Глава 6. Смерть на трассе

Виктор Сидоренко, дальнобойщик с двадцатилетним стажем, третьи сутки крутил баранку фуры, ласково именуемой «Алиной». В данный момент он чувствовал себя как человек, загнанный в угол цепью обстоятельств. Маршрут был новым, груз нужно доставить, время поджимало, заказчик торопил, а «ее-двенадцати-колёсное-величество» изволило капризничать. Подозрительный гул в двигателе то усиливался, то стихал, переходя в металлическое позвякивание. «Проклятье… помпа наебнулась? Или цепь…» — думал Виктор, старательно удерживая крейсерскую скорость. На окраине лобового стекла расползалась трещина, словно тонкая паутина: то ли камушек словил при обгоне, то ли от перепадов температуры. Сердце Виктора колотилось чаще обычного. Сознательный риск с не заправленным загодя баком мог не сработать. Топлива, судя по датчику, оставалось на донышке, и Сидоренко надеялся, что заправка — та, о которой говорили коллеги, — не очень-то далеко. «Где-то здесь же должна быть, зараза», — твердил он себе, пытаясь переварить спазмы тревог. Но впереди высвечивалась лишь призрачная лента дороги, вьющаяся в непроглядной мгле. — Только бы не заглохла, — прошептал он, чувствуя, как левый висок стягивает тупая боль. Виктор видел дороги в разных ипостасях, но такой вязкой пустоты он давно не встречал. Ни попутных машин, ни встречных фур, ничего… Лишь безмолвие тайги, обступающей со всех сторон. Казалось, будто мир за кабиной его «Алины» вымер. Стук в двигателе усилился. Виктор сжал зубы, выжал сцепление, потом отпустил. Ударил о руль кулаком с тихой яростью: — Ну же, зараза такая, не подставляй меня… — почти простонал он. «Алина», казалось, ответила вибрирующим рычанием. Виктор понял: придётся всё-таки останавливаться. Лучше сейчас посмотреть, что творится в металлических внутренностях, чем влететь в полный отказ где-нибудь у обрыва. Опоздает? Ну да, заказчик вонять будет знатно. Штрафанёт, это точно! Зато целее будет. Вдобавок хотелось размять ноги и сходить в туалет — пять часов терпел, без перерыва. А бутылка из-под «Черноголовки» была заполнена мочой до оранжевого колпачка. Фары выхватили небольшой съезд справа, крохотную полянку с продолжительной щербатой обочиной. Виктор убрал ногу с педали газа, фура медленно съехала с дорожного полотна, качнулась и остановилась. Мотор ещё пару секунд работал с надрывом, прежде чем водитель повернул ключ зажигания. — Да уж, — хмыкнул шофёр, когда гул стих. Тишина из приоткрытого окна обрушилась, смещая страхи на новый уровень. Будто нечто затаилось во мраке, дожидаясь, когда он покинет кабину. Чтобы успокоиться, Виктор потянулся за рацией — иногда болтовня с коллегами помогала изгнать паранойю. Но, щёлкнув тумблером, услышал лишь фоновое шипение и помехи, словно кто-то крутил регулятор на другом конце эфира. Нужная частота слетела или сигнал не проходит? Снова щёлкнул — тишина. — Твою ж мать… — выругался он. — Да что за день сегодня такой! Копаться с настройками рации не хотелось. Вздохнув, Виктор потянулся к «бардачку», достал фонарь и кожаный валик с набором ключей. Придётся проверить, не текут ли шланги и не болтается ли ремень. А ещё сбе́гать в кусты, раз уж остановился. Опыт дальнобойщика гласил: «Проверить машину, размять ноги, сходить до ветру, перекурить и отправиться дальше». Включив аварийку, он приоткрыл дверь. Холодный воздух, смешанный с сыростью, полоснул по всему телу. Виктор натянул куртку, нащупал в кармане пачку сигарет. Тусклое освещение приборной панели кабины едва подсвечивало пространство спереди. Фары он погасил, решив поберечь аккумулятор. Снаружи было темно; лишь красноватые огоньки аварийных сигналов бросали дрожащие отблески на мокрый асфальт. Соскользнув вниз, он поставил ноги на землю и ощутил, как под ботинками противно чавкнула грязь… «То ли растёкшийся асфальт, то ли глина, — подумал Виктор. Фонарь выхватил пятно — красноватого оттенка? — Кровь? Да нет, показалось. Может, потоки из красной глины?» — Ну точно мерещится, — пробормотал, перейдя к задней части кабины, чтобы оглядеть движок. И тут он заметил, что трещина в боковом зеркале заднего вида противно поблёскивает, отражая его силуэт, изломанный несколько раз. Когда Виктор поднял луч фонаря, в зеркале на долю мгновения показалось движение на заднем плане. Словно нечто скользнуло вдалеке у самой кромки леса. Виктор застыл с открытым ртом, присматриваясь. Но блики от фонаря сбивали и через мгновение зеркало уже ничего не показало, только раздвоенное отражение лица водителя, измученного и злого. — Пустая трасса, пустая голова, — прошептал он, пытаясь вернуть уверенность. Но мрачное предчувствие не отступало. Чтобы отвлечься, Виктор откинул кабину. «М-да…» — пропищало в голове, когда тёплый запах солярки и жар от металла ударил в нос. Несколько минут шофёр посвятил проверке масла, ремней и трубок. Ничего критического не обнаружил, но стук ведь был. Как назло, в голове ни всплеска идей, из-за чего шум. — Ну… хоть ничего не отвалилось, — выдавил он, надеясь, что сможет поехать дальше. Усталость отразилась в дрожи испачканных рук. Он, вернув кабину на место, поставил фонарь на краю бампера, вертя гаечный ключ. «Похоже, придётся ехать так, а на месте с тобой разберёмся, Алиночка!» — решил он, чувствуя острый позыв мочевого пузыря. Нырнув в кабину, врубил зажигание. Аварийка мигала, бортовая рация продолжала хрипеть. Он хотел было выключить её, но подумал: «Вдруг что услышу?» Затем достал из помятой пачки «Петра» сигарету, поместив её фильтром в уголок губ. — Ладно, — сказал себе. — Схожу на пару минут и тронусь. Шагнул за фуру, чтобы отойти поближе к кустам. Трасса тонула во тьме. Казалось, ни луны, ни звёзд не существует, лишь смутные полосы тумана скользили вдоль придорожных канав. Ноги, обутые в потёртые кроссовки, ощущали холод земли. Сырость пробирала до самых колен. Для ноября в Якутии это считалось нормой. Да, бывало и холоднее, а сейчас влажно, неприятно, но и… что-то ещё, неуловимо тревожащее, витало вокруг. Внезапно рация в кабине зашипела громче и сквозь треск прорезался еле слышный шёпот: — Помогите… Виктор судорожно вскинул голову, хотя был уже метрах в десяти от машины. — Чёрт! — вырвалось у него. Застегнув ширинку, он быстрым шагом вернулся, едва не поскользнувшись в грязи. Кожаная куртка неприятно хлюпала на сгибах. Вскочив на подножку кабины, он схватил передатчик на витом проводе, крепко сжав трубку. — Ау! Кто это? Говорите? В ответ рация вновь зашипела. Среди хаотического скрипа ему действительно почудился чей-то голос — слабый, как будто женский или детский, еле различимый. «Помог… я…» — что-то в этом духе. Виктор убедился, что частота не менялась, но сигнал был непостижимо странным. — Да бред какой-то, — выдавил он, подумав, не барахлит ли прибор. Или кто-то прикалывается, включив «левый канал»? Однако внутреннее семечко страха дало очередной росток. В такой глуши, да ещё и ночью, откуда взяться зову о помощи? В голове всплыли байки коллег о том, что в здешних краях периодически пропадают люди. «Вдруг кто-то реально в беде? — Виктор колебался, сглотнув комок в горле. — Пойти поискать? Но кого? И куда?» Урчание двигателя заглушил пронзительный рокот откуда-то со стороны леса. Не то сдавленный рык зверя, не то далёкий треск падающего дерева. По спине Виктора пробежали мурашки. — Это ещё что за хрень? — нервно фыркнул он, заглушив мотор, дабы прислушаться. Тишина… — Лады, — решил он, — пора наконец-то отлить и шуровать дальше. Хватит забивать голову мистикой. Отходить далеко от машины он не стал. Просто развернулся к обочине. Давление крови не давало расслабиться. Наконец процесс пошёл. Справляя нужду, он прислушивался к каждому шороху. Туман поднялся чуть выше, будто обнимая колени. Мужчина невольно повёл фонарём по узкой лесополосе за обочиной — кусты, деревья, корявые и будто ободранные чем-то. В нос резко ударил запах, напоминающий смесь трупного смрада и горелого мха. — Фу-у, — пробормотал, торопясь закончить. — Какое же дерьмовое запашище. На волнах звуков ночи проскользнул хрип, похожий на дыхание огромного зверя. Виктор замер, фонарь чуть дёрнулся. За стволами елей, на расстоянии метров в тридцать, шевельнулось нечто. «Лось?» — подумал шофёр, пытаясь не паниковать. Лоси — обыденность в сибирской тайге. Но почему-то этот научный факт в данный момент мужчину не радовал. Фонарь коснулся фигуристого силуэта среди двух огромных стволов. Лось. Огромный, с раскидистыми рогами, стоя́щий практически неподвижно. И то, как он стоял, настораживало. Словно на подгибающихся ногах, при этом голова была развёрнута так, что глаз зверя смотрел прямо на человека, а в зрачке мерцала алая точка, казалось, светящая из преисподней. — Спокойно, дружище, спокойно, — выдавил Виктор, поднимая ладонь. Мол, я безвреден и на твоих самочек не претендую. Лоси ведь бывают агрессивны в брачный период. Хотя когда именно этот период у лосей наступал, мужчина понятия не имел. А этот вот взгляд был практически на грани потусторонней злобы. Запах гари — или даже разложения — усилился, словно ветер принес его со стороны незваного гостя. Виктор подавил приступ тошноты, вздрогнув. Он заметил на боку зверя язвы: распухшие волдыри, местами лопнувшие, обнажающие мясо. «Хера се… может, этот лосяра больной?» Мужчина сделал короткий шаг назад, уступая хозяину его территорию. Лось синхронно ответил, чуть подавшись вперёд. Свет фонаря уловил, как из ноздрей вырывается струйка пара, а под кожей на лбу зверя двигаются странные чёрные бугорки. Зрелище было максимально противоестественным, вызвав новую волну тошноты. — Пошёл на хер, зараза… — сипло произнёс Виктор, пробуя отпугнуть его машущими движениями свободной руки. Но лось даже не вздрогнул, напротив, сделал несколько шагов ближе. Виктор, стараясь унять дрожь, поднял голос: — Эй! Сохатый! Вали отсюдова! Зверь остановился на секунду, повернув морду анфас. И тогда Виктор разглядел, что глаза лося действительно светились неестественным алым отсветом, точно горящим из глубин черепа. И это были не отражения авариек, зрелище напоминало горящие угли. Вокруг головы лося подрагивал странный ореол тумана, будто микроскопические насекомые кружили над открытыми язвами. — Господи спаси… — прошептал водитель, пятясь к фуре. Он уже хотел было рвануть в кабину, когда боковым зрением увидел ещё одно движение. Слева, чуть глубже в лесу, проявилась другая туша. Тоже лось, но поменьше. Возможно, самка. У неё так же жутко светились глаза, а по рёбрам тянулись влажные, сочащиеся язвенные разводы. Следом из правого сектора леса, под хруст веток, проявились два оленя. Худющие, бёдра ободраны в мясо. — Да ну… это какой-то бред! — Виктор почти проорал, затравленно озираясь. Сколько здесь этих тварей? Ему казалось, что количество парнокопытных дикого уродливого вида увеличивается с каждым мгновением, окружая фуру со всех сторон. Пульс бил в голове чечётку, и Виктор, водя фонарём, подмечал физиологические несоответствия на шкурах животных. У кого-то зияли чёрные дыры, у кого-то торчали странные наросты, а где-то кожа была будто ожжённая кислотой. И все эти твари надвигались медленно, но неумолимо в его сторону, точно слитный организм. «Это же… шёпот… — вдруг понял мужчина. — Я слышу их шёпот?» Где-то в голове, на грани ощущений, проносились тихие голоса, сливающиеся в гул. Или так звучал ветер через ветви деревьев? Но вокруг фуры не шевельнулось ни единой травинки. Виктор подсознательно понял, что шёпот призывает приблизиться. Но признавать этот факт было страшно. Чувство самосохранения орало: «Сваливай отсюда! БЕГОМ!» Сглотнув ком, стремительно развернулся и бросился к кабине. Он чуть не упал, но успел ухватиться за ручку двери. «Слава богу!» — взобрался внутрь, захлопнул, блокируя замки. Внутреннее пространство «Алины» ощущалось единственным безопасным местом. Виктор дрожащими пальцами судорожно повернул ключ в замке зажигания — стартер лишь тяжко провернулся. Двигатель не подхватывал. — Ну, давай же… Малышка! — завопил он, чувствуя, как страх заливает всё тело жаром. Свет фар снаружи высвечивал фигуры животных, почти вплотную подошедших к фуре. Главный лосяра, сверкая алыми глазами, остановился перед бампером, едва не коснувшись рогами решётки радиатора. Слева и справа, возможно, находились олени. Виктор видел мелькание рогов в боковых зеркалах. Сцепление, газ, снова ключ — мотор кашлянул, отплёвываясь. «Чёрт, чёрт, чёрт…» — прикусил губу Виктор. Будто машина не желала заводиться. Наконец на пятом или шестом повороте ключа движок привычно затарахтел, выбросив клуб сизого дыма из глушителя. Мужчина чуть не взвыл от облегчения, благодаря про себя всех известных богов. Подсветка приборной панели ожила, мигая, будто тоже находилась в истерике. Он вдавил педаль газа в пол, фура зарычала и рванула вперёд, намереваясь сшибить препятствия на пути. — СВАЛИТЕ С ДОРОГИ! — выплеснул он всю свою злость и ужас в сторону лобового стекла. Бампер врезался в массивное тело зверя. Виктор ожидал жёсткого удара, возможно, кровь и звук раздроблённых костей. Но случилось иное: при первом же контакте капота с грудиной твари послышался хруст — причём не как у плоти, а словно ломали стеклопластик. Лось начал буквально осыпаться, растрескиваясь на глазах. — Да как это?! — рявкнул Виктор, когда за секунду габаритная туша лося распалась на облака тёмной точечной массы, разбрызгивая вязкую жидкость. Часть действительно выглядела как настоящие внутренности — оросив лобовое кровавой грязью. Но в то же время бо́льшая часть зверя обратилась в пелену хлопьев, подобных снежинкам, только чёрным. Они взметнулись ввысь, ударяя по ветровому стеклу, раскрасив кабину рваными пятнами. Фура резко затормозила. Виктор инстинктивно нажал на педаль тормоза, потому что мозг отказывался понимать, что происходит. Разве лоси рассыпаются, словно собранный пазл? Перед глазами ещё мигал образ: часть туши оставляет кровавый след, а всё остальное — «исчезает», растворяясь, подобно зловещему рою или иллюзии… «Господи, господи, спаси и сохрани меня грешного…» — застрекотало в его голове, а из горла вырывался сип. Кабина фуры начала накреняться. Движок снова закашлял, будто захлёбываясь. Приборная панель заплясала, зажигая алые лампочки, сигнализирующие об ошибках. И тут Виктор отчётливо почуял, как через вентиляционные щели внутрь проникает запах гари, прелой плоти и чего-то химического. Он в панике надавил на педаль газа, но услышал лишь, как двигатель «дёрнулся» и заглохнул. Видимость была ужасающая. Лобовое стекло было покрыто тёмно-кровавым узором и прилипшими хлопьями, напоминающими труху. — Нет, нет, нет! — кричал он, поворачивая ключ. Панель мигнула, будто в насмешку, и всё погасло. Мёртвая тишина обступила шофёра со всех сторон. Взглянув в боковое зеркало, Виктор увидел, что группа оленей и лосей так и стоит в нескольких метрах, молча смотря на него, горящими алыми зрачками. Почувствовав, что сейчас сойдёт с ума, Виктор повернул голову на дорогу: остатки «лося» стекали вниз чёрно-багровыми каплями, а там, где минуту назад должно было лежать раздавленное тело, ничего не осталось. Лишь буро-кровавый силуэт и жуткие хлопья, падающие, словно снежинки. — Что за… — Виктор прокашлялся, пытаясь совладать со рвотным позывом. В боковом зеркале что-то пошевелилось, и его сердце чуть не выскочило из груди. Огромное чёрное облако насекомых вынырнуло из-за линии деревьев. Они летели, формируя похожую на воронку спираль, двигаясь с устрашающей скоростью. Жужжание нарастало, становясь буквально нестерпимым, перекрывая шум крови в ушах. — Нет, нет… — прохрипел Виктор, продолжая судорожные попытки оживить фуру. Бесполезно: стартер молчал, словно аккумулятор окончательно сдох. Панель приборов погасла. Жужжание, напротив, стало бешеным. Казалось, миллиард крыльев секут воздух, а тысячи голодных ртов готовы впиться в любую подходящую плоть. Руки Виктора тряслись как после похмелья. Он уже не думал о том, чтобы бежать — слишком поздно. Облако насекомых метнулось к фуре и отдельные крупные особи размером чуть ли не с кулак ударились о металл прицепа резкими стуками. В памяти Виктора вспыхнули сцены его собственных кошмаров. Когда-то в детстве он видел, как рой пчёл атаковал собаку. Но сейчас это выглядело во сто раз страшнее. — Заводись же! — он снова и снова проворачивал ключ. Снаружи насекомые уже штурмовали кабину: слышался визг, будто хоровое скрежетание. Крылья бились о ветровое стекло. Из-под капота послышался звук ломающегося пластика. Старая трещинка в углу лобового начала на глазах расширятся, разбегаясь во все стороны. Виктор стонал, в ужасе оцепенения глядя, как трещит его единственный слой защиты. Маленькие тонкие линии расползались, словно пауки. Масса снаружи давила. — Не-е-т! — заорал он, инстинктивно закрывая руками лицо. Стекло стремительно разлетелось тысячью осколков, осыпавшись внутрь кабины, рассекая кожу ладоней. Кровь фейерверком алых брызг окропила руль. Виктор вскрикнул, почувствовав, как мелкие осколки впились в лоб и щёки. Тёмная плотная волна многоногих, уродливых, с длинными тельцами и хищными жвалами насекомых ворвалась внутрь, вибрируя на уровне ультразвука. Мужчина захлебнулся в крике. Рука никак не могла нащупать ручку дверей. Тысячи мелких конечностей рвали одежду, пробираясь к вожделенной плоти. Виктор почувствовал дикую боль, когда одновременно множество «лезвий» вонзились в тело. — Нет! — выдавил он, захлёбываясь слюной, пытаясь отмахиваться. Но рой оказался чересчур плотным, липким и жгучим. Руки скользили, а насекомые будто выделяли едкое вещество, от которого кожа горела огнём. Кислый смрад заполонил ноздри, возникло ощущение, что тряпичная обивка кресел начинает дымиться. Челюсти гигантских насекомых хрустели, вгрызаясь в кожу. Он ощутил, как по лицу хлынули потоки крови, орошая рубашку. Насекомые проникали в рот, в уши, в ноздри, разрывая плоть изнутри. Боль была такая, что мозг готов был отрубиться. Мужчина метался в агонии, пытаясь выхватить из кармана нож, но получал лишь новые волны укусов. Казалось, будто его кровь пьют глоток за глотком. В воспалённом сознании вдруг всплыли виде́ния: смерть от болезни единственной дочери; сцена, где сгорел дом родителей, а он сам брёл по пепелищу; оглашая окрестности криками. Возможно, это были предсмертные галлюцинации, вызванные укусами, или же отражение ужаса, рождённого этим местом. Глаза застлали слёзы, кровь, а потом их пенная смесь. Насекомые пробирались под воротник, поднимались по волосам. Чувствуя, как теряет контроль над конечностями, Виктор захрипел в последний раз, но хрип утонул в чужом жужжании. Запах крови и плоти заполнил салон. — Мамочка… — едва прошептал он, когда сознание гасло, выдавливаемое ломящей, тупой волной боли. За мгновение до провала он увидел, как одна из тварей, крупная, с радужными жвалами, впилась ему в глаз, дробя глазное яблоко, всасываясь в содержимое. Взрыв боли погасил все органы чувств, и сознание жертвы унеслось в чёрный водоворот небытия. Не прошло и десяти минут, а кабина фуры уже опустела. Рой насекомых стремительно схлынул, растворяясь в ночи. Жужжание растворилось в хриплом завывании начавшегося ветра. Фура чуть покачивалась на рессорах. Начавшийся ливень, ветром меняя угол наклона капель, с силой оросил лобовое стекло — вернее, зияющий проём, что от него остался. Кровавые потёки заливали приборную панель. Никто бы не поверил, что ещё десять минут назад там сидел живой человек. Лишь пропитанный кровью обрывок синей футболки болтался на спинке кресла. Да вывернутый кусок кожи (невозможно понять, с какой части тела) медленно сползал по педали сцепления. Осветительная лампа под потолком внезапно вспыхнула: будто неведомая сила замкнула соответствующие провода. Слепящий белый луч подсветил внутренности кабины и тот окровавленный хаос, что царил внутри. Из придорожной травы в направлении фуры потёк плотный ручей крупных муравьёв. Достигнув колёса, поток насекомых устремился вверх к проёму кабины. На запах крови из леса высунулся силуэт какого-то существа — возможно, волка или лисицы, но быстро исчез, не решившись приблизиться. Движок молчал, но лампы фар продолжали освещать пустую дорогу, сверкая в тонких линиях падающего дождя. Капли стучали по крыше, и в этом дробном шуме чувствовалась глубочайшая безысходность. Словно завершающий мазок, из рации раздалось шипение и тихий шёпот голоса: «…спасите…» — или, может, это просто была очередная помеха. Дождь продолжил смывать улики, превращая алые ручейки в мутные, стекая через щели в дверях. От Виктора Сидоренко остались лишь разорванные во тьме крики, растворённые в беспощадном рое сгинувших насекомых.

***

«День X. Я, Иван Викторович Стрелков, оператор заправки «Радуга» на трассе А-360. Записываю в эту тетрадь сведения о происходящем в окру́ге. Буду фиксировать в ней всё, что произошло со мной в последние дни и что будет происходить…» Карандаш царапал клеточный лист с лёгким скрипом. Иван сидел в старой диспетчерской с раннего утра. Выспаться полноценно снова не получилось, очередные кошмары преследовали всю прошедшую ночь. Окна были покрыты мелкими разводами от ночного дождя, за которыми поблёскивала сумрачная заря. «План на ближайшие дни. 1. Дождаться Анну с продуктами. 2. Сходить на разведку к болоту, чтобы найти следы «Зоны 3». Разжиться транспортом на случай вынужденной эвакуации…» Положив карандаш, Иван тяжело вздохнул: журнал помогал упорядочить мысли. Но стоило ли упоминать в записях о машине бандитов? Наверное, нет. События последних дней всё глубже затягивали его в чёрную воронку безысходности. Внутренний голос подталкивал к тому, чтобы пойти дальше, в самое логово здешних тайн. В то же время здравый смысл требовал: «Найти транспорт киллеров», ведь пешие пути отхода связаны с риском. Он догадывался, где примерно может стоять их машина. Но из-за последних событий не было времени заняться поисками. Анна должна была появиться к обеду, так что времени на розыск было полно. Он решительно встал из-за стола, проверил патроны, сунул за пояс нож. Бросил в рюкзак кое-какие инструменты и пару тряпок. «Надеюсь, ключи эти гаврики оставили в тачке», — подумал он, поправляя ветровку. Затем повесил привычное объявление: «Отошёл ненадолго, гудите!» на дверь и вышел во двор. Мглистое утро окутало заправку тоскливым полусветом. Иван углубился в лесной массив, в сторону, откуда появились свеже-упокоенные молодчики. Держа в пределах видимости дорожное полотно, он медленно, зигзагами, пробирался через растительность. Полчаса спустя, пройдя несколько сот метров по пересеченной местности, он приметил нечто чёрное среди ветвей заросшего кустарника. Звук капель, мерно барабанящих о метал, подтверждал успех поисков. Не спеша, он обошёл чёрный внедорожник по кругу, проверяя, не ждёт ли его внутри неприятный сюрприз. Заглянув в салон, он разглядел на полу обойму и пару пустых пивных банок. Удача благоволила ему сегодня, ибо ключ торчал в замке зажигания. Проверив бензобак, Иван понял — топлива достаточно, по крайней мере, на сотню километров уж точно. С первого раза машина не завелась. Минут двадцать пришлось помучиться, ковыряясь в подкапотном пространстве. Инструменты, прихваченные из кладовки, пригодились. Несколько проводов оказались перегрызены, благо, в рюкзаке лежал моток изоленты. — Давай, родная, не подведи! — пробормотал он, закрывая капот и садясь за руль. Ключ провернулся туго, стартер заскрежетал. Машина фыркнула, но не завелась. Он выждал ещё пару секунд, пробуя снова. На этот раз двигатель затарахтел, а затем перешёл на неровный, но уверенный холостой. Сердце Ивана ёкнуло: «Получилось!» Пусть тачка и не в идеале, но завелась! Он опасливо включил передачу. Коротко толкнувшись, внедорожник поехал, хоть и рывками. При этом шум моторного отсека был тревожным, будто не хватало каких-то креплений. — Ладно уж, дотяни до заправки, — сжав зубы, выдал он. Выехав на дорогу, Иван придержал низкие обороты, чтобы не перегрузить движок. Машина едва не глохла на каждом повороте, а руль потряхивало. Но, вопреки всему, он всё же выехал к АЗС. Заехав за основное здание, с удовлетворением отметил: «Вот теперь у меня есть запасной вариант». Иван припарковал машину за генераторной. Там её не было видно. Отключив двигатель, вздохнул облегчённо: «Если что, попробую уехать. Но пока… — в голове настойчиво звенела мысль, — ещё рано…»