Глава 3 — На расстоянии нескольких шагов

      Где-то на границе между сумерками и рассветом спалось особенно скверно. Вязкие, тяжелые сны без конца выматывали Мэгуми, и в какой-то момент он сдался — открыл глаза раньше, чем организм окончательно провалился бы в тревожную дрему.       Наверняка он еще пожалеет об этом. Утренний холод, просачивавшийся сквозь тонкие стены общежития, не обещал ничего хорошего. Но едва Мэгуми закрыл глаза, собираясь провалиться обратно в полусон, как его выдернул тяжелый ритмичный топот в коридоре — слишком быстрый и уверенный, чтобы принадлежать тому, кто просто вышел в туалет.       Бегать в такое время было неправильно, почти противозаконно. Мэгуми поморщился, открывая глаза окончательно. День, не успев начаться, уже казался отвратительным.       Разумеется, это был Итадори. Кому еще могло не сидеться на месте в такую рань?       Мэгуми лениво повернул голову к окну и увидел яркую макушку друга, который широкими скачками удалялся от общежития. Юдзи размахивал руками и, кажется, что-то кричал шепотом, но с таким видом, будто отчаянно хотел разбудить весь колледж, но из последних сил держал себя в руках.       Секунду спустя взгляд Мэгуми зацепился за тень в глубине двора. Высокая худощавая фигура почти растворилась в предрассветной серости. Бледное лицо на мгновение повернулось в сторону Итадори, и от этого короткого, почти случайного движения сон сняло как рукой.       Мириам.       Все в ней было странным и неправильным ровно до той степени, чтобы невозможно было сразу понять, что именно вызывает беспокойство. Это чувство не отпускало — зудело где-то под кожей и вызывало почти болезненное желание расставить наконец все точки над «i».       Фусигуро не мог даже определить, сколько ей лет. Иногда казалось, что она ненамного старше их, а иногда — что старше вообще всех, кого он знал. В ней не было ничего откровенно пугающего. Наоборот: она улыбалась, привезла сладости, благодарила Итадори за помощь с багажом и старалась быть вежливой. Но чем дольше Мэгуми за ней наблюдал, тем сильнее ощущал странное несоответствие, от которого по рукам ползли холодные мурашки. Словно кто-то взял обычного человека и забыл объяснить ему, как именно люди должны себя вести. Точнее, почему именно так, а не иначе.       Больше всего Мэгуми не нравились ее глаза — выцветшие, будто из них нарочно стерли цвет, оставив только черные точки зрачков посреди мутной белизны. Пристальные, почти безжизненные на первый взгляд, но при этом цепкие до дрожи. Казалось, она прекрасно знает, какое впечатление производит, и потому редко смотрит прямо, не повышает голоса и держится чуть в стороне. Мэгуми не понимал, чей это инстинкт — добычи или хищника.       Вчерашнее наставление Сатору, брошенное всем первокурсникам как бы между делом, почему-то осело именно у него в голове:

— Она опасная?

— Смотря для кого.

      Для кого — Мэгуми понял сразу. И хотя Годжо вообще редко считался хоть с какой-нибудь опасностью на своем пути, одного этого короткого ответа хватило, чтобы отнестись к словам серьезно.       Больше всего Фусигуро не нравилось даже не то, что Мириам куда-то направлялась до рассвета, а то, что рядом с ней шел Итадори. Юдзи обладал удивительным талантом доверять людям быстрее, чем успевал запомнить их фамилию. Обычно это раздражало, но сейчас вызывало глухую, саднящую тревогу.       Недовольно цыкнув, Мэгуми торопливо натянул одежду и почти бегом выскользнул из комнаты. Теперь он, кажется, тоже нарушал порядок. Главное — не попасться на глаза Маки до завтра. Второй такой утренней встречи его нервная система уже не переживет.       Холодный зимний воздух безжалостно ударил в лицо, выдирая остатки тепла, накопленного за ночь под одеялом. Мэгуми нагонял их тихо, почти крадучись, рассчитывая просто встроиться в маршрут, как будто так и было задумано. Меньше вопросов, если он окажется рядом в нужный момент. В конце концов, он же не делает ничего предосудительного.       Но до того, как он успел подойти достаточно близко, Мириам резко крутанула голову в его сторону, будто пригвоздив взглядом. — Почему крадешься?       Голос прозвучал спокойно, почти насмешливо, без тени злости. От неожиданности Мэгуми сбился с шага, но тут же заставил себя не останавливаться. Следом за ней оглянулся Юдзи. — О, ты тоже не спишь! — с готовностью заметил он так, будто понятия «неловкость» в природе не существовало. — Благодаря тебе, — недовольно буркнул Мэгуми, покосившись на него.       Мириам только хмыкнула. Чуть прищурившись, она без возражений дождалась, пока Фусигуро поравняется с ними. — И что же не спалось дальше?       Вопрос прозвучал без нажима, почти буднично, и от этого Мэгуми стало еще непонятнее, как с ней разговаривать. Она не выглядела ни настороженной, ни обиженной. — Увидел Юдзи, — сказал он наконец. — Решил составить компанию.       Юдзи довольно закивал. — Видишь? Я всем нужен. — А я и не сомневалась, — Мириам убрала выбившуюся прядь за ухо и кивнула с явной издевкой, но беззлобно. — А стоило бы, — устало выдохнул Мэгуми, скользнув взглядом по ее неизменным черным перчаткам.       Мириам насмешливо подняла брови. — Вообще-то, — бодро влез Юдзи, ткнув большим пальцем в Мэгуми, — это он сейчас такой недовольный, а ему только дай повод «мир поспасать».       Мэгуми закатил глаза. Иногда ему казалось, что Итадори физически не способен держать язык за зубами. — Не преувеличивай. Просто ты балбес, и за тобой тоже нужен глаз да глаз.       Он заметил оценивающий прищур Мириам — с улыбкой слишком красноречивой, чтобы ее комментировать. — Я вообще-то преуменьшил, — почти оскорбленно бросил Юдзи. — Ты просто врешь. — Нет, я стараюсь быть вежливым! — шикнул на него розоволосый, насупившись. — У тебя плохо получается.       Да, утро определенно того не стоило. И предвещало быть тяжелым.       Мириам слушала их перебранку с откровенным интересом, как будто это было чем-то неожиданно приятным, но давно не встречавшимся. — Вы всегда так общаетесь? — внезапно перебила она звенящую оскорбленную тишину. — Почти всегда, — с готовностью ответил Юдзи. — Никогда, — как эхо, отозвался Мэгуми.       Мириам не выдержала и рассмеялась.       Они шли дальше по сонной дорожке, и серое предрассветное небо медленно светлело над верхушками деревьев. На траве лежал тонкий иней, а изо рта при дыхании вырывался белый пар. Юдзи, как обычно, не умел идти молча и быстро нашел новую тему. — А вы правда из другой страны приехали? — спросил он с тем искренним любопытством, от которого невозможно было отмахнуться. — Я слышал, вы долго не были в Японии. — Правда, — отозвалась Мириам с тусклой улыбкой, не оборачиваясь. — И как? Сильно все изменилось? — Вот и посмотрим. Очень надеюсь, что кафе на углу еще не закрылось. — Не закрылось! — радостно отозвался Юдзи, будто это была его личная победа. — Вот и чудно. — Мириам довольно поджала губы. — Тогда я угощу вас завтраком, если хотите. — Хотим! — Не надо.       Она сдержала смешок и снова кивнула с глубочайшим пониманием: — Какой у вас, однако, тонкий коллективный инстинкт.       Понемногу Мэгуми начал привыкать к ее речи. Мириам говорила на хорошем японском, но иногда запиналась на самых простых словах и выражениях, словно язык, который когда-то был для нее привычным, за долгие годы успел стать немного чужим. — А вы где жили до этого? — не унимался Юдзи. — Там, где было дешевле.       Юдзи прыснул со смеху, но, издав короткое «а, ой», кажется, понял, что она не шутит, и смутился. — Это очень честный ответ, — пробормотал он. — Я стараюсь, — улыбнулась девушка, ни капли не смутившись. — А работу свою вы любите? — продолжил допрос Итадори. — Ну, кроме… ну, вы же не просто так сюда приехали.       Мириам ответила не сразу. В вопросе чувствовалось простое человеческое желание понять, кто она такая. И, странным образом, это ей, кажется, нравилось. — Люблю? — она чуть склонила голову. — Это слишком громкое слово для того, что мне обычно приходится делать. — Значит, не любите, — тут же решил Юдзи, чуть удрученно. — Не обязательно. Бывают и хорошие моменты. — Это какие? — Зарплата.       Юдзи выглядел так, будто ожидал услышать что угодно, кроме этого. — Это ужасно скучная причина…       Итадори этот ответ, кажется, огорчил, а вот Фусигуро он пришелся по вкусу.       Они свернули на боковую дорожку. Впереди, за деревьями, уже начал вырисовываться путь к станции. Мириам замедлилась, будто проверяя что-то в памяти, а потом полезла в карман за телефоном. — Раз уж вы все равно идете со мной, — произнесла она как бы между прочим, — тогда, наверное, не зря.       Она развернула экран. На фотографии была толпа людей на старой станции, снятая издалека и почти без света. Зернистая платформа, размытые вывески, и — если очень присмотреться — смазанное движение на фоне, больше похожее на тень, чем на человека.       Юдзи немедленно наклонился ближе: — Это что? — Одна из токийских линий, — ответила Мириам. — Мне сказали, что здесь видели человека, которого я ищу.       Этого оказалось достаточно, чтобы Мэгуми мгновенно насторожился. Значит, не просто туристический интерес.       Юдзи, впрочем, отреагировал в своем стиле — без лишнего драматизма. — Так это станция у восточной ветки? — спросил он, щурясь. — Я там был как-то раз, там легко заблудиться. — Ты заблудился на станции? — сухо уточнил Мэгуми. — Не на одной. — Это должно было меня успокоить? — Нет, это должно было тебя впечатлить. — Ну, я действительно впечатлен.       Мириам тихо рассмеялась. — Похоже, — заметила она, убирая телефон, — с ориентированием у вас обоих не слишком хорошо. — У меня нормально, — тут же возразил Мэгуми хором с Юдзи. — Он врет, — безжалостно сообщил Мэгуми. — Ладно. Тогда идем. Покажете мне дорогу, раз уж вы так добросовестно следите, чтобы я не заскучала.       Юдзи, не заметив подводного течения — или сделав вид, что не заметил, — бодро кивнул. — Конечно! Мы можем идти быстрее, если надо. — Не надо, — отрезал Мэгуми, но уже без прежнего раздражения и удивился, что ему вторит голос их спутницы.       Мириам глянула на него с коротким удивлением и улыбнулась, и теперь эта улыбка показалась Мэгуми куда понятнее, чем вчера.       Солнце наконец встало. День только начинался, но уже обещал быть куда длиннее, чем Мэгуми хотелось бы.