Глава 4 — Там, где врут

      Когда станция наконец показалась между домами и линиями проводов, Мэгуми был уверен, что хотя бы теперь разговоры закончатся сами собой. За последний час Юдзи успел пересказать едва ли не всю свою биографию, начиная со школьных спортивных соревнований и заканчивая любимыми начинками для онигири, а Мириам, к удивлению Фусигуро, не только не устала его слушать, но и охотно поддерживала разговор.       Страннее всего было то, что она действительно что-то рассказывала о себе — не все, даже близко не все, Мэгуми это прекрасно чувствовал.       Маг слушал внимательно, но быстро понял, что в ее рассказе почти не было ничего лишнего. Она делилась не откровениями и не тайнами, а фактами, которые сами по себе ничего не обещали и ни к чему ее не обязывали, но при этом звучали слишком личными, чтобы отмахнуться от них как от случайной болтовни.       Она говорила о дружбе с Сатору, вскользь заметила, что в юности он был еще большим стихийным бедствием, чем сейчас, и добавила, что дружила с их компанией. Это, на взгляд Мэгуми, плохо вязалось с нынешним отношением Годжо к гостье.       Кроме того, Мириам рассказывала про свою кочевую жизнь, про то, как трудно и в то же время удобно бывает не задерживаться нигде надолго, и вдруг, почти между делом, упомянула, что знает много языков и часть ее работы как раз связана с этим. — Так вы переводчик? — оживился Юдзи, наконец ухватив, как ему показалось, суть.       Мириам улыбнулась. — В некотором смысле. С общечеловеческого.       Юдзи на это только радостно хмыкнул, будто ответ пришелся ему по вкусу, и тут же засыпал ее очередным вопросом. Мириам, казалось, совсем не уставала от его бесконечной, чуть хаотичной болтовни. Она отвечала уклончиво, иногда слишком аккуратно, иногда с неожиданной, почти книжной точностью, но при этом так живо и с таким очевидным интересом слушала все, что говорил Юдзи, что отмахнуться от нее было трудно. Даже когда он начал пересказывать ей сюжет старых популярных фильмов, девушка искренне удивлялась и с интересом переспрашивала детали. — Как вы могли их не смотреть? — не выдержал Мэгуми.       Мириам только беззаботно пожала плечами, будто это было не упущение, а просто факт биографии, который не нуждается в оправданиях.       Когда они вышли в город, Мириам на мгновение словно отвлеклась от Итадори и начала смотреть по сторонам уже внимательнее. Юдзи все еще рассказывал ей про любимый вид бутербродов и настаивал, что огурцы там непременно должны быть хрустящие. — Огурцы — это очень важно, — серьезно кивнула Мириам, и в ее тоне было ровно столько участия, чтобы Юдзи почувствовал себя услышанным, но при этом не выглядеть смешным.       Сама же она уже вовсю вертела головой, изучая улицы, повороты, фасады домов, вывески и редких прохожих. То щурилась, то чуть хмурилась, будто сравнивала увиденное с каким-то внутренним воспоминанием. Мэгуми не мог понять, удивлена ли она тем, как изменился город, или, наоборот, ничего особенного в этих переменах не видит. Впечатление было такое, что большую часть мыслей она держит при себе и наружу выпускает только то, что сама сочтет нужным.       Наконец они спустились в подземку, и Мэгуми ощутимо выдохнул, чувствуя, как холодный ветер и влажный утренний мороз пробираются под одежду. Итадори тоже довольно притопывал на месте, разгоняя кровь, и растирал плечи. Мириам же, кажется, не чувствовала ни сырости, ни холода вовсе — по крайней мере, двигалась она по-прежнему легко и спокойно, словно температура вокруг не имела к ней никакого отношения.       Остановившись посреди почти пустого коридора, она глубоко втянула воздух и, как показалось Мэгуми, даже немного торжественно улыбнулась. — Обожаю, как пахнет метро, когда тут нет людей. — Можно подумать, с людьми оно пахнет иначе, — буркнул Мэгуми, не слишком рассчитывая, что она его услышит. — С людьми оно пахнет людьми, — без особого усилия отозвалась Мириам, повернув голову через плечо. Слух у нее действительно был отменный.       Потом она огляделась еще раз и, чуть оживившись, добавила: — Ну что, начнем? Первым делом выпьем чай или кофе. Кто первый найдет автомат, тому… ничего не будет. Я сама справилась.       С этими словами она развернулась на каблуках и спешно направилась в сторону светящейся жужжащей машины. Юдзи и Мэгуми переглянулись: взгляд был короткий, но очень говорящий.       Фусигуро тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Возможно, предложение Мириам и правда не было таким уж бессмысленным, учитывая, в какой спешке он вылетел из общежития. Смирившись, он двинулся следом, где к девушке уже успел присоединиться Итадори. — Это все чай? — с искренним изумлением протянула она, уставившись на витрину автомата. — Зачем людям столько чая? Кто вообще способен все это попробовать? — Не знаю, — пожал плечами Юдзи. — Мне с юдзу нравится.       Мириам одобрительно кивнула, все еще сохраняя на лице это странное выражение воспитательного интереса, будто перед ней был не автомат, а предмет серьезного общественного значения. — А тебе? — спросила она, переведя взгляд на Мэгуми. — Кофе.              Она понимающе приподняла брови, несколько неуверенно нажала несколько кнопок и, повозившись, наконец выдала им напитки. Мэгуми уже начинало смущать ее рвение всех угощать, поить и кормить, даже когда ее об этом не просили, но возмущаться у него, честно говоря, не было сил. По крайней мере не в это утро.       Не снимая перчаток, Мириам ловко открыла металлическую банку, сделала маленький глоток и осмотрелась по сторонам медленно, с неожиданной сосредоточенностью. Вид у нее был почти охотничий — не агрессивный, скорее собранный, внимательный, будто она и правда что-то высматривала между турникетами и служебными дверями.       Юдзи проследил за ее взглядом. — И какой у нас план? — Нас? — как бы невзначай уточнил Мэгуми, надеясь, что намек будет достаточно прозрачен.       Мириам уже смотрела за турникеты, на редкие фигуры в служебной форме, и, казалось, почти не слушала. Но через секунду все же обернулась, быстро глянула на ребят и улыбнулась. — Вы отдыхаете, а я пойду поговорю с работниками станции. — Со всеми? — ужаснулся Юдзи.       Мэгуми его ужаса не разделял. Если это действительно затянется, можно будет вернуться в колледж позже и, может быть, избавиться от части лишней беготни. — Конечно, — спокойно кивнула Мириам и двинулась к платформам тем самым медленным, гуляющим шагом, с каким обычно идут не на допрос, а просто посмотреть, что происходит. — Я хочу помочь, — тут же подался вперед Юдзи.       Но Мириам мягко остановила его движением руки. — Я сама. Мне нужно точно знать, что они не соврут, — она убрала прядь волос за ухо, будто этим жестом смягчала собственную резкость, и, заметив насупленный вид Итадори, поспешила добавить: — Но для тебя тоже будет задание, если хочешь.       Юдзи сразу оживился.       Мириам улыбнулась чуть шире, уже с почти кошачьей хитринкой в прищуре. — Лучше придумай, как достать записи с камер.       Юдзи на секунду замялся и осторожно глянул на нее, словно не до конца понял, не шутка ли это. — Это незаконно.       Мириам только пожала плечами, легко и почти беспечно, и в ее улыбке не осталось ничего особенно хитрого — только живая, немного озорная мягкость. — Тогда придумай законный способ.              Юдзи, восприняв это как руководство к действию, с готовностью кивнул и тут же обернулся к Мэгуми. Тот только закатил глаза. Пусть делают, что хотят, если это никому не вредит. По крайней мере сейчас.       Мэгуми, разумеется, ждал от нее какой-нибудь глупости. В компании Итадори глупости обычно множились в геометрической прогрессии, и все же, как бы он ни пытался разглядеть в Мириам что-то подозрительное, пока от нее не веяло ничем по-настоящему опасным. Да и можно ли уже считать ее совсем незнакомкой после всей той болтовни, что они успели развести по дороге?       В голове упрямо крутились слова Сатору, сказанные ему лично — видимо, как самому понятливому из студентов: — Если увидишь, что она собирается сделать что-нибудь глупое, позвони мне.       Тогда Мэгуми, усталый, злой и почти оглохший от чужой болтовни, только покосился на учителя и сам удивился тому, насколько недовольно прозвучал его собственный голос. — И как понять, что считать глупостью?       Сатору только усмехнулся. — Поверь, поймешь.       И вот они оказались здесь — на станции, где Юдзи уже умчался заниматься, вероятно, не вполне законными вещами, а Мириам с видом совершенно безобидной туристки неторопливо обходила всех подряд, мельком кланяясь, широко улыбаясь и заглядывая людям в лица с таким искренним интересом, будто не расследование вела, а просто искала должника, который давно обещал вернуть пару тысяч йен. Может так оно и было.       Устроившись на лавочке, Мэгуми наконец позволил себе выдохнуть. Руку приятно грела банка кофе, купленная Мириам, и это ощущалось почти роскошью. Он отогнул язычок крышки, сделал первый глоток и, чуть прикрыв глаза, принялся следить за ее почти хаотичными передвижениями.       Во всем этом было очень мало логики. Детективом она не была — скорее полагалась на что-то, что Мэгуми не мог уловить ни взглядом, ни проклятой энергией. От нее почти не исходило ничего ощутимого, только слабые следы, словно эхо от магического артефакта. И все же она подходила то к одному человеку, то к другому, показывала на телефоне фотографию, задавала вопросы, внимательно слушала, благодарила, кивала и, если ей указывали в сторону, еще и послушно смотрела туда, куда показывали.       Кто-то отвечал сразу, кто-то пожимал плечами, кто-то явно не хотел разговаривать, но под ее улыбкой и вежливым, почти мягким тоном почему-то сдавался быстрее, чем под агрессивным напором. Иногда она останавливалась у автомата, покупала себе еще что-нибудь пить, словно решила перепробовать весь ассортимент станции, а иногда брала напиток и для работников, будто это было естественнее, чем просто задавать вопросы.       Она обходила всех — операторов, дежурных, уборщиков, людей в служебной форме, — и без малейшего смущения стучалась в помещения с таким видом, словно пришла не по делу, а по-доброму принести новогодние открытки. Иногда Мэгуми ловил себя на мысли, что наблюдает не за расследованием, а за каким-то нелепым, но странно занимательным социальным экспериментом. Мириам могла пятнадцать минут обсуждать с уборщиком погоду и больную спину, потом перейти к разговору о том, как долго тот работает на станции, а уже после этого невзначай показать фотографию и получить очередное: «Нет, такого не видел».       И все же она не раздражалась, лишь снова и снова переходила к следующему человеку, будто ей действительно было важно не просто найти ответ, а услышать его из чьих-то уст.       Как бы Мэгуми ни настраивал себя на скепсис и настороженность, не мог не признать очевидное: Мириам действительно обладала каким-то очень неприятно действенным обаянием. Отчасти он даже понимал Юдзи, который с первого же часа общения был готов выложить ей всю свою биографию до первого колена, не поперхнувшись.       Он закрыл глаза и устало выдохнул, сам не до конца понимая, от чего именно устал.       Тем временем Мириам уже совершала по станции второй или третий круг, и, кажется, конца этому не было. Ее упорству можно было только позавидовать. Интересно, ответила бы она, если бы ее спросили, почему та не сдается? Или просто улыбнулась и уклонилась, как делала уже не раз?       К тому времени людей на станции становилось все больше. Утро уже начинало по-настоящему расходиться: шли служащие, редкие пассажиры, кто-то спешил к поезду, кто-то к выходу, воздух становился плотнее, шумнее, живее. Возможно, именно поэтому — или из-за кофеина, или из-за того, что Итадори слишком долго не попадался на глаза, — Мэгуми все-таки поднялся с места, сунул руки в карманы и не слишком торопясь направился к Мириам.       Та сидела на самом краю лавочки и с серьезным видом кивала словам какого-то приземистого уставшего мужчины с беспокойными руками. Вид у нее был донельзя внимательный, почти поглощенный разговором, словно сейчас перед ней решалась какая-то важная и очень личная проблема.       Мэгуми еще шагов за десять подумал, как скоро она его услышит, но Мириам снова обернулась раньше, чем он ожидал. — О, а вот и мой надзиратель. — Не называйте меня так.       Уже знакомая улыбка тронула ее губы, а потом она чуть наклонила голову, словно не столько дразнила, сколько проверяла, как он отреагирует. — Почему? Мне кажется, очень подходит. — Не подходит. — А можете еще раз повторить ему, где вы были в тот день? — спокойно попросила она мужчину, кивая в сторону Мэгуми.       Маг недовольно поджал губы. Он не был вдохновлен идеей вмешиваться в ее дела, но и возражать не стал. Только быстро оглянулся по сторонам, ища глазами яркую макушку Итадори.       Мужчина поерзал на месте и, не глядя на них, буркнул: — Я в тот день не работал.       Мириам вздохнула так, будто уже заранее знала, что услышит, и все равно надеялась на лучшее. Потом чуть склонилась к нему и сказала мягко, почти участливо: — Вы сейчас мне врете. И что хуже — врете вот этому суровому молодому человеку. Посмотрите, как он недоволен.       Мэгуми даже не сразу понял, что речь идет о нем. — Я действительно недоволен, — сухо подтвердил он.       Мужчина стушевался, сгорбился и отвел глаза. — Да не вру я… — А вот и врете, — фыркнула Мириам, но не зло, а как учитель, уставший объяснять ребенку, что вода мокрая, а огонь горячий.       Мужчина бросил на нее исподлобья настороженный взгляд, и Мириам тут же чуть подалась вперед, понизив голос. — Послушайте, я же не милиция. Да даже не налоговая!       На это он все-таки тихо фыркнул, а Мириам, уловив реакцию, немного оживилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Вот видите, уже прогресс. Я просто ищу друга.       Мужчина выдохнул. И, кажется, впервые за все время его плечи чуть-чуть расслабились. — Я действительно был здесь… — начал он уже не так уверенно.       И вот в этот момент улыбка Мириам впервые заметно померкла, стала внимательнее, настороженнее.       В ту же секунду из служебной двери выскочил Итадори, явно потрясенный успехом собственного предприятия, и с энтузиазмом огляделся в поисках Мириам. — Я договорился!       Девушка на мгновение растерянно подняла глаза, потом коротко, но тяжело выдохнула, будто все детали медленно складывались у нее в голове, и предложила уже почти деловым тоном: — Тогда давайте вместе посмотрим записи с камер.       Пока Юдзи заново отбивал право демонстрировать добытый доступ к архиву камер, Мириам осталась в служебной комнатушке с уборщиком. Она пила слишком сладкий чай и терпеливо слушала его неспешный рассказ о больной спине, начальнике-самодуре и дочери, которая собиралась поступать в университет. Со стороны все это выглядело почти бессмысленно, если не сказать нелепо: Мидж вместо того чтобы задавать прямые вопросы, просто сидела рядом и кивала в нужных местах, будто ей и правда было важно услышать каждую деталь этой чужой, ничем не примечательной жизни.       И все же скоро мужчина заговорил сам. Оказалось, что в ту ночь на станции действительно появлялся странный человек. Не пассажир и не сотрудник. Высокий мужчина в темной одежде поздно вечером стоял у камер хранения, недолго разговаривал с кем-то и затем передал ключ. На первый взгляд в этом не было ничего особенно подозрительного. Ничего такого, на что стоило бы обращать внимание. Если бы не одно «но»: после разговора тот, второй, выглядел так, словно увидел привидение.       Сам уборщик, по его словам, решил не вмешиваться. Зато запомнил номер ячейки. Просто из любопытства. И, возможно, потому что на следующий день эта ячейка почему-то так и осталась закрытой, а ключ от нее так и не вернулся.       Когда Мириам осторожно спросила номер, мужчина некоторое время мялся, потом все же написал его на салфетке. А уходя, будто бы случайно оставил на столе связку служебных ключей — не навсегда, конечно, всего на несколько минут, ровно столько, сколько требовалось, чтобы никто ничего не заметил.       Когда записи с камер наконец удалось посмотреть, особой пользы они не принесли.       Изображение оказалось зернистым, фигуры — размытыми. Лица невозможно было разобрать даже при всем желании. Но Мириам смотрела внимательно, слишком внимательно. Мэгуми начал подозревать: она ищет не человека, а привычку, манеру двигаться, наклон головы, что-то, что невозможно объяснить словами и что знакомо только ей.       В какой-то момент она замерла, перемотала запись назад и еще раз уставилась в экран с таким выражением, будто внезапно нашла не ответ, а новую загадку. Она ничего не сказала, только чуть сильнее сжала телефон в ладони и, уже позже, когда они спустились к камерам хранения, выглядела на удивление собранной, но какой-то излишне угловатой.       Юдзи шел рядом с таким видом, словно участвовал в секретной операции мирового масштаба. Мэгуми, напротив, казался человеком, который уже пожалел почти о каждом решении, приведшем его сюда, начиная почти от собственного рождения.       Когда дверца камеры наконец открылась, внутри оказалось почти пусто.       Никаких стопок документов, денег, тайных архивов, загадочных свертков, достойных великого криминального заговора. Только старая папка из плотного картона, не впечатляющая своей толщиной.       Мириам, не колеблясь, достала ее. Внутри лежал обычный товарный лист, несколько дат, несколько кодов поставок и адрес. Юдзи, который заглянул через ее плечо раньше всех, озадаченно нахмурился. — Это что?       Мириам еще несколько секунд молчала, пытаясь зацепиться взглядом еще хотя бы за одну подсказку, медленно моргнула, возвращаясь обратно из собственных мыслей. — Не знаю…       Она быстро убрала лист в карман шубы, так же непринужденно и естественно, как и делала наверное все в своей жизни, будто не она сейчас что-то своровала. — Ладно, — сказала она, и в этом коротком слове было одновременно и облегчение, и раздражение, и переключение ее внимание от дел суровых и загадочных на вопросы простые и мирские. Быстро вернув папку на место, она защелкнула замок и крутанувшись на пятках направилась в каморку уборщика с совершенно честным намерением вернуть ему ключи. — Давайте сначала поедим, — бросила она через плечо, взглянув на Юдзи и Мэгуми с той же мягкой деловитостью, с какой до этого расспрашивала работников станции. — Потом разберемся.       Юдзи оживился почти мгновенно, как будто это был лучший сценарий из возможных, а Мэгуми в очередной раз отметил это циркулирующее в воздухе «мы», парень устало выдохнул, но спорить не стал.       Они устроились в ближайшем месте — небольшом ресторанчике, где было тепло, шумно и тесно. За окнами продолжали спешить на работу люди, а внутри пахло бульоном, жареным мясом и чем-то острым настолько, что у Мэгуми защипало нос еще на входе.       Мириам, как и обещала, снова угостила их — на этот раз уже без демонстративной щедрости, а скорее по привычке человека, который считает неудобным есть в одиночестве. Неосторожно бросив что-то в духе «выбирайте что угодно, не стесняйтесь» обрекла себя на непредвиденные траты, так как Юдзи отключил не только стеснение, но и концепцию умеренности.       Итадори подошел к вопросу ответственно. К тому моменту, когда принесли подносы, стол выглядел так, будто они собирались кормить не троих человек, а небольшую спортивную команду. Парень неловко улыбнулся, но смущения явно не испытывал. — Ты же сказал, что немного голоден, — заметил Мэгуми, оценивая масштаб ни то жадности, ни то чревоугодия. — Я и был немного голоден. — Тогда что считается сильным голодом?..       Юдзи отвечать не посчитал нужным. Мириам тоже не выказала явного потрясения, во всяком случае, пока не смотрела на чек.       Некоторое время они потратили на то, чтобы расставить тарелки, и еще некоторое время ели молча.       Мириам, к собственному слову, действительно не шутила насчет битых огурцов: пододвинула их к себе с какой-то почти смешной, но очень серьезной ревностью, словно это была не закуска, а принцип. И, утолив первый голод, все, кажется, смягчили свои настроения и разговор наконец свернул туда, куда давно просился. — Можно вопрос? — наконец подал голос Юдзи, отодвигая очередную пустую тарелку.       Мидж кивнула с видом сытого деревенского кота, отогревшегося на солнце. Она щурилась на солнечное зимнее утро, рассеянно скользя взглядом по снующим за окном людям. — Вы правда понимаете, что кто-то врет?       Взгляд Мириам тут же вернулся к Итадори. Вопрос не застал ее врасплох, а вот Мэгуми — вполне. Не то своей прямотой, не то тем, что он слишком давно в этом назревал. — Чаще всего.       Итадори почти ахнул. Брови его взлетели вверх, и он оживленно пододвинулся ближе, опершись локтями о стол и напрочь забыв о правилах приличия. Мэгуми машинально отметил это краем сознания, но одергивать не стал — сам невольно поймав себя на том, что тоже подался вперед. — А как это работает?       Мириам отвернулась от окна и уселась поудобнее, переплетя пальцы на животе. В ее движении не было ни скованности, ни торопливости — она словно входила в разговор, как в теплую воду, неторопливо и с явным удовольствием. — Тебе простой ответ или сложный?       Мэгуми мысленно выбрал сложный, но его, разумеется, не спрашивали. Он сжал зубы, чувствуя легкий укол раздражения понимая, что выберет Итадори. Он знал Мириам недолго, но достаточно, чтобы понять, что простой ответ только добавит вопросов. — Простой! Мидж почти рассмеялась, бросив короткий взгляд на помрачневшего Фусигуро — явно недовольного таким раскладом. — Тогда — просто слышу.       Юдзи, кажется, такого ответа не оценил и недовольно нахмурил брови. Видимо он хотел чего-то более загадочного и теперь выглядел как ребенок, которому вместо фокуса показали пустые ладони. А чего он, собственно, ожидал? — Можешь сказать мне что-нибудь, а я угадаю, соврал ты или нет, — предложила Мириам примирительно, все так же улыбаясь уголками губ, будто приглашая в игру.       Итадори открыл рот, но осекся и уронил голову на ладони. — Я вам уже все про себя рассказал… Не могу придумать ничего нового.       Мэгуми закатил глаза. Мало того, что его друг — находка для шпиона, так еще и туго соображающая. — Иногда люди врут настолько плохо, что даже способность не нужна, — бросил он сухо, не удержавшись.       Юдзи обиженно ткнул в себя пальцем: — Это ты сейчас про меня? — Про всех. — Не верю! — возмутился Итадори, и в голосе его прозвучала почти детская обезоруженность.       Мидж негромко перебила: — Вот видишь.       Юдзи растерянно замолчал, пытаясь понять, поймали его сейчас или нет. Выражение его лица сделалось до того комично-озадаченным, что даже Мэгуми, не удержавшись, фыркнул.       Повисла короткая пауза. За окном прошла женщина с собакой; солнечный луч скользнул по столу и высветил крошки на пустой тарелке. Мэгуми склонил голову набок и, медленно покрутив стакан в ладони, наконец задал вопрос, который вертелся на языке: — Если вы знаете, что человек лжет, зачем тогда столько расспросов?       Мириам вздохнула — почти удрученно, и в этом вздохе Мэгуми послышался оттенок педагогического разочарования. Будто она ожидала большего от подающего надежды ученика. Его это задело сильнее, чем хотелось бы. Медленно моргнув, она вернула свою спокойную улыбку: — Давай подумаем, надзиратель. — Не называйте меня так, — уже почти выучено осек ее маг. — Перестану, если сам ответишь на свой вопрос.       Мэгуми прищурился. Тягаться с ней в таких играх претило воспитанию, но внутренний азарт уже подливал масла в огонь — точно так же, как и этот ее короткий разочарованный вздох, царапнувший где-то на грани самолюбия. Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди. — А если я догадаюсь? — оживился Итадори, мгновенно забыв о своем поражении.              Мидж пожала плечами и опустила подбородок, пряча улыбку. — Придется кормить тебя до конца недели…       Юдзи хлопнул в ладоши так, что на соседнем столике обернулись. — Годится! — Тогда у тебя три попытки.       Он тут же задумался всерьез — соединил кончики пальцев, нахмурился, вылитый детектив. Мэгуми утомленно втянул воздух носом, но мешать не стал, конкуренция такого рода его не слишком пугала. Спустя мгновение посыпались версии: — Вы ждете, пока люди сами признаются? — выпалил Юдзи, уронив руки на столешницу так, что зазвенели тарелки. — Не совсем. — Может, из вежливости? — Мило, но нет. — Вам просто нравится разговаривать? — Конечно, — бодро кивнула она, и Итадори аж подскочил на стуле. — Но все еще неправильно.       Юдзи медленно осел обратно и страдальчески уронил голову на ладони, мысленно прощаясь с бесплатной безлимитной едой. — Это нечестно…       Мидж только фыркнула в чашку.       Мэгуми не торопился кидаться с места в карьер, как Итадори. Чутье подсказывало: здесь нужен подход похитрее. — Может вам важен факт лжи… — протянул он уклончиво, пытаясь нащупать правильный ответ издалека.       Брови Мириам дрогнули. Она подняла подбородок, и это движение само по себе было ответом: да, продолжай. Мэгуми ухватился за эту немую подсказку. — А в чем именно заключается ложь?       Простая, как круг, мысль встретила торжественно-медленный одобрительный кивок, и где-то внутри у Фусигуро на мгновение вспыхнуло почти ревностное удовлетворение.       Юдзи немедленно возмутился: — Эй, это был мой конкурс! — Ты выбрал тупые ответы, — небрежно отмахнулся Мэгуми, даже не взглянув на друга. — Требую реванш! Я был молод и наивен! — Две минуты назад? — Люди меняются.       Тут не выдержал даже Фусигуро. Уголок его губ предательски дрогнул. Мидж, пряча лицо в ладони, беззвучно рассмеялась. — Надзиратель, — протянула она с наигранной укоризной, выглядывая из-за пальцев, — не будь таким строгим. Он же старается. — Я правда стараюсь! — Тут же вставил Юдзи, словно это добавляло веса его оправданиям. — Перестаньте называть меня надзирателем — я ответил правильно.       Юдзи обиженно надулся, осознав, что променял неделю бесплатной пиццы на дурацкое прозвище одногруппника. Но Мириам смотрела на них с таким явным удовольствием, словно эта перебранка была куда вкуснее любой еды.       Наконец, чуть откинувшись на спинку стула, она, выдохнув с легким ощущением поражения, заговорила серьезнее: — Ты прав. Факт лжи — вещь достаточно бесполезная, если не знать, зачем человек врет, что он пытается спрятать. И, что часто самое важное — почему. А люди врут по очень разным причинам. — И поэтому вам нужны разные языки? — Мэгуми прищурился, явно уловив суть.       Мидж глянула на него коротко и, кажется, одобрительно, но комментировать не стала. — А вас можно обмануть? — выпалил вдруг Юдзи и Фусигуро тут же задумался.       Вопрос повис в воздухе, и за столом воцарилась тишина — до того отчетливая, что стало слышно, как кто-то за соседним столиком помешивает ложечкой сахар. Мэгуми поймал на себе быстрый оценивающий взгляд Мидж — почти укоризненный, словно он тоже был виноват в том, что посмел задуматься над этим бестактным вопросом. Но напрасно: стыдно Фусигуро совершенно не было.       Ему даже показалось, что Мириам на мгновение взвесила, стоит ли давать ответ. — Иногда, — проговорила она негромко, но вкрадчиво, и взгляд ее стал далеко не лениво-беззаботным. — Если лжец слишком умный? — перехватил Мэгуми, опуская переплетенные пальцы на стол. — Или слишком аккуратный.       Повисла короткая пауза. Итадори раздумывал, как бы применить эту информацию к себе; Мэгуми же — ко всем окружающим. И лучше всего в эту новую картину сейчас укладывался Сатору, который за весь вчерашний вечер не ответил ни на один вопрос гостьи напрямую. — Это наводит на мысли, — заметил он осторожно, не выдержав пристального взгляда бесцветных глаз. — Умные мысли, надеюсь? — По-разному.       Когда с завтраком было покончено, а чашки опустели настолько, что дальнейшее промедление начинало выглядеть уже неприлично, они наконец засобирались обратно. Холодный воздух с улицы врывался внутрь каждый раз, когда открывалась дверь, и Мидж, встала первой.       Итадори, еще минуту назад полностью поглощенный пищеварением и рассуждениями о великом, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу: — Ой. Нобара же расстроится.       Мириам подняла взгляд, поправляя волосы. — Из-за чего? — Из-за того, что ее не позвали…       Мэгуми скептически глянул на него. Нобара едва ли расстроилась бы в той степени, в какой это представлял себе Юдзи. Скорее уж — громогласно возмутилась, обвинила всех вокруг в неуважении к собственной персоне и потом припоминала еще неделю. Фусигуро слишком живо представил ее вой: «Для чего, по-вашему, нужны друзья?!» Но Юдзи, как обычно, смотрел на мир с почти трогательной уверенностью, будто любая человеческая эмоция обязательно нуждается в его немедленном вмешательстве. — Вообще-то я никого не звала, — заметила Мириам спокойно. — Но я рада, что вы пошли.       Удрученный Юдзи мгновенно просветлел: — Правда? — Конечно. — Она улыбнулась без всякой фальши, совершенно серьезно. — Не то чтобы вам было нужно мое приглашение… но присоединяйтесь, когда захотите.       Бросив на них выразительный взгляд, она поправила шубу и первой вышла из кафе, а парни направились следом. От ее слов Мэгуми почему-то стало чуть не по себе, но он старательно сделал вид, что не понял, о чем речь. Мидж произнесла это так буднично… как человек, который действительно не против, если рядом окажется кто-то еще. В голову даже закралась наивная мысль, что их цель и правда просто быть рядом и не давать ей заскучать.       Его отвлек многозначительный тычок локтем в бок от Итадори с видом дипломата, которому только что официально предложили дружбу мирового масштаба. Фусигуро не успел подготовить достойную колкость, потому что Мириам вдруг нахмурилась и суетливо сунула руку во внутренний карман: — Подождите! — Легкий пар от дыхания тут же растаял в воздухе.       Она достала сложенный лист — тот самый, заботливо украденый из чужой ячейки. Опустив бумагу перед парнями, Мидж указала пальцем на адрес. Не дожидаясь команды, Мэгуми быстро перевел взгляд на телефон. Пара секунд — и нужная информация уже была на экране. — Склад на окраине, — коротко резюмировал он.       Юдзи тут же заглянул ему через плечо, не допуская ни одного события без своего участия. Создавалось ощущение, что Итадори поглощен расследованием больше девушки. Мидж посмотрела следом и задумчиво пробубнила что-то на неизвестном магам языке.       Уличный холод наконец пробрался под одежду, напоминая, что стоять на месте уже нет смысла. Мириам убрала лист обратно и на этот раз явно двинулась дальше, не теряя времени. — Значит, сегодня ночью туда, — подытожила она, и в ее голосе не было ни сомнений, ни торжественности. Складывалось ощущение, что она собирается в кино, а не вторгнуться в чью-то собственность.       Юдзи с Мэгуми переглянулись и направились следом. Итадори, кажется, не верил своему счастью, что попал в настоящий триллер. Мэгуми его восторга не разделял, но заинтригован был настолько, что даже перестал мерзнуть. — Это же чужая территория, мы правда туда идем? — поравнялся с девушкой Юдзи.       Мидж кивнула. — Ну… это как-то… Не знаю, незаконно?       На этот раз она рассмеялась — легко, почти по-мальчишески — и, убрав черные волосы за уши, глянула на него с какой-то излишней снисходительностью. — А ты ожидал, что я спрошу разрешения у хозяев? — отозвалась она с азартом плохого покерного игрока.

***

      Вход в штаб уже вовсю патрулировала Нобара с видом свирепой тигрицы, у которой только что отобрали добычу. Завидев троицу, она сверкнула глазами так неистово, что Юдзи ощутимо стушевался.              Мидж, прилагая, видимо, все духовные силы, чтобы не рассмеяться, сочувственно кивнула им на прощанье и, помахав рукой Нобаре, как-то слишком незаметно и быстро удалилась. Еще секунда — и ее темная макушка уже затерялась между зданиями. Профессиональное бегство, Мэгуми только мысленно позавидовал. — Вы втроем поехали куда-то расследовать что-то подозрительное и даже не разбудили меня?! — возмутилась Нобара, уперев руки в бока. — Вы серьезно?!       Вся тяжесть обвинений легла преимущественно на Итадори, и под этим напором он даже слегка ссутулился. — Ты спала… — осторожно попытался он оправдаться, но тут же был оборван. — Именно! — взвилась Нобара, и Мэгуми готов был поклясться, что сейчас она топнет ногой для большего эффекта. — А для чего, по-вашему, существуют друзья?!       Бинго.       Мэгуми, стараясь не выдать голосом мрачного удовлетворения от сбывшегося предсказания, попытался помочь совсем растерявшему волю к жизни другу: — Чтобы давать людям выспаться перед чем-то более важным?       Нобара резко крутанула головой, и только сейчас он заметил, какое глубокое, почти личное оскорбление было написано на ее лице. Взгляд у нее был совершенно убийственный, и Фусигуро вдруг отчетливо осознал: это она еще не знает, что их накормили в кафе. Такого удара она не переживет. А потом, пожалуй, не переживут и они. — Чем это? — процедила она, и в голосе ее прозвучало требование полной и безоговорочной капитуляции.       И, слава богам, на этот вопрос у Итадори уже был заготовлен ответ. Кажется, со шпионскими преувеличениями и драмой. Но если они действительно собирались сделать то, что обещали, — а они, судя по всему, собирались на полном серьезе, — имел ли Фусигуро хоть какое-то моральное право отпускать их одних? Втроем, конечно. Но все равно одних.