Глава XXIX. Движение вперёд

      — Ещё минутку, Ваше Высочество, — предостерегла доктор Хорзенфеффер, пока Бин извивался. — Я знаю, это больно, но мне нужно просканировать и глубокие ткани. Бин кивнул, но зубы его оставались стиснутыми, и он пытался сдержать стоны боли.       — Я понимаю, что вы лечите, но такое чувство, что калечите. Ещё больше, чем когда я ударился о деревья.       Бин ещё теснее прижался к Селестии, и этого было достаточно, чтобы перестать ёрзать. Хорзенфеффер слегка улыбнулась, услышав это, и через мгновение её магия исчезла.       — И что? — спросила Селестия с беспокойством в голосе и на мордочке. — Насколько всё плохо?       — Мой принц, вы очень везучий пони, — ответила Хорзенфеффер, делая какие-то пометки в блокноте. — Судя по всему, вы уже пару раз должны были умереть, но каким-то образом вам удавалось этого избежать. Ваша левая задняя нога представляет собой месиво из сломанных костей и разорванных тканей, у вас сломано пять ребер, повреждено лёгкое, у вас тяжёлое сотрясение мозга — вам действительно повезло, что вы не раскроили себе голову, как кокосовый орех, — ваша грудная клетка перетянута так сильно, как ириска. У тебя сильно повреждена селезенка, а печень в полном беспорядке. Это даже не покрывает всех тех рваных ран, порезов, ссадин и глубоких кровоподтёков, которые у вас есть. Я не собираюсь приукрашивать ситуацию: вы ходите по тонкому льду.       Бин с трудом сглотнул. Он и не подозревал, что его состояние настолько тяжёлое.       — Тогда почему я ничего этого не чувствую?       — В основном потому, что мы накачали вас обезболивающими, но, возможно, у вас какие-то повреждения позвоночника, которые блокируют сигналы. Я не буду знать наверняка в течение пары дней.       — Теперь, когда со всем этим покончено, вот хорошая новость: со временем вы можете полностью восстановиться; но вы не должны поднимать и копыта, как в переносном, так и в прямом смысле, по крайней мере в течение следующих двух недель. Я дам принцессе список лечебных заклинаний, которые она будет применять к вам несколько раз в день, и всё это время буду присматривать за вами. Я надеюсь, что магия Селестии сможет ускорить процесс заживления, и мы пригласим нескольких физиотерапевтов, когда придёт время поработать с вашей ногой. Но я не могу не подчеркнуть этого: абсолютно никаких движений.       Бин немного подвинулся и почувствовал, как несколько ударов прошли от левой стороны его груди наружу.       — А что, если мне придётся... эм, ну, вы понимаете...       — Я позабочусь, чтобы у вас была утка, и вызову медсестру, которая позаботится об этом, когда вы закончите.       — Что-нибудь ещё? — спросила Селестия.       — Пока нет. Как только принц Бин немного поправится, мы проведём переоценку и внесём необходимые коррективы.       — Спасибо, доктор, — с облегчением сказала Селестия. — Я в долгу перед вами.       — С превеликим удовольствием, — ответил Хорзенфеффер, кивая и улыбаясь. — Я сейчас вернусь с этим списком.       — Похоже, я здорово напортачил, а? — печально сказал Бин, и Селестия нежно накрыла его своим крылом.       — Вовсе нет. Тебя ранил монстр, когда ты защищал наших маленьких пони. Ты ничего не напортачил.       — Я безнадёжен, Селли, — пробурчал Бэйкед.       — О, не говори таких вещей, — нахмурилась Селестия. — У нас есть большая надежда, и ты всё ещё можешь сделать много хорошего. Если ты беспокоишься, что я расстроена из-за тебя, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это не так. Мои приказы были опрометчивыми и отдавались из желания защитить тебя, и я не в полной мере оценила твоё желание помочь. Я могла бы справиться с ситуацией лучше, и мне следовало сотрудничать с вами.       — Нет, в том, что случилось, виноват я, — простонал он, чувствуя, как начинают болеть рёбра. — Я должен был послушаться тебя.       — Не вини себя, мой Бин. Только Тирек несёт ответственность за то, что произошло. Ты сделал то, что должен был, и я горжусь этим.       — Спасибо тебе, — сказал он, зашипев от боли.       — О, точно. Доктор Хорзенфеффер показала мне, какое магическое заклинание лучше всего справится с твоей болью. Закрой глаза и расслабься.       Бин так и сделал, и почувствовал, как магия Селестии нежно окутывает его, вызывая лёгкое покалывание. Он выдохнул, затаив дыхание, и почувствовал, что боль отступает, и улыбался от уха до уха, когда действие её магии прекратилось и его глаза открылись.       — Спасибо, любовь моя. Теперь я чувствую себя намного лучше.       — Хорошо. Если боль вернётся, просто скажи, и я буду более чем счастлива облегчить её.       — Ну, если только ты не будешь на заседании или не преподавать в своём классе.       — Я отменила все свои дела на следующие две недели, — твёрдо заявила Селестия, и Бин бросил на неё смущённый взгляд.       — Ты правда это сделала?       — Да. Мне невыносима мысль о том, что я буду вдали от тебя даже на мгновение, пока ты в таком состоянии. Луна согласилась вести дневные заседания с помощью Вистерии и Трикси, а на мои уроки был приглашён учитель на замену. Единственное, что может разлучить меня с тобой, — это то, что угрожает жизням наших маленьких пони.       Бин широко улыбнулся, чувствуя, как любовь к жене проникает в его сердце и распространяется оттуда по всему его израненному телу.       — Спасибо тебе, любовь моя. Тогда я постараюсь побыстрее поправиться, чтобы ты могла вернуться к более важным вещам.       — Мой дорогой Бин, — сказала она, уткнувшись в него носом, — для меня нет ничего важнее тебя. Эквестрия будет двигаться вперёд, как и её правление, но мне невыносима мысль о том, что оно будет продолжаться без тебя.

* * *

      — Надеюсь, я скоро смогу снова пользоваться своими копытами, — сказал Бин, проглатывая овсянку. — Тебе следовало бы пойти и сказать лорду Фэнси Пэнтсу, что ты была бы рада посетить открытие новой столичной художественной выставки, или даже объяснить заявителю, почему проблемы с выбоинами следует решать с местными выборными должностными лицами. То, что ты здесь занимаешься этим, кажется пустой тратой времени.       — Я, конечно, надеюсь, что ты тоже сможешь снова пользоваться своими копытами, — ответила Селестия, — но не беспокойся о том, что я трачу впустую своё время. Если это поможет тебе вылечиться, то это время было потрачено не зря. Кроме того, это даёт мне шанс избежать всего этого.       Бин немного посмеялся, прежде чем осторожно откусить следующий кусочек, но при этом его настроение стало подавленным.       — Селли, как долго я был без сознания?       — Ну… — Она замолчала, и её глаза в задумчивости опустились на чашу, стоявшую перед ней. — Трудно сказать; я потеряла счёт времени, пока искала тебя, и именно в тот момент мы нашли тебя, цепляющегося за жизнь. Возможно, ты то приходил в сознание, то терял его во время этого испытания. Я, собственно, надеялась, что ты сможешь рассказать мне, что произошло.       — Но я правда ничего не помню, — ответил Бин, размышляя. — Я имею в виду, вообще ничего после того, как я врезался в деревья.       — Возможно, ты был в состоянии шока, — сказала Селестия, протягивая ему ещё одну ложку овсянки. — В прошлом у меня были солдаты, которые не могли вспомнить подробностей сражения, в котором они участвовали, даже несмотря на то, что это был ожесточённый бой, длившийся несколько часов.       — Видимо, так оно и было, — ответил он. — Кто меня нашёл?       — Рэйнбоу Дэш нашла, но совершенно случайно. Мы уже проводили поиски в том районе, где вы находились, но мисс Дэш случайно увидела вас, когда летела на другое место поисков. Она была полна решимости найти тебя, и ничто бы её не остановило, даже прямой приказ от меня.       — Без сомнения, Элемент Верности. — Бин усмехнулся и принялся за следующую ложку овсянки. — Как я вернулся домой?       Селестия слабо улыбнулась.       — Я сама тебя принесла сюда. Луна была не очень довольна, когда догнала меня. Я телепортировала тебя, прежде чем она смогла узнать о твоём состоянии. Она тоже очень беспокоилась о тебе.       — Совершенно другое отношение с тех пор, как она впервые встретила меня, — съязвил он.       — Мой дорогой Бин, все очень беспокоились о тебе. Я получила сообщения с выражением поддержки и наилучшими пожеланиями со всей Эквестрии, и, как только тебе станет лучше, я уверена, что праздник охватит всё королевство — от Кристальной Империи до Таинственного Юга. Празднование юбилея, несомненно, продлится по меньшей мере две недели, и твоё чутьё будет отлично развито, когда тебе предложат оценить бесчисленные торты, конфеты и угощения, которые будут представлены для всеобщего удовольствия.       — Похоже, на одного скромного жёлтого принца придётся слишком много угощений, — ответил он с самодовольной улыбкой. — Не думаю, что смогу справиться с этим в одиночку. Возможно, мне придётся обратиться к Короне за королевской помощью. Селестия улыбнулась ему в ответ и замурлыкала.       — Я съем столько торта, сколько ты захочешь, но ты должен вежливо попросить. Возможно, тебе даже придётся предоставить некоторые... стимулы, скажем так?       — Моя дорогая Селестия, я бы сдвинул ту самую гору, на которой мы живём, если бы это означало, что я могу претендовать на простую привилегию — побыть с тобой хотя бы час в моей жизни. Назови свою цену, и я с радостью заплачу её.       — Я уверена, что ты бы так и сделал, — ответила она страстным тоном, — но всё, о чём я прошу сейчас, — это доесть свою овсянку. А теперь открой рот пошире!

* * *

      Бин немного запинался, пытаясь устроиться поудобнее, не двигаясь, и ему было очень трудно делать и то, и другое. Казалось, каждое лёгкое подергивание и спазм усиливали боль в ребрах, а это, в свою очередь, вызывало боль в основании черепа.       Он не хотел беспокоить свою возлюбленную; она провела большую часть дня, заботясь обо всех его нуждах. Он наслаждался вниманием и крепкими объятиями, которыми они делились, когда он не нуждался в каком-либо лечении, но ему было неприятно, что ей приходится посвящать так много времени заботе о вещах, с которыми он мог бы справиться сам. Он чувствовал себя ужасно бесполезным всякий раз, когда она нежно кормила его или расчесывала его гриву и шерсть — ну, может быть, это и было довольно мило, и она определённо могла сколько угодно ворковать ему на ушко о том, какой он симпатичный пони, — но в остальном он чувствовал себя мёртвым грузом. Он требовал от неё слишком многого, и ему нужно было быстрее поправиться, чтобы ей не пришлось быть обремененной им.       Кроме того, ему нужно было возместить ущерб, который он причинил. Восстановить витражи было труднее всего, и он понятия не имел, как вообще это сделать. Не мог бы он устроиться на какую-нибудь работу во дворце, чтобы заработать на это? Мог ли он хотя бы за всю свою жизнь заработать столько монет? Каждая из них была изготовлена копытом и оправлена в соответствии с традициями древних, так что, скорее всего, они были бесценны.       А затем и ущерб, нанесённый Понивиллю. Он знал, что отважным жителям этого города необходимо возместить ущерб, нанесённый их домам и предприятиям во время нападения Тирека, но как он мог это сделать? Существовал ли какой-то чрезвычайный фонд на случай катастрофы, подобной вторжению Тирека, или пони Понивилля были вынуждены полагаться лишь на свою страховку?       — Бин? — Голос Селестии донёсся до него из темноты, и эти прекрасные пурпурные глаза, как у сипухи, уставились на него. — Ты не спишь?       — Да. Извини, если я тебя разбудил.       — Тебе больно?       — Немного, но терпимо.       Бин издал тихий стон удовольствия, когда Селестия начала покусывать его гриву.       — Тебе нужно расслабиться, любовь моя. Ты не сможешь исцелиться, если будешь в таком состоянии.       — Просто у меня в голове слишком много мыслей, и их трудно игнорировать.       — Ты поделишься ими со мной? — прошептала она.       — Просто комок тревожных мыслей, например, как будут заменены витражи и сколько это будет стоить?       — Это не то, о чём тебе стоит думать или беспокоиться. Их стоимость меркнет в сравнении со стоимостью твоей жизни.       Бин почувствовал, как его захлёстывает волна счастья.       — И я тоже волнуюсь за жителей Понивилля. Я уверен, что там было много разрушений.       — Не так много, как ты думаешь, — ответила Селестия, покусывая его за шею. — И расходы на ремонт города будут покрыты. Не беспокойся об этом.       Бин хихикнул, когда Селестия поцеловала его в это щекотное местечко на шее, но тут же поморщился, когда от его движений бедра пронзила острая боль. Селестия мгновенно остановилась, слегка охнула, а затем подарила ему долгий и страстный поцелуй.       — Это будет нелегко для нас обоих, не так ли? — спросила она, когда поцелуй прервался.       — Боюсь, что так, — сказал он с грустью в голосе. — И подумать только, я мог бы избежать всего этого, если бы просто послушал тебя.       — Не беспокойся об этом, любовь моя. Что было, то было, и нет смысла зацикливаться на этом. И ты, и я должны сейчас заботиться о твоём исцелении и о нашей совместной жизни.       — Но я заставил тебя пережить столько мучений. Ты, должно быть, была так расстроена из-за того, что произошло, и ещё больше из-за того, что не смогла меня найти.       — Была, но сейчас всё это не имеет для меня значения, — тихо ответила Селестия. — Что меня волнует, так это то, что ты здесь, со мной, что ты цел и невредим, и что мы вернём тебя туда, где ты должен быть. Если ты продолжишь настаивать на своём, я буду вынуждена снова сказать тебе, что я горжусь тобой и тем, что ты сделал. Твоя готовность пожертвовать всем, что есть, вплоть до самой своей жизни, показывает, насколько ты благороден и честен на самом деле. Никогда не стыдись этого.       Бин слегка улыбнулся.       — Спасибо. Возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы поверить во всё это, но я ценю это.       Селестия улыбнулась ему в ответ, и он почувствовал, как по шерсти от восторга побежали мурашки, когда её крыло пробежало тонкими линиями по его спине. Он был благодарен ей за прощение и в этой безмятежной обстановке поклялся никогда больше не делать ничего, что заставило бы её беспокоиться о нём. Любое её указание будет выполнено в точности, любой совет будет воспринят с благодарностью и немедленно исполнен, а любое указание будет принято во внимание без вопросов. Его сердце всё ещё болело из-за того, через что он заставил её пройти, и он не хотел, чтобы она снова испытала эти страдания. Он слишком сильно любил её, чтобы когда-либо снова причинить ей подобную боль.       Он слегка поморщился, когда Селестия убрала крыло и начала нежно массировать его спину копытцами, но боль была недолгой, а облегчение, которое он почувствовал, когда она осторожно расправила узлы на его мышцах, того стоило. Всё было так спокойно, умиротворяюще. Он был дома, в своей постели, со своей любимой женой и её бесконечной любовью. Он не мог представить себе ничего более совершенного.       Бин глубоко вздохнул, расслабляясь, но затем нахмурился. Хотя он находился в своей собственной комнате, края её, казалось, были немного искажены, а область, которую он мог видеть через открытые балконные двери, по какой-то странной причине казалась размытой.       — Селли? — мягко позвал он. — Кажется, у меня что-то не в порядке с глазами.       — Что? — Она отодвинула копыта и легла перед ним. — Дай-ка я посмотрю: открой глаза пошире. Что случилось?       — Границы комнаты и то, что я вижу за балконной дверью, размыты.       Селестия посмотрела в сторону балкона и нахмурилась.       — Странно. Должно быть, это как-то связано с твоим сотрясением мозга. Насколько я могу судить, края комнаты выглядят нормально.       Бин моргнул несколько раз, и, конечно же, всё снова стало четким.       — Хм, думаю, ты права. Теперь всё в порядке.       — Тебе нужно поспать, мой дорогой Бин, — успокаивающе сказала Селестия, и Бин зевнул, в то время как волшебство её рога осветило комнату.       — Ты собираешься наложить на меня сонное заклятие? — Он что-то пробормотал с улыбкой и издал тихий восторженный возглас, когда она поцеловала его в нос.       — Да, но не волнуйся, любовь моя. — Она улыбнулась ему в ответ. — Всё будет просто идеально.       — С тобой, я знаю, так и будет. — Веки Бина отяжелели, и он вздохнул, позволив образу любящих зелёных глаз Селестии мягко погрузить его в сон.