Глава 6 — Четки и перчатки

      В очередной раз Мэгуми проснулся от топота ног за стеной. Только на этот раз к знакомому ритму прибавились чуть менее уверенные удары кулаком в дверь, после чего шаги удалились, и стук раздался уже в соседней комнате. Чуткий сон был отвратительной привычкой, за которую Фусигуро готов был перестать уважать себя прямо сейчас.       Он провел ладонью по лицу, пытаясь согнать остатки дремоты и заодно вспомнить, зачем вообще понадобилось куда-то тащиться посреди ночи. Тело слушалось неохотно, в комнате стоял колючий холод, а за окном не было ни намека на рассвет.       Без сомнений, в роли будильника за стеной выступал Итадори, и точно так же без сомнений следующим пунктом в программе значилась Нобара — не взять которую с собой они не имели никакого морального права.       Опустив ноги на пол, Мэгуми поежился и коротко выдохнул, принимая факт неизбежной — и почти гарантированно проблемной — ночи. Принципиально решив никуда не торопиться и, более того, совершенно не скрывать свое настроение, он медленными, тихими шагами направился в душ.       Из соседней комнаты как раз выглянула Нобара — мятая, но до ужаса боевая. Девушка промычала что-то нечленораздельное, продирая глаза, и шаркающей походкой двинулась тем же маршрутом, опередив Мэгуми ровно настолько, чтобы стало ясно: идти в этот поход она хочет значительно сильнее.       Оглянувшись, парень поискал глазами остальных участников кампании. Ни Мидж, ни Юдзи видно не было.

***

      Рассудив, что в форме колледжа идти на такого рода вылазку идея сомнительная, оценил свой гардероб на предмет неприметности и закончил со сборами.       Все так же стараясь не шуметь, чтобы не разбудить старших, маг решил подождать остальных на улице и осторожными шагами двинулся вдоль комнат. Он уже почти дошел до выхода, когда уловил голоса снаружи.       Негромкие, смазанные расстоянием и стенами, но сам факт, что на пороге кто-то разговаривал в такой час, заставил его замереть. Мэгуми бесшумным движением прижался к стене у приоткрытой двери, стараясь дышать ровно и не выдать себя скрипом половиц. Сердце почему-то забилось чаще — то ли от неожиданности, то ли от острого, мгновенно вспыхнувшего любопытства. Возможно еще от стыда, но эта мысль ему не нравилась.       Сквозь щель пробивался тусклый свет уличного фонаря и тонкая полоска зимнего воздуха, колючая и бодрящая. На пороге сидели двое: Юдзи — голос его звучал гулко и беззаботно, и Мириам — с ее привычной, чуть замедленной речью.       Какое-то внутренне желание свернулось змеей в животе и запретило Мэгуми выходить, прервав их разговор. Он задержался в тени — двигаться ближе было рискованно. Слишком хорошо он помнил, как стремительно Мириам реагирует на его шаги еще утром. Но и отступать сейчас было совсем уж бесполезно: любопытство, острое и почти неуместное, вцепилось в него, и стряхнуть его не получалось.       Юдзи, судя по звуку, болтал ногами, сидя на краю деревянного настила. Его голос звучал привычно, но в нем проскальзывала та особая нота, когда он заполнял пустоту не потому, что ему весело, а потому что тишина казалась ему неуютной. — Они обычно так долго не собираются. Но ничего, хорошо, что я тебя развлекаю.       Мириам ответила не сразу. Ее короткое «н-да» прозвучало усталым долгим выдохом.       Повисла пауза, в которой что-то неуловимо сместилось. Мэгуми услышал, как Юдзи перестал болтать ногами.        — Я вам надоел? — спросил он, и голос его прозвучал непривычно серьезно, почти виновато. Без обычной бодрости, без энтузиазма, с которым он бросался на любое дело.       Фусигуро внутренне напрягся — таким тоном Юдзи говорил редко, и каждый раз это означало, что под слоем бесконечного оптимизма что-то происходило. — Не утомил, — отозвалась Мириам и по голосу маг понял, что она улыбается. Девушка явно старалась вложить в голос тепло, но получилось все равно с кислинкой. — Твой эффект, скорее, терапевтический. Как куча щенков. И можно на «ты». — Просто сон приснился, — продолжила девушка, и ее голос стал тише. — Даже не сон, а выстрел в голову. До сих пор сидит внутри. — Понимаю, — ответил Юдзи, и теперь его голос прозвучал по-настоящему серьезно. Глубоко, без попыток что-то исправить или сгладить. — Мне тоже иногда такие снятся.       Мэгуми почувствовал, как что-то внутри сжалось в неприятный узел. Подслушивать это было отвратительно, неправильно. Но выйти сейчас, скрипнув дверью, вломиться в чужую хрупкую тишину — было бы еще хуже. Он заставил себя остаться, надеясь только, что сердце не колотится слишком громко. — И что ты там видишь? — в голосе Мириам не было праздного любопытства, лишь негромкое, почти сочувственное внимание. — Родителей.       Тишина после этого слова стала совсем другой — густой и неподвижной, как смола. Девушка молчала, и в этом молчании было что-то почтительное — как перед чужой могилой. Юдзи тоже ничего не спрашивал в ответ.       Мэгуми только собрался сделать шаг, как тишину разорвала сама Мириам — так же спокойно и учтиво, но с какой-то извиняющейся, почти робкой ноткой. — Я могу попробовать помочь тебе со снами.       Мэгуми не успел додумать, что именно она имела в виду, потому что за спиной у него вдруг раздались шаги — быстрые, уверенные и совершенно не пытающиеся скрываться. Он едва успел повернуть голову, как тяжелый хлопок по плечу заставил его вздрогнуть.       Нобара.       Она стояла в полумраке коридора, уже полностью одетая, и смотрела на него с выражением, которое Мэгуми сразу смог расшифровать — укоризна. Губы ее едва заметно — то ли в намеке на ухмылку, то ли в отвращении.       Она все поняла, но ничего не сказала.              Вместо этого Кугисаки резко кивнула в сторону выхода. Маг коротко выдохнул и, стараясь не скрипеть половицами, шагнул следом за ней.       Юдзи, заметив их, тут же вскочил на ноги, возвращая себе привычное выражение лица. Не настолько быстро, чтобы скрыть следы серьезного разговора, но достаточно, чтобы о нем не спрашивали.       Мириам, сидевшая на краю настила, оглянулась через плечо и, кажется, осмотрела новоприбывших внимательнее, чем следует. Мэгуми одновременно готов был поклясться, что она знает и, что он зря накручивает себя. Их взгляды встретились всего на долю секунды — но Фусигуро внутренне подобрался, будто готовясь к обороне. Выражение ее глаз менялось не как у обычного человека: не удивление и не подозрение, а какая-то плавная, неуютная перестройка с одного нечитаемого настроения на другое, словно внутри нее перещелкнули тумблер. Он тут же отвел взгляд, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику, и сказал себе, что снова себя накручивает.       Нобара хмыкнула, покосившись на Мэгуми. — Все собрались? Отлично. Тогда выдвигаемся, пока я окончательно не замерзла и не передумала.       На вялом лице Мириам тут же отразилась короткая, но широкая улыбка, возвращающая ей саму себя и она почти беззвучно поднялась и направилась в сторону выхода.

***

      Старое такси, на котором они добрались до промзоны, пахло бензином и сладким одеколоном. Большую часть дороги ехали молча; только Нобара недовольно пыхтела, зажатая с двух сторон, и всем своим видом обещала припомнить эти неудобства при первой же возможности.       Кто вообще ездит на такси к месту, в которое собирается вторгнуться, еще и болтая с водителем о погоде и работе? Мэгуми всю дорогу так и не решил — это верх идиотизма или хладнокровия.       Наконец выбравшись из машины — чуть раньше, чем требовалось, — ночной воздух обжег щеки, а под ногами захрустел ледок. — Почему такси? — бросил Мэгуми раздраженно, даже не пытаясь скрыть, что весь этот вечер его понемногу выводит из себя. — А ты хотел пешком идти, умник? Транспорт-то уже не ходит, — перебила его Нобара, неуклюже выбираясь следом и пихнув локтем — не больно, но ощутимо.       Мириам только мельком оглянулась, выразительно подняв брови: мол, действительно, глупый вопрос.       Дальше шли пешком. Старый склад в глубине промзоны выглядел если не зловеще, то весьма угнетающе. Соседние здания были такие же недружелюбные — ни сторожей, ни признаков камер, ни единого огонька. Тишина здесь стояла особенная, ватная, нарушаемая лишь хрустом льда под ногами.       Юдзи с Кугисаки быстро завязали негромкую перепалку и почти сразу стали хвостом их маленькой процессии. Мэгуми же, шагая следом за Мидж, понемногу начал замечать ту особую странность, которая фоново раздражала его с самого выхода.       Мириам шла впереди — спокойно и уверенно. В такт ее движениям на спине колебалась коса, черной длинной змеей спускающаяся по огромному худи чудовищно розового цвета. Этот розовый резал глаз даже в ночи. Мириам, похоже, была единственной, кто вообще не озаботился неприметным нарядом. Никакой верхней одежды тоже не было, только это нелепое худи, а на руках — все те же неизменные черные кожаные перчатки, выглядящие настолько же неуместно, как и все остальное.       Слишком много странностей для одного человека. И, кажется, эти странности беспокоили только его одного.       Он наверстал несколько шагов, почти поравнявшись с девушкой. — Почему вы без верхней одежды? — Потому что не чувствую холода.       Мэгуми тяжело выдохнул, не понимая, привычное ли это ей косноязычие или действительно то, что она имела ввиду. Мидж даже глазом не повела — все так же шла вдоль стен, сверяя номера с тем, который был ей нужен. — А почему носите шубу днем? — Потому что люди смотрят, — проговорила она чуть выразительнее, будто это было очевидно и даже не обернулась.       Но если это кому-то что-то и объяснило, то точно не ему. Фусигуро подавил внутреннее желание цыкнуть и просто отстал на несколько шагов.

***

      На их общее счастье сигнализации не было.       Дернув ручку несколько раз без явного энтузиазма, Мириам торжественно предоставила Итадори почетную возможность стать соучастником преступления и выбить хлипкую дверь.       Склад оказался почти пустым, но не заброшенным. За ним явно продолжали следить, между высокими металлическими стеллажами темнели аккуратно составленные поддоны, затянутые плотной пленкой, кое-где стояли деревянные ящики без маркировки и одинокий погрузчик с опущенными вилами. Сработал датчик движения и под самым потолком ровно загудели длинные лампы, через одну погружая помещение в полумрак. Где-то в глубине размеренно падала вода, и этот звук эхом расходился по огромному пространству.              Они медленно двинулись между рядами.       Мириам шла впереди, будто заглянула в гости, а не нарушила пару законов. Она медленно двигалась вдоль стеллажей, задерживаясь взглядом на проходах, сцепив руки за спиной, похожая на начальника или инспектора, если бы не ее розовая кофта.       Компания осторожно зашла следом и потребовалось несколько минут, чтобы освоиться в роли преступников-интервентов. Мэгуми внимательно наблюдал за Мидж, пытаясь понять, что именно она ищет, но безуспешно.       Юдзи с Нобарой со знанием дела разбрелись в разные стороны и теперь глазели на высокие металлические конструкции с таким видом, будто всю жизнь только и делали, что обыскивали темные склады. Тишину нарушал лишь дробный стук их шагов, эхом разносящийся под сводами, да редкое эхо от падающих где-то капель. — Что мы вообще ищем? — наконец не выдержал Мэгуми, нагнав Мириам ровно настолько, чтобы она расслышала его сквозь ворот куртки.       Девушка, осмотрев очередной темный проход, обернулась через плечо: — Пока не знаю. — Очень обнадеживает.       На ее лице мелькнула быстрая, почти виноватая улыбка. — Обычно расследования так и работают.       Мэгуми только фыркнул, но спорить не стал.       И тут тишину разорвал оглушительный грохот где-то совсем рядом.       Они крутанули головы одновременно — точно два бродячих кота, заслышавших собаку. В полумраке обнаружилась Нобара, которая от скуки пинала картонные ящики, и очередной рухнул на бетонный пол, подняв облако пыли. — Как насчет не привлекать внимания? — шикнула Мириам возмущенно. — Скажи это своей кофте, — огрызнулась Нобара, отряхивая руки. — Так она же не шумит!       Где-то с другой стороны рассмеялся Юдзи — и тут же осекся, подавив смешок, отчего эхо разнесло по складу странный, сдавленный звук. Фусигуро закатил глаза, полностью очарованный командной работой конспираторов.       Но, кроме копящегося недовольства собственной компанией, что-то медленно, но неумолимо подбиралось к нему с той самой минуты, как они вошли. Не шум и не холод, а чувство тонкое, почти неосязаемое. Оно нарастало с каждым шагом вглубь склада, и теперь уже невозможно было притворяться, что он его не замечает.       Помещение было пропитано остатками проклятой энергии.       Не яркой, не свежей — застарелой, въевшейся в стены, как запах болезни. Будто здесь неделями хранились десятки проклятых предметов, а потом их вывезли все разом, оставив после себя только тяжелый, приторный след. Он напоминал шлейф дорогих духов, который еще долго стоит в пустой комнате после ухода человека — с гадким, удушливым послевкусием. — Тут как-то… мерзко, — донесся голос Юдзи откуда-то неподалеку, и в этот раз он прозвучал без тени улыбки.       Мириам коротко кивнула, принимая вид более сосредоточенный, настороженный. Но шага не замедлила и ее спокойствие выглядело почти неестественным.       Именно в этот момент тишину разрезал глухой звук электропривода. Мэгуми только собрался отчитать неугомонную одногруппницу, но обнаружил ее совсем рядом — Нобара и сама замерла, уставившись в темноту.              Все одновременно повернули головы.       С противоположной стороны склада медленно поползли вверх массивные грузовые ворота. Следом донесся ровный рокот двигателя, и внутрь задним ходом начал сдавать самый обычный грузовик. За ним вошли несколько человек в рабочей одежде.       Встретившись взглядами, обе группы замерли.       Несколько долгих секунд никто не двигался. Воздух натянулся, как тетива.       Люди у грузовика переглянулись первыми. — Маги, — негромко произнес один, сплюнув в сторону.       Другой бросил на них незаинтересованный взгляд и пожал плечами: — Ну так уберите. — Спокойно и буднично, будто речь шла о пустых коробках или мусоре, случайно оказавшемся под ногами.       Рабочие двинулись вперед без спешки, веером расходясь в стороны, и каждый двигался так, будто делал это не впервые. Мэгуми почувствовал, как желваки сводит напряжением.       Юдзи, не дожидаясь ничьей команды, шагнул вперед и хрустнул шеей: — Ну что, будем драться? — Какое «драться»? — Мириам резко развернулась к нему, и в голосе ее звякнуло что-то среднее между возмущением и потрясением. — Их пятеро! — А нас четверо, зато каких! — тут же поддержала товарища Нобара, осклабившись. Глаза у нее загорелись опасным блеском. — Какие «четверо», — шикнула Мириам, явно собравшаяся капитулировать, —вы меня вообще видели? Нас в лучшем случае три с половиной!       Фусигуро быстро пересчитал противников, но обнаружил только четверых и они времени не теряли — быстрыми, отработанными движениями брали незваных гостей в оцепление, отрезая пути к отступлению.       Первый коснулся ладонью стоявшего рядом грузового контейнера — и тот с оглушительным грохотом сорвался с креплений. Металл взвыл, бетон под ногами дрогнул, и многотонная махина, будто налившись свинцом, рухнула поперек прохода, едва не раздавив Мириам.       Она отпрыгнула в последний миг с какой-то змеиной гибкостью, и тяжелый металл сотряс пол в полуметре от нее. В воздух взметнулось облако цементной крошки.       Почти одновременно второй взмахнул рукой, и между стеллажами с сухим свистом натянулись тонкие черные нити. Острые, как бритва, они замерцали в тусклом свете, перекрывая проход частой сеткой. Юдзи, уворачиваясь от контейнера, на полном ходу влетел прямо в них.       Нити впились в плечо и предплечье, вспарывая рукав. Итадори рванулся в сторону, но только сильнее запутался. — Это еще что?! — Не трогай! — рявкнул Мэгуми, уже складывая печать.       Из теней под ногами выскользнули черные силуэты Божественных псов. Белая и черная молнии метнулись вперед и, рыча, принялись рвать натянутые тросы — с треском, похожим на лопающиеся струны.       Третий противник держался на расстоянии, не позволяя никому приблизиться. Он работал короткими, хлесткими импульсами — с кончиков его пальцев то и дело срывались полупрозрачные лезвия воздуха, с воем рассекающие пространство. Мэгуми пришлось резко уйти в бок, чувствуя опасное дуновение возле лица; Нобара пригнулась, пропуская следующее над головой, и выругалась сквозь зубы. Противник гнал их, не давая закрепиться на месте, заставляя постоянно менять позицию, и с каждым разом лезвия ложились все ближе.       Четвертый не сводил глаз с Мириам, которая держала дистанцию, точно змея готовящаяся к броску.       Увидев ее лицо, он вдруг усмехнулся — растянул рот в медленной, узнающей ухмылке. — Собачка госпожи все-таки жива.       На одно короткое мгновение Мэгуми показалось, что Мириам перестала двигаться. Лицо ее дернулось, пальцы сами собой сжались в кулаки.       И противнику этого хватило.       Мужчина вскинул руку, и мощный, почти физически плотный удар техники смял воздух, отбросив девушку к металлическому стеллажу. Она успела сгруппироваться, прикрыв голову руками, но столкновение вышло страшным — железо застонало, по полу с треском покатились пустые ящики, и стеллаж угрожающе накренился. — Мириам! — Юдзи уже рвался к ней, выдираясь из остатков пут. — Не надо! — резко бросила она, почти не поднимая головы. Голос прозвучал не громко, но твердо.       В этот краткий миг замешательства Нобара сложила все воедино. Ее молоток с грохотом обрушился на торчащий из пола гвоздь, разнося его вдребезги и обездвиживая одного из противников вспышкой проклятой энергии. Не оборачиваясь, она рявкнула: — Да прекратите уже! Они нас специально здесь держат! Главный-то давно смылся!       Повисла почти болезненная тишина. Мириам выглянула из-под металлических свай, и Мэгуми успел поймать ее взгляд: ошарашенный, почти растерянный. Но уже в следующую секунду он сменился чем-то острым, собранным.       Девушка сорвалась с места раньше, чем кто-либо успел ей ответить. Она нырнула в просвет между контейнерами, уходя от преследователей, удивительно легко выбирая путь в лабиринте проходов. Быстро, резко, ни одного лишнего движения — будто заранее знала, где нужно свернуть, чтобы не потерять след.       Первым среагировал Юдзи. Он прописал ближайшему противнику короткий мощный хук в челюсть, от которого тот отлетел в штабель коробок, и бросился следом за Мириам, не уступая ей в скорости. За ними сорвались Нобара и Мэгуми, цепляясь взглядом то за розовое пятно худи в облаках пыли, то за яркую макушку Итадори. — Вот же!.. — выдохнул Фусигуро.       Псы, зарычав, прикрыли отход, и он, не теряя больше ни секунды, рванул следом. Где-то позади с грохотом рухнул еще один стеллаж, но никто уже не оборачивался.       Они вырвались из душного полумрака склада в ледяную ночь, обогнули грузовик, едва не поскользнувшись на обледенелом пандусе. Впереди мелькнуло розовое пятно, свернуло за угол — и к тому моменту, как Мэгуми, Юдзи и Нобара обогнули ржавый штабель контейнеров, Мириам уже стояла у бетонной стены, загнав беглеца в тупик.       Между покореженным контейнером и глухой стеной, куда с трудом доставал желтый свет фонарей, мужчина судорожно озирался, все еще ища путь к бегству. Но пути больше не было — перед ним стояла Мириам.       Со спины она казалась до жути неподвижной. Только едва заметное движение плеч да облачка пара, срывавшиеся с губ, выдавали тяжелое дыхание и с трудом сдерживаемое раздражение. Она стояла не как маг и не как победитель — как солдат, с неестественно прямой спиной, твердо уперев ноги в мерзлый асфальт, с опущенными по швам руками. И даже в этом неестественном спокойствии было что-то такое, от чего Мэгуми невольно замедлил шаг.       Сквозь шум собственного пульса и топот ног он услышал только эхо голосов. Короткий приказ — сухой, как щелчок затвора: — Говори.       Мужчина нервно усмехнулся, вжимаясь спиной в холодный металл контейнера, но не для того, чтобы опереться, — для толчка. На бритом черепе вздулись жилы, мышцы на плечах напряглись, пальцы сжались в кулаки. — А если нет? — Я все равно узнаю.       Она сказала это так спокойно, что Мэгуми сразу понял — не блефует.       Мужчина только ухмыльнулся, хоть и не весело, и его заячье лицо на мгновение сделалось почти комичным в этом нервном оскале. — Да иди ты… — но осекся, будто передумав, и поднял на Мириам глаза.       А потом улыбка его изменилась — сделалась широкой, уверенной, почти ядовитой. В хитрых глазах мелькнуло что-то, от чего у Мэгуми похолодело внутри. — Хотя… знаешь… — он прищурился, разглядывая ее лицо с мерзким, хозяйским вниманием. — Мы встречались?       Мириам молчала, но облачко пара у ее губ стало реже — дыхание замедлилось. Прищур мужчины стал тоньше, острее. — Ты же та самая девочка…       Она молчала. — …которую госпожа Суна таскала за собой.       Слово ударилось о бетон и металл, рекошетом влетев в Мириам: она, стоящая напротив и, казалось, закованная в броню, дала слабину. Ее ярость, твердая непоколебимость — все это пошло паутиной трещин, и из зловещего белолицего призрака она мгновенно превратилась в нее — в девочку.       Зажатый к стенке, кажется, почувствовал это изменение. Просто не мог не почувствовать. Власть, попавшая ему в руки, пьянила и он сделал шаг навстречу: — Думаешь, о тебе забыли? — еще шаг. — Наивная. Ты же знаешь, кто ты такая.       Коротким, пренебрежительным движением он ткнул пальцем ей в грудь.        — Тебе напомнят, у чьих ног твое место.       За долю секунды он замечает, как глаза ее расширяются. Резким, как выстрел, движением Мидж срывает перчатку с руки и хватает мужчину за лицо. Дряблое и мясистое, оно тонет в хватке тонких белых пальцев, меж которыми тускло поблескивают темные бусины четок.       По коже Фусигуро пробегает легкое, почти неуловимое дыхание проклятой энергии. Звуки глохнут, даже собственное сердце Мэгуми начинает биться где-то глубоко под водой.       Он не успевает сделать и шага — мужчина уже задыхается. Не просто хрипит, а воет, будто только что сорвался в беззвучные до этого рыдания. Колени подламываются с глухим стуком, и он рушится на асфальт, заходится воплем и раз за разом отбивает молитвенные поклоны. Кожа на лбу стирается мгновенно, оставляя кровавые подтеки. — Не я! Не я! Не я! Я сказал только адрес, я не думал, что его убьют, не думал, не думал, не думал, не думал…       Слова вылетают из него, как из прорванной плотины. Мэгуми, отшатнувшись, ловит взглядом лица одногруппников в поисках хоть какой-то опоры, но не находит. Нобара смотрит на Мидж не с ужасом — с мрачным пониманием, как человек, который тоже знает, что значит, когда тебя загоняют в угол. Юдзи же застыл в странном, почти клиническом любопытстве.       Он и выходит первым из ступора, осторожно приближается и разглядывает сначала бьющегося в истерике человека, а потом Мириам. Встретив взгляд Юдзи, преступник взрывается новым потоком: быстро, много, почти без пауз, лишь судорожно втягивая носом воздух, чтобы не захлебнуться собственной исповедью. Кого видел, с кем работал, как наживался, кого обманывал, кому продавал чужие тайны, кого подставил, чью семью пустил по миру, кого сдал за долги, на ком нажился— мелкий, липкий, бесконечный поток грязи. Очень быстро Мэгуми перестает разбирать слова. Остается только звук — монотонный, захлебывающийся, механический, похожий на молитву.       А потом наступает тишина. Мужчина рыдает, почти неслышно, содрогаясь всем телом, и в каждом его вздохе слышится не боль, а опустошение. Это не похоже на пытку, не похоже на технику. Не похоже вообще ни на что.       Мэгуми потрясенно смотрит на него, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Затем переводит взгляд на Мириам. Она наклоняется, поднимает с пола сброшенную перчатку, и он видит ее руки: неестественно длинные белые хищные паучьи пальцы. Они мелко дрожат, пока наматывают на запястье четки и снова прячутся в черную кожу. Непонятно, что ужаснее — вид этих пальцев или то, что они только что сделали.       Она не выглядит гордой или жестокой. Скорее растерянной, почти смущенной собственным гневом — на какую-то секунду, пока думает, что никто не видит. Но Мэгуми видит и от этого еще страшнее. — У меня есть то, что нужно, — голос ее звучит тише и медленнее обычного, и в этой тишине Мэгуми слышит не деловитость, а что-то похожее на опустошение. Она не смотрит на скорчившегося в углу человека, будто его уже не существует. — А с этим что? — Итадори кивает в сторону преступника. — Ничего, скоро отойдет. — Сам виноват, — фыркает Нобара.       Мидж улыбается — натянуто, коротко. И эта улыбка, адресованная то ли Юдзи, то ли всем сразу, претит Мэгуми сильнее, чем сама сцена минутой ранее. — Похоже, не зря Годжо насчет тебя предупреждал.       Слова сорвались резче, чем он хотел и взгляд Мириам изменился мгновенно — от уязвимого к ледяному, и этот лед уперся прямо в Мэгуми, не задев остальных. — А я уже начала думать, что у тебя есть собственное мнение.       Она не стала дожидаться ответа — отвернулась и направилась к грузовику. Забралась в кабину, и оттуда послышался сухой щелчок бардачка, шорох бумаг, короткий стук — что-то упало на пол.       Нобара хмыкнула за его спиной и не успел Мэгуми опомниться, как ее ладонь крепко взяла его за плечо, разворачивая. Кугисаки, выразительно глядя снизу вверх, с оттяжкой покрутила пальцем у виска. — Ну ты и дурак, — резюмировала она негромко.       Мэгуми нахмурился, но возразить не успел. Из кабины донесся уже знакомый голос — почти деловитый, но без прежнего льда: — Позвоните Сатору. — Хорошо! — встрепенулся Юдзи с явным облегчением. — А что сказать?       Мириам выбралась наружу. В одной руке — пара шоколадных батончиков, в другой — свернутые в трубку бумаги. — Что я нашла источник его «небольшой проблемы», и его могучее превосходительство нужно здесь чем раньше, тем лучше. — Она помедлила, сунула батончики в карман худи и добавила буднично: — Пусть захватит кофе. Покрепче.

***

      Ожидая Сатору, все вернулись на склад, заодно прихватив бесчувственного мужчину, и разбрелись кто куда. Мириам, предложив найденные в салоне шоколадки студентам, одну отдала Юдзи с Нобарой, вторую развернула себе и теперь сидела на поваленной железной рейке, сцепив руки. Невесело глядя на спящего на полу, она болтала ногами и рассеянно ковырялась языком в зубах, пытаясь выудить застрявший орех. На лице ее застыло выражение задумчивое, почти озадаченное.       Юдзи отправился проверять, кто остался от нападавших магов, и к полу оказались приколочены только двое, попавшие под горячую руку Нобары. Остальные, видимо, предпочли скрыться, пока была возможность.       Сама Кугисаки, походив кругами и для порядка пнув еще пару коробок, уселась недалеко от Мириам с видом деловитым, но довольным.       Мэгуми держался в стороне, чувствуя себя не то предателем, не то преданным. Внутри неприятно извивалось едкое чувство, которому он не хотел искать названия. Его Синигами беззвучно бродили между остатками складских полок, вынюхивая следы артефактов, и их монотонное движение немного успокаивало.       Годжо появился из воздуха неожиданно и торжественно — свежий, бодрый, с неизменной полуулыбкой, которая сейчас почему-то раздражала особенно сильно. В руке он держал картонный стакан кофе.       Студенты засуетились, повскакивали с мест. Каждый из них явно прокручивал в голове, как Годжо отреагирует на распростертую картину — масштаб ее был торжественен.       Последней с места поднялась Мириам, но неторопливо, почти нехотя, будто отрываясь от послеобеденного сна. — Ну и что вы тут натворили? — почти нараспев прогудел Сатору, касаясь ногами пола. Он завертел головой по сторонам и присвистнул. Звук эхом прокатился под сводами склада. — Очевидно — не давали мне заскучать, — отозвалась оказавшаяся рядом Мириам без привычного бархата в голосе и протянула руку за кофе. — А это я себе купил, — улыбнулся маг без тени стыда, отводя руку со стаканом в сторону.       Но девушка на игры была не настроена. — Годжо, — отчеканила она на выдохе, — не доводи до греха. — А то, как я вижу, ты и так сегодня не в духе, — хмыкнул он, все же протягивая стакан и заглянул поверх ее плеча на бесформенную фигуру спящего мужчины.       Мэгуми хотел услышать, что она ответит, но та промолчала, только приняла стакан и жадно осушила почти половину. Не отрываясь, она протянула Годжо свернутые в трубочку и уже изрядно помятые документы. Тот взял их не без удивления и быстро пробежался глазами. — Ну что, есть тут твои пропавшие артефакты? — Мириам блаженно выдохнула и с видом намного более благосклонным скрестила руки на груди.       Сатору поднял на нее взгляд. Даже под маской читалось удивление, а его улыбка чуть потускнела, хоть и не пропала совсем. — Откуда? — Оттуда, — она небрежно кивнула на спящего. — Он отвечал за поставки. Не главный, просто исполнитель на хорошей должности.       Приблизившись, Годжо опустился на корточки и будто между делом проверил пульс.        — И он не маг, — хмыкнул Сатору, поднимаясь. — В отличие от его компании, — буркнула Мириам.       Теперь внимание Годжо привлекли двое пригвожденных к полу магов. Один безуспешно пытался пошевелиться, второй лишь зло косился исподлобья. — Неплохо, — негромко заметил он.       Нобара довольно выпрямилась и как ни в чем не бывало поправила волосы. — Это мои.       Сатору одарил ее лучезарной улыбкой и показал большой палец. — Заберите всех троих в штаб и допросите, — бросила Мидж, и голос ее прозвучал уже почти буднично. — Пусть ими занимается Идзити. — Есть предположения, что мы можем от них узнать? — Сатору чуть склонил голову, изучая ее профиль. — Есть, — она хмуро кивнула, допивая остатки кофе. — Он узнал меня.       Сказано это было без апломба, но с тем неприятным холодком, который Мэгуми уже начал узнавать. — Ого, так вы друзья? — улыбка Сатору моментально стала ехидной. — Разумеется. — Мириам бросила выразительный взгляд на Годжо, и в голосе ее прорезалась сухая ирония. — Я же всегда именно так и обращаюсь с друзьями. — Ну… — протяжно выдохнул Сатору, оценивая масштаб, — бывало и хуже.       Мириам недовольно фыркнула, но промолчала. — В любом случае обсудим это завтра. Надеюсь, ты нашла, что искала.       Она посмотрела на него чуть дольше обычного, будто решая, сколько стоит сказать, но в итоге лишь едва заметно улыбнулась. — Не сомневайся.       Годжо выдержал ее взгляд еще несколько секунд, словно ожидая продолжения, но так и не дождался. — И, если мы тебе больше не нужны, — после короткой паузы произнесла она уже заметно спокойнее, почти со знакомой игривой ноткой, — не соизволишь ли вернуть нас обратно в штаб? А то у тебя, кажется, и без нас сегодня забот хватает.       Сатору картинно оглядел разгромленный склад, задержал взгляд на пригвожденных магах и вздохнул: — Уже уходите? Неужели никто из моих замечательных учеников не хочет составить компанию любимому учителю? — Нет, — одновременно ответили Нобара и Мэгуми.       Юдзи открыл рот, но посмотрел сначала на Нобару, потом на Фусигуро и, встретив два совершенно непробиваемых взгляда, сдался: — …Я тоже нет. — Предательство, — тяжело вздохнул Сатору. — Растил, воспитывал…       Мириам невольно усмехнулась.       Несколько раз укоризненно цыкнув, Годжо хлопнул в ладони: — Ладно-ладно. Поехали домой.       Он лениво вывел в воздухе несколько знакомых линий. Пространство дрогнуло, складываясь в сияющий узор, и перед самой вспышкой Сатору привычно улыбнулся. — Спокойной но-очи.       Хлопок.       Холодный склад исчез внезапно, его сменил знакомый двор колледжа — тихий, вымытый ночной прохладой, почти неправдоподобно спокойный после всего, что произошло за последние несколько часов.       Не дожидаясь, пока остальные окончательно придут в себя, Мириам подняла руку в коротком прощальном жесте. — До завтра. — И ушла без спешки, но так уверенно, что никто не окликнул ее вслед.