Часть 8

Площадь перед резиденцией Хокагэ Я стоял на возвышении, глядя на собравшихся людей. Толпа заполнила всю площадь, растянулась до самых дальних улочек. Шиноби, гражданские, дети, старики – все они смотрели на меня, на своего Хокагэ. Я чувствовал, как сквозь меня пронизывал их взгляд. Взгляд людей, которые всё ещё верили. Нужно зажечь их. Нужно дать им то, что склеит Коноху воедино. Я шагнул вперёд и громко заговорил. — Жители Конохи! Сегодня я стою перед вами не только как ваш Хокагэ, но и как один из вас. Как человек, которому небезразлична судьба нашей деревни. Гул голосов стих, все слушали. Я поднял руку, указывая на шиноби. — Мы – Коноха! Мы – потомки великих воинов, носители Воли Огня! Сильнейшие кланы этой деревни, веками защищавшие её, вновь поднимутся и встанут плечом к плечу! Учиха, Хьюга, Абураме, Нара, Акимичи, Яманака – ваша сила непоколебима! Я видел, как в толпе кто-то кивнул, как Учиха переглянулись, а старейшины Хьюга немного выпрямили спины. — Мы выстоим! Как выстояли раньше! Как сражались наши предки, не отступая перед лицом врага! Толпа начала шуметь, я чувствовал, как растёт напряжение, как в сердцах людей просыпается что-то горячее. Я сжал кулаки и с силой ударил ими по подлокотникам деревянной трибуны. — Наши враги думают, что смогут сломить нас. Они верят, что смогут запугать Коноху. Они надеются, что наш дух дрогнет. Но они не знают нас! Они не понимают, кто мы такие! Мы – деревня, рождённая в огне! Мы – деревня, закалённая в битвах! Мы – Коноха, и нас не сломить! В толпе прокатился рёв. Я видел, как шиноби сжимают кулаки, как гражданские кивают друг другу. В их глазах пылала искра. — Я, как ваш Хокагэ, готов умереть, но не предать Волю Огня! Крик вырвался из сотен глоток одновременно. Коноха ожила. Это был спектакль. Я сам не верил в то, что говорил. Война – это не честь, не Воля Огня, не сила духа. Это мясорубка. Это грязь, кровь и страх. Но им нужно было во что-то верить. А мне нужно было, чтобы они продолжали сражаться. Толпа ревела. Шиноби сжимали кулаки, гражданские смотрели с горящими глазами. Но я знал – этого мало. Нужно больше. Нужно, чтобы они не просто поверили в эту ложь, а жили ей, дышали ею. Я шагнул вперёд, раскинув руки, будто сам обнимал Коноху. — Вы слышите этот гул? – я замолчал, позволяя звуку их голосов прокатиться по площади. – Это голос деревни. Это голос Конохи. Это наш голос! Я резко вскинул руку вверх. — Враг уже идёт к нам, разрывая землю своими шагами, думая, что мы дрогнем, что мы упадём на колени. Они верят, что их гром – это последний звук, который услышит Коноха. Но знаете что?! Я выдержал паузу, оглядывая толпу. Их сердца уже горели. Но нужно было, чтобы они полыхали. — Они забыли, что гром – это всего лишь предвестник бури. А буря – это мы! Кто-то крикнул: — Коноха – буря! — Да! – мой голос взметнулся ввысь, заставляя стены деревни отражать его. – Коноха – буря! Ветер, что сметает слабых! Огонь, что сжигает трусов! Гром, что возвещает нашу победу! В этот момент я видел их лица. Они больше не были просто шиноби и гражданскими. Они были воинами. Они были Конохой. — Я спрашиваю вас! – я сжал кулак и ударил им в свою грудь. – Будем ли мы дрожать перед врагом?! — НЕТ! – раздалось из сотен глоток. — Будем ли мы отступать?! — НЕТ! — Будем ли мы защищать наш дом, нашу деревню, наши семьи?! — ДА! — Я – ваш Хокагэ! – мой голос был громом, что перекрыл всё. – Я – тот, кто встанет первым и падёт последним! Я – тот, кто поведёт вас вперёд! И я клянусь перед всеми вами – Коноха не падёт! Коноха не дрогнет! Коноха будет стоять, пока наши сердца бьются, пока в наших жилах пылает Воля Огня! Толпа взорвалась. Люди кричали, размахивали руками, их глаза горели. Они верили. Я смотрел на них и усмехался про себя. Теперь они пойдут умирать за меня. ______________________________________ Данзо сидел в тени, скрестив руки на груди, и внимательно слушал. Его единственный глаз сузился, а пальцы медленно постукивали по рукаву. Он ожидал, что Хирузен, как всегда, будет юлить, увиливать, говорить о дипломатии, о сложных временах и необходимости сплочённости. Но старый маразматик пошёл ва-банк. "Я – тот, кто встанет первым и падёт последним!" Эти слова звенели в ушах Данзо, перекрывая даже вопли толпы. Его губы дрогнули в усмешке. Он не верил, что Хирузен решится на это. Но если этот дурак действительно отправится на передовую… Это был просто подарок судьбы. "Вот так, значит?" — подумал Данзо. "Ты решил сделать этот шаг сам? Ну что ж… Я даже помогу тебе его завершить." Он взглянул в сторону советников. Их лица были каменными, но в глазах читалась тревога. Да, они понимали: если Хирузен действительно выйдет на поле боя, то вероятность его смерти возрастает в разы. "А если он умрёт…" Данзо медленно выдохнул. Его рука чуть дёрнулась, будто он уже ощущал вес Хокагэ-шапки. "Она будет моей." "Как только обезьяна падёт, я возьму всё под контроль. Без его лицемерных речей, без этой нелепой маски добродетели. Без слабости. Я сделаю Коноху великой." Но тут же он нахмурился. "Если только этот хитрый старик не задумал что-то ещё…" Он знал Хирузена слишком долго, чтобы считать его идиотом. Возможно, в его поступке был скрытый смысл. Возможно, это ещё один манёвр, чтобы удержаться на плаву. "Но даже если так…" Данзо чуть наклонился вперёд, его глаз вспыхнул холодным огнём. "Я позабочусь, чтобы он не вернулся живым." ______________________________________ Слова Хирузена, его пламенная речь о победе, единстве и Воле Огня, эхом разносились по деревне, и кланы слушали. Хотели они того или нет, но толпа, вдохновлённая Хокагэ, смотрела на них иначе — с уважением. А уважение гражданских означало многое. "Если даже в такой ситуации Хокагэ восхваляет нас… Может быть, всё не так однозначно?"— думали некоторые главы. Сомнения, что поселились в их сердцах, дрогнули. Пусть они были недовольны Хирузеном, пусть шёпот заговора витал в воздухе, но он всё ещё держал в руках что-то важное — веру простых людей. И это нельзя было игнорировать. Клан Абураме, всегда отстранённый и хладнокровный, внимательно наблюдал за толпой. Они не поддерживали открыто никаких движений, но разумный анализ показывал: если Хирузен падёт прямо сейчас, в деревне начнётся хаос. Хьюга — раскол. Главный дом не доверял Хирузену, но и смуту они не желали. Их статус был привязан к стабильности, а не к революции. Пока старый Хокагэ держал баланс, им было выгоднее смотреть, чем действовать. Акимичи, Нара и Яманака — традиционные союзники Хирузена — начали колебаться. Их вера в него пошатнулась, но он всё ещё был тем, кто мог объединить деревню. Даже Учиха, хоть и презирали его за прежние ошибки, не могли отрицать силу его слов. "Если этот старик всё-таки готов умереть за деревню… Может быть, он не так слаб?" Но в тоже время… "Если он умрёт, кому достанется власть?" Эта мысль сплеталась в сознании глав. Их взгляды пересекались, но никто не решался первым заговорить. Пусть Хирузен произнёс свою речь, но вопрос остался открытым. ______________________________________ Я внезапно пришёл к Орочимару. Без предупреждения, без формальностей. Он, конечно, не показал удивления, но я знал — он не ожидал. — Орочимару… — сказал я, заходя в его лабораторию. Запах химии, железа и чего-то разлагающегося ударил в нос. Привычный, но отталкивающий. Он посмотрел на меня с прищуром, склонив голову на бок, как змея перед броском. — Хокагэ-сама? — Ты мой самый верный и любимый ученик, — сказал я, пристально глядя ему в глаза. — Я ценю твои таланты. Ценю твою помощь… Орочимару, я хочу, чтобы ты занял мой пост. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как блеснули его глаза. — Пока я буду на фронте, тебе придётся взять на себя обязанности Хокагэ. Теперь он точно был удивлён. Он этого не ждал. — Ты единственный, кому я могу довериться в этой ситуации, — продолжил я, не давая ему опомниться. — Ты умён, расчётлив, ты лучше других понимаешь, как устроен мир. И ты можешь принять тяжёлые решения. Повисло напряжённое молчание. Он явно прокручивал в голове десятки возможных причин, почему я так поступаю. — Я польщён… — наконец произнёс он своим растянутым, скользким голосом. — Однако ты же знаешь, Хокагэ-сама… Есть и другие кандидаты. — Они не подходят, — отрезал я. Я видел, как уголки его губ чуть дёрнулись вверх. Как змеиная улыбка. Орочимару был амбициозен. Но ещё он был честолюбив. И он знал, что этот шаг — мой знак уважения. Я даю ему возможность. — Ты доверяешь мне больше, чем Джирайе? — спросил он, сузив глаза. Я кивнул: — Джирайя — идеалист. А мне нужен реалист. Это польстило ему. Я видел. — Ну что ж… — Орочимару медленно улыбнулся. — Тогда я приму твоё предложение, Хокагэ-сама. После этого разговора отношение к Хирузену изменилось. ***** Я стоял перед собравшимися шиноби, старейшинами и главами кланов. За спиной ещё не угасала эхо моей предыдущей речи, ещё теплился огонь в глазах людей. Нужно закрепить эффект. Я сделал шаг вперёд. — Коноха вступает в тяжёлую войну, — начал я ровным, но твёрдым голосом. — Как ваш Хокагэ, я не могу позволить себе отсиживаться в кабинете, пока мои шиноби проливают кровь. Я пойду на фронт. В зале прошёл гул. Шёпот, удивление. Это был неожиданный шаг. Я поднял руку, призывая к тишине. — Однако деревня не может оставаться без руководства, — продолжил я. — И потому я назначаю временно исполняющим обязанности Хокагэ… Орочимару. В зале повисла гробовая тишина. Кто-то резко выдохнул, кто-то переглянулся. — Хочу подчеркнуть, — твёрдо сказал я, оглядывая собравшихся, — что все полномочия остаются за мной. Орочимару будет лишь управлять деревней в моё отсутствие, но все ключевые решения останутся за мной. Теперь можно расставить акценты. — Орочимару — один из сильнейших шиноби Конохи, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Гений, стратег, человек, который понимает необходимость решительных действий. Он спасал деревню от угроз бесчисленное количество раз, и я уверен: с ним Коноха будет в безопасности. Я видел, как лица собравшихся меняются. Сомнение. Недоверие. Раздумья. — Многие из вас знают Орочимару как выдающегося учёного, — добавил я, мягче. — Но я знаю его как воина, готового сделать всё ради нашей деревни. Как человека, которому не чужда Воля Огня. Голоса в зале загудели. Старейшины напряжённо переглядывались. Данзо щурился, словно пытаясь просчитать мой следующий шаг. Орочимару, стоявший чуть позади, медленно склонил голову, его губы тронула лёгкая, змеиная улыбка. Я сделал последний шаг. — Пока я буду на фронте, Орочимару обеспечит порядок в деревне, — сказал я. — А я… Я буду сражаться за Коноху. Я выпрямился. — Мы победим. Потому что мы Коноха. И потому что у нас есть люди, способные вести нас вперёд! Я поднял руку вверх. Люди ответили одобрительными возгласами. Я видел сомнения. Но я также видел искру надежды. Теперь мне оставалось только удержать контроль… Я шагнул вперёд, расправил плечи и окинул собравшихся взглядом. Всё ещё кипели эмоции после моего последнего заявления, но этого было мало. Я должен врезаться в их память, оставить неизгладимый след. Я поднял руку, и шум в зале стих. — Впереди нас ждёт тьма, — начал я, глубоко и громко, чтобы меня слышали даже у самых дальних стен. — Война пришла к нашим порогам. Кумо, Ива, Киригакуре… Они все видят нашу силу и боятся её. Но вместо того чтобы уважать нас, они идут на нас с оружием. Они хотят забрать всё, что мы строили десятилетиями! Я выдержал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого. — Но я спрашиваю вас: кто мы такие?! — КОНОХА!!! — раздалось в ответ. Я кивнул. Отлично. — Мы носители Воли Огня! Мы — деревня, что породила великих шиноби! Узумаки, Хьюга, Учиха, Акимичи, Нара, Яманака, Абураме, Хатаке! — я специально выделил их кланы, подчеркивая их значимость. — Каждый из вас — наследие этой деревни! Каждый из вас — боец, защитник, часть истории! Гул одобрения разнёсся по залу. — И если они хотят войны… — мой голос стал громче, мощнее, — они её получат. Но пусть знают: когда они придут в наш дом, они встретят не слабых и запуганных людей, а грозных шиноби, стоящих плечом к плечу! Я сделал шаг вперёд, почти пронзая взглядом толпу. — Они надеются, что мы дрогнем. Что мы сломаемся. Что мы сдадимся… Но я спрашиваю вас: кто из вас отдаст им Коноху?! — НИКТО!!! — раздалось в ответ. — Кто из вас опустит оружие перед врагом?! — НИКТО!!! — Кто из вас будет сражаться за свой дом, свою семью, свою деревню?! — ВСЕ!!! Я поднял руку, требуя тишины. — Тогда слушайте меня. Я не отправлю вас в бой без лидера. Я не буду прятаться в тени. Я сам пойду на фронт, я сам встану рядом с вами! Я, Хирузен Сарутоби, не дам этой деревне пасть! Зал взорвался одобрительными криками. — И когда придёт день, когда Коноха встанет перед лицом врага… — я поднял руку в кулак, — пусть этот враг дрожит от страха. Пусть он поймёт, что связался не просто с деревней, а с самой силой огня! Толпа взревела. Я посмотрел в лица людей. Я видел пламя в их глазах. Я дал им надежду. Я дал им веру. Теперь осталось самое сложное. Выжить.