Глава 9. Ночь

Стоило оказаться под защитой стен, накатила мгновенная слабость. Стрелков прислонился к стене и просидел так, тяжело дыша, минут пять. Боль в мышцах раскалёнными нитями вплеталась в любое движение. Разум продолжали одолевать образы и ментальный шёпот, зовущий с болот. «Они… хотели меня убить? Или…» — дрожало сознание. Настала пора заняться ранами. Комната отдыха встретила тусклым, но тёплым электрическим светом, слабым запахом солярки и ветхого металла. Из ящика стола была вынута водительская аптечка, изъятая ранее из машины бандитов, и пластиковый флакон со спиртом. К горлу подступила лёгкая тошнота, мужчина с трудом добрался до стула, на который практически рухнул, стаскивая пропитанные влагой сапоги и мокрые джинсы. Несмотря на околонулевую температуру, замёрзнуть он не успел. Лодыжки, икры и бедра были покусаны и покрыты кровавыми разводами. Некоторые ранки уже спеклись коркой, но горели воспаляющимися красными пятнами. Иван выругался, вытащив из пластиковой коробки с красным крестом на боку бинт, зелёнку и вату. Обработка укусов обернулась адской болью, да такой, что пришлось закусить губу, чтобы не заорать. Несколько сочащихся ранок пульсировали, выделяя сукровицу, одна — более глубокая — грозила быстро воспалиться. — Чёрт… Чёрт… — шептал Иван, заливая раны спиртом. Уличный ветер пошевелил заднюю дверь — видимо, засов в ней был задвинут не до конца. Стрелков не решился встать, чтобы проверить, сил не было. Спустя несколько мучительных минут обработки и перевязок, всё же заставил себя подняться, дрожа, доковылял и довёл засов до упора. Пожалуй, впервые за всё время на заправке Иван чувствовал настолько явное желание забаррикадироваться и не выходить. Даже если всё вокруг полыхнёт адским пламенем или очередь из клиентов растянется на километр. Глянул на руки — они тряслись. В голове ещё звучало эхо шёпота купола: «Вернись… Ты должен… С нами…» «Вернуться?! — с омерзением подумал Иван. — Я чуть там не сдох». Однако в глубине зрело осознание: долго он здесь прятаться не сможет. Болото манит, а этот зловещий агрегат каким-то образом влияет на всё вокруг. Может, вырубить его — единственный способ спастись. А лучше всего — уничтожить! Или он сделает только хуже? Сердце колотилось, раны на ногах, лице и шее мерзко саднили, и с каждой минутой пожар в прокушенном бицепсе усиливался. «Нельзя расслабляться, — внушал мужчина себе. — Сейчас заглочу ципрофлоксацин, присмотрюсь к остальным ранам, потом запишу всё в дневник. Надо зафиксировать то, что увидел… Пока не забыл». С трудом поднявшись, он добрёл до алюминиевого рукомойника в углу, умыл лицо и шею. Вода стекала буроватыми разводами — смесью грязи с болота и собственной крови. Лицо и руки «украшали» следы укусов от мошек, всё саднило. Он схватился за край раковины, чувствуя новый приступ головокружения. В зеркале отразилось измученное лицо с искрой безумия в глазах. — Так, спокойно, Стрелок, — выдохнул Иван себе под нос. — Спокойно. Снаружи раздался скрип, будто кто-то осторожно царапал металл. Иван на миг оцепенел, опасаясь, что по его следам пришли твари из леса. Но, выглянув в окно, разглядел лишь кусок сорванного листа железа, болтавшегося у края кровли. При каждом порыве ветра тот елозил по карнизу, порождая этот тревожный звук. Обработав всё, до чего мог дотянуться зелёнкой, Иван снова рухнул на стул и пододвинул потрёпанную тетрадь. Ему хотелось детально описать всё, что испытал, чтобы не сойти с ума: «Сегодня около 14:00 добрался до западной части леса, болота. Туман. Нашёл металлический купол («Зона-3»), похожий на военное сооружение. Затоплен, покрыт растительностью, но есть иллюминатор, за которым виден странный аппарат — лампы, надпись: «АРМ-7». Он излучает звуковые/световые колебания, синхронизированные с… насекомыми? Или со всем болотом разом. А может, и с самой тайгой <…> Испытал сильные галлюцинации — картины из своей прошлой службы/неизвестных экспериментов. Рой насекомых сформировал человекоподобную фигуру, говорил о моих грехах. <…> Столкнулся с пиявками: огромные, полупрозрачные, агрессивные, с хитиновыми пластинами. Места укусов теперь горят, возможна инфекция. <…> Купол звал меня: «Вернись, ты должен вспомнить». Ключ частично подошёл, но главный вход затоплен. Для проникновения понадобится спецэкипировка. <…>» Стрелков судорожно выводил строку за строкой, чувствуя, что от описаний подробностей ему становится хуже. Но умолчать — значит дать страхам вырасти. Запись закончилась фразой: «Уверен, аппарат в «Зоне 3» — ключ к тайнам пропаж и к проклятью болот. Но вход в купол мне недоступен. Нужен план». Положив ручку, Иван обхватил голову руками. В груди колыхалось беспокойство. Заправка дышала гулким шёпотом генератора, ветер за стеной пробирался сквозь щели. Состояние мужчины находилось меж обмороком и лихорадкой. «Может… отлежаться?» — мелькнуло в сознании, но спать не хотелось: оставалось ощущение, будто что-то может ворваться в любую минуту. Стрелков достал мятый блистер с антибиотиком из личных вещей, проглотил таблетку с давно истекшим сроком годности, вытер лоб. Кое-как заварил горячий чай, чувствуя, что единственный способ не дать жару свалить его с ног — согреться и подкрепиться. С каждой минутой сознание пыталось уплыть в зыбь отстранённости. Но вместо желанного сна мозг готовился к новым кошмарам. «Ещё одна ночь…» Запнувшись о лямку рюкзака, Иван вспомнил о папке, взятой из бункера. — Чёрт, про тебя я совсем позабыл, — пробормотал он, усаживаясь на диван. Папка ведь могла содержать объяснение тому, что творится в окру́ге. Пока ещё оставались силы, надо исследовать её содержимое. Он зажёг старую настольную лампу на гибкой шее (генератор всё ещё подстраховывал сеть) и жёлтым светом подсветил странички, частично слипшиеся и покрытые жёлтыми разводами влаги. Смыв горячим чаем очередной ком тошноты, начал разбирать строчки. Слова плясали перед глазами, но всё же суть можно было понять. Это был не простой отчёт о каком-то объекте, а сведения о секретной экспериментальной программе советских времён. На титульном листе блёкло проступала надпись: «Программа: Акустический резонансный модуль АРМ-7». Рядом — штамп «Совершенно Секретно» и неразборчивые цифры. Кто-то явно уже рылся в документах раньше, делая пометки. В наступающей темноте за окном начал накрапывать дождь со снегом, лампочка на потолке замерцала от скачков напряжения. Иван перевернул следующую страницу: здесь были сплошные технические и научные выкладки. Трясущимися руками Иван перевёл взгляд на следующий разворот, где находился сравнительно «понятный» для неспециалиста текст: «Цель: изучение влияния направленного микроволнового излучения на фауну. Предполагается стимулировать или подавлять рост клеток, изучая возможности… В случае успеха: расширение методов психофизического воздействия… (прим.: подраздел КГБ) …подходит особая форма генератора на лампах, способная генерировать ЭМ-поле сильной плотности. …Объект создаёт торсионную составляющую, опасную для длительного пребывания рядом…» Чем дальше Иван читал, тем сильнее сжималось горло. Похоже, этот чудовищный купол содержит тот самый экспериментальный модуль, брошенный много лет назад в болотах. И тот, чёрт возьми, до сих пор работает! Возможно, на каком-то резервном питании, продолжая искажать растительность и живых существ вокруг себя, попутно влияя на психику (рои насекомых и «галлюцинации» наверняка связаны). В последней трети папки Иван наткнулся на истёртые пометки аккуратного почерка: «…Научный состав жалуется на слуховые галлюцинации, потерю сна. Отмечен агрессивный рост насекомых, появление мутаций у кольчатых червей из класса поясковых… Местные охотники отмечают изменения в поведении млекопитающих… 1988 год. Принято решение законсервировать объект. Работы приостановить. Запись: отрубить питание. Бункер переведён в режим ожидания… Персонал демонстрирует признаки психологических отклонений… погибли при загадочных обстоятельствах… Если прибор снова запустить, последствия непредсказуемы…» Сердце у Стрелкова колотилось, пока он дочитывал заметки. Оказывается, этот проект был давно закрыт. Но кто же тогда подал энергию на прибор? А если… связь с заправкой идёт через кабели, которые кто-то ненароком восстановил при модернизации АЗС? Или сам генератор подал живительную искру на злосчастный «АРМ-7». И после этого долгие годы болото менялось, подчиняясь сигналам аппарата. Переведя дыхание, он машинально вытер пот со лба. Температура тела росла. Темнота за стеклом казалась ещё страшнее — теперь-то он понимал, что «зло» вполне реально, а не мистическая сущность мешанины из слухов. Машина, искажая пространство, породила весь этот ужас, усиливая агрессию флоры и фауны, сшивая их в единый «разум»? «Если так, — думал Иван, глядя на покусанный кончик шариковой ручки в руке, — то остаётся одно: уничтожить прибор. А прямо сейчас можно попробовать отрубить генератор, прервать подачу энергии или… не знаю… Может, взорвать всё тут к чёртовой матери?» Тут же холодок сомнений прополз по спине: а если «зло» объединено единым полем, оно же может «почувствовать» то, что он теперь знает правду? Тихо выругавшись, Иван вспомнил об Анне. Может, предупредить? Он достал телефон, включил, заметил мелькнувшую красную шкалу батареи. Нажал «Отправить СМС»: «Узнал, что в болоте стоит военный прибор — генератор EM-излуч. Это причина всей дичи. Необходимо уничтожить. Если не выйду на связь — не приезжай!» Сигнал отсутствовал, телефон упорно показывал «Нет сети». Покрутившись с сотовым у окна, он добился лишь одного деления связи, которое сию же секунду пропало. Сообщение так и осталось в исходящих. — Дьявол… — простонал он, убирая аппарат. Никакой поддержки извне. Анна не узнает, что он планирует, если сама не решится приехать. Но пусть уж лучше держится подальше. Дёрнувшись от очередного порыва ветра, прошуршавшего в треснувшем стекле, Иван понял, что надо отключать АЗСовский генератор, если хочет прекратить подачу тока к бункеру (и через него к АРМ-7). Правда, оставался вариант, что внутри купола может быть своя резервная линия. Но вдруг это хотя бы уменьшит мощность прибора? Нужно пробовать. На миг в голове пролетела мысль: «Взять брошенный внедорожник бандитов и уехать ко всем чертям?» Тут же разум охватила волна странного отторжения — будто сама идея побега вызывала душевную боль. Сложно было понять, мешало ли бегству гордое упрямство бывшего военного, дававшего присягу «Защищать», или давящее влияние аппарата, прочно засевшее в сознании. Внутренний голос настаивал: «Сбежишь — проиграешь, и тогда здесь сгинут все, в том числе Анна». Или это был не его голос? Он провёл ладонью по трещинам на экране сотового телефона. Логичное бегство виделось иррациональным. Даже если добраться до ближайшего города, прибор продолжит искажать лес, влиять на зверей и убивать случайных людей. Да и никто в здравом уме ему не поверит. А ещё Иван ловил себя на мрачной мысли: «Я слишком зависим от этого места. Оно… словно тащит меня обратно, заставляя чувствовать вину и долг». Оставался один выход — сражаться. Голос совести, пусть и на грани отчаяния, убеждал: «Если не я, то кто?» Он схватил фонарик, зарядил ружьё, надел куртку и вышел во двор, где уличные фонари перемигивались, подчиняясь перебоям в сети. Тучи над головой сгустились почти до чёрной непроглядности. Лишь блёклые полоски лунного света, прорываясь сквозь рваные облака, плясали на лужах. Иван ощутил неприятное чувство, будто за ним наблюдают сотни глаз. Скользя по грязи, Иван добрался до двери ангара, распахнул её и, подойдя к генератору, решительно дёрнул рубильник. Мотор агрегата, урчавший, словно огромный кот, зашипел и замер. Лампы на заправочной площадке мгновенно погасли, погрузив всё вокруг в кромешный сумрак. Иван ощутил, как волоски на затылке встали дыбом: стоило отключить свет, и это место, казалось, будто застыло во тьме. — Твою ж мать… — прошептал он и на всякий случай выдернул несколько предохранителей. Теперь, если кто-то вздумает обратно включить генератор, — придётся повозиться. Ненадёжная, но защита. Возвращаясь через промозглый двор, он внезапно уловил движение краем глаза. У дальнего столба на въезде будто копошилось нечто бесформенное. Может, сгусток насекомых, а может, очередной мутант, скрывающийся во мраке. Иван поднял ружьё и замер, но слышал лишь завывание ветра. Холодный пот прошиб позвоночник. «Это точно он… аппарат… «почувствовал» мои планы… и дурачит сознание!» — пришла паническая мысль. Оглядываясь, поспешил вернуться в здание и захлопнул дверь, плотно задвинув тяжёлый засов. Для надёжности зафиксировал его тонким тросиком из кладовой — пусть послужит ещё одним рубежом. Если противник пробьётся, то хотя бы не сразу. Затем, прихрамывая, двинулся в торговый зал — самое удобное место, чтобы следить за улицей. Передвинул к двери тяжёлый металлический стеллаж, а на подоконник водрузил пару основательно нагруженных коробок с хламом, найденным на складе: старые фильтры, искорёженные шестерни, запчасти, — всё, что годилось в качестве дополнительного «груза». Хоть какая-то иллюзия защиты. В зале было темно, фонари на улице не горели, только время от времени редкая молния выхватывала искажённые силуэты. Иван включил портативный фонарь на батарейках, поставил его на стол — дрожащий желтоватый луч заскользил по стене. Разложив перед собой папку «АРМ-7», Стрелков перелистал ещё пару страниц, наткнувшись на слова: «ВНИМАНИЕ: при перезапуске без надлежащих фильтров возможна неконтролируемая экспоненциальная реакция биосреды… Уникальная особенность: образование роёв насекомых c коллективным поведением. …подтверждение, что прибор транслирует волны психической активности…» Прочёл — и стало совсем тошно. Захлопнул папку. Взял журнал и начал записывать: «Как вывести чёртов аппарат из строя? Может, сварганить бомбу на местной горючке? Но тогда придётся как-то вскрыть этот купол». Время текло в тягостном ожидании. Иван сидел, прислонившись к холодной стене, вслушиваясь в шорохи снаружи. Дождь, смешиваясь с мелким градом, барабанил по крыше, сквозняк разносил сырость. Стрелкову чудилось, что звук ветра словно наполняется шёпотами. Сердце не унималось. В шелесте периодически различались шаги вдоль фасада здания, но разглядеть в темноте ничего не получалось. Один раз по стеклу зашкрябали когти: Иван чуть не выстрелил, но всё стремительно стихло. «Может, крыса», — подумал он, хотя подсознательно понимал, что это никакая не крыса. В какой-то момент, ближе к полуночи, навалилась слабость, и он незаметно для себя задремал. Приснилось нечто совсем кошмарное: вокруг заправки кружил бесчисленный рой паразитов, в центре которого высилась горбатая фигура — словно королева насекомых с человеческим лицом. Лицом Анны. Она как будто ласково шептала: «Не бойся, мы тебя поглотим... быстро…» — Вот же, суки… — простонал проснувшийся Стрелков, ощутив, что руки судорожно сжимают ружьё. Сглотнув слюну, поднялся. Надо сходить в коридор, проверить, всё ли в порядке. Дверь во двор была на месте, засов не тронут. Но за ней слышался еле различимый скрежет — негромкий, словно кто-то осторожно поводил когтями по металлу. Иван застыл. «Оно здесь!» Следующие минуты растянулись в безмолвии. Он уже подумывал, не воображение ли? Но нет, звук повторился — царап-царап, затем странное дребезжание. Снаружи точно кто-то был. «Зверь? Сноп насекомых? Или человек? А вдруг это очередные бандиты?» Иван застыл у двери, боясь пошевелиться. Царапанье усилилось, перешло в мерное скребущее скрежетание. — Пошли на хрен отсюда! — вырвалось у него, когда психика начала сдавать. Сжав ружьё, он занёс приклад, готовясь бить, если створка дверей начнёт поддаваться. Но за ней лишь послышалось тихое шипение. Будто выдох. Царапанье прекратилось. Иван простоял так минут десять, не решаясь отойти. Потом робко глянул в глазок — чёрная пустота, разве что колышутся смутные контуры непонятно чего. Вспышка молнии за окном осветила двор и на мгновение он увидел, что к опорному столбу навеса прильнуло… нечто. Спина, покрытая окостеневшими шипами, или это рой сросшихся мошек, из которых выступали «псевдоконечности»? Разглядеть толком не успел: сразу всё потонуло во тьме. Стук. Тупой удар по металлу. Иван отшатнулся, дыхание судорожно перехватило. Тварь будто проверяла на прочность дверь. Потом послышались хлюпанье и шорохи, словно нечто потащило груз по мокрому асфальту. Следом воцарилась условная тишина. Лишь дождь продолжал колотить о крышу. «Это что, такое предупреждение? — подумал Иван, восстанавливая дыхание. — Они догадались, для чего я отключил генератор… Знают, что хочу испортить им праздник. Умные, суки!» Два часа после этого Иван напряжённо сидел за столом старой диспетчерской, уложив одностволку на колени. Мерцающий фонарь готов был вот-вот разрядиться. Ноги болели, повязки на укусах взмокли от пота и сукровицы. Каждый шорох казался приближающейся катастрофой. Электрический разряд молнии расколол ночное небо, осветив окрестности. И тут со стороны окна грохнул отчётливый удар о стекло. Иван вскочил, успев заметить, как сквозь мутную поверхность размыто двигается несколько тёмных силуэтов. Раздался леденящий высокочастотный визг, многоголосый, будто сотни глоток орали хором. Он содрогнулся: «Атакуют?!» Дрожа всем телом, Иван отшатнулся в угол, направив ружьё на окно. Стекло было укреплено двумя металлическими прутами, но их могло не хватить, если там настоящее чудище. Шум усиливался: хлюпанье, удары, резкий скрежет. Казалось, что когти или лезвия снаружи пытаются процарапать путь внутрь. Лампа фонаря на столе замигала, озаряя комнату резкими вспышками, отбрасывая на стены и потолок пляшущие тени. Вспыхнула следующая молния, и мужчина на миг застыл, увидев в окне, сквозь короткую ясность, искажённую маску из насекомых. Массивная «голова» с провалами вместо глаз и рот, скалящийся нитями чего-то похожего на толстую паутину. Потом темнота вернулась, но звук треска стекла дал понять: оно пытается проломиться. — Сдохните! — взревел Иван, выстрелив через крохотное окошко для оплаты «навскидку». Вспышка пороха осветила комнату, грохотом отдаваясь в ушах. Стёкла задребезжали, запахло дымом. На миг всё затихло. Потом раздался приглушённый визг и следом шелест. Похоже, снаряд дроби задел «тварь» или отпугнул. Стрелков лихорадочно перезарядил ружьё, чувствуя, как холодеют пальцы. В голове крутился лишь один импульс: «Только б не дать им войти…» Следующие минуты прошли в мучительном напряжении: удары то смещались к задней двери, то к другим окнам. Но то ли тварям не хватало силы, то ли они не решались идти до конца. В какой-то миг потустороннее шипение за дверью сменилось чередой скрипов, а затем заправку оглушили хлопки шквалистого ливня. Казалось, круго́м бродит сонм из чудовищ. Раздалось хихикающее чавканье у щели под входной дверью. Воображение сразу нарисовало, что там рассредоточился рой насекомых, ощупывая порог. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать. Через две минуты шум утих и перетёк куда-то вдоль стен. Шаги — или шорохи? — растворились в ночи. Стрелков оставался в диком напряжении, всё ещё готовый стрелять. Однако вокруг АЗС воцарилась относительная тишина, лишь стоны ветра и колотящий дождь. Кажется, «зло» отступило, поняв, что пробить двери сейчас не получится. А может, их цель — запугать и морально сломать человека внутри? Когда наконец снаружи зарождались первые серые отсветы, Иван едва мог двигаться от изнеможения. Он провёл целую ночь, сидя на полу со скованными страхом мыслями. Жив ли? Похоже, да. Глядя в оконную щель, он пытался разглядеть, не осталось ли там трупов чудовищ. Нет, лишь лужи да обрывки каких-то растений. Пара жгутов из водорослей разбросаны по асфальту, возможно, оторванные от твари при ночной атаке. Мужчина неловко поднялся и сделал глоток давно остывшего чая. Горло саднило, ноги горели. Тварям не удалось проникнуть внутрь, но эта ночь дала ясно понять: они чувствуют каждое его действие. И, видимо, догадались, что он собирается уничтожить купол. — Ну ладно, — выдавил Иван, подходя к окну. В глазах жгло, веки были тяжёлые. — Теперь я точно не отступлю. Вы ещё не знаете, на что способен бывший десантник, имеющий доступ к ГСМ. В уставшей душе разгорался огонь решимости, подпитанный ненавистью и отвращением. День давал шанс отыграться, ударить первым, пока аппарат «ослаблен». Иван понимал, что поддаваться страху — значит подписать смертный приговор себе и всем, кто рискнёт появиться близ этой заправки. Стрелков наспех освежил повязки и вытер проступивший пот со лба. — Ничего, — пробормотал, — я вас… Голос сорвался на хрип, вместо конца фразы получился стон. Руки дрожали. Но выбора не было. Иван уверенно направился в подсобку, где к стойкому запаху бензина добавлялся амбре чёрной плесени. Сырость бессовестно разъедала старые полки и металлические банки. После ночных атак он чувствовал себя, будто раненый волк, загнанный в угол. Но намерение взять ситуацию под контроль было твёрже стальных болтов. Нужно соорудить «подарочек» для прокля́того купола, где прятался зловещий аппарат. Стрелков посветил тусклым фонариком на стеллаж, забитый канистрами, колбами и банками, покрытыми многолетней пылью. На самой верхней полке нашлась широкая жестяная канистра — когда-то её использовали для приготовления маслобензиновой смеси: облезшие края, вмятины и пятна масла. «Пойдёт», — выдохнул Иван, отставляя находку в сторону. Прочность ёмкости внушала доверие, хоть и весила она немало. На нижней полке стеллажа у дальней стены стояла небольшая батарея бытовой химии: несколько литров растворителя, лаковое покрытие и очиститель карбюратора с резким ацетоновым духом. «То, что надо», — мелькнуло в голове. Нагнувшись, он откупорил одну из бутылей: ядрёная вонь ударила в нос. Смесь ацетона и изопропилового спирта корёжила слизистую. От такого коктейля при попадании в огонь будет эффект куда мощнее обычного бензина. — Так-с… Пара литров, — пробормотал он, облизывая пересохшие губы, и начал переливать растворитель в пустую канистру. В глубине души возникла восторженная непосредственность подростка, готовящего зелье древних колдунов. Дальше была очередь бензина. Иван вышел наружу и стал осторожно заливать топливо из колонки, стараясь оставить «запас» воздуха внутри. Можно было подумать: «Почему не долить до краёв?» Но Стрелков знал: самые мощные хлопки даёт именно правильная концентрация горючих паров. Бензиновая жижа плескалась в железном нутре, от едких испарений защипало в глазах. Иван отвернулся, закашлявшись. В горле стоял ком: отчасти от запаха, отчасти от осознания, что он собирается провернуть сумасшедший трюк, достойный смертника. Следующий шаг — портативный газовый баллон от походной печки. Иван, вернувшись, отсоединил его от печки, на которой сотрудники АЗС грели кипяток для чая. Баллон был наполовину полон. Иван прикоснулся пальцами к холодному металлу и вздрогнул: «Этот малыш может рвануть так, что мало никому не покажется». Но иначе было не вскрыть металлические рёбра у купола. — Не подведи меня, приятель, — сказал он баллону, словно одушевляя его. Стараясь не помять и не повредить штуцер, аккуратно опустил цилиндр в нутро канистры: прямо в расплывающееся бензиновое ложе. Удушающий запах усилился — ацетон с бензином, подкрепленный следами пропана, обещали дьявольское трио. Для противостояния с насекомыми Иван собрал маслинные тряпки и щедро смочил их бензином. Сверху влажные слои ткани посы́пал сахаром — чисто для антуража, чтобы, горя, они «плевались» искрами. Умом понимал: без сильного окислителя сахар мало что даст, но пусть будет. Кусочки ветоши слипались склизкими комками, пока он обматывал их вокруг импровизированного факела. Полиэтиленовый пакет, плотно намотанный сверху, не даст испариться горючей смеси, позволяя при этом быстро зажечь огонь. Настал момент подумать о транспортировке и о том, как поджечь этот «подарочек», не взлетев при этом вместе с ним на воздух. Иван осмотрелся: на полке среди старых ремней для двигателей и кусков резины нашёл обрывок буксировочной ленты в масляных пятнах и кусок плотной материи ветхого брезента. В ящике, где хранились резиновые прокладки и пара рулонов скотча, откопал моток хлопковой бечёвки — слегка заплесневелой, но ещё пригодной. Аккуратно затолкал бечевку через горловину, оставив свободный конец снаружи, и плотно зафиксировал крышку. — То, что доктор прописал! — криво усмехнулся он, пробуя потянуть за тонкий кончик. Держится крепко. Стоит лишь ослабить защёлку, чуть вытянуть намокший шнур и поднести пламя — огонь воспламенит адскую смесь. Придётся действовать быстро: секунды три до детонации, если повезёт. С помощью скотча он обвязал двумя полосами ленты корпус канистры, приладив их в качестве лямок. Так, тяжёлую бадью можно было нести за спиной, как рюкзак, оставляя свободными руки. Прикинув вес и убедившись, что самодельное «снаряжение» не упадёт, вновь усмехнулся с горькой иронией. — Ну что, красавица, — прошептал, проверяя крепёж, — пойдёшь за мной… на болото? Попробовал надеть канистру на спину: тяжёлая бадья отозвалась нервным хлюпаньем, внутри перекатывались масло, бензин, растворитель и шуршал газовый баллон. Несколько капель скатились по наружной стенке, распространив резкий запах, от чего Иван сморщился. Мелькнуло предостережение: сто́ит оступиться или получить удар и конструкция рванёт прямо на нём. Вздохнув, Стрелков аккуратно поправил канистру, сильнее затянув самодельные лямки. На удивление, те держались вполне надёжно; плечи, правда, протестовали из-за веса. Ещё раз проверил нож, перекинул ружьё на плечо. Патронов оставалось совсем мало — но, может, их хватит, чтобы отбиться. — Молись, Стрелок, чтобы всё получилось, — пробормотал он сам себе сквозь зубы, чувствуя, как холодный пот выступает на висках. Руки под бинтами последний час нестерпимо чесались. Двойная порция кофе с тремя столовыми ложками сахара придала сил, окончательно прогоняя сонливость. Перед выходом Иван обернулся к полумраку коридора — как будто прощался. Потом решительно распахнул заднюю дверь. Мысль о возможных клиентах мелькнула, но тут же была отброшена в сторону, как несущественная. Сами себе нальют горючки, если уж сильно приспичит. Разгорающийся день растворял серую муть, сырость пробирала до костей, но внутри Стрелкова горел другой огонь — огонь решимости.