Глава I. Начать сначала

      Иво честно отучился в семинарии и даже окончил ее с отличием. Но с матерью на этом фоне всегда происходили конфликты. Она не одобряла, что сын решил выбрать не Совет, а Инквизицию. И он честно пытался, пытался быть примерным учеником, хорошим сыном. Даже отучился в университете Нью-Пари, выбрав правоведение и юриспруденцию как основную специализацию. Это было хорошим решением, в дальнейшем ему пригодились знания в деятельности инквизитора.       И карьерный путь был проложен не только благодаря хорошей памяти и острому уму, но и благодаря помощи отца. Ведь по началу он был помощником не простого инквизитора, а правой руки тогдашнего приора. Андриан Трюффо был лучшим другом и верным товарищем отца, который очень помог ему продвинуться на службе и показать себя. А позже, написал блестящую рекомендацию, оставив предложение о назначении Иво. И все было хорошо, карьера строилась маленькими шажками, появились новые товарищи, обилие женщин, но отношения с матерью были разрушены.       Жаклин Мартен всегда хотела, чтобы сын находился в светском поле и занимался наукой, он с самого детства проявлял интерес к химии, физике и устройству мира, прочитал много доштормовых энциклопедий и мог назвать все виды динозавров. Но что-то в нем изменилось, когда ему исполнилось двенадцать. Умер человек, которого он уважал больше, чем отца – дедушка. И все рухнуло как карточный домик. Все планы, мечты и идеалы были растоптаны жестокой реальностью. «Сердечный приступ» гласил медицинский протокол. Никто не знал «почему» и «за что». На сердце осталась печаль. А для подростка это стало точкой к действию. Видя полную картину мира, Иво понимал, что к церковникам зачастую уважения больше. Элитная светская гимназия – это хорошо, но старт в карьере и в будущее ему могла дать только семинария. И была она такова.       Они изучали религию, ходили на проповеди, занимались благотворительностью и получали знания, которые нужны были для всех сфер жизни. Но на «божье слово» уклон был усиленный. Иво верил во что-то высшее, но не факт, что это был Единый. Он читал доштормовую Библию и понимал, откуда взялись эти заповеди. Но Нью-Пари располагался не только на территории доштормовой Франции, но и на территории Турции. Коран был прочитан сильно позже, но дал понимание, какие инструменты влияния использовались, чтобы усилить веру в Единого.       Он рос хорошим парнем, который понимал, чем нужно заниматься, чтобы добиться успеха и уважения. Но ношение рясы и чтение проповедей это не подразумевало. Инквизиция номинально подвластна Церкви, на самом же деле – обособленное учреждение. Отец многое рассказывал о своей работе. Преступления против церкви, нарушения прав и свобод псиоников, серийные убийства. Иво с детства питал особую любовь к детективам, а поэтому всегда слушал отца взахлеб. На службу в Инквизицию брали с двадцати одного года. Поэтому сразу после семинарии – университет, и только потом стажировка в Корпусе Содействия.       Будущее было расписано по минутам. Уже к тридцати годам он взошел на высшую ступень карьерной лестницы и стал приором, самым молодым из всех предшественников. Его выделили и в него верили. Этого было достаточно. Три года упорной работы, взвешенных решений и иногда жесткой политики не прошли даром. Прозвище «Зола» прицепилось к нему и не отпускало. Он не мог сказать, что часто велел исполнять смертный приговор. Это было высшей мерой наказания – лишение жизни. Практику эту использовали редко и только в определенных случаях, все было по протоколу.       Приобретенные знания о псиониках помогли строить свои собственные теории, понимать в какую сторону движется общество, что нужно делать, чтобы не было раскола и увеличение влияния Церкви. Все-таки они светское общество, а не религиозная секта. Жизнь была такой до одного момента. Странное поведение Викария наводило Иво на разные мысли.       И так было, пока в его жизни не появилась «прекрасная незнакомка». Сначала он не уделил должного внимания девушке, которая выходила из здания Корпуса. Светловолосая, крепкого телосложения, среднего роста. А глаза были все в крови. Малое, что он мог предложить – очки с затемненными стеклами, но незнакомка отказалась и сослалась на мотоцикл. Редко можно было найти байкеров, большинство предпочитали машины. А тут молодая псионичка на мотоцикле. Тогда его это просто удивило, навряд ли бы они встретились потом. Но судьба все решила за них.       Затем покушение, разбитое лицо Лу и прием на должность телохранителя-сопровождения. Она стала одним из самых близких людей. Мудрая, умна не по годам, иногда грубая и резкая. Не умела следить за языком, часто говорила то, что думает. Но со временем он увидел в ней уступчивость и усиливающееся чувство такта. Она менялась ради него. Искренняя, добрая и честная Лу завладела всем вниманием. Они смогли вместе разоблачить Викария и устроить переворот. Но все изменилось, когда ее подруга хотела его застрелить. Позже Иво понял, что Лу все знала, но ничего не сказала. Он мог бы понять ее мотивы, если бы на кону не стояло его жизнь. Такого предательства он простить не мог. И не простил.       Лу подала в отставку и ушла обратно в Корпус, надеясь забыться в бесконечных заданиях и работе. Мартен искренне наделся, что они смогут остаться в добрых дружеских отношениях, если она останется на своем месте. Но Лу избрала стратегию «с глаз долой – из сердца вон». На слишком полюбила его за этот короткий срок и была не уверена, что встретить где-то подобное отношение. Ей было двадцать два – молодая девушка с хорошей рекомендацией на руках. Иво продолжал строить «новый мир», но стал часто выпивать, а играть на виолончели – все меньше. Игра слишком напоминала ему тот день, когда они стали близки. Грусть никуда не уходила, но нужно было учиться жить дальше. Без нее. Он считал, что у него отлично это получалось. До определенного момента.       Знойный августовский день, кондиционеры в Корпусе работали на пределе, но жаркий воздух словно просачивался сквозь стены, давя на разум и тело. Иво тер машинально виски – его начинала мучить головная боль. Четвертая чашка кофе за день уже не спасала. Напротив, казалось, что это был еще один глоток раскаленного воздуха, впитавшего в себя городскую пыль.       Рабочий стол был завален отчетами. Документы по мятежу в северных провинциях, черновики новых протоколов для псиоников – он терпеть не мог эту бумажную волокиту, но предпочитал вести дела лично. Доверие – ключ к порядку, но доверять нельзя было никому. Он потянулся за следующим отчетом, когда на столе завибрировал телефон. Глянув на экран, он заметил всплывающее сообщение. Lou Reed (15:48) Кое-что произошло, нужно встретиться и поговорить       Иво замер.       Это были первые слова от неё за два месяца. Простые и прямолинейные – в этом была вся Лу. Её стиль, характер. Ни намека на кокетство или попытку разжалобить. Казалось, она писала не мужчине, которого когда-то любила, а деловому партнеру, с которым у неё разошлись интересы.       Иво смотрел на экран телефона и чувствовал, как внутри него борются противоречивые чувства. С одной стороны, сообщение вызвало тепло. Его мысли, всегда обостренные, словно затихли на мгновение, сосредоточившись только на этом коротком предложении. Лу не стала бы писать, если бы дело было пустяковым. Но с другой стороны, в груди болезненно зашевелилась обида.       Она промолчала.       Промолчала, когда он отчаянно пытался убедить себя, что разрыв отношений – правильное решение. Он был разъярен, когда Лу выбрала друзей вместо его доверия, вместо него. Он мог понять её, но не захотел, ведь телохранитель – первое доверенное лицо. И теперь, спустя месяцы тишины, она снова ворвалась в его жизнь этими шестью словами.       Мартен вздохнул и откинулся на спинку кресла. Телефон все еще лежал на столе перед ним, словно ожидал, что он тут же набросится на клавиатуру и ответит. Но он не спешил. – Что же ты хочешь от меня на этот раз, Лу? – произнес он тихо, устремив взгляд куда-то за окно. Простить? Нет, этого она не ждет.       Иво провел рукой по подбородку, его глаза метнулись к дверям кабинета, будто кто-то мог войти и застать его за этими мыслями. Он должен был сохранять лицо. Даже наедине с собой.       Он машинально провел пальцем по экрану телефона. Его разум твердил, что он не обязан отвечать ей. Она ушла. Она предала. Но почему тогда это простое сообщение вызвало в нем такое волнение? Почему он вспомнил её голос, взгляд? Почему ему снова не хватало воздуха в душном помещении, но уже не от жары? «Встретиться и поговорить.»       Он прокрутил в голове десятки вариантов того, что именно произошло. Проблемы в Корпусе? Нашлись новые пособники Викария? Или она просто ищет повод, чтобы встретиться? Эти догадки тяготили его, но он прекрасно знал: только одна вещь поднимет все мысли на поверхность.       Иво взял телефон и напечатал короткое сообщение в ответ. Ivo Marten (15:53) Место и время.       Ответ пришел быстро, будто Лу целенаправленно ждала его сообщения. Ответ всегда приходил быстро. Lou Reed (15:54) Старый парк около Инквизиции, через час       Он задержал палец на экране, прежде чем положить телефон обратно. В этот момент Иво почувствовал странную смесь облегчения и раздражения. Он хотел увидеть её – не мог лгать себе. Но еще больше он хотел понять, почему. Почему она решила написать именно сейчас, когда он почти научился о ней не думать?       Мартен встал, не глядя на бумаги, что остались лежать на столе. Сегодня уже ничего не изменится.       Когда он вышел из кабинета, жара коридоров Корпуса ударила в лицо сильнее, чем прежде. Но теперь это была не только жара. Это был тот самый огонь, который она оставила в нем.

***

flashback, May

— Я думала, что ты хотя бы попробуешь меня понять! — Лу стояла у двери его кабинета, едва сдерживая слезы. Её голос, обычно твердый и уверенный, дрожал. — Понять? — Иво поднялся из-за стола, словно вышагивая на поле битвы. Его лицо оставалось холодным, но глаза выдавали гнев. — Ты скрыла от меня информацию, которая могла стоить мне жизни, Лу! О каком понимании ты говоришь?       Она вскинула голову, и их взгляды встретились. — Это был мой выбор, — проговорила она, делая шаг к нему. — Ты хотел, чтобы я выбрала между тобой и подругой. Но я не могу предать тех, кто доверяет мне. Я... — Ты предала меня, — перебил он, бросая колкую фразу.

***

      Лу отшатнулась, будто он и вправду ударил. — Я защищала тебя, черт возьми! — крикнула она, и слезы, которые она так долго сдерживала, заструились по щекам. — Если бы ты хоть раз перестал быть проклятым инквизитором и стал просто человеком, ты бы это понял.       Он стоял напротив неё, высокий, властный, будто вытесывал гранитную статую на месте. Он не произнес ни слова. Только сжал кулаки, чтобы не сорваться. — Все, что ты видишь — это долг, – прошептала Лу, опуская взгляд. — Я устала бороться за тебя и доказывать, что у меня не было выбора.       Она подняла руку к лицу, чтобы стереть слезы, но жест был неловким. На секунду казалось, что она передумает, что сделает шаг назад, останется. — Иво... – её голос дрогнул, как и в первый раз, когда она произнесла его имя. – Если ты хочешь, чтобы я осталась, просто скажи.       Он не сказал.       Она ждала несколько секунд, которые казались вечностью, затем отвернулась и медленно вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.       Когда дверь закрылась, он хотел было броситься за ней. Но что-то остановило его – гордость, злость, страх? Он так и не понял.       После этого она больше не звонила.

***

       Утро началось как обычно – звонок будильника в 6:30, утренний кофе, беглый взгляд на рабочие отчеты. Но на этот раз что-то было иначе. Иво не спешил уходить из апартаментов. Виолончель, стоящая в углу, тихо напоминала о себе, но он лишь обвел её взглядом и отвернулся. Спускался в кабинет спокойно, пытался составить план на день, но споткнулся на последней ступеньке. Даниэль и Кей с утра почувствовали странности в его поведении. Гектор тоже, но он привык не обсуждать поведение прямого начальства. — Он сказал: «Даниэль, сделай, мне, пожалуйста, зеленый чай». – Даниэль пожала плечами. – Это какой-то другой Мартен. Думаешь, он заболел? — Если я тебе расскажу – лишусь работы , – ответил Кей. – Но вид у него не больной. Скорее... замкнутый.       Иво действительно был не в своей тарелке. Снаружи – холодный и сдержанный, но внутри его сознание разрывали воспоминания.       Вчерашняя встреча с Лу, казалось, вскрыла давно затянувшуюся рану. Её новость о том, что он станет отцом была ошеломительной, почти нереальной. Отец. Это слово до сих пор казалось ему чем-то чужим, неподъемным. Он вспомнил, как еще в семинарии отец говорил ему: «Ты не имеешь права на слабость. Наша работа – жертвовать собой ради порядка.»       Тогда Иво лишь кивнул, соглашаясь, но теперь он чувствовал, как эти слова цепями держат его. Отец... Он всегда думал, что быть отцом – это что-то из другой жизни. Той, которой у него никогда не будет. Он думал о ребенке, которого еще даже не видел. Будет ли похож на Лу? В голове тут же возник образ светловолосой сероглазой девушки. К обеду напряжение начало сказываться и на окружающих. Даниэль сделала всю работу, новых задач не получила, только обзвонила всех визитеров и отменила встречи.       Теперь она сидела в кафетерии напротив Кейа, который угрюмо ковырял вилкой в тарелке. Обычно болтливый, он сегодня молчал, будто боялся сорваться. — Ты уверен, что всё в порядке? — спросил Даниель, когда они с Кеем сидели в кафетерии за обедом.       Кей на секунду замер. Напряжение в его плечах стало заметным даже для неё – человека без способностей. Он выглядел так, будто внутри него борются две силы: желание остаться верным слову и неспособность удержать бурю чужих эмоций, которые кипели в его сознании. — Я обещал Мартену, что не скажу, – произнёс он сдавленным голосом, отводя взгляд. — Но я не могу.       Даниэль нахмурилась, ожидая продолжения. Кей вздохнул, сжал руки в кулаки и всё-таки выдохнул. — Вчера он виделся с Лу. Она беременна, – короткая пауза, затем он добавил, — от него.       Даниэль резко подняла голову, и тут же закашлялась, поперхнувшись кофе. — Что?! – еле выдавила она, глядя на Кейа так, будто услышала величайшую ересь в своей жизни. — Ты правильно услышала, — сказал он, убирая руки и нервно постукивая по столу. – Лу ждёт ребёнка. От Иво. — И знаешь что? — продолжил он, не дожидаясь её реакции. — С того момента, как они встретились, он ведёт себя... странно. Я не могу прочитать его. Одновременно злость, страх, боль, даже радость, если ты можешь себе такое представить.       Даниэль посмотрела на него, словно пыталась найти слова, но они всё равно ускользали. Её сознание заполнили противоречивые мысли. — Это объясняет всё это напряжение... — проговорила она, едва слышно. — Но что он собирается делать?       Кей пожал плечами, сжимая стакан с водой так сильно, что она уже боялась, что тот треснет. — Понятия не имею, — признался он. — Но, как бы то ни было, это не просто встряхнуло его. Это изменило его. Я знаю это. Но он пытается это скрыть. И, честно? У него плохо получается.       Даниэль уткнулась взглядом в свой поднос, бездумно разглядывая остатки еды. — Если Лу действительно беременна... это ведь всё усложнит, да? — Я не знаю, Дани... — Кей нахмурился, будто его сию минуту настигла головная боль. – У меня много вопросов и мало ответов. Иво не проронил ни слова в мою сторону со вчерашнего дня, а Лу не отвечает на сообщения и звонки.

***

      Жилой блок Лу в Термитнике выглядел пустынным и одиноким. Комната была тесной, с минимальной мебелью, но все равно оставалась уютной благодаря мелочам: пара книг на тумбочке, старая плюшевая игрушка на кровати и фотографии, приклеенные к стене. Лу сидела за небольшим столом, задумчиво глядя в окно. Её пальцы слегка дрожали от усталости, и взгляд был рассеянным — слишком много мыслей и слишком мало сил, чтобы разобраться в них. Лампа тускло освещала небольшую комнату, на столе лежал недоеденный бутерброд, а в углу — куча вещей. Она пыталась отвлечься от мыслей, но они снова и снова возвращались к одному и тому же. Утренний токсикоз мешал нормально думать и функционировать. Послышался стук в дверь. Лу встала и пошла открывать. В проеме стоял Йонас, с характерной небрежной улыбкой. Его медицинский халат был неаккуратно заправлен в сумку, а волосы растрепаны после долгой смены. — Живая? — Он вошел без приглашения, привычно закрывая за собой дверь. — Еле-еле, — тихо ответила Лу, потянувшись за стаканом воды на столе. — Как смена? — Как обычно, — Йонас пожал плечами и рухнул на стул напротив. — Пара переломов, один подросток-шизоид решил, что может летать, а потом… ну, сам понимаешь, я отдуваюсь. А ты что, всю ночь просидела здесь одна? Лу только хмыкнула, не желая вдаваться в подробности. Йонас внимательно посмотрел на неё, прищурившись, словно пытался считать все эмоции. Но он был хиллером, а не эмпатиком. — Что случилось? — спросил он серьезным тоном, откинувшись на спинку стула. — Ничего. — Лу отвела взгляд, но Йонас знал ее слишком хорошо, чтобы поверить. — Лу, я только что отработал смену, во время которой спас двух идиотов, поэтому нет сил играть в твои загадки. Выкладывай, мать года, — его голос смягчился, но оставался требовательным.       «Мать года». Фраза сработала как триггер и все непрошенные эмоции проявились. Лу начала всхлипывать. Она ненавидела плакать при посторонних. Не любила показывать свои эмоции кому-либо, потому что когда доверяешь — бывает больно. Даже Йонас, самый близкий друг, видел её слезы всего один раз. Когда первая любовь, парень из Интерната, обозвал при всех. Только моральный урод мог так поступить и втоптать чувства девушки в грязь.       Йонас знал, что Лу в последнее время чувствовала себя ужасно. Сказывалось общее настроение, беременность, а также напоминания о Томе и Ирме. Она была вынуждена промолчать, чтобы спасти друзей. И Йонас сам просил её молчать. Поэтому в сложившейся ситуации он также чувствовал часть своей вины. Он хотел её искупить. Лу, его боевая подруга, столько раз выручала его, забирала из изолятора, рисковала званием. А он не смог ничем помочь в ответ.       Йонас понял, что никогда не бросит Лу. Слишком многое вместе прошли, вместе выросли, чтобы просто потерять друг друга. Внутренне он поклялся всегда защищать её. Её и будущего ребенка. Не потому, что был обязан это сделать. Просто он так хотел. В его жизни было слишком мало людей, которым он мог доверять. Ирма и Тома выбрали путь кровавой революции и обвинения власти. Он не мог доверять сестре после того, как она намеренно принесла сумку с Манифестом. Она знала, что его лояльность оставляет желать лучшего, но все равно поставила его под угрозу. Его, себя и Тому. А родители считали, что это Йонас так негативно подействовал на неё. Ирма не была псиоником, не видела полностью того, с чем они сталкиваются. Но очень резко встала на защиту, подставив жизни многих людей под угрозу. И это не было великим благом. Она намеренно поставила прослушку Лу. Знала о том, что происходит в её жизни. И с легкостью бы предала подругу, если бы узнала что-то стоящее.       Родители отрицали всю вину Ирмы. Отношения с ними у Йонаса и так были натянутые, сказывались долгие годы жизни в интернате вдали от семьи. Поэтому когда мать позвонила после приговоров и заявила, что во всем виноват Йонас — окончательно порвал всякие отношения с родителями. Слишком больно, слишком неприятно. Но он знал, что у него остались Малая, Доган и Лу. И когда он видел последнюю в таком состоянии — был готов на все, чтобы помочь. — Я была у него. У Мартена. Рассказала ему. — Лу на мгновение замолчала и решила выпить еще глоток воды, чтобы не изводить нервную систему еще больше. Слезы не входили в планы. — Он ничего не сказал, но его глаза… я просто знаю, что всё это рушит его жизнь. Я не знаю, может он нашел кого-то уже, а тут я со своим ребенком. Может ему это ничего не нужно. Или я слишком глупая. Я ничего не понимаю, Йонас, я просто хочу проснуться. — Выдала, молодец, что сказать... — Йонас обошел блок по периметру и обернулся к Лу. Взглянул в её глаза, но в этом взгляде бушующей грозы ничего не разобрать. — Его проблемы — это его проблемы. Он может сколько угодно ненавидеть тебя, но о ребенке он знать обязан. Эта и его ответственность тоже. Да, он может сказать, что ему не надо. Ну и скатертью дорога. Лу, у тебя есть друзья, мама. Твои близкие. Мы всегда будем рядом и всегда поможем. Вырастим нового жителя планеты без папашиных замашек. — Ты правда так думаешь? — Ты знаешь, что я всегда с тобой. — Йонас кивнул, убеждая сам себя в своих словах. Что бы ни случилось. Он будет всегда рядом. Как друг и как самый крутой дядя. — А теперь не хочет ли мадмуазель нормально отобедать? А то этот хлеб с салатом выглядит так, будто его готовили до нашего рождения.       Лу впервые искренне рассмеялась.

***

      Вечер в кабинете Иво был тихим и напряжённым. Тусклый свет настольной лампы отражался от стеклянной поверхности бутылки виски. Иво сидел в кресле, держа в руках стакан с янтарной жидкостью, но, кажется, даже не замечал её вкуса. Мысли о будущем сжимали его разум. «Какой из меня отец?» — это вопрос возвращался снова и снова. Все решения, которые он принимал, всегда были обдуманными, рассчитанными. Но сейчас не было никаких планов, только неизбежная неизвестность.       Он понимал, что ситуация с Лу сложнее, чем кажется. Их прошлое, боль расставания и то, что теперь связывает их — всё это вплеталось в неразрывный узел. Но он не мог игнорировать происходящее. Не хотел. Он постоянно анализировал ситуацию. Неужели она побоялась сказать правду? Или не слишком ему доверяла? Ему казалось, что их диалог до переворота должен был все объяснять. Но он не учел, что Лу не слишком доверяла людям. Она всю жизнь прожила в закрытом сообществе, её социальные связи ограничивались группой из интерната и матерью, с которой они не слишком близки. С чего бы она решила рассказать все Иво? Тому, кого знает чуть больше полугода. Тому, с кем состоит в отношениях не слишком большой промежуток времени. Иво понимал, что нужно было поговорить и обсудить все спокойно. Но период выдался эмоциональным. Он не звонил родителям, не общался с Марком, не обсуждал какие-то дела с Кеем или Даниэль. Он решил погрузиться в купол, где никто не сможет его найти. Слишком многое надо было обдумать. Слишком многое прояснить. А может даже рассказать родителям, что у него будет ребенок. Но сначала надо было поговорить с Лу. Взгляд скользнул к экрану планшета, лежащего на столе. Секунду поколебавшись, он потянулся за ним. Пальцы замерли над клавиатурой, прежде чем начать быстро набирать сообщение. Ivo Marten (22:10) Лу, здравствуй. Думаю, пришло время всё спокойно обсудить. Давай встретимся через три дня, в кафе на нейтральной территории. Выбери, пожалуйста, место, где тебе будет комфортно. Я освобожу любой промежуток времени.       Он перечитал текст несколько раз, раздумывая, не звучит ли это слишком формально. Затем добавил: «Я хочу, чтобы ты знала: что бы ты ни решила, я всегда буду рядом».       Иво нажал на кнопку «Отправить», чувствуя, как тяжесть чуть сдвинулась с груди. Он опустил планшет на стол и сделал небольшой глоток виски. В голове всё ещё крутились мысли о том, каково это — быть отцом. Не только в биологическом смысле, но настоящим. Тот, кто рядом. Кто защищает. Кто не предаёт. «Получится ли у меня? Или ошибки, прошлое станут преградой? Найду ли я путь к искуплению?».       С этими мыслями Иво вновь погрузился в молчаливое размышление, не замечая, как время тает в мягком свете лампы. Слишком много времени. Нужно дождаться ответа, придумать дальнейший план действий и пойти спать. Эмоциям нужно дать выход. Или он погрузится в это бесконечное безумие с головой. Иво не знал, к чему готовиться. Ждал сообщения, как мальчишка. Распустил волосы и бросил шнурок рядом с бокалом виски. До ужаса хотелось добавить льда и разбавить вкус крепкого спиртного. Казалось, что в помещении душно. Но ночью холодало, кондиционер был включен. Иво начал нетерпеливо постукивать пальцами по лакированному покрытию стала. «Ожидание смерти подобно». Отец говорил, что древний правитель России отправил письмо с такой цитатой в местный парламент. Благодарил за работу и просил не откладывать важные решения. Сейчас ситуация была похожей. Lou Reed (22:17) Хорошо, я подумаю и напишу тебе завтра. Доброй ночи       Прошло всего лишь семь минут. Иво перечитал сообщение несколько раз, чтобы быть уверенным, что он все правильно понял. Он дождется сообщения. А пока подумает, что делать в текущей ситуации. Лу до сих пор работает в Корпусе Содействия, но не сможет выполнять поручения после того, как всем станет известно. Нужно поговорить с ее прямым начальником, обсудить возможности перехода или реформации. Он постарается сделать все, чтобы обезопасить ее. И нужно подумать о том, как сообщить родителям. И познакомиться с ее матерью. Им многое предстоит вместе и продолжать себя вести так, будто бы они всю жизнь друг другу испортили — непозволительная роскошь. Нужно перевезти Лу в Центр, поближе. Пройти все анализы.       Но это будет потом, после того, как они поговорят. А сейчас Иво нужно ложиться спать Слишком многое произошло за день.