Глава 4. Эхо прошлого

Дни потекли в тревожной рутине. Иван следил за колонками, обслуживал редких клиентов, проветривал кладовую, стараясь избавиться от удушливой сырости, просачивающейся из щелей в полу. По утрам, после разминки с пробежкой по небольшому периметру АЗС, он доливал топливо в генератор и кипятил родниковую воду для чая на завтрак. Кофе Стрелков предпочитал пить после обеда, дабы сбивать сонливость одиночества. Руки, испачканные в солярке, отдавали резким запахом, преследующим даже во сне. Проблема душа была остра, но частично решилась обтиранием мокрым полотенцем. Главное, что не давало покоя: ночи по-прежнему наполнялись глухими непонятными звуками. Иногда это было жужжание, словно рой насекомых постоянно клубился у края заправки. Порой слышался тихий скрежет, будто когти скребли об асфальт. И неизменный, осязаемый на грани сознания шёпот, в котором всё чаще чудилась человеческая речь. Однако если в первые ночи он не мог сомкнуть глаз, то теперь отмечал, что психика начала привыкать к постоянному давлению. Как при длительных боевых столкновениях. Сначала дёргаешься на выстрелы с той стороны, потом равнодушно стряхиваешь комья земли от разрывающихся неподалёку мин. Иван уже не вздрагивал от каждого шороха, хотя нервы всё равно находились на взводе. Словно симптомы хронической боли, которую не излечить, но можно научиться игнорировать. Накануне, ближе к вечеру, когда закат создавал коктейль в небе из багровой ржавчины и болезненной фиолетовости облаков, Стрелков вышел на небольшую прогулку к границе тайги, что начиналась за старым забором из сетки-рабицы. Переступив через полуразрушенный пролом, он пошёл по узкой тропке, надеясь найти съедобные ягоды или грибы, но сразу же наткнулся на нелепые останки поваленных деревьев, покрытые слизистыми наростами. По их веткам прыгали вороны, на вид чуть крупнее обычных, с жёлтыми ореолами вокруг бусинок чёрных глаз. Когда одна из птиц, похоже, почувствовала его взгляд, она издала рваное карканье, звучавшее, как жуткий и удушающий хрип. Иван невольно поёжился. Эти птицы были неестественно бледными на брюшках, но остальные перья тускло контрастировали смоляными пятнами. Пройдя ещё пару метров, он заметил два вороньих гнезда на низко нависшей ветке, почти слившиеся в одно. В глубине первого копошились уродливые птенцы, причём один был словно ощипан и тянул тощие крылышки в его сторону, не издавая при этом ни звука. Ивану на миг показалось, что на зобе птенца возникло какое-то свечение. Мужчина перестал дышать на мгновение, осознав, насколько всё это… противоестественно. В возникшей тишине Стрелков заметил, что количество взрослых птиц неожиданно утроилось и вновь прибывшие пронизывающе пялятся в его сторону. Резкий треск сухой ветки под ногами вывел мужчину из ступора. Он понял: если задержится, может познать степень агрессии птиц на собственной шкуре, и поспешил вернуться к заправке. — Природа здесь как минимум недружелюбна, — пробормотал он, чувствуя, как мурашки устраивают гонки преследования по вспотевшей спине.

***

В сотне километров от АЗС медленно катился пыльный внедорожник. За рулём сидел Косяк — худой, жилистый мужчина лет сорока. На лицо прилипла щербатая улыбка, нервная и зловещая одновременно. Рядом развалился массивный амбал по кличке Ржавый, с коротким «ёжиком» рыжих волос и накачанными руками, щедро украшенными татуировками. Оба уже устали от долгой дороги, но цель была слишком важной: устранить беглого «Стрелка», заныкавшегося, судя по добытым сведениям, где-то в этой глухомани. — Ну чё, Ржавый, нам только энтот кусок остался, да? — пробормотал Косяк, проверяя навигатор на телефоне. Сигнал скудный, но вроде кое-как ещё ловит, выставленные координаты показывали, что «цель» в восьмидесяти шести километрах. — Слышь, в натуре, как же Стрелок заебал со своими прятками. — Эта падла сто пудов решила, что сможет выпасть из поля зрения, — пробасил Ржавый, поправляя на коленях короткоствольную «Сайгу». — Хрена с два. Пусть этот хер и из бывалых вояк, но и мы с тобой не первый год проблемы в бригаде решаем. Он выплюнул в окно шелуху от семечек. На языке играл привкус табака, который Ржавый жевал, вместо привычных сигарет, в попытке бросить курить. В салоне воняло потом и дешёвым освежителем «Лесные ягоды». — Слон велел порешить чмошника без лишнего шума. И не геройствовать. Зырь, я вон чего прихватил, — Ржавый кивнул на заднее сиденье, где валялся зелёный пакет с береттой с глушителем и его обожаемой финкой. — Приедем по-тихому, оставим тачку в лесу и почапаем на точку. Там вроде заправка какая-то, людей нет. Удобно. Косяк хихикнул в ответ, предчувствуя скорое развлечение. — Стрелок энтот думает, что самый умный. Ещё не знает, с кем связывается. Слышь, Ржавый, ты в курсах, в братве судачат, что он шефа на пару лямов кинул? Тот отправил его какого-то толстосума доить, а он слился с бабками, напарника завалив. — Слышал… Багира был чёткий пацанчик. Царство ему… поднебесное! — пробурчал Ржавый. — Эту падлу только за это стоит вальнуть. Но и денежки не будут лишними. Оба бандита ни разу не видели свою цель, только на фото, но уже заочно его ненавидели. Он «кинул» босса и пришил их товарища. Организация этого не прощает. К тому же им обоим обещали «повышенный гонорар», если сделают своё дело тихо и быстро. Им повезло наткнуться на след Стрелкова. Словоохотливая проводница за пару косарей вспомнила, что мужик, похожий на предъявленное фото, сошёл на станции Коршуниха. «Он мне вагон чуть не спалил, придурок». Она даже умудрилась вспомнить часть разговора Стрелка с каким-то старпером о вакансии на АЗС. Узнать остальное было делом техники и нескольких пятитысячных купюр. Дорога выдалась адская — колдобины, грязь и туман. К сумеркам они подъехали к узкой грунтовке, теряющейся в лесу, и свернули. Здесь можно было припарковаться, дальше пешком два километра. Там, по их сведениям, была единственная заправка, где Стрелок торчит смену. — Глуши, — приказал Ржавый, когда увидел небольшую поляну в стороне. — Тут спрячем тачку среди деревьев. Лампы испачканных фар едва подсвечивали нижние ветви, тень формировалась пугающими полосами. Косяк вылез из салона и приподнял капот, чтобы остудить двигатель. Ноздри заполнил запах вялых листьев, сырости и чего-то ещё — сладковатый дух, от которого вставали волосы на загривке. — Чё за вонь? — заныл Косяк оглядываясь. — Ни хрена не вижу. Здесь где-то болото? — Может, в глубине леса? — предположил Ржавый. — Да хер с ним, пошли. Они открыли багажник, достали из тайника небольшие рюкзаки с патронами, оружием и фонари. Блеснули ножи на поясах. — Действуем как добазаривались, — сказал он, запирая дверь. — Подойдём, позырим, чё да как. Стрелок сто пудов не ждёт гостей в это время. Но нужно убедиться в том, что цель верная. Пробираясь сквозь гущу деревьев, бандиты шёпотом переговаривались: — Слушай, темно как в жопе у… Ты чё фонарь не включишь? — Захлопни варежку, — зашикал Ржавый. — Спугнуть хочешь? Нам надо взять Стрелка врасплох, пока он не учуял подставы. Они упёрлись в кусты дикого шиповника, с чёрными, будто обожжёнными и колючими листьями. Косяк грязно выругался, царапнув руку. В ответ из колючих зарослей донеслось отчётливое шуршание, заставившее обоих затаить дыхание. — Тихо ты! Слышал? — Косяк напрягся. — Как будто… Хэ-зе, мож, зверь какой? — Насрать, — отмахнулся Ржавый, хотя сам ощутил неприятные мурашки. — Здесь тайга, зверья, должно быть, немерено. Кабаны, лисы… Может, волки. Лес будто смотрел на «гостей» тусклыми глазами, скрытыми в застывшем сумраке. Пара отправилась дальше, и запах, который Косяк почувствовал у машины, усилился: сладкий, тягучий, с примесью гнили. — Чё-то тут не так, — буркнул он, нервно оглядываясь по сторонам. Оба вышли к открытой полянке. Среди стволов маячила слабая россыпь огней — та самая заправка. Лампы уличных фонарей мерцали под ветром, казалось, при каждом порыве грозясь погаснуть. Здание выглядело мрачным, но вполне обитаемым: за стойкой, небось, сидит Стрелок, не подозревая о смерти, прячущейся среди деревьев. — Тормози, — Ржавый остановился. — План такой: я обхожу слева, ты справа. Подтверждаем личность объекта по фотке. На случай, если начнёт огрызаться, — валим без лишнего шума, понял? — Угу, — кивнул Косяк, облизывая губы. — Лучше… Не знаю, глушитель бы, да? Он начал шарить в рюкзаке, отыскивая приладку. Странный гул прокатился над их головами, словно далёкий раскат грома. Оба синхронно посмотрели наверх. Тучи присутствовали, но дождя не было. Звук был чем-то иным — жужжание, вибрирующее на грани слуха, словно огромная электростанция или звук квадрокоптера. В животе Косяка предательски забурлило. — Что за ху… мать его… йня, — шёпотом выругался он. Ржавый вгляделся в колышущиеся верхушки деревьев. Ничего необычного, но звук явно шёл сверху. Он заметил, что со стороны заправки небо стало чуть темнее, будто сгусток из туч опустился слишком низко. — Зырь туда… Туман? — предположил он, но нутром чуял подвох. Они успели пройти ещё метров тридцать в сторону огней АЗС, когда гул усилился — уже не сводясь к фоновому шуму, а почти давя на уши, словно движок реактивного двигателя. Пара остановилась в растерянности: — Косяк, слышишь? Меня этот звук уже бесит. Ты же не думаешь, что здесь где-то рядом завод? — Да с чего бы заводу быть? В такой жопе мира? Что-то крупное пронеслось над кромкой деревьев: тёмный рой, сгусток, мигом пропавший за дальним силуэтом. Пахнуло уже знакомым сладко-гнилым запахом, от которого кольнуло под рёбрами у обоих. — Слышь, почапали шустрее, — предложил Косяк, «поджав хвост». Их план «поглядеть, чё там» трещал по швам — дрожь внутри не унималась. Тем не менее задача оставалась неизменной: завалить Стрелка. Жадность и страх перед бригадиром оказались сильнее смутных предчувствий и опасений. Ржавый двинулся вперёд, высоко задирая колени, чтобы не хрустеть сухими ветками. Косяк держался чуть в стороне. К их разочарованию, ближе к заправке туман начал густеть, а жужжание стало всё более явственным. Будто впереди находился улей с разъярёнными пчёлами. Бандиты затравленно пригляделись и… обалдели: в свете фонарей метались насекомые разного калибра — кто-то низко, кто-то цеплялся за стволы деревьев, шевеля блестящими лапками. — Ёк-макарёк… это что за жучары? — зашептал Косяк, прижимаясь к дереву. Он даже не заметил, как уронил рюкзак. Зато с ужасом осознал, что чуть было не наступил на тварь, похожую на дохлого таракана величиной с большой палец. — Я тебя спрашиваю… Ржавый… что это за ебанина? Напарник выругался и ткнул пальцем вверх: — Зырь туда, там, блин, целое… хера се… да это рой какой-то. Пригибаясь и цепляясь за ветки, они пробежали ещё с десяток шагов — и вдруг всё резко изменилось. Лес, словно живое существо, замер. Жужжание окутало мужчин, подобно звуковому пузырю. Сердца обоих забились в панике. Прямо из сумрака позади, всего в метре, вспорхнуло неведомое создание — не птица и не бабочка, крупная тварь с хитиновыми пластинами. Крылья её звенели, как натянутые провода под ураганным ветром. Косяк вскрикнул и зажал рот рукой, но существо стремительно скользнуло в сторону, рассыпав вокруг мерзкий запах. По лицу бандита прошла судорога омерзения. — Я сваливаю, Ржавый, на хрен мне это всё… — прошипел он, пятясь назад. — Погодь! — рыкнул напарник, хотя сам был готов сигануть прочь. — Я обратно через этот злоебучий лес не попрусь! Вон, заправку уже видно. Ещё чуть… Валим туда. Если там не Стрелок, прикинемся лохами.

***

Иван протирал пол в торговом зале, когда краем глаза заметил: за окном промелькнул силуэт. Поднял голову — «Почудилось?» Но нет, из-за угла здания выскочил худой мужик в кожаной куртке, держащийся за бок. Видимо, ушибся. — Здрасьте! — окликнул он. — Это ж заправка, да? Иван, демонстративно прихватив ружьё, открыл дверь. Внимательно осматривая пришлого, он пожал плечами: «Мол, а сам, как думаешь?», решив, что очередной чудила заблудился. Однако тот выглядел не только испуганным, но и весьма подозрительным, восстанавливая дыхание после каждого вдоха. — Я тут с приятелем… у нас машина заглохла в лесу… Нужен… бензик, — говорил незнакомец сбивчиво, словно сглатывая слова. Тут же из-за угла появился второй незнакомец: рыжеволосый амбал, выглядевший весьма устрашающе, нервно поглядывал в сторону леса. — Эм, ладно, — буркнул Иван, подумав: «Очередные клиенты?» Стрелков не спеша положил швабру, пытаясь унять стук в висках. Предчувствие свербело: эти двое объявились не просто так. Типичная для братков одежда, скрытный взгляд, подрагивающие руки. Вроде бы как у людей, что измотаны страхом и спешкой. Но манера возникнуть из леса, минуя подъездную дорогу, не сулила ничего хорошего. — Машина-то ваша где? В лесу? — переспросил он, перекидывая ремень ружья через голову и перейдя на освещённое пространство у входа. Прожекторы заправки привычно перемигивались, как уставшие от жизни пожарные маячки. Сумрак вокруг будто обретал плотность. — Угу… — отозвался худой. Он припал к боку, восстанавливая дыхание. — Километра два по лесу валандались. Чёрт нас туда занёс, не иначе. Бак пустой, глушитель чуть о пень не сорвали. Надо… ну… литров пятнадцать-двадцать, хотя бы. — Без проблем, — ровным тоном проговорил Иван, не упуская из вида обоих. — Но зачем так глубоко в глушь забрались? — Да заблудились мы, — хмуро буркнул рыжий амбал. Видно было, он старается держать дистанцию. В широких ладонях словно не хватало ствола для полного антуража. — Давай без лишних расспросов… Зальёшь — и мы свалим. Не встретимся больше, — под конец он злорадно оскалился. Иван выпрямился, всем видом демонстрируя, что не заметил наглых интонаций громилы: — Лады. Оплачивать как будете — налом или карточкой? Худой сглотнул, быстро глянув на товарища. Тот едва заметно пожал плечами. Выражение глаз подсказывало Ивану, что никакой «оплаты» эти двое, похоже, не планируют. — Слушай… — тощий улыбнулся, делая шаг вперёд. — Вообще, нам по-быстрому надо. Базарить некогда… Понимаешь? Мы вляпались, начальник. Выручай. Он говорил вкрадчиво, но голос подрагивал. Молния, словно вспышка от фотоаппарата, готовившегося зафиксировать место будущего преступления, сверкнула на задворках, на миг погрузив заправку в белёсый свет. Напряжение, как в воздухе, так и между людьми, становилось всё гуще. Иван молчал. Чувствовал, как в висках пульсирует: «Опасность!» Подсознательно он ожидал привета из прошлого, но всё ещё надеялся, что это классический бандитский налёт. А если они всё-таки явились по его душу? Но почему так быстро? Он ведь даже симку сменил, чтоб не отследили. И почему от этих двоих так разит… страхом? — А куда бензин-то вам лить? — после короткой паузы бросил он. — В ладошки? — Канистру одолжишь? Мы вернём её после, не ссы, — рыжий нетерпеливо повёл плечом, глянув на клубящееся дождевыми тучами небо. Кажется, парочка торопилась и не только из-за подступающей непогоды. Худой прикусил губу, пристально вглядываясь в лицо Ивана. В его голосе прорезалась хрипловатая угроза: — Слушай, братишка… Нам тут шепнули, что некий «Стрелок» ошивается в этих краях. Не слыхал? Внутренности Ивана свело холодной судорогой, но он постарался сохранить на лице безмятежность: — Не-а… Не слышал. Я мало кого здесь знаю. Я оператор, моё дело солярка, бензин и всё такое… Внутри Стрелкова зарождался волнующий коктейль из адреналина и ненависти. Опыт подсказывал: его провоцируют на активность. Видимо, парни не знают цели в лицо. Возможно, у них есть его описание или фото. Прихватив слегка мятую канистру, Иван в сопровождении «клиентов» подошёл к колонке. Ветер ударил свежим порывом, заставив скрипнуть неустойчивую вывеску. Коричневые пятна высохшей грязи на асфальте после последнего дождя напоминали сгустки ржавой крови. Большой ворон с пронзительным карканьем пронёсся над крышей станции. Худой испуганно дёрнулся. — Да что за птицы тут… — вырвалось у него. Рыжий сердито сверкнул глазами, метнув взгляд на Ивана: — Слышь, заправщик, у тебя здесь что, зоопарк с монстрами? — Тайга… здесь… всякое водится, — Иван поднял защитную крышку колонки и снял с крючка заправочный пистолет. — Но… вы же сами эту дорогу выбрали… Стрелков уже не сомневался, что проблемы начнутся в любую секунду. Он демонстративно скинул винтовку с плеча, чтобы отпугнуть их от глупостей. Однако этот жест, похоже, только раззадорил непрошеных гостей. Долговязый настороженно зыркнул, по лицу проскользнула мрачная усмешка. Амбал же стиснул кулаки так, что на предплечьях вздулись татуированные вены. Иван приложил пистолет к горловине, приготовившись заливать бензин в канистру. Тишину нарушало только гудение бензонасоса и свист ветра. Стоило на секунду отвести взгляд, как Ивана внезапно схватили за руку, дёрнув так, что заправочный пистолет выскользнул из рук. — Полегче, братва, — отскочив и стремительно развернувшись, прорычал он, наводя на амбала винтовку. — Сам стой и не дёргайся, — прошипел Косяк, выхватывая из-за пояса «Беретту» с глушителем. — Нас так просто не проведёшь, Стрелок. Мы знаем, кто ты! А ну, выкладывай, где бабки, которые ты умыкнул? Сказано было жёстко, без тени сомнения. Кровь зашумела в ушах у Стрелкова. Годы военной службы и мрачный криминальный опыт сказывались — он не собирался оправдываться. Просчитывая позицию, прорычал сквозь зубы: — Убрал пукалку, дрыщ… Иначе пожалеешь. — Мы ещё посмотрим, кто из нас пожалеет, — рявкнул Рыжий. Он, несмотря на габариты, ловко сменил позицию, покачиваясь на полусогнутых ногах, словно профессиональный боец. В руке стремительно возникла короткоствольная «Сайга» (явно доработанная), наставленная на Ивана. — Ты же Стрелок, верно? Боров базарил, что морда у тебя неприметная. Так сразу не разглядишь. А ну, опусти пукалку и держи руки на виду. Где бабки?! Спрятал? Иван сощурился, пытаясь оценить ситуацию и взять под контроль, но понимал: против двоих вооружённых «до зубов» без шансов на мирное разрешение. Тот короткий миг, когда бандиты сменили мирный ход беседы на яростный, показал: они отчаянно боятся гнева своего «босса» и собираются пристрелить Ивана не раздумывая. Он, продолжая держать на мушке амбала, старался говорить ровно: — Я не брал никаких бабок. И Багиру не убивал. Его грохнул клиент, у которого мы должны были изъять деньги! Он и меня чуть не вальнул. Я… оказался не в том месте не в то время. Пришлось свалить, дабы не стать следующим. А Боров и слушать не стал. Если вы приехали на разборки, то… Худой прицельно направил «Беретту» на голову Ивана: — Заткнись. Шеф считает, что это ты убрал Багиру, чтобы бабки оставить себе. Чё, хочешь сказать, Боров пиздит? — Ваш Боров не боров, а баран тупорогий, — процедил Иван, сжимая зубы. — Послушайте, пока не поздно — сваливайте. Место здесь нехорошее, если вы ещё не заметили. — Насрать нам на твои местные приколы, — проскрежетал рыжий, косясь на стаю ворон, что с каждой минутой прирастала новыми особями, заполняя крышу заправки. — Мы должны отчитаться и вернуть то, что ты прихватил. — Да пошли вы… — Иван не выдержал первым и рванул вправо, перекатившись через бок. Хлопок глушителя — свистнула пуля, утонув в асфальте, брызгая осколками. Иван успел скрыться за уличной тумбой с противопожарным песком. Краем глаза он видел, как бандит повёл стволом, стараясь поймать его в прицел, но промахнулся ещё раз. — Стоять, сука! — гаркнул Рыжий и выстрелил из «Сайги», грозно оглушив пространство. Пуля пробила кусок деревянного штакета тумбы, оставив в нём сквозное отверстие, сквозь которое струйкой посыпалось содержимое. Ещё один залп — осколок дерева попал Ивану в плечо, оцарапав кожу. Проклятие сорвалось с губ. Он вскинул винтовку и дал залп, стараясь не зацепить колонку. Грохот выстрела прокатился по двору. Худой пригнулся, вскрикнув: несколько дробинок задели его бок. Рыжий, понимая, что цель не рискнёт стрелять в топливо, укрылся за колонкой, рыча от злобы: — Вот ублюдок! — взвизгнул он. — Косяк, обходи его сзади! Стрелков бросил взгляд в сторону основного резервуара. Одна шальная пуля и всё рванёт. Нужно уводить перестрелку подальше. Он стремительно рванул в сторону здания, спрятавшись за пустыми металлическими баками. Пули засвистели, жалобно звякая о железо. — Стрелок… — голос Косяка звучал сдавленно. — Ты же не бессмертный! Либо сдавайся, либо сдохнешь, как Багира! Ржавый, прикрой! Иван, прижавшись спиной к прохладному металлу, вытер пот со лба. В голове лихорадочно формировался план: отвлечь, сместиться в сторону боковой двери, оказавшись в коридоре. Там он сможет перекрыть вход и, может, вызовет подмогу… Хотя какая на хрен подмога? Связь здесь в лучшем случае час в сутки, никто на выручку не придёт. — Говорю же, убирайтесь, пока не поздно, — бросил он, вставляя новый патрон с картечью. В ответ прозвучало несколько выстрелов. Перезаряжая оружие, Ржавый крикнул: — Пиздуй сюда, Косяк! Зажмём его с двух сторон, пусть только высунется! Секунда тишины. Потом разом залп: Ивану пришлось пригнуться, пули пробили одну из бочек. Из дыры тонкой струйкой брызнула дождевая вода. Благо, бандиты об этом не знали. Ржавый, увидев поток, хохотнул, решив, что это бензин: — Щас всё здесь сгорит к чёртовой матери! В небе полыхнула очередная молния, раскрасив тяжёлые грозовые тучи. Ветер завыл. Где-то вдалеке затарахтел гром. — Да вашу ж мать! — взревел Иван, пытаясь вынудить врагов отойти подальше от резервуаров. Он прицельно пальнул в сторону Косяка, который ошалело рухнул на землю. Дробь просвистела рядом, брызнув искрами о бетон. Бандит, держась за бок, рванул за колонку, матеря на чём свет противника. Ржавый, видя, что Иван на мгновение отвлёкся, вскинул «Сайгу» и нажал на спуск. Раздался сухой «щёлк!» — осечка или клин? Заправку разорвал злобный крик амбала: — Грёбаное говнище! Этим шансом Иван воспользовался сполна, прыгнув к боковой двери подсобки. Где-то наверху зловеще закаркали вороны. Огромная стая клубилась на крыше, оглашая заправку жуткими криками. Раскаты грома как будто сильнее будоражили птиц. — Стрелок, выходи! — Косяк, не обращая внимания на сочащуюся из раны кровь, крался к центральному входу. — Мне и здесь хорошо, — огрызнулся Иван сквозь напряжённый смешок, юркнув за дверь, которую тут же захлопнул. Сердце колотилось где-то у горла. Он на ходу задвинул щеколду, перебежал в торговый зал и скрылся за прилавком, перезаряжая «ИЖ». Хотелось верить, что стёкла выдержат или хотя бы дадут ему время ответить. Из коридора раздались звуки удара о запертую дверь. — Мразь, открывай! — орал Ржавый. — Всё равно тебе крышка! Но стальная дверь не поддалась. Послышался грохот выстрелов, потом мат. Вдруг заглушённая брань оборвалась испуганным криком: «Что за хрень?!» — и следом раздалась пальба. Грохот выстрелов перекрыл очередной раскат грома. Иван осторожно выглянул из-за прилавка, пытаясь понять, что происходит. — Назад! Отъебитесь! — завопил Косяк. — Да это… Твою мать! Ржавый, они… нас окружают! Мамочка! Пространство снаружи пронзил жуткий вопль. Визг боли и ужаса, который вырывается из самого нутра, когда человек осознаёт, что находится на грани смерти. Сперва один, потом второй, ещё более отчаянный крик, перешедший в булькающий звук. Иван замер, не понимая: кто мог атаковать бандитов? Неужели… полиция? Но при чём тут эти жуткие вопли? Взяв себя в руки, он ползком проскользнул к двери и осторожно выглянул. Прожекторы у колонок то мигали, то меркли. В том тревожном светопреставлении Иван увидел, как Ржавый на корточках отстреливается куда-то в сторону неба, а рядом корчится Косяк, прижимая руку к разорванному плечу. Страшнее всего было то, что над ними огромной стаей кружились вороны — сотни, а может, тысячи. Птицы чёрными стрелами пикировали на бандитов, оглушающе каркая. — Прочь! Отвалите от меня, твари! — орал Ржавый, всаживая патроны в крылатую массу. Разряды огненных вспышек вырывались из ствола, но птицам было всё нипочём. Словно стая пернатых акул, они налетали волнами, бились о лица, цеплялись когтями за одежду, рвали куски ткани с плотью. Худой бандит попытался подняться, размахивая «Береттой», однако один из воронов, будто обезумевшая собака, с жутким воплем вцепился клювом в рану предплечья. Из разодранной плоти хлынула кровь, брызнувшая на асфальт. Бандит заорал, стреляя наобум, но попал себе же в колено — послышался хруст костей. — Господи… — вырвалось у Ивана. Он чувствовал, как волна ужаса заполняет внутренности от вида необычного нападения. Ржавый рухнул на асфальт, истошно выкрикивая ругательства. Амбал хрипел, давясь от крови, когда чёрное одеяло из птиц принялось терзать его лицо и шею. Одна из ворон, казалось, перегрызла яремную вену, и тёмно-алая жидкость брызнула во все стороны. То один, то другой ворон взлетал и пикировал обратно на жертв, отрывая куски плоти. Их глаза зловеще блестели на фоне тёмного леса. — Нет! Не-е-т, твари!.. — надрывался Косяк. Он успел отползти к эстакаде, пытаясь оторвать птицу, вонзившуюся когтями в лицо. Но тут же сверху на него налетело новая порция пернатых убийц, словно понимали, куда метить. Изуродованное лицо бандита скривилось в агонии, его рот пытался что-то выкрикнуть, но горло захлёбывалось кровью. Сердце Ивана колотилось так, что грозило прорвать оборону собственных рёбер. «Может… помочь? — мелькнуло в сознании. — Так, они же пришли меня грохнуть. И что я смогу противопоставить этим монстрам?» Адреналин и опыт подсказывали: «Закройся в подсобке и молчи в тряпочку». Но взгляд не мог оторваться от кровавого пиршества. Он видел, как Ржавый пытается встать, обливаясь кровью, ударом руки отшвыривая ворон. Но стая уже облепила громилу со всех сторон: клювы и когти стремились к шее, к бокам, к глазам. Оружие выпало из ослабшей руки, ударившись об асфальт. Косяк бился в судорогах, сжимая за шею ворону, что вцепилась в скулу. Клюв с мерзким хлюпом оторвал лоскут кожи, обнажив кость. Бандит завизжал, как резаный, подвывая, будто раненый зверь. Среди феерии крыльев промелькнул последний выстрел, подкреплённый воплем отчаяния. «Господи…» — сердце Ивана провалилось в бездну. Он ощутил столь острую смесь ужаса и странной горечи, что подкосились ноги. Эти люди, хоть и желали ему зла, подобной участи не заслуживали. Птицы, словно разумные твари, организованно разрывали живую плоть, глотая куски. И тут прозвучало что-то вроде оглушающего каркающего призыва. Стая, наевшись человеческой плоти, отхлынула в сторону. Ржавый, уткнувшись рваным лицом в асфальт, был уже недвижим. То, что осталось от Косяка, тоже не шевелилось. Голова бандита откинулась назад, пустые глазницы «пялились» в небо, а из порванного рта вывалился тёмный язык. Иван не помнил, как долго ещё продолжали раздаваться эти хриплые утробные звуки, испускаемые телами умирающих бандитов. Секунды или минуты смешались в липкое месиво, мозг отказывался понимать, что он видит. Вороньё, осознав, что жертвы уже не сопротивляются, продолжило кровавое пиршество. Птичьи клювы рвали плоть с омерзительной точностью. Мёртвое тело Ржавого покачивалось под натиском едоков. — О чёрт… — прошептал Иван, найдя силы оторвать взгляд от мерзкого зрелища, вжимаясь в стену. Возникло острое искушение выбежать через заднюю дверь и забаррикадироваться в генераторной. Но ноги не слушались. Мужчина оцепенел, сознавая: на заправку только что пришла сама смерть в облике ужасающей стаи. Стрелков заставил себя вернуться в комнату отдыха, вслепую заперев дверь на засов и не выпуская из рук оружие. Иван понимал: при таких количествах воронья мало толку от огнестрела. В голове билась нелепая мысль: «Может, следует вызвать «скорую»?», но разум тут же ответил: «Какая к чёрту скорая, смерть констатировать?» Стрелков, рухнув на диван, затаил дыхание и закрыл уши, стараясь не слышать жутких звуков трапезы снаружи, карканья и хлюпающего рванья. Спустя какое-то время всё стихло, если не считать стуков первых капель о крышу и мерзкого шелеста крыльев. Вороньё слышалось издалека, словно переговариваясь друг с дружкой. Стрелков попытался взять себя в руки, чувствуя, как голова кружится от стресса и нехватки кислорода. Стало темнее: гроза нависла прямо над АЗС. Крупные капли дождя, как пулемётная очередь, застучали по металлическому навесу. Грянул очередной гром, вспышка молнии прочертила небо, и Иван осознал — стая рассеялась. Вероятно, все улетели, почувствовав надвигающуюся стихию. Он ощупью дошёл до выключателя, но электричества не было, автоматика генератора, видимо, снова дала сбой. — Надо проверить… — выдохнул Иван. — Нужно удостовериться… Плечи сотрясала дрожь, однако он пересилил паралич страха и двинулся к выходу. Отперев скользкую от пота задвижку, вышел в коридор, где тянуло сыростью. Осторожно приоткрыл заднюю дверь, огляделся. Смесь начинающегося дождя и запаха крови хлестнули в лицо. Судя по звукам, вернее, их отсутствию, птиц действительно не было. Медленно, готовясь в любой момент дать стрекача под защиту заправки, Иван вышел за угол. Мужчина едва ружьё не выронил, когда увидел, что осталось от Косяка и Ржавого. Недалеко от колонок лежало два изувеченных холма мяса, неузнаваемые из-за разодранной плоти. Повсюду растекались лужи тёмной крови, смешиваясь с дождевой водой, а рядом валялись фрагменты одежды, куски волос и парящие внутренности. Руки одного из бандитов казались неестественно тонкими, птицы выклевали целые куски мышц. У второго отсутствовала половина лица, а в пустых глазницах плавала чёрная субстанция. — Бля… — Иван закашлялся, чуть не захлебнувшись горьким комком рвотной массы. Остатки скромного ужина «украсили» мокрый асфальт. В голове замутило. «Они пришли убить меня… — твердило подсознание. — Но я не хотел… не желал им подобной расправы». Гроза усиливалась, гремела, дождь пошёл стеной. Прожекторы окончательно погасли, и лишь грозовые вспышки да красные отблески аварийной лампы на ангаре создавали зрелище постапокалиптической картины. Иван осознал, что не в силах сейчас приближаться к телам, да и нужно ли? Неужели эти мертвецы ещё способны шевельнуться? Сомнительно… Чёрт с этим генератором!

***

Гроза продолжалась почти всю ночь, и лишь под утро стихия начала отступать. Усталый, несомкнувший глаз, Иван решил выйти во двор, чтобы разобраться в последствиях. Однако, выйдя наружу, он сразу ощутил, как сердце сжимается: останков бандитов не было. Исчезли как трупы, так и следы борьбы, словно всё это было ночным наваждением. Хотя нет… не совсем. На границе асфальта и участка с травой виднелись алые потёки, разбавленные дождём, и валялись окровавленные лоскуты кожаной куртки. Кое-где в глаза бросались бурые пятна, а воздух густо пах мясом и кровью. Возле одной из колонок Иван заметил выпавшую «Сайгу», зарытую наполовину в грязь. Рядом валялся мобильный телефон. — Неужели вороны растащили все без остатка? — прошептал он, осматриваясь. Отвращение затопило разум. Птицы, казалось, унесли всё, что можно. Кое-где виднелись клочья волос и ошмётки ткани одежды. На крупном куске кожаной куртки отпечатался след вороньих когтей. Ивану понадобилось собрать всю волю в кулак, чтобы преодолеть тошноту и начать «уборку». Сначала он подобрал оружие бандитов, потом обнаружил пару ножей, валявшихся в луже. Иван в спешке сунул находки в мешок для мусора, который отнёс в кладовую. Затем достал резиновые перчатки, тряпку и набрал ведро дождевой воды из бочки под водостоком. На место, где погибли бандиты, смотреть было больно: перед глазами всплывали образы рваных тел и диких криков… Но он понимал: нужно избавиться от малейших следов стычки. Только лишних вопросов со стороны силовиков ему не хватало. Стоило начать смывать самые явные пятна, как у самой кромки крыши раздался треск, и на жёлоб приземлилась ворона — большая, словно курица, с глазами маслянистого блеска. Она наблюдала за действиями напрягшегося Ивана, чуть склонив голову набок. Под взглядом птицы мужчина ощутил нечто, похожее на электрический укол в виски — будто чужое присутствие проскользнуло в сознание. «Ты в безопасности…» — прошелестел в голове чужой шёпот. Иван застыл, похолодев. Он судорожно огляделся — никого. Взгляд снова упал на ворону. Та неотрывно пялилась на него, раскрыв клюв, будто пытаясь произнести слова. «Ты… свой…» — вновь прозвучало или почудилось в голове. Ивану пришлось проявить всю свою выдержку, чтобы не рухнуть. Сердце заколотилось. «Я схожу с ума? Или ворон реально со мной разговаривает?» — метались мысли. Но глубинное чутьё говорило, что здесь, на этой заправке, возможно всё. Примерно час потребовался на сокрытие всех следов вчерашней схватки. Местами оставались алые разводы, но Иван засыпал их просыпавшимся песком. Остатки одежды выбросил в бак для сжигания мусора, собираясь потом всё спалить. Во внутреннем кармане он обнаружил промокшую фотографию, на которой едва узнал сам себя. Она полетела в ту же бочку. Прополаскивая ведро, он размышлял о дальнейших шагах. Оставаться или бежать? Но куда? Охота за его головой со смертью двух киллеров не закончена. Судя по списку звонков с их телефона, они об Иване никому сообщить не успели. Последний вызов был более суток назад. Да и сама заправка, казалось, не собирается его отпускать. С каждым днём Стрелков убеждался: это место, словно живое, пропитано потусторонней сутью и оно (как бы жутко ни звучало) было не прочь защитить его. Когда он поставил ведро у стены, прочищая мысли, та самая ворона, что всё это время внимательно наблюдала, метнулась с карнизного выступа и уселась на край бочки с водой. Иван шагнул ближе, но птица не улетела — лишь склонила голову. На шее красовалось несколько белёсых перьев, отдалённо напоминающих странный узор. Он протянул руку, не то чтобы погладить, а скорее проверить реакцию. Ворона лишь пронзительно каркнула, но не стала атаковать и не улетела. — Что за хрень здесь творится… — прошептал Иван, встречаясь взглядом с чёрными зловещими бусинами глаз. Ответом послужил шелест ветра, пробежавший сквозь деревья, и отголосок чуждого шелеста в голове: «Оставайся… ты нам нужен». Он отшатнулся, чувствуя, как в сердце разливается странный коктейль испуга и в то же время… некоторого успокоения. Словно невидимая сила убеждала через крылатых тварей: «Мы не тронем тебя». Мысль о том, что он «под крылом» неких потусторонних сил, пугала до дрожи. Но глаза не обманывали. Бандиты пришли — и погибли чудовищной смертью от стаи ворон. Как бы ни хотелось закрыть глаза и притвориться, что всё это — кошмарный бред, действительность била в лицо: а в доказательство на асфальте ещё чернели разводы. Нужно было срочно себя занять. Чем угодно, лишь бы не думать. Заменив сгоревшие предохранители генератора и возобновив подачу энергии, Иван вернулся в комнату отдыха. Он сел на стул, обхватив руками голову, чувствуя, что всё внутри опустошено. Нервы напряжены, но мозг требует хоть короткой передышки. Где-то в глубинах заправки слышалось эхо шорохов, словно кто-то перешёптывался за стенами. В коридоре мелькнула широкая тень — может, игра света, а может, напоминание о том, что это место живо само по себе. «Ты в безопасности», — всплыла в голове фраза, произнесённая чужим голосом. — Значит, пока останусь, — выдохнул он, откинувшись на спинку стула. — В любом случае это лучше, чем сдохнуть от пули где-нибудь на трассе. Да и вряд ли меня отсюда так запросто выпустят… Слова прозвучали громко. Где-то над крышей заухал ветер. И вдруг с улицы донеслось тихое, но отчётливое карканье, словно подтверждая: «Да, будь с нами». Иван встал, чтобы заварить себе кофе. Тревожная, леденящая привычка жить в постоянном страхе подтвердилась: лучше принять новую реальность на её условиях. Впереди будет ещё много вопросов, но уже сейчас одно ясно: пока покидать про́клятую АЗС он не собирается. Выжив сейчас — выживет где угодно. В душе бывалого вояки, подспудно, где-то на самом донышке, тлела догадка: возможно, заправка и есть та пограничная территория, мост между логикой и мраком, которую мало кто перешёл в целости. А он, Иван «Стрелок» Стрелков, — редкое исключение, смог завоевать доверие Тьмы. Цена такой дружбы высока. Осталось только научиться внимательно слушать этот шёпот, отличая правду от наваждений… И научиться жить мирно с каркающим соседством, что дружно гоняют врагов и пируют на их внутренностях. Выйдя в торговый зал, Иван увидел уже знакомую ворону у входа. Птица наградила его долгим испытующим взглядом, в котором считывалось предупреждение, смешанное с негласной поддержкой. — Ладно, дружище, — сказал Иван вслух, не пытаясь скрывать ни усталости, ни тени печальной иронии. — Будем сосуществовать, да? Ворон коротко каркнул. Кто бы мог подумать, что этот звук способен внушить спокойствие. За окнами осенний ветер запевал новую мелодию, скрежеща по ржавому забору. Лампа под потолком замигала, будто соглашаясь: здесь он нужен. И пока что эта древняя, живая тьма не собирается выпускать его из своих владений.