Часть 4

Я смотрел на свечу, горящую в углу лаборатории Орочимару. Пламя колыхалось, отбрасывая дрожащие тени на стены. — Сенсей, чем обязан вашему визиту? Орочимару почти мурлыкал. Он знал, что я пришёл не просто так. Я медленно провёл пальцами по деревянной поверхности стола. — Война. Его глаза сверкнули. — Да, я слышал. Грядёт кровавый хаос. Я кивнул. — И он… открывает новые возможности. Он затаил дыхание. — О, и какие же? Моё сердце колотилось. Я был спокоен снаружи, но внутри… Я боялся. Не просто боялся. Я был в ужасе. От этой войны. От силы Кумо. От мысли, что однажды мне придётся стоять перед Райкагэ, перед его яростью, перед его кулаком, несущим смерть. Я не хотел умирать. Я не должен умирать. — Возможности для исследований, — мой голос был почти шёпотом. Орочимару медленно улыбнулся. — О, Хирузен-сенсей… вы меня заинтриговали. Я стиснул зубы. — Пока война не началась… ты можешь работать с заключёнными. Гражданскими. Его зрачки сузились. — А когда начнётся… Мой голос дрогнул. Я заставил себя выдержать его взгляд. — Тогда у тебя будет доступ к тем, кого не спасут медики и не только. Орочимару долго молчал. Потом тихо рассмеялся. — И что же вы ищете, сенсей? Я выдохнул. — Способ стать сильнее. Он склонил голову, словно змея перед броском. — Вы боитесь. Я хотел бы соврать. Но не мог. — Да. Он довольно прищурился. — Прекрасно. Боящийся человек — это человек, который готов сделать всё. Я сжал кулаки. Да. Именно так. Я вглядывался в свои руки. Они не дрожали. Я слишком долго играл эту роль, чтобы позволить себе такую слабость. — Надеюсь, ты не подведёшь, Орочимару, — я говорил спокойно, ровно, как и подобает Хокаге. Но Орочимару знал. Он всегда знал. — О, сенсей… — его голос был ядовитым, как шёпот змеи. — Вы так стараетесь. Я медленно поднял взгляд. — Стараюсь? Его губы изогнулись в усмешке. — Держать свою маску. Играть в умного, дальновидного правителя. Но я вижу… Он чуть наклонил голову, сверля меня жёлтыми глазами. — Вижу, как сильно вы боитесь. Внутри всё похолодело. — Ты перегибаешь, Орочимару. Он рассмеялся. — О нет, сенсей, это вы перегибаете. Он медленно обошёл меня, словно изучая со всех сторон. — Вы так боитесь смерти, что готовы на всё. Я не ответил. Не опустил взгляд. Не дал слабину. Но он уже знал правду. Орочимару улыбался, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Я знаю этот взгляд, сенсей, — произнёс он лениво. — Видел его у многих… у тех, кто оказался в шаге от края. Я медленно выдохнул. — И что же ты там увидел? — Животный страх, — он ухмыльнулся. — И готовность жертвовать всем, чтобы только не столкнуться с неизбежным. Я не стал спорить. Зачем? Мы оба знали правду. Я проигнорировал его слова, развернулся и вышел из лаборатории. Но даже за её пределами мне казалось, что я чувствую его взгляд. Как змеиный язык, мягко касающийся кожи. Как липкий туман, от которого не укрыться. Ночь выдалась длинной. Я сидел в своём кабинете, не зажигая свечей, и смотрел на документы. Все они говорили об одном — война неизбежна. Кумо ждёт момента, чтобы нанести удар. И я… Я должен найти способ выжить. Я закрыл глаза. Мысли роились, напоминая шёпот в темноте. Орочимару прав. Я боюсь. Но если страх делает меня слабым — значит, мне нужно изменить его суть. Превратить в силу. Я резко встал. Если мне нужно стать чудовищем, чтобы выжить… Значит, я стану чудовищем. ______________________________________ — Он совсем сбрендил. Данзо смотрел на отчёты, сложенные в ровную стопку перед ним. На каждый из них он поставил чёрный штамп — "СЕКРЕТНО". — Встречи с Орочимару становятся всё чаще, — ровным голосом заметил его доверенный человек. Данзо не ответил. Просто провёл ладонью по гладкой деревянной поверхности стола. — Война приближается, — пробормотал он, как будто самому себе. — Да. — И в этот момент он решает заключать сомнительные сделки с… монстрами. Данзо усмехнулся. — Старая макака окончательно тронулась головой. — Может, пора… Данзо медленно поднял взгляд. — Ты хочешь, чтобы я убрал Хирузена прямо сейчас? Напряжённое молчание. — Это было бы благоразумно. Данзо откинулся на спинку стула. — Нет. — Почему? Он усмехнулся. — Потому что старую макаку не так-то просто сбросить с дерева. Его собеседник нахмурился. — Вы боитесь? Данзо сузил глаза. — Я реалист. Он поднялся, подошёл к окну. — Сейчас слишком много переменных. Война. Внутренние конфликты. Орочимару. Он замолчал. — Но его время придёт. Данзо повернулся, и в его глазах было нечто ледяное. — Оно всегда приходит. Данзо смотрел на пламя свечи, играющее бликами на лакированном дереве стола. — Он сбрендил. Его собеседник молчал. — Но он по-прежнему носит свою маску, — продолжил Данзо. — Доброго дедушки Хокаге. Он скривил губы. — Люди слепы. Они видят в нём только образ. А он… — он усмехнулся. — Он цепляется за эту шапку мёртвой хваткой. В комнате стало душно. — И если запахнет жареным… неизвестно, что он предпримет. Собеседник кивнул. — Что будем делать? Данзо задумался. — Нужно сделать так, чтобы макака поскорее потеряла свою шапку. — Как? Он усмехнулся. — Терпение. Он сделал шаг к окну, взглянул на деревню. — Он сам загонит себя в ловушку. Нужно лишь немного… подтолкнуть. — Вы уверены? Голос человека, стоявшего в полутьме, был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Абсолютно, — Данзо не обернулся. — Время работает на нас. Он оторвал взгляд от окна. — Хирузен делает ошибки. Всё чаще. И чем больше он цепляется за власть, тем сильнее сжимает петлю на своей шее. — Но если он заподозрит?.. — Он уже подозревает, — отмахнулся Данзо. — Другое дело, что сделать ничего не может. Он сел, сцепив пальцы в замок. — Нам нужно создать хаос. Дать понять, что его правление больше не внушает доверия. — Куда бить? Данзо прищурился. — В самую больную точку. — Совет? — Пока нет. Это заставит его насторожиться. Он вытащил свиток, развернул его. — Сначала армия. Достаточно одной утечки, чтобы вызвать тревогу. Один слух, что солдаты недовольны, — и люди начнут сомневаться. — А если он что-то предпримет? — Тем лучше. Данзо усмехнулся. — Если он совершит ошибку, мы лишь подольём масла в огонь. — После войны… Данзо провёл пальцем по свитку. — Когда деревня будет ослаблена, когда люди устанут… Он улыбнулся краем губ. — Вот тогда и придёт моё время. Собеседник молчал. — Хирузен будет уязвим. Можно помочь ему… уйти. — Как? Данзо откинулся назад. — Недоверие. Сомнения. Скандалы. Если понадобится — фальсификация. Он взглянул на карту деревни. — И когда он потеряет свою шапку… Он накрыл ладонью центр карты. — Я её подниму.