Глава 5. Бункер

Асфальт у заправки ещё не высох после ночного ливня, зябко сверкая в блёклых лучах солнца. Туман, казалось, никуда не делся, а просто сжался в густые подстилки у обочины. Стрелков, вышедший на крыльцо с кружкой тёплой сладкой воды, поёжился от морозного воздуха. Чай закончился, Анна должна была пополнить запасы через два дня, а кофе ему не хотелось. Природа, как обычно, не радовала. Ни вкусного запаха утренней росы, ни птичьих трелей: тайга будто молчала, соглашаясь со всем, что творится в её глубинах. Деревья стояли измученными, на коре появлялись узоры, которые напоминали извилистые каналы, порой уходящие глубже, чем та могла позволить. Насекомые, звери и даже растения — всё казалось слегка изувеченным или искаженным каким-то уродством. Даже у грибов на границе леса многие шляпки имели фиолетовый, почти светящийся, оттенок. Иван мысленно фиксировал эти детали, все больше убеждаясь: места вокруг жрут саму жизнь, меняя её под иную модель, а заодно давят ему на мозги. Сны прошедшей ночи изобиловали кошмарами. Лишь под утро пришёл тяжёлый, почти обморочный провал. И теперь, морщась от ломоты в спине, он заставил себя размяться. Мышцы ног жалобно возмутились на начало пробежки, но, уже после пятого круга вокруг АЗС, вернулись в рабочий режим. На десятом сбилось дыхание, и Стрелков притормозил у тыльной части ангара перевести дух. Взгляд, привычно оглядывающий окрестности, внезапно споткнулся о новое несоответствие. Там, где валялись остатки старых скрученных проводов, мелькнула на солнце изоляция незнакомого кабеля. Видимо, тот был закопан в землю, но после ночного дождя часть оголилась, торча нелепым чёрным хоботом из липкой грязи. Иван подумал, что ничего подобного не видел в записях учёта оборудования заправки. Может, его проложили ещё в совковые времена? Любопытство, подкреплённое снопом тайн этих мест, не позволило пройти мимо этой находки. Он подошёл и осмотрел местность внимательнее. Толстый, размером с запястье, кабель тянулся за пределы забора, ныряя в мокрую землю, опутанную редкими кустами и хилыми ёлочками. Осторожно подёргал — сидит прочно, не вытащить. Значит, идёт в сторону леса. Иван недолго раздумывал: взял старую сапёрную лопатку (откопал на складе ещё в первый день) и пошёл вслед за кабелем. Благо, тот местами проявлялся на поверхности, а там, где исчезал в грунте, надрывы на почве подсказывали направление. В груди заиграло что-то вроде щекочущего любопытства, перемешанного со страхом: «Куда же приведёт эта штука?» Пройти пришлось довольно далеко, метров на двести или чуть больше. Деревья здесь стояли теснее, туман практически растворился. Иван по пути несколько раз спотыкнулся о корни гигантских сосен, вылезших из земли. Тут и там попадались грибы, с белёсой, почти фосфоресцирующей каймой. От них шёл удушливый запах гнилой рыбы. «Хоть что-то в этих краях пахнет приятно?» — подумал он, морщась. И вдруг впереди обнаружилось, что кабель обрывается напрочь у ржавой металлической плиты, торчащей из-под серого мха. Вернее сказать, это была массивная дверь, местами покрытая вспученной краской, ведущая вниз. Иван откинул сгустки мха, и глазам предстала заржавевшая конструкция с отверстием внутреннего замка. На дверном полотне красовался индустриальный знак, выцветший до неузнаваемости, и буковки, почти стёртые: что-то вроде «ОВ--Бункер-…» Оглядевшись, он не заметил следов прочих конструкций, как будто эта дверь была установлена прямо в тело заросшего, лесистого холма. — Ну и… Что тут у нас… — выдохнул он, вслушиваясь в собственный голос. Заперто! Конечно же, изнутри, к тому же замок наверняка давным-давно закис. Но бывший спецназовец имел богатый опыт общения с запертыми дверьми. В душе разгорелся забытый с детства азарт первооткрывателя. Сбегав на заправку, он повесил на дверь лист с надписью: «Отошёл ненадолго, гудите!» — и прихватил корявый ломик со склада. Упёршись ногами, Иван попытался поддеть полотно со стороны петель. Металл скрипел противно, но поддавался. Ржавчина трещала, краска отваливалась кусками. Минут через пять изматывающей возни он почувствовал, что петля поддалась. «А если там будут ловушки?» — мелькнул в голове здравый смысл. Но уж больно древняя конструкция, вряд ли здесь ещё кто-то защищает этот объект. Или?.. Сердце забилось тревожно, но любопытство пересиливало. Наконец, стоило резко рвануть, петли сломались. Оторванный засов с грохотом полетел куда-то вниз. В нос ударила волна затхлого запаха, смешанного с сыростью и отголосками чего-то химического. На пару секунд Иван затаил дыхание, отодвигая тяжёлое полотно в сторону. В проёме открылась бетонная лестница, ведущая в глубину. Внизу тускло что-то мерцало, возможно, старая лампа. По серым стенам, щедро усеянным тонкими трещинами, скатывались капли воды. Мох рос не только снаружи, но местами пробился и внутрь. «Классический бункер, — подумал Иван. Находка напомнила армейские будни: заброшенные объекты, которые он видел в отдалённых гарнизонах. — Может, действительно старый военный объект?» Он внимательно осмотрел вход в поисках неприятных сюрпризов. Нельзя сказать, что он не боялся. Держа наготове ломик, Стрелков спускался по скользким ступеням с зажатым фонариком в другой руке. Лестница шла под крутым углом, метров на пять вниз. В конце обнаружился небольшой предбанник, а на стене, покрытой потёками и чёрными пятнами плесени, темнел щиток с рубильником. Тот самый кабель тянулся к нему, финишируя на ржавых контактах. — Ну-с… кто в теремочке живёт? — выдохнул Иван и щёлкнул рычаг. Старый железный механизм заскрежетал, а потом — чудо! — по бетонному потолку зажглась череда тусклых ламп, кое-где заискривших. Свет выдрал из темноты бункер, заполненный всевозможным хламом. Обглоданные термитами ящики, груды металлического мусора и витающая взвесь пыли. Приходилось жмуриться, чтоб не забить глаза потревоженным воздухом. Объект определённо представлял собой армейское наследие. Иван узнал типовую планировку складских комнат, узкий коридор, ведущий, вероятно, к штабу или к «лабораторным помещениям». Неровные тени плясали по стенам от дребезжащих ламп. Опираясь на ломик, как на костыль, Стрелков осторожно шагнул внутрь коридора, ощущая сырость, хлюпающую под ногами. Через пять метров он увидел частично обвалившийся проход, но слева показалась неплотно прикрытая дверь, от которой шёл запах металла и мокрой бумаги. Открыв её, Иван проник в просторное помещение, где высились ряды стеллажей и полок. «Архив?» — мысленно предположил он. Коробки и папки по большей части были повреждены. Время, плесень и грызуны сделали своё дело. Но местами на верхних полках они выглядели более целостными. По металлической мебели наслаивались слои ржавчины и глубоко въевшейся влаги, напоминая глиняные волдыри. Он прошёлся вдоль первого стеллажа и наткнулся на короб с надписью «Отчёты о…», остальное стёрлось. Потом заметил на стене поблёклую карту с какими-то линиями, названиями, еле различимыми: «Экспериментальная зона 3», «Азимут-15°», «Корпус А». Сердце ёкнуло: «Экспериментальная зона? Не выпускать?» — он вспоминал фразу из дневника. Но та была о «рое» или «тварях», а здесь что-то официозное, про секретные делишки. Далее на столе у стены Иван обнаружил открытую папку, внутри лежали схемы: контур болот, красные метки, надписи: «Н-коридор», «АЗС». Чёрт, АЗС? То есть, получается, заправка входила в какой-то военный комплекс. Нетерпеливо шурша страницами, он наткнулся на заметки: «…Кабель проложен к станции для обеспечения…», «…тест болота, модифицированные организмы». Мороз пробежал по коже. Один лист отчётливо выдал: «ПРИКАЗ: НЕ ВЫПУСКАТЬ. ОБЪЕКТ УГРОЖАЕТ РАСШИРЕНИЕМ, ПАТЕНТ №---». Почерк неразборчив, но фраза «Не выпускать» бросалась в глаза. Иван вспоминал, как ещё одна запись в дневнике звучала «…не пускает меня…» — совпадение? Густой запах пыли, гниения и ржавчины вызывал приступ удушья. Но Иван заставил себя продолжить исследования. По крупицам оставшейся информации вырисовывалось: когда-то здесь была военная лаборатория, исследовавшая природу, возможно, создававшая какие-то… мутировавшие виды. Может, поэтому насекомые здесь не просто комары, а чудовища. А заправка? Очевидно, была нужна то ли для подвозки персонала, то ли маскировала объект под гражданскую «станцию». Иван прошёл вглубь к следующей комнате, которая оказалась операционной или техническим отсеком. Кое-где валялась аппаратура: разбитые приборы, щитки, датчики. В углу застыл куб массивного сейфа. Его дверь была приоткрыта, а внутри царствовала пустота. На стене висела очередная топографическая карта в рамке. Выцветшая, но с бросающейся в глаза надписью «Зона 3» и крестиками, уходящими вглубь леса. Кое-где красной ручкой были обведены места возле болота, под которыми перечёркнуто «Массовый случай, 1982» — или 89? Трудно разобрать. Странное щемящее чувство нарастало, будто этот бункер населяли призраки. Да, призраки этих самых экспериментов. Словно сама природа вокруг была отравлена некой научной идеей, создававшей ауру ужаса для всего живого. Иван, подняв фонарик, увидел табличку «Лабораторная секция — вход строго по пропускам». Вот только дверь туда была наглухо завалена обрушившимся потолком. «Уж и не хочу знать, что за тварей там разводили», — подумал он мрачно. Вернувшись в «архив», среди плесневелых бумаг и нескольких банок с неизвестным содержимым, обнаружился ключ. Простой, железный, но с чётко-читаемой гравировкой «Зона 3». То ли забытый, то ли нарочно оставленный. Взяв его в руки, Иван ощутил еле заметный холод. «Может, откроет дверь в преисподнюю на местном болоте?» — горько пошутил он про себя. При любом раскладе ключ казался важной находкой и занял своё место в кармане куртки. На той же полке под слоем влажных бумаг обнаружился небольшой медальон. Изящный, хотя и весь покрытый ржавыми пятнышками. Какой-то «девичий» аксессуар, во всяком случае, так казалось. Открыв, Иван увидел фотографию незнакомой женщины лет тридцати, в белой рубашке и со взглядом, в котором читалась смесь серьёзности и тоски. Может, одна из работниц на этом объекте? Или жена кого-то из персонала… Почему его оставили здесь? Пальцы Ивана вдруг задрожали. На доли жутких секунд ему почудилось, что фото ожило, волосы женщины зашевелились, а глаза озарились нехорошим сиянием. Голова мужчины закружилась, он чуть не упал, схватившись за край стола. Перед глазами промелькнули вспышки чужих воспоминаний: короткие сцены — коридор бункера, люди в белых халатах, кто-то кричит: «Закрыть сектор!», и бледный силуэт роя, напоминающий облако пара, врывается в помещение… А потом странный женский голос воскликнул: «Я не позволю им превратиться в монстров…» Все эти образы промелькнули за доли секунды, и он резко моргнул, ощущая, как виски пульсируют. — Твою ж мать, — вырвалось вслух. Медальон выпал из рук, стукнувшись о бетонный пол. Дыхание сбилось. Стрелков не знал, что это было — галлюцинация или какая-то «передача памяти». Но чувство липкого ужаса от вида роя осталось. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Насилу собрав волю в кулак, он поднял медальон и положил в тот же карман, что и ключ. Возможно, пригодится. А может, он просто не хотел оставлять его здесь, в окружении стен, пропитанных подобными кошмарами. Далее в глубину бункера он пойти не рискнул: часть коридора обвалилась, а на полу стояла вода. Да и лампы в полуразрушенном коридоре не горели. Хватит ему на сегодня впечатлений. Сырость вгрызалась под куртку, влажный пол коричнево-рыжего цвета скользил под ногами, а голова шумела. Нестерпимо хотелось наружу. Прежде чем уйти, огляделся ещё раз. Повсюду сырость, грязь, плесень. Будто природа отвоёвывала каждый сантиметр у бетона. Неудивительно, что люди бросили этот объект. Возможно, именно отсюда берёт начало причина того, что места вокруг заполнены деформированными насекомыми и растениями. На миг показалось, что стены зашевелились — игра теней от дрожащей лампы. — Всё. Хватит! — решительно приказал он себе и пошёл обратно к лестнице, проклиная собственное любопытство. Возвращаясь к ступеням, Иван чувствовал, как настроение падает в пропасть. Казалось, нутро бункера будто тянет обратно, нашёптывая: «Ты ещё не всё узнал! Оставайся!» Но страх перед роем мутантов, который мог там водиться, или перед «призраками» прошлого, проснувшимися в медальоне, перевешивал. Возле начала лестницы он увидел, что на стене висит небольшое зеркало в металлической раме. Зачем оно здесь, в военно-исследовательском объекте? Может, сотрудницы следили за внешним видом или применяли для каких-то процедур? Иван остановился, посмотрев в отражение. Небритая физиономия Стрелкова демонстрировала крайнюю степень усталости. Коротко стриженные волосы, немного торчащих седых прядей на висках, под глазами тени, взгляд напряжённый. И вдруг на миг — будто вспышка: в отражении глаза стали пустыми, заполнившись чернотой, как у насекомого, словно ноль эмоций, бесчеловечный провал. Иван отшатнулся, чуть не выронил ломик. Секунда — и всё пропало, привычное отражение, хотя взгляд теперь казался встревоженным. — Нанюхался… — шёпотом выдавил он, озираясь. Сердце гулко стучало. А если это не воображение? В голове возник шум, похожий на жужжание. Да нет, не может быть! Опять какая-то аномальная хрень. Он зажмурился на мгновение, пытаясь собраться, и двинулся быстрее вверх по ступеням. Когда оставалась пара шагов до дверного проёма, раздался нарастающий гул. Будто за стенами бункера взвыл трансформатор, а может, это сотни крыльев? Иван замер, холодный пот прошиб затылок. Он крепко сжал раздвоенный наконечник ломика, понимая, что против роя тот вряд ли поможет. «Сваливай быстрее отсюда!» — билось в сознании. Мгновенно вспомнилось то ощущение, когда он трогал медальон и видел чужие воспоминания. Как будто в разуме выжгло фрагменты, где насекомые врывались в лабораторию. Иван осознал: возможно, всё это звенья одной цепи. Сзади внизу затрещала одна из ламп, свет мигнул, готовясь погаснуть. В полумраке казалось, что тень на первой ступеньке меняет форму, став длиннее, обзаведясь извилинами, как если бы кто-то распрямил крылья. Холод сжал грудину. Он резко прижался к стене, судорожно оглядываясь. Никого, только серый бетон и ржавые трубы. Но ощущение, будто за ним следят, не уходило. — Тьфу ты, бляха муха… — прошипел он, ударив кулаком о стену. Нет, так нельзя. Собрав волю, он выскочил наружу, всё ещё слыша приглушённый гул. По телу прокатилась дрожь, но воздух снаружи, пусть и сырой, был уже не таким затхлым. Едва отдышавшись, Иван поторопился вернуть дверь на место, закрывая проём, чтобы никто (или ничто) оттуда не выбралось. Понимал: наверняка ненадёжно, но лучше, чем оставлять бункер нараспашку. Мох и влажная растительность тут же налипали на ботинки. Возвращаясь к заправке, он пытался не озираться, но подсознание всё же выискивало, не летит ли где рой, не выползет ли из-за деревьев какое чудовище. Через пять минут Иван достиг АЗС, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. В теле щемяще раскручивалась усталость. Мозг лихорадочно пытался осмыслить находку: здание под землёй, схемы, карты, приказы «не выпускать». Ключ в кармане, медальон с лицом незнакомки, способный, похоже, проявлять в голове чужие виде́ния. Да и кабель: он, выходит, питал или питает часть того бункера. Линия электроснабжения определенно была связана с генератором. Теперь многие факты попадали в русло нескольких версий. Могла ли именно эта станция быть прикрытием? Или вспомогательным узлом чего-то ещё более крупного? Что скрывается на болотах? Содержимое бункера не давало ответа на главное: почему флора и фауна вокруг так сильно мутирует? Возможно, некие эксперименты вышли из-под контроля и бункер прикрыли, замяв дело. Но люди-то до сих пор пропадают, а насекомые… Господи, плотоядные насекомые, рой. Это ведь не сказки, а реальное подтверждение, что зона отравлена некими штаммами. Иван остановился у входа, стараясь унять бьющееся сердце. Жужжание в голове казалось эхом или он и вправду слышал жуткие отзвуки над головой? Вглядевшись в небо, он увидел лишь ворона, уныло каркающего на макушке одного из деревьев. Ни следа насекомых. «Слава богу!» Уверившись, что вокруг нет опасности, он вошёл внутрь, заперев вход. В комнате отдыха шумно рухнул на диван. Провёл рукой по лицу, почувствовав холодные капли на висках. Медальон, лежавший в кармане, словно грел неприятным теплом. Ему вдруг захотелось выбросить эту вещь, но предчувствие упрямо твердило: «Он может стать основой для понимания». Достав ключ с надписью «Зона 3», Иван прошептал: — Что же ты открываешь? Может, там на болоте есть ещё один бункер? Не зря же на карте были отмечены соответствующие места. Но я же не собираюсь в это лезть… верно? Подсознание возражало, что, возможно, придётся, если он захочет развеять загадку этих про́клятых мест. Стрелков задумался, не сообщить ли о находке органам или Назарову — да хоть кому. Но… во-первых, связь нестабильна, во-вторых, кто поверит в эти истории о мутантах? И в-третьих, Иван в данный момент слишком дорожил анонимностью своего положения. Если он обозначит себя во внешнем мире, снова могут найти. Кому сейчас нужна правда о заброшенном бункере? Пусть и когда-то секретном. Есть вероятность того, что сразу заявятся «шишки в погонах», изымут всё, а его самого — под подозрение. Остаётся пока жить с этим знанием. Или умереть, если «рой» решится на ликвидацию. День незаметно перескочил в послеполуденные сумерки под звуки изредка проносящихся мимо грузовиков. Время, как и окружающее пространство, неизбежно растворялось в серости бытия. Иван заварил мятый пакетик чая, случайно обнаруженный в кармане куртки. Обжёгшись на кипятке, выждал, пока напиток немного остынет. Пришла ленивая мысль: «Хорошо бы вот так сидеть и ни о чём не думать, ничего не делать». Но в голове застряли картинки схем, карт и предупреждений: «Не выпускать», «Массовый случай»… — «Боже, а что, если эти твари, или ещё что-то похуже, уже давно выпущены?» Очередной день прошёл без единого клиента. В обед даже удалось немного вздремнуть. Выйдя вечером на небольшую прогулку (иначе в четырёх стенах совсем свихнёшься), Иван отметил, что лес в очередной раз слишком уж молчалив. Он видел, что ветки вдалеке порой шевелятся и чьи-то мелкие тени мелькают на грани опознавания. «Должно быть, белки… К зиме готовятся», — убеждал сам себя. Красное зарево заката практически растворилось на горизонте и появился знакомый гул. «Рой?» Но, всматриваясь в очертания границы тайги, он видел лишь смутные тени. Стрелков не был уверен в том, что эти тени не являются плодом его воображения. Лампы уличного освещения дрогнули и чуть потускнели. «Может, контакт барахлит, — отстранённо подумал он. — А может, «они» уже здесь». Иван вернулся на АЗС. Пальцы скользнули по карману, где лежал ключ «Зона 3». Мысли одолевали: «Если вся эта бесовщина — плод экспериментов военных, где же первоисточник? Возможно, именно в той самой зоне, на болоте, куда указывали карты». Циклично в нём боролись два мнения: «Не лезь» и «Надо докопаться до правды, иначе с ума сойдёшь». Словно в ответ, лёгкий скрежет снаружи. Он вздрогнул, прихватил из комнаты отдыха «ИЖ» и подкрался к задней двери. Тишина. Может, ветка упала. Он вышел на задний двор: пустая площадка, только в районе мусорных баков что-то мелькнуло. Показалось? Подойдя ближе, увидел: ничего, лишь ползучие сорняки, но почему-то он чувствует холодный пот на затылке. Ивану были до боли знакомы эти ощущения. «Словно нахожусь на мушке у снайпера». Сглотнув, он пошёл назад, стараясь не паниковать. Перед глазами всплыл злополучный медальон и лицо той незнакомой женщины. Кем она была? Может, одной из учёных, которая пыталась остановить этот мрак. В чужих воспоминаниях, мелькнувших у него в голове, она кричала о том, чтобы «закрыть сектор». Словно пыталась не допустить бегства чего-то наружу. Судя по всему, не вышло. Вернувшись и заперев двери, Иван зашторил окна и включил все лампы, чтобы внутри создалось подобие ощущения безопасности. В таких условиях ни есть, ни пить, ни отдыхать не хотелось. Всё же, военная выучка велела держать тело в тонусе, и он заставил себя перекусить. К полуночи заправка погрузилась в мертвенную тишину. Иногда ему слышались звуки падающих капель за окном, хлюпанье в водостоке, треск электрического щитка. «Может, эта ночь обойдётся без «роя»?» — скептически думал Иван, но сам себе уже не верил. Иногда слуха достигали короткие всплески, будто тарахтит генератор. Или это сердце так гулко отдаётся в ушах? Сидя за столом, внимательно изучал ключ от «Зоны 3» и поглядывал на медальон. Взглянуть ещё раз на фото всередине он не решился. Что-то настойчивое внутри твердило: «Если хочешь узнать правду, ищи в этой зоне 3». Но идти туда — всё равно что сунуть голову в пасть зверю, особенно учитывая события последних дней. Ночь тянулась мучительно медленно. Начался небольшой дождь. Он уже было собрался с духом хотя бы на два часа сомкнуть глаза, как услышал глухое жужжание за стеной. С подозрительно неуместным чувством триумфа «ну, хоть что-то», он схватил ружьё и перебрался в торговый зал. Но никакого вторжения не последовало. Только некая насмешка сквозила в свисте ветра, разбивающем капли о стекло. К утру всё утихло. Дрожащими руками Иван возился с бумагами по заправке, пытаясь переключить мозги, но не мог вытеснить мысль о подземном бункере. Его тянуло туда, как магнитом. К полудню он вышел на улицу, заново прошёл весь путь к месту, где обнаружил дверь, не решаясь спуститься второй раз. Внутри всё сильнее разгорался затаённый страх: «А вдруг там внутри нечто уже ожило?» Большой валун, прижатый к металлу двери, слегка остудил эти опасения. Запутавшись в собственных мыслях, он вернулся на заправку, сел на стул в торговом зале, зажмурился. Картина прояснялась лишь частично: бункер, эксперименты, плотоядные вороны, бесчисленные рои над болотом… Ключ «Зона 3». И невесть чьи воспоминания в медальоне — возможно, той, что пыталась остановить некую заразу. Или она сама её и создала. Внутри зрело упрямое желание: разобраться с загадкой, иначе покоя не обрести. Но Стрелков осознавал опасность. «Мужик, ты уже столько раз смотрел в рожу смерти… Ты сможешь. Надо попытаться». Возможно, подобная решимость погубила прежних работников. Но сидеть и ждать, пока нечто неведанное поглотит его в одну из ночей, тоже выбор сомнительный. Иван ощутил, как снова заныло плечо, — старое ранение, полученное в перестрелке с ваххабитами, когда их взвод спасал заложника. За окном неожиданно пошёл слабый снег. Захотелось махнуть на другой край света. Туда, где в небе царит яркое солнце, а морской бриз ласково охлаждает слегка обгоревшую кожу. Скрип тормозов очередного клиента снаружи вырвал Ивана и сладостных грёз. Прямые обязанности с него никто не снимал. После обеда снег прекратился, стремительно растаяв. Обшарпанный двор с грязными лужами не способствовал умиротворению. Иван провёл тыльной стороной ладони по лбу и вышел наружу, чтобы на мгновение вдохнуть свежего воздуха. Вокруг АЗС было тихо, но это не радовало. Иван продолжал ощущать чужое присутствие, как будто нечто смотрело на него из небытия, шепча: «Мы знаем. Мы ждём». Собственный стук сердца звучал громче, чем звуки природы. Он улыбнулся безрадостно, подозревая, что начинает потихоньку сходить с ума. Перед глазами опять всплыло лицо женщины из медальона. Хотелось спросить: «Кем ты была? Знала ли, чем кончится?» Но медальон — всего лишь железка с фотографией, не ответит. Поглощённый мыслью о тайнах бункера, он медлил возвращаться в душную комнатушку. Где-то вдалеке сверкнула молния, блеснувшая над заболоченным участком. На мгновение очертания высоких деревьев словно расступились, демонстрирую огромную чёрную человеческую фигуру. «Нужно срочно занять мозги делом!» — подумал Стрелков, возвращаясь на АЗС и включая насос, дабы тот слегка погонял всю систему. Не хотелось больше думать о монстрах и секретах «Зоны 3». Он выжил в схватках с врагом, в бандитских разборках. Перенёс предательство и погоню. Так отчего не выстоять сейчас, когда на кону не только жизнь, но и, чёрт побери, весь смысл его бытия? Сплюнув под ноги, Иван выключил насос и закрыл глаза на секунду, чувствуя пронзительный запах бензина. — Похоже, у меня нет особого выбора! — шепнул он себе под нос. — Держись, Зона 3. Доберусь я до тебя, гадина, не скроешься!