кивнула, но в последний момент обратила своё внимание на мемориал Старсвирлу Бородатому и Столпам Эквестрии. Как бы ей ни было неприятно это признавать, существовал вполне реальный шанс, что её любимый Бин навсегда пропал без вести, точно так же, как бесследно исчезли Столпы много веков назад.       — Знаешь, Лулу, мне всегда было интересно, что случилось со Старсвирлом и остальными, — заметила Селестия. — Они ушли так быстро и без какой-либо информации, кроме того, что им предстояло сражаться с великим злом. Я полагаю, они преуспели в своих усилиях, но я не могу не задаться вопросом, насколько могущественным было это зло, если оно смогло сокрушить Столпов.       — Оно должно было быть воистину великим, — сказала Луна. — Но, насколько я помню, их исчезновение означало, что у нас не было неприятностей из-за тех заданий, которые мы так и не выполнили.       — Возможно, нет худа без добра? — ответила Селестия, когда они собрались уходить. — Тогда я не смогла бы написать связную диссертацию о четвёртом законе Старсвирла о телепортации, и я сомневаюсь, что смогла бы и сейчас.       — Я ненавидела эти Законы, — сказала Луна, когда они вышли с кладбища и Селестия осторожно закрыла ворота. — Вся эта чепуха о движущихся объектах. Ему действительно следовало придумать лучший способ преподнести информацию.       Селестия кивнула, и её крылья расправились вместе с крыльями Луны. Они обе слегка взмахнули ими в предвкушении, и обе пригнулись, чтобы взлететь. Как раз в этот момент сержант Поки рухнул на землю перед ними, и обе принцессы испуганно вскрикнули и попятились, прежде чем подойти, чтобы проверить израненного стражника.       — Сержант, ты что, лишился рассудка?! — закричала Луна, в то время как два магических поля начали осматривать его на предмет повреждений. — Мы же говорили тебе оставаться в городе, не так ли?!       — Не мог... ждать... — простонал он. — Вы... вы нужны нам в Понивилле. Бин... он... Селестия ахнула, её глаза расширились, и все трое исчезли в золотой вспышке.