Глава XXXIV. Апокалипсис сегодня

      Боб решительно пересматривал свой выбор места работы. В описании королевой Кризалис его обязанностей не было ничего, что включало бы в себя пламя. Или выжигание. Или тотальное испепеление. Он действительно любил свою королеву, между прочим. Ничто не могло быть столь же смертоносным и прекрасным одновременно, как его любимая королева Кризалис. Каждое ее движение и каждое слово было грациозным и плавным, как танец паука на тонких нитях своей паутины. Ее сила была уверена в себе, и она только росла с каждой каплей любви, которую дарили ей ее верноподданные.       Нет, Боб теперь понимал, что ему действительно следовало подумать над тем, что имела в виду его королева, когда указывала на раздел «другие обязанности в соответствии с назначением» в руководстве для сотрудников. Он понятия не имел, как ему удалось увернуться от первого магического удара принцессы Селестии, который оставил на том месте, где он сидел несколько мгновений назад, глубокий кратер. Он также не был до конца уверен, как ему удалось вернуться во дворец, но точно помнил, что был вынужден бежать из-за внезапного появления в воздухе над садами гвардейцев-пегасов. Он вложил в свои копыта все силы, которые только мог, и был несказанно благодарен судьбе за то, что все его травмы были в основе своей фальшивыми.       Боб проклинал свою удачу, когда в коридоре перед ним появилась пара стражников-единорогов, но ему удалось отправить их в полёт через несколько ближайших окон одним ударом своей магии. В нём всё ещё был значительный запас любви Селестии, и, возможно, он смог бы использовать её, чтобы усилить свою магию, пробиться через стражу дворца и совершить безумный скачок обратно в улей. Все варианты, которые приходили ему в голову в тот момент, заканчивались тем, что его били, топтали ногами и, возможно, даже жарили на гриле после маринования в голландском соусе.       Это не было плодом его воображения. У Боба не было воображения. Селестия сама сказала ему об этом в яростных воплях между вспышками магии, которые разбивали вдребезги статуи, разрушали живые изгороди и поднимали в воздух огненные гейзеры прямо у него за спиной.       Заряд слабой магии срикошетил над его головой, и Боб слегка повернулся, чтобы ответить стражнику. Ему удалось оторваться от Селестии, оставив на своём тлеющем хвосте лишь несколько стражников. К счастью, ответный заряд «любовной» магии, который он выпустил по коридору, разбросал их в стороны, как кегли для боулинга, и на секунду Боб подумал, что у его непродуманного плана есть шанс на успех.       Стена рядом с Бобом разрушилась от очередного огненного залпа, и каменная кладка с крошкой из мрамора разлетелись во все стороны облаком белой пыли. От этого звука у Боба лопнули барабанные перепонки, и в этот момент он понял, что скоро превратится в мертвеца. Селестия обезумела.       Вскрикнув от страха, он вложил в свои крылья всю оставшуюся энергию и магию. Топот копыт Селестии разносился по коридору в идеальной синхронизации со звуками расплавления его панциря, и каждый её шаг вырывал из пола большие куски мрамора, вызывая яростное извержение искр и огня. Её пейтраль превратилась в жидкую массу, которая золотыми ручейками стекала по холке и плечам, а тиара сливалась с гривой прядями и волнами, которые наводили Боба на мысль о том, насколько опасно может быть солнце. Её глаза горели золотистой яростью, которая не знала границ, и было ясно, что эти глаза никогда не успокоятся, пока Бэйкед Боб не исчезнет, а Бэйкед Бин не будет снова возвращён ей.       Боб завернул за угол, отчаянно пытаясь сохранить свою жизнь как можно дольше, но Селестия просто снесла тот же угол ещё одним магическим зарядом, который забросал Боба каменными крошками и деревянными щепками. Рациональное мышление сменилось ужасом, который был глубже, чем когда-либо испытывал любой чейнджлинг, и Боб завизжал, как только что вылупившийся трутень, предвидя свою грядущую кончину.

* * *

      — Вы слышали это? — Мандибул сглотнул, и его глаза забегали из стороны в сторону, отчаянно пытаясь найти источник грохота, который звучал как отдалённые раскаты грома, несмотря на то, что они находились глубоко в замке.       — О, прекрати своё адское хныканье, трус. — Кризалис пнула Мандибула, а затем остановилась перед ближайшим зеркалом, чтобы полюбоваться своим переодеванием. — Мы успеем войти и выйти прежде, чем Солнцезадая поймёт, что мы здесь. Найти Поки не составит особого труда.       — Вы уверены, что сможете уговорить его пойти с нами добровольно?       Кризалис закатила глаза, проходя по коридору, увешанному невероятно уродливыми гобеленами. Она терпеть не могла, когда её приспешники пытались думать.       — Ты сомневаешься в своей королеве, Мандибул? Раньше не требовалось много усилий, чтобы совратить его, и часть моей магии всё ещё должна была остаться в его довольно пустом черепе. Как только он услышит, как безумно я влюблена и что мы должны сбежать вместе, он будет у меня под ногами. Мы заберём его из дворца, поженимся, а потом я засуну его в капсулу в моём тронном зале на медовый месяц. Он станет прекрасным украшением для беседы. Может, мне стоит взять сразу двух, чтобы сбалансировать обстановку?       — Но кого вы собираетесь назначить ответственным за заключение брака за такой короткий срок?       Кризалис издала оглушительный восторженный вопль и ударила Мандибула копытом в нос.       — Вот тут-то ты и пригодишься. Как королева чейнджлингов, я могу дать тебе единовременное право заключать браки. Затем я могу приказать казнить тебя в качестве свадебного подарка, так что это будет выгодная сделка.       Мандибул с трудом сглотнул.       — Вообще-то, я надеялся подарить вам вместо этого хороший экземпляр закона о соприкосновении носами в твёрдом переплёте, что было бы довольно сложно, если бы я был мёртв.       Кризалис оглядела коридор, затем хмыкнула.       — Где же все стражники? Это просто смешно. Я могла бы прямо сейчас войти в её личные покои, застелить постель, и никто бы этого не заметил.       — Моя королева?       — О, если это заставит тебя перестать хныкать, Мандибул, — огрызнулась Кризалис, — тогда да. Если ты сможешь каким-нибудь образом достать мне копию закона Селестии, я подумаю о том, чтобы оставить тебя в живых. А теперь заткнись и помоги мне найти Поки.       — Возможно, он всё ещё в лазарете, моя королева, — Мандибул счёл своим долгом указать на это.       Ещё один грохот, более громкий и прерываемый пронзительным визгом, заставил пол под их копытами задрожать, и Кризалис подняла взгляд, когда с потолка посыпалась мелкая пыль.       — Что эти двое там делают? Бобу лучше не радоваться этому.       Как по команде, Боб завернул за угол и, увидев свою королеву, снова взвизгнул и влетел ей прямо в грудь, прежде чем она успела среагировать. Затем они вдвоём врезались в Мандибула и ближайшую стену, и неожиданный удар сбил с Кризалис личину Блюбелл, заставив её вертеться и извиваться, чтобы снова встать копытами на землю.       — Боб, ты идиот! — Она оттолкнула его, но он тут же подлетел обратно и, обхватив её за шею, закричал ей в ухо.       — ОНА МЕНЯ СОЖРЁТ!       Кризалис не успела сказать и слова, как Селестия выскочила из-за угла в конце коридора с огнем в глазах и искрами, летящими с кончиков её гривы и хвоста. Кризалис издала слабый возглас, но, когда пол под ней начал таять, она решила, что сейчас неподходящее время для знакомства, и побежала по коридору наугад.       — Мандибул, Боб! — Она дёрнула скулящего жука, который перекрывал ей доступ воздуха. — Врассыпную!       — Нееет!!! — взвыл Боб. — Она будет преследовать меня!       — Это как раз по твоей части! — выпалила Королева Чейнджлингов, которая едва могла летать из-за веса Боба, висевшего на ней. — Героическое самопожертвование! Ты — часть нашей команды! Спасаешь мою жизнь.       — Я не оставлю вас! — закричал он. — Никогда-никогда-никогда!       Кризалис наугад повернула, влетела в открытую дверь, втащила за собой Мандибула и захлопнула её. — Мандибул, вернись и помоги Праю! — выдохнула она в тот краткий миг, когда ей удалось разомкнуть ноги Боба всего на пару миллиметров. В нём бурлило столько любви, что он был едва ли не сильнее, чем она, хотя и быстро её сжигал.       — Я пытался отвлечь её, — сказал Мандибул, пойманный в тот момент, когда он выходил через заднюю дверь. — Честно.

* * *

      — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — Запаниковавший стражник вбежал в спальню Луны и застал Принцессу Ночи, когда она уже вылезала из постели. — Это ужасно! Это ужасно! Произошло самое ужасное, что когда-либо случалось!       — Я не так уж плохо выгляжу, капрал, — проворчала Луна, быстро проводя копытом по своей спутанной гриве. — Что это за шум снаружи?       — Принцесса Селестия сошла с ума! — протараторил стражник. — Она взорвала часть сада скульптур, гоняясь за чейнджлингом! Затем она погналась за ним по галерее современного искусства, по коридору с внушительными колоннами, по крытому плане... планета...       — Планетарию, — сказала Луна, быстро оживившись. — Тому, который мы никак не могли привести в порядок, и который Астрологическое Общество Эквестрии отказывается отремонтировать. — Она помолчала, а затем спросила очень спокойным голосом: — Статуи в саду, которые были взорваны. Они же относились к середине эпохи Чансенхаузена?       — Э-э-э... — Стражник выглядел загнанным в угол, его глаза бегали из стороны в сторону.       — У него слишком большие задние копыта, — пояснила Луна, которая начала улыбаться, когда охранник кивнул. — Понимаю. Я верю, что у безумия моей сестры есть причина, и я точно знаю, куда она направится дальше. Вперёд!

* * *

      — ВЕРНИТЕСЬ СЮДА, ЧЕРВЯКИ!!!       Обжигающий луч чистого солнечного света прорезал коридор замка, расплавляя камень, испаряя гобелены и разгоняя Кризалис до скоростей, которых, как она думала, никогда не смогла бы достичь самостоятельно, без пушки. «Она слишком толстая, чтобы быть такой быстрой!» Кризалис неслась по коридору, отчаянно пытаясь найти какой-нибудь выход из смертельной ловушки, в которую она попала.       Свистящий огненный шар взорвался слева от неё на перекрёстке, оставив ей и двум идиотским приспешникам единственный выход — броситься направо. В отчаянной попытке выиграть время Кризалис использовала свою магию, чтобы хватать каждую статую, мимо которой они проносились, и швырять её в коридор, от постамента Селестии на восьми ногах до большого пьедестала, на котором стояла отлитая из серебра диорама с изображением деревни, захваченной какими-то забавными пушистыми шариками. Она зарычала и с особым наслаждением швырнула довольно большое бронзовое изображение Каденс и Шайнинга, но её раздражение вылилось в стон, когда она услышала, как оно с грохотом отлетело в сторону, вместо того чтобы разбиться о стену, как жидкость.       Затем Кризалис завизжала от ужаса и попыталась изменить курс, когда настоящая принцесса Каденс телепортировалась к дверному проёму, которым намеревалась воспользоваться королева. Её время реакции увеличилось, когда она пыталась придумать, как увернуться от Селестии и Каденс одновременно, поэтому, когда она, наконец, выбрала «свалить» как наилучший вариант действий, она увидела, как оба задних копыта Каденс врезались ей в нос, словно пара стальных кувалд.       Боб и Мандибул поспешили избавиться от своей монаршей особы, когда она столкнулась с несгоревшим гобеленом и сорвала его с крепления по пути на пол, но кристаллический щит Каденс отбросила их обратно к Селестии, которая затем приковала их к стенке своей магией.       — КРИЗАЛИС!!! — Голос Селестии пронзил королеву насквозь и провел ледяную линию по её сердцу. — Верни мне Бэйкеда Бина! СЕЙЧАС ЖЕ!!!       — Сдерживайся, дорогая сестра. — Вкрадчивый голос Луны проник в комнату прямо перед Принцессой Ночи в вихре полуночных облаков. — Я уверена, что у Кризалис есть вполне разумное объяснение её неожиданному визиту. — Луна сорвала с королевы тлеющий гобелен. — У тебя ведь есть на то причина, не так ли?       «Блефуй, Кризалис, чтобы не нанести ещё больший урон, — пронеслось у Кризалис в голове. — Скажи спасибо, что я сохранила жизнь этому жёлтому болвану! Я могу обменять его и этих двух тупиц на свою свободу, но только если не доведу её до такой ярости, что она поджарит нас всех».       — Давай поговорим, — практически закричала Кризалис, — если ты когда-нибудь хочешь снова увидеть своего Бина!       Луна спокойно встала перед Кризалис, и вызванная Селестией солнечная вспышка, направленная вверх, осветила комнату.       — Ответ неверный. Почему бы тебе не попробовать что-нибудь, что не угрожало бы нашему любимому принцу?       — Бин жив, и я его не забирала, — солгала Кристалис так быстро, как только могла, потирая окровавленный нос. — Я занималась своими делами, искала хоть какие-то проблески любви, которые можно было бы найти в Вечнозелёном Лесу, находясь в затруднительном положении, в которое, позвольте заметить, вы меня и поставили. Я совершенно случайно наткнулась на вашего принца. Он остро нуждался в медицинской помощи, и я отнесла его в свой Улей для восстановления сил. Боб должен был сказать вам об этом, но, как я вижу, он решил пренебречь моими инструкциями. Верно, Боб?       Затем Кризалис оторвала Боба от остатков картины и швырнула его перед разъярённым солнечным диархом.       — Вы можете наказать его так, как сочтёте нужным, за этот отвратительный поступок. У меня нет жалости к тем, кто отвергает мои приказы.       — Но... но я же Мандибул, — пропищал чейнджлинг.       — Нет! Ты Боб! Теперь ты Боб! — яростно настаивал другой чейнджлинг со своего безопасного места позади своей королевы.       Сопротивляющийся «Боб» тихо заскулил, когда магия Селестии подняла его, и попытался свернуться в защитный клубок, когда их взгляды встретились.       — У твоей королевы в Улье действительно есть Бэйкед Бин?       — Да! — пискнул он.       — Живой?       «Боб» оцепенел до такой степени, что не мог говорить, но его покрытый соплями нос на мгновение дёрнулся вверх-вниз, прежде чем Селестия отбросила его, как использованную салфетку, и устремила свой прожигающий взгляд на королеву. В буквальном смысле, потому что Кризалис почувствовала, как хитин на её груди начал дымиться.       — Почему ты не привела его сюда?       — Я понесла большие расходы, ухаживая за твоим Бином, Селестия. Его травмы были очень серьёзными, и ему потребовалось некоторое психологическое лечение, когда он обнаружил, что ты оставила его умирать. Разумеется, это лечение было проведено моими лучшими санитарами на нашем пятизвездочном курорте с бассейном и сауной. У меня есть специальная скидка для молодожёнов, если захочешь…       Несколько оставшихся в зале гобеленов самопроизвольно загорелись вместе с несколькими картинами, написанными маслом.       — Ты похитила его! — возмутилась Селестия. — Ты украла его прежде, чем мы смогли его найти, и оставила это… эту тварь на его месте!       Вклад Боба в продолжающийся разговор ограничивался тем, что он, следуя примеру Мандибулы, свернулся калачиком и издавал тихие хныкающие звуки.       — Спокойно, сестра, — снова вмешалась Луна. — Держи себя в копытах. На данный момент на Луне есть вакансия.       Селестия оторвала передним копытом от пола большой кусок расплавленного камня, но больше ничего не сказала. Кризалис лукаво улыбнулась от восторга. Всё прошло гораздо лучше, чем она ожидала.       — Очевидно, что ваша «Страна Сладких Страстных Поцелуйчиков» не в состоянии справиться с такими расходами, поэтому я приехала сюда, чтобы обсудить условия возвращения Бина. Я не прошу многого, просто мелочь. Ты даже ничего не потеряешь.       Холодный взгляд Луны грозил раздавить королеву чейнджлингов раньше, чем это смогла бы сделать Селестия.       — Пустоте в твоей душе нет конца, не так ли?       — О, ты ранишь меня до глубины души, Луна! Я не лишена сострадания, и моя цена не непомерна. На самом деле, она даже не денежная. Я просто хочу признаться в своих истинных чувствах тому, кто сумел завоевать моё сердце.       — У тебя нет сердца! — огрызнулась Каденс.       — Как бы тебе ни было трудно это понять, я действительно питаю тёплые чувства ко многим. Кризалис взяла Мандибула и зажала его щёки между своими копытцами. — В конце концов, я заманивала Шайнинг Армора не ради собственной выгоды. Нет, я попросила его поделиться своей любовью, чтобы я могла накормить моих бедных, беззащитных трутней, таких, как Мандибул. Как может кто-то пренебрегать такой очаровательной мордашкой, как это?       У Каденс зажёгся рог, и её глаза загорелись тем же огнём, что и у Селестии.       — Загадай желание, тётя Селестия. Та из нас, кто отломит половинку рога, тот и выиграет.       — Ты бы действительно ударила меня на глазах у моего же дитя? Ты такая жестокая, Каденс. Хотя, полагаю, пожертвовать собой на глазах у моей настоящей любви было бы довольно романтично.       — Твоей настоящей любви?       Кризалис оглядела стражников, заполнивших пустое пространство между Селестией и стенами опалённой галереи, и её взгляд остановился на одном из них, которого она знала слишком хорошо.       — Да. Мой дорогой Хоки совсем рядом, и только моя огромная сила воли удерживает меня от того, чтобы броситься ему в копыта.       — Давай, — сказал сержант Поки, опуская копьё так, что острие, как игла, уперлось ей прямо между глаз. — Я обожаю барбекю.       Кризалис улыбнулась, и Блюбелл в мгновение ока снова предстал перед непреклонным сержантом.       — Но, мой дорогой, сладкий Хоки! Разве я не относилась к тебе со всей нежностью?       — Убери. Эту. Оболочку. — Копьё Поки приблизилось в опасной близости от груди Кризалис, но она проигнорировала угрозу и захихикала, выставив копыто перед мордочкой.       — О, какая прелесть. Я действительно думала, что между нами есть что-то особенное. Разве ты не помнишь тот вечер, когда мы встретились? Это было так прекрасно: звёзды отражались в пруду, а вдоль садовой дорожки тихо журчал ручей. Я случайно налетела на тебя, а потом рассыпалась в извинениях.       — Я сказал, убери эту оболочку! — крикнул Поки.       — А как же момент, когда ты взял трёхдневный отпуск? Мы сбежали в Мэйнхэттен и устроили забег по городу. Разве ты не помнишь, как водил меня посмотреть «Хинни с холмов» на Бридуфэй или как мы ели восхитительную пасту в «Кантеринг Кук»? Я знаю, что никогда не забуду ту головокружительную экскурсию по Сэддл-Роу, и у меня даже до сих пор хранятся те нефритовые ожерелье и серьги, которые ты мне купил.       — Нет. — Копьё Поки ослабло в его копыте. — Ты не можешь быть Блюбелл. Это невозможно.       — Но это так, дорогой Поки. — Кризалис понимающе улыбнулась, и у него перехватило дыхание. — Разве это не было ужасно, когда тебе пришлось разбудить меня посреди ночи и предупредить о неминуемом нападении Тирека? Признаюсь, я не уехала из Понивилля; я должна был проверить, как там мои бедные, беззащитные жучки. Благодаря тебе все мои дорогие маленькие детки были в безопасности и уютно устроились, как клопы в матрасе, во время всего этого испытания.       Копьё Поки со стуком упало на землю.       — Нет. Всё это время ты была... была...       — Да, — сказала Кризалис, возвращаясь к своему первоначальному облику. — И за это время тебе удалось завоевать моё сердце. Пока я ухаживала за Бэйкедом Бином, я могла думать только о тебе, мой сладкий Хоки.       Кризалис на мгновение замерла. Её мозг быстро разрабатывал альтернативный план, и, если она правильно разыграет свои карты, всё по-прежнему будет для неё идеально. Благодаря нелепому закону Селестии у неё было мало свободного времени, но его было достаточно, чтобы набраться терпения и выйти победительницей. Конечно, ей не пришлось бы жертвовать Мандибулом и Бобом, чтобы достичь своей цели, но ни один план не бывает идеальным.       — Позволь мне сделать тебе предложение, Селестия. — Кризалис говорила уверенным тоном, присущим королеве. — Позволь мне отправить Боба и Мандибула обратно в Улей за твоим Бином. Я останусь здесь в качестве... скажем так, в качестве твоего «особого гостя». Как только вы воссоединитесь, мы сможем обсудить оплату его медицинских счетов, и это даст мне возможность поговорить с сержантом Поки о нашем совместном будущем.       Селестия несколько долгих мгновений пристально смотрела на королеву, и Кризалис подумала, не достанут ли Каденс или Луна увеличительное стекло и не превратят ли ярость Селестии в смертоносный луч.       — Лейтенант? — крикнула принцесса через плечо. — Готовьте свои войска. Мы собираемся нанести визит вежливости Улью.       Кризалис прищёлкнула языком.       — На твоём месте я бы этого не делала. Мои бедные маленькие чейнджлинги наверняка примут пылкую принцессу и её наступательные отряды в тяжёлой броне за силы вторжения. Есть большая вероятность, что они прихватят твоего принца с собой при эвакуации.       Селестия фыркнула и подожгла кончик крыла Мандибула.       — Хорошо. Пусть идут, но ты останешься здесь, пока они не вернутся. Я не буду обсуждать это дальше, пока не буду уверена, что ты никоим образом не навредила Бэйкеду Бину. Лейтенант, проводите Кризалис в её покои и обеспечьте постоянное присутствие двойной охраны. Она не будет покидать свои покои без моего особого разрешения, и ей не разрешается принимать посетителей. Особенно сержанта Поки. Увести её.       Кризалис высоко держала голову и шла с надменной грацией, пока стража сопровождала её к её временному пристанищу. Затем Селестия обратила свою ярость на двух трутней, и они крепко обнялись и завизжали, ожидая своей кончины.       — Я надеюсь, ради вашего же блага, что ваш полёт в Улей будет быстрым и что Бин будет в добром здравии. Если вы не вернётесь, я найду вас и закончу то, что начала. Прочь отсюда! СЕЙЧАС ЖЕ!!!       Чейнджлингов не пришлось долго уговаривать, и в следующее мгновение их и след простыл.

* * *

      Бэйкед Бин издал вопль торжества, когда защитный слой капсулы наконец поддался, и он рухнул на пол своей камеры, а мерзкая слизь чейнджлингаа обожгла ему нос и рот изнутри. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добавить свою собственную желчь в испорченную слизь, в которой он практически плавал, и, как ему показалось, прошло несколько часов, прежде чем он просто растянулся на земле и захрипел.       Пока он делал глубокие вдохи и пытался подавить ошеломляющую боль, которая вот-вот должна была охватить его организм, Бэйкед Бин пытался придумать, что ему нужно сделать, чтобы не усилить боль. Ему было больно, его тошнило, и он был отравлен. Ему всё ещё предстояло придумать, как выбраться из Улья, а хромая нога усложняла задачу. Затем ему пришлось пережить трудное путешествие по Пустошам и найти поселение пони или бизонов, избегая при этом любого поискового отряда, который послала бы за ним Кризалестия, и не зная, в каком направлении идти.       Бин фыркнул и крепко зажмурился. Кризалис. Селестия. Одна из них была сумасшедшим насекомым, стремившимся подчинить себе Эквестрию, другая была его любимой женой. Если у него была хоть какая-то надежда выжить и остановить королеву чейнджлингом, он должен был держать их обеих в своих мыслях отдельно друг от друга. Если он позволит яду Кризалис изменить его мысли, то всякая надежда будет потеряна.       Бин полагал, что это будет так же просто, как самому управлять «Зуэрст» во время съезда грифонов в городе. Всё ещё оставалась слабая надежда, что Торакс каким-то образом быстро завершит своё поручение и вернётся, чтобы помочь ему, но Бэйкед Бин не мог ждать. Он понятия не имел, сколько времени потребуется Кризалис, чтобы понять, что её саму переиграли, поэтому ему нужно было действовать как можно быстрее.       Почувствовав, что у него достаточно сил, чтобы попытаться сбежать, Бин поднялся и, пошатываясь, побрёл к двери, подавляя очередной приступ тошноты. Эта попытка могла закончиться крайне быстро, если бы дверь была заперта или если бы снаружи стоял какой-нибудь охранник, поэтому он приложил ухо к двери и просто прислушивался в течение нескольких долгих минут. Как только он наполовину убедился, что с другой стороны никого нет, он аккуратно потянул за то, что можно было принять за ручку.       Он чуть не закричал от радости, когда она сдвинулась с места благодаря его усилиям, и Бин мысленно пообещал наградить Торакса за это титулом барона. Он прислушался, не раздадутся ли шаги, и оглядел коридор, но ничего не услышал.       Бэйкед с шипением выдохнул, когда, прихрамывая, вышел наружу, и, немного посовещавшись сам с собой, решил пойти направо. Он остро осознавал, как медленно движется, и старался производить как можно меньше шума, но мягкий стук каждого шага копыт звучал как фейерверк, эхом разносящийся по коридору Улья. Даже его дыхание, поверхностное и затруднённое из-за тупой боли в ребрах, было таким же громким, как у какого-нибудь идиота, орущего во всю глотку на вершине горы Кантерлот. В архитектуре Улья не было никаких подсказок, которые могли бы указать на выход, и Бин мысленно проклял то, что чейнджлинг предпочитает кривые стены и отсутствие естественного освещения. Он мог бы бродить по кругу и никогда бы этого не осознал.       Бин с трудом сглотнул, когда понял, что потеряться — это ещё не самое худшее в этой ситуации. Если только Кризалис не забрала с собой всех чейнджлингов до единого, этот Улей должен был кишеть ими. Любой из них был бы рад сообщить Бобу, что, хотя он может уйти в любое удобное для него время, на самом деле он никогда не сможет уйти.       Сможет ли он отбиться от них, если его обнаружат? Бин отбросил эту мысль, как только она пришла ему в голову. Если бы он был невредим, то, возможно, смог бы отбиться от чейнджлинга — возможно, очень слабого — но в таком состоянии он был бы совершенно беспомощен.       Бин двигался быстрым шагом, оставляя за собой след из зелёной слизи, которым могла бы гордиться улитка, и прерывался несколькими паузами всякий раз, когда ему казалось, что он слышит что-то, что перекрывает окружающий шум Улья. В воздухе слышалось глухое и постоянное жужжание и стрекотание, давившее на него и наполнявшее любое пустое пространство предчувствием неминуемой гибели. Это было похоже на то, как если бы он был маленьким кусочком тыквы, пытающимся выплыть из кастрюли с кипящим супом, но его могли поджарить в любой момент.       Бэйкед завернул за угол и столкнулся морда к морде с чейнджлингом. Он замер и ждал неизбежного крика тревоги, но, хотя его сердце готово было выскочить из груди, а лёгкие горели от страха. Однако чейнджлинг просто склонил голову в замешательстве, что очень удивило Бина.       — Боб? Что ты здесь делаешь?       Боб? В голове у Бэйкеда почти мгновенно промелькнуло несколько мыслей. Торакс сказал, что не может сейчас ощутить эмоции Бина, так что этот жук тоже не мог ощутить его эмоции. Таким образом, чейнджлинг напротив решил, что разговаривает с товарищем, и, судя по тому, что он увидел, этим жуком должен был быть Боб.       Бин мог использовать это в своих интересах, но он должен был ответить сейчас, если не хотел вызвать подозрения.       — О, я забыл расписаться в журнале по технике безопасности. Трокантер оторвал меня от дел, чтобы я разобрался с этим, поэтому я здесь.       Чейнджлинг сочувственно поморщился.       — Оу… Ну, удачи. Сегодня королева вышла на тропу войны благодаря Тораксу. Лучше поторопись и уходи, или она найдёт тебя, чтобы «внести коррективы» или что-то в этом роде.       Чейнджлинг небрежно махнул копытом в сторону туннеля, который, как Бин искренне надеялся, было непреднамеренным жестом, означающим «тебе туда».       — Спасибо, — сказал Бин, имея в виду больше, чем мог бы выразить. — Я попробую.       — Эй, когда ты снова будешь в Кантерлоте, как думаешь, сможешь ли ты взять для меня автограф у принцессы Луны?       Бэйкеду пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть замешательство.       — Да, это не должно быть слишком сложно.       — Просто попроси её оставить автограф для Кевина. Я в долгу перед тобой за это. Удачи!       Бин покачал головой, когда Кевин удалился. Это было последнее, чего он ожидал, но, по крайней мере, теперь он знал, что его эмоции не выдадут в нём принца, пока он будет сдерживать их.       Бин снова двинулся вперёд и, прихрамывая, прошел два коридора без дальнейших происшествий. Дойдя до большого перекрёстка, он был вынужден остановиться и некоторое время размышлял, в какую сторону идти. Не было четкого указания на то, что один поворот лучше другого, и неправильный выбор мог оказаться фатальным как для него, так и для тех, кого он любил. Он мог только смотреть вперёд, не веря своим глазам, когда проход внезапно закрылся, оставив его перед сплошной стеной.       — Просто замечательно. Проходы закрываются случайным образом, почему бы и нет.       Поворчав, Бин повернул в коридор, который только что открылся. Это был короткий коридор, который вёл в большое помещение, сильно напоминавшее тронный зал, и в нём даже был трон. Или скорее половинка трона. Часть сиденья была закончена, но, похоже, работа над декоративной спинкой всё ещё продолжалась. Несколько черных камней разного размера были разбросаны вокруг основания незаконченной центральной части, как будто его собственная жизнь недавно была разбита вдребезги. Принц почувствовал странное желание поднять один из квадратных камешков, который немного походил на книжку у него на боку, хотя на нём не было никаких отметин в виде его собственной кьютимарки. Может быть, позже, когда у него будет время, он сможет использовать их в качестве замены своего пропавшего Солнечного Кристалла.       Бин решил, что ему нравится этот маленький камешек. Теперь, когда он держал его в копытах, смущение, вызванное ядом, ощущалось слабее, позволяя прохладному умиротворению растекаться по его нервам и успокаивать все его тревожные мысли. С лёгкой улыбкой Бин воткнул камень в слизь, которая всё ещё прилипала к его гриве, а затем оглядел центр королевства чейнджлингов.       — Не на что особенно смотреть, не так ли? Этому месту стоит попробовать новую цветовую гамму. Может быть, даже купим несколько декоративных подушек.       — Я всегда думал, что стулья и диваны могли бы чудесным образом поднять наш моральный дух, — раздался голос сзади.       Бин слегка охнул и обернулся на голос, который принадлежал жуку, выглядевшему точно так же, как все остальные.       — Торакс, я очень надеюсь, что это ты.       — Это я. Однако нам нужно идти. Ты пошёл не в ту сторону; сейчас мы находимся в центре улья. Нам вон туда.       — А где все остальные чейнджлинги? — спросил Бэйкед, ковыляя с Тораксом обратно тем же путём, каким тот пришел.       — За обедом. Сегодня подают грибные наггетсы, которые почти никто не переваривает. Это одно из немногих блюд, которое обладает настоящим вкусом.       — Сколько у нас времени до окончания обеда?       — Недолго, так что нам нужно поторопиться. Сюда.       Бин заставил себя не обращать внимания на боль, которая, казалось, терзала каждый его нерв.       — Давай, Бэйкед. Почувствуй боль. Обожай вкус боли. Это ничто по сравнению с весенними тренировками и забегом на миллион километров.       — Сюда, быстро. — Торакс протащил Бина через дыру, которая уже закрывалась, но затем жестом велел ему сесть и перевести дыхание. — Нам не придётся беспокоиться о закрытии коридоров, как только мы доберёмся до той части, которая всё ещё строится.       — Торакс, какой твой любимый цвет?       — Что? — переспросил Торакс.       — Если я собираюсь стать твоим другом, мне нужно узнать тебя получше. Кроме того, это поможет мне отвлечься от боли.       Торакс оглянулся.       — У меня нет любимого цвета.       — Хорошо. А что насчёт твоего любимого десерта?       Торакс постучал себя по подбородку.       — Ты когда-нибудь пробовал сверчков в шоколаде?       — Я как-то на спор испек их. Жеребцы из команды по лёгкой атлетике не верили, что я смогу. Ты предпочитаешь молочный шоколад или тёмный?       — О, чем темнее, тем лучше. — Торакс причмокнул губами. — Ты действительно умеешь его готовить?       — Спорим на двадцать монет, что я смогу приготовить шоколадных сверчков, от которых у тебя глаза на лоб полезут, настолько они будут вкусные. Имея доступ к королевской кухне, я могу сделать шоколад таким же тёмным, как твой хитин, если захочешь.       Торакс улыбнулся, и его крылья радостно зашумели.       — В самом деле? Что ж, тогда сначала я должен вытащить тебя отсюда. Ты готов?       Бин почувствовал укол сожаления о своих действиях и заколебался. Селли просто хотела...       — Нет. Не думать об этом. — Бин потёр виски и глубоко вздохнул. — Давай убираться отсюда.       Торакс двигался в том же темпе, что и Бин, и время от времени уходил вперед, чтобы разведать дорогу, прежде чем вернуться к нему. Хотя Бэцкед и не мог понять, по какой извилистой тропинке они шли, он доверял своему новому другу и старался вести себя как можно тише, пока они продвигались вперед.       — Почти на месте, — подал голос Торакс. — Выход должен быть прямо впереди.       — Здесь точно нет патрулей? — уточнил Бэйкед Бин.       — Надеюсь, что нет, — неуверенно ответил Торакс. — Они всё ещё должны быть на обеде.       И Бин, и Торакс ахнули, услышав пару голосов, приближающихся к их позиции. “ Я полагаю, обед окончен?       — Быстрее, я отвлеку их! — Торакс толкнул Бина за угол. — Беги прямо, а потом поверни направо. Как выйдешь наружу, двигайся на северо-восток. Я догоню тебя, если смогу.       — Торакс, я...       — Нет времени! Уходи! Торакс снова толкнул его, и Бин отшатнулся.       Отступая, он услышал взрыв магии, а когда оглянулся, то увидел, что Торакс вызвал небольшой обвал, который перекрыл проход от пола до потолка. С другой стороны раздалось несколько приглушённых стонов раздражения и жалоб на неуклюжесть Торакса, но Бин мысленно поблагодарил жучка и выразил надежду, что его новый друг скоро его догонит.       Бину пришлось на мгновение остановиться, когда он, спотыкаясь, вышел на солнечный свет, и он прикрыл глаза от солнца своей Возлюбленной. Неужели он действительно так давно не видел её? Он скучал по ней, но по своей Селестии ещё больше. Он повернулся к солнцу, сделал несколько шагов вправо, а затем помчался по бесплодной пустоши так быстро, как только мог. Ему нужно было добраться до Кентерулья... нет, до Улья-Лота... нет, снова не то. Она была... где-то там. Образы безобразного улья и высокого замка слились воедино и пронеслись в его сознании. Яд Кризалис взбивал его разум в пену, и он не мог понять, в какую сторону бежать. Оставался только один выход. Он бежал туда, куда вело его сердце.