Дурман

На дворе роскошного особняка стояла тихая ночь. Резкий хруст гравия под колёсами автомобиля нарушил тишину. Мягкий свет фар, пробиваясь сквозь темноту, выхватывал из ночного мрака аккуратно подстриженные кусты, изящные фигуры статуй, стоящих в саду и сверкающие под лунным светом дорожки, обрамлённые тенями. Автомобиль остановился перед крыльцом. Задняя дверь плавно открылась, и из салона вышел Сайлас, аккуратно держа Рэй на руках. Поверх её плеч был накинут его пиджак, слишком большой для её хрупкой фигуры. Он спадал мягкими складками, тёплый и пропитанный запахом Сайласа, словно хотел укутать её не только от холода, но и от всего, что причиняло боль. Но даже сквозь плотную ткань её пробивала дрожь. Её лоб блестел от испарины, а лицо изломилось гримасой боли. Разбитая губа, покрытая запекшейся кровью, подергивалась в такт рваному дыханию. Она беспокойно спала в объятьях Сайласа, доверчиво прижимаясь к его груди и сжимая ткань его рубашки, словно единственной опорой для неё было его присутствие в этом холодном и беспощадном мире. Он с тревогой посмотрел на Рэй. Лунный свет сквозь ветви деревьев ложился на её красивое лицо, делая кожу похожей на тончайший фарфор. На подбородке и скуле едва заметно проступали синяки. Тихие следы боли, которые говорили громче слов. Его сердце болезненно сжималось от её уязвимого вида. Её хрупкость была такой пугающей. Казалось, стоит лишь ненароком сжать ему пальцы сильнее, и она рассыплется в его руках. Сайлас поднялся по ступеням крыльца, стараясь не потревожить её покой. Каблуки его туфель негромко стучали по каменной кладке. Перед входом его ждал управляющий Роберт. Мужчина среднего возраста, с русыми волосами, зачесанными назад, и идеальной осанкой, носивший серый костюм из качественной шерсти. — Добрый вечер, мистер Сайлас, — произнес управляющий и склонил голову в знак уважения перед хозяином особняка. — Доктор Льюис, уже здесь. Будут ли ещё указания? — Подготовь спальню и женский комплект одежды, — твёрдо ответил Сайлас, не отрывая взгляда от Рэй. Она была центром его мира. Роберт, заметив мрачное выражение хозяина и выглядывавшие из-за задранного платья окровавленные бинты на ноге девушки, кивнул в молчании, понимая, что сейчас не время для лишних слов. Его взгляд невольно задержался на измождённом лице девушки. Опухшие губы и следы тёмных теней вокруг глаз были слишком явными, чтобы их игнорировать. Подобные моменты были для него обыденны, и он заранее отдал приказ слугам подготовить всё необходимое. Она была здесь частым гостем, но почти всегда израненная и в полубессознательном состоянии. Наблюдая за ней со стороны, Роберт не мог избавиться от ощущения, что в руках Сайласа она была больше похожа на куклу, чьи движения были продиктованы лишь его волей. Управляющий никогда не осмеливался заговорить с этой загадочной девушкой, его взгляд всегда скользил мимо, избегая её. Для него она оставалась тайной, скрытой за молчанием самого Сайласа. Он знал, что есть вещи, которые не нужно разгадывать, и потому никогда не задавал лишних вопросов, довольствуясь молчаливым уважением к тем, кого окружал его хозяин. Управляющий распахнул двери, давая путь Сайласу. Тёплый свет изнутри окутал их, наполняя пространство мягким сиянием. Величественные высокие потолки и изысканная лепнина на стенах придавали этому помещению атмосферу изысканного благородства и неоспоримой элегантности. Сайлас осторожно переступил порог, стараясь не нарушить ночной покой. Рэй беспокойно застонала и начала ворочаться, её тело нервно задрожало, а дыхание сбилось. Сайлас замедлил шаг, прислушиваясь к тихим стонам, что вырывались из её груди, и его сердце сжалось от боли. — Ш-ш-ш, — мягко прошептал Сайлас ей в макушку и крепче прижал её к себе, стараясь успокоить. — Потерпи ещё немного, милая. Скоро тебе станет легче. — Больно... — простонала Рэй, её голос звучал отрешённо, почти неслышно, когда она уткнулась в его грудь. — Я здесь, — он на мгновенье прикрыл глаза, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Ты не одна, я с тобой. Вибрация его низкого голоса прошла по её телу, и она на мгновение расслабилась, убаюканная его присутствием. Сайлас осторожно направился к широкой лестнице, что вела на второй этаж. Роберт следовал за ними, словно тихая тень, почти не касаясь пола. Проходя через просторный холл, наполненный роскошной мебелью и величественными произведениями искусства, они поднялись наверх. Сайлас остановился у глухой стены. Его пальцы без колебаний ловко сдвинули картину эпохи Ренессанса, открывая скрытую дверь, ведущую в операционную. Внезапный яркий свет ослепил их, а резкий запах антисептика ударил в нос, заставив Сайласа поморщиться. А Рэй инстинктивно сильнее вжалась в его тело, ища защиты. Управляющий Роберт остался ждать в коридоре, его лицо оставалось непроницаемым, ожидая дальнейших указаний. Сайлас вошёл в просторную, но аскетично обставленную комнату, где их ждал доктор Льюис. Невысокий пожилой мужчина с седыми волосами и добрыми глазами за очками в тонкой оправе. Он сидел в центре комнаты, рядом со стальным операционным столом. Рядом мигал монитор, окружённый стерильными инструментами и лампами. В углу находился шкаф с медикаментами и раковина. Доктор быстро поднялся, когда они вошли, и шагнул навстречу. — Здравствуйте, мистер Сайлас. Вы упоминали по телефону, что у неё разошлись швы? — спросил он, поправляя очки и взглянув с тревогой на бледную Рэй. Сайлас молча кивнул и, едва коснувшись её ноги взглядом, направился к операционному столу. Доктор последовал за ним, и его глаза бегло осмотрели рану на лодыжке. Повязка была насквозь пропитана кровью, и из-под неё всё ещё просачивалась алая жидкость. — Пару дней назад она сильно поранила ногу. Рана была глубокой, пришлось наложить швы, — тихо произнёс Сайлас, его голос звучал напряжённо, как натянутая струна. Он осторожно и бережно положил Рэй на операционный стол, как будто каждое её движение было болезненным для него. — Пока мы ехали, она потеряла много крови, у неё началась лихорадка. Док, прошу, помогите ей. Но как только Сайлас попытался отодвинуться, Рэй неосознанно обхватила его шею, прижимаясь всем телом, не желая отпускать. Её мышцы напряглись, и алая кровь из раны стремительно заструилась, капая крупными каплями на обивку стола. Сайлас судорожно вздохнул, поглаживая её волосы одной рукой, а второй крепко удерживая её, стараясь успокоить. Его шёпот был тихим, полным нежности, но его слова утешения едва ли могли заглушить её боль. Доктор Льюис работал на Сайласа уже много лет и не раз видел Рэй без сознания. Это случалось так часто, что он перестал удивляться. Хотя она и казалась спящей, на Сайласа она всё равно реагировала и отзывалась. Он понимал, что её состояние, это не случайность. Сайлас каким-то образом погружал её в полусон, управляя разумом. Эти мысли заставляли доктора испытывать противоречивые чувства. Льюис знал, о чём шептались люди за спиной Сайласа: Он не человек. В их глазах он был демоном, способным лишить воли одним лишь присутствием. И Льюис не сомневался в этих слухах. Сайлас никогда не повышал голос, ему это было ни к чему. Его власть ощущалась в каждом взгляде, каждом движении. Даже тишина после его слов казалась давящей. Но что он мог сделать? Он был всего лишь врачом, а Сайлас — его постоянным клиентом. Оставалось лишь надеяться, что ужасающие раны под бинтами девушки не его рук дело. Что тот, кто держит её с такой нежностью и любовью, не способен причинить боль. — Что она принимала сегодня? Доктор осторожно воспользовался инструментами и нащупав кожу на лодыжке Рэй, аккуратно начал срезать бинты. — Противовоспалительные утром... И шесть часов назад... Поставила себе укол обезболивающего нового образца, — Сайлас ответил с холодной, почти механической точностью, но его голос слегка дрогнул. Он заметил, как её тело напряглось, она задрожала, словно каждое прикосновение доктора превращало её в нечто ещё более уязвимое. Доктор отшатнулся, заметив реакцию Сайласа. Его зрачки непроизвольно расширились, выдавая страх, когда он встретился с бездонным омутом тьмы в алых глазах мужчины. Этот взгляд говорил о многом, и, хотя слова не были произнесены вслух, они прозвучали громче любых угроз: «Если ты сделаешь хоть одно неверное движение — я убью тебя». — Это плохо, — прошептал доктор, нервно сжимая оправу очков пальцами и чуть ли не пряча глаза за стеклами. — Я не смогу ввести анестезию или дать обезболивающее... Это может спровоцировать отравление токсинами. Он почувствовал, как от пристального взгляда Сайласа у него запульсировали вены на шее. Мгновенно вспыхнувшая напряжённость от того, что взгляды двух мужчин встретились, стала почти осязаемой. Врач хорошо знал, что работа с таким пациентом, как Рэй, никогда не обходится без последствий. — Я обработаю рану, наложу новые швы и поставлю капельницу с антибиотиком, — доктор выдохнул и добавил: — Но, мистер Сайлас, готовьтесь... Ночь будет очень тяжёлая. Сайлас посмотрел на него с тем же холодом, как и всегда, но в его глазах мелькнуло нечто новое — понимание. Он сжал челюсть и произнёс, почти не двигая губами: — Я понимаю, сделайте всё, что необходимо. Доктор быстро обработал рану. Он зафиксировал ноги Рэй с той осторожностью, как если бы каждая её кость была стеклом, а затем начал накладывать новые швы. Комната наполнилась тяжёлым, удушающим воздухом, который становился всё более густым от тихих всхлипов Рэй и бесконечно нежных слов Сайласа. Рэй лихорадочно металась в его руках, её тело дрожало, сопротивляясь этому болезненному процессу. Каждой новой порцией боли она отвечала горячими слезами, которые вперемешку с липким потом пропитывали рубашку Сайласа. Дыхание Сайласа перехватывало горло, становясь тяжёлым. Каждый её хриплый вскрик словно впивался острыми ножами в его сердце, а каждая судорога её тела сжимала его грудь до боли, будто в тисках. Сайлас наблюдал за движениями доктора, готовый броситься на него, но понимал, что это не поможет. Лицо исказилось, на скулах вздувались желваки, а дыхание звучало тяжело, как у животного, готового к нападению. Его чуткий слух ловил каждый хлюпающий звук раны на ноге Рэй, каждый её болезный вдох. Эти звуки казались Сайласу пыткой, ввергавшей его в лабиринты ада, где он бродил не в силах найти выход, а каждая секунда мучительно тянулась. Когда доктор закончил, он аккуратно накрыл ногу Рэй стерильной повязкой и подключил капельницу. В этот момент Рэй обмякла в руках Сайласа, её тело стало тяжелым, как будто оно утратило силы. Дыхание девушки становилось всё глубже. Закрыв глаза, он прижался лбом к её мокрому от пота лбу, с трудом выдыхая, как если бы весь мир опрокинулся на его плечи. Его сердце билось с такой силой, что он едва не потерял сознание. — Теперь ей нужен покой, — тихо сказал доктор, выключая лампу и направляясь к раковине, снимая перчатки. Его лицо чуть смягчилось, в глазах мелькнуло облегчение. — Постарайтесь держать ногу в покое и внимательно следите за признаками воспаления. Если к утру ей станет хуже, немедленно сообщите мне. — Спасибо, Док, — Сайлас крепче прижал Рэй к себе, как будто сам пытался стать для неё бронёй, чтобы защитить от всего мира. — Я ценю вашу помощь. — Не за что, — устало вздохнул доктор, поправляя очки и взяв свою большую кожаную сумку, направился на выход, где его ждал Роберт. — Сил вам, мистер Сайлас. Дверь с тихим скрежетом закрылась за доктором Льюисом, оставляя Сайласа наедине с Рэй. Мир вокруг них застыл в безмолвии, но в душе Сайласа всё вопило. Он медленно скользнул рукой по её мокрым волосам, аккуратно убирая с её лица прилипшие пряди, стараясь успокоить себя и Рэй. — Ты умеешь заставить меня почувствовать свою беспомощность, — прошептал Сайлас с горькой улыбкой и нежно коснулся губами её лба. Он не хотел отпускать её, но всё же разомкнул объятия, стараясь уложить её поудобнее. Как только он отстранился, ощущение пустоты мгновенно наполнило его грудь. Он быстро выключил свет и, доставая одеяло из шкафа, укрыл Рэй, а сам сел на стул рядом. Холодный, едва заметный свет монитора мягко мерцал в полумраке комнаты. Сайлас не сводил глаз с неё — с её хрупкого тела, покрытого следами боли и усталости, с лица, на котором синяки под глазами, словно тёмные тени, напоминали о бессонных ночах, а опухшая, разбитая губа ещё не зажила. Он устало потёр глаза, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Он вспомнил все те моменты, когда они были вместе, полные жизни, смеха и любви. Это казалось вечностью назад, где эти счастливые моменты, навсегда растворились подобно миражу. Его память стала единственным доказательством, их любви, где он был вечным пленником. Сайлас одиноко нёс это бремя, оберегая своё сокровище от всего мира. Даже в сердце дьявола нашлось место для возвышенных чувств. Но никому не суждено узнать о них, даже той, кого он так отчаянно любил и по кому изо дня в день мучительно тосковал. В тяжёлые моменты Сайлас всё равно вмешивался в её жизнь, кутая в свои сильные объятья и наказывая её обидчиков. Её же вводил в беспамятство. Он принял решение остаться в её тени и не вовлекать в свой опасный мир. Но с каждым разом его решимость рушилась, когда он смотрел на её дрожащие плечи и иссечённое болью тело. И всё чаще он ловил себя на страшной мысли: «А если я снова её потеряю?» Этот страх медленно разъедал его изнутри. Желание возвести вокруг неё толстые стены и уберечь, снова становилось наваждением, от которого он пытался убежать. Сайлас знал, что придёт день, когда ему снова придётся сделать выбор. Но ещё слишком рано. Он слышал, как капля за каплей лекарство медленно стекало по трубке капельницы, вдыхая в истощённый организм хоть какую-то силу. Он провёл пальцами по её горячим щекам, обводя высохшие дорожки слёз. И почувствовал, как она по-прежнему реагирует на его присутствие, хотя не осознаёт этого. Она оставалась частью этого мира, но в то же время отрезана от него. Её тело не сопротивлялось, а разум тонул в туманном мраке, не находя выхода. Сайлас погрузил её в сон — тот, который был ей нужен больше всего. Он знал, что, преследуемая призраками прошлого в последние дни, она не могла по-настоящему уснуть. Её ночи были полны кошмаров, и она не находила в себе силы на отдых. Но Сайлас умел даровать ей сладкие, бесконечно грёзы, в которых не было ни тревог, ни страха. Только покой и забвение. — Тебе нужно отдохнуть, Рэй, — его голос был мягким и нежным, — можешь не беспокоиться. Я обо всём позабочусь. Через час, когда Сайлас убрал капельницу, дверь в комнату тихо скрипнула, пропуская мягкий свет из коридора. В проходе появился Роберт. Он остановился на мгновение, оценивая атмосферу, прежде чем войти. — Спальня и одежда готовы, — его голос был ровным, без эмоций. Он, как и всегда, держался на расстоянии, но в его глазах скользнула тень беспокойства. — Может быть, что-то ещё? Сайлас едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от Рэй, и задумчиво приподнял бровь. Его взгляд скользил по обтягивающему вечернему платью. — Приготовь горячее полотенце и воду, принеси их в спальню. Я скоро подойду, — тихо сказал он. Он взял Рэй на руки, её тело было лёгким, но в нём чувствовалась тяжесть болезни. Его руки инстинктивно подтянули её ближе к себе, и он направился в спальню. Сайлас прошёл по коридору и остановился у массивных двустворчатых дверей, украшенных искусной резьбой. Он аккуратно толкнул их, открывая путь. Тёплый свет мягко разливался по стенам, украшенным утончёнными картинами в позолоченных рамах. Сайлас вошёл в спальню, аккуратно держа Рэй. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату уютом и приглушённым теплом, а звуки его шагов гасли в ворсе ковра с замысловатым узором. Он медленно опустил её на постель, застеленную шелковыми простынями, и немного наклонился, не отпуская её руки. Её пальцы неосознанно цеплялись за его ладонь. Она инстинктивно искала его присутствия, нуждалась в нём так сильно, что это чувствовалось в каждом слабом движении. Сайлас тихо выдохнул и нежно сжал её руку в своих, на мгновение прикасаясь лбом к её пальцам. Провёл взглядом по её коже — тонкой, почти прозрачной, на которой, несмотря на технологию жидкой кожи, всё ещё угадывались следы шрамов. Его дыхание дрогнуло, когда он выдохнул, а сердце сдавленно защемило. Он провёл пальцами по её запястью, легко, как ветер, будто хотел стереть каждый след боли, не причиняя ни грамма новой. Сайлас наклонился ниже, скользнул щекой по её руке и прошептал: — Я рядом… Ты в безопасности. Затем его взгляд скользнул на лежавшее рядом лёгкое платье. Он выбрал его не случайно: оно было тёплым, удобным, ничто не сдавит, не потревожит её покой. — Рэй, тебя нужно переодеть, — прошептал он, наклоняясь к ней. Его голос был мягким, почти бархатным, и в нём слышалась забота. Он нежно поцеловал её запястье, оставляя на нём невидимый след своей любви. Он почувствовал, как её рука сжалась в его ладони, её пальцы стали скользить по его коже, но при этом она не произнесла ни слова. Сайлас повернулся, чтобы проверить, не успел ли вернуться Роберт. Спустя мгновение в комнату вошёл управляющий с глубоким подносом, на котором располагались горячее полотенце и чаша с водой. Он поставил его на прикроватную тумбочку. — Можешь идти, Роберт, — Сайлас поднялся, неторопливо закатал рукава рубашки и снял часы. Не отрывая взгляда от Рэй, добавил: — До утра меня не беспокоить. Управляющий бесшумно исчез за дверью, оставив их наедине. Дождавшись, когда он уйдёт, Сайлас опустился на край кровати. Он начал с украшений, каждое касание пальцев было осторожным, почти благоговейным. Он боялся потревожить её и без того истощённое тело. Пиджак тихо скользнул с плеч, упав на пол, и Сайлас перешёл к застёжкам корсета. Его пальцы слегка дрожали, но движения оставались уверенными. Расстёгивая последний крючок, он обнаружил в нём нож. Его губы изогнулись в горькой усмешке. — Мне повезло, что ты не успела его вытащить. — Он покрутил тонкое лезвие между пальцев, прежде чем положить на тумбу. Его взгляд внимательно скользнул по её телу, будто ища следы других её тайн. Мозолистые пальцы мягко опустились на её бедро, скользнули под подол платья. Он ощупал ремень, почувствовал знакомую холодность прикреплённой лазерной указки. Тихо расстегнул застёжку и положил ремень рядом с ножом — маленькие предметы, которые были частью её борьбы, теперь лежали безмолвно, словно капитулируя перед его заботой. Затем он осторожно поднял её, прислонив голову к своему плечу, и начал снимать с неё платье. Его пальцы ласково и умело скользили по её обнажённому телу. Оставив Рэй в тонком нижнем белье, он сделал глубокий вдох возле её шеи. Горячий аромат её кожи, дурманил его сознание своей сладостью. Сайлас посмотрел на неё, его взгляд был полон любви. Он взял чашу с водой, смочил полотенце, отжал его и медленно начал обтирать её лицо, шею, плечи и руки от пота. Его движения были едва ощутимыми. Рэй поморщилась от влажного прикосновения и простонала. — Тише, котёнок... Потерпи ещё немного. — Он собрал её длинные волосы, обнажая спину, и лёгкими круговыми движениями протёр нежную кожу. Её тело отреагировало, по коже побежали мурашки, и она задрожала. — Я почти закончил. Он прижал губы к её лбу и ощутил, как температура поднимается. Аккуратно отложил полотенце и провёл ладонью по щеке, балансируя между заботой и желанием. Затем он расстёгнул верхнюю часть её белья. Ткань плотно прилегала к телу, мешая её дыханию. Рэй инстинктивно вжалась в Сайласа, когда холодок болью пронзил нежную кожу груди. Он обнял её, успокаивающе гладя по спине, и тихо напевал что-то негромкое, почти бессмысленное, но очень нежную мелодию, которую всегда пел ей, когда нужно было отвлечься от тревог. Из кончиков его пальцев заструились тонкие тёмно-карминовые нити, словно шёпот тени. Осторожно они подняли руки Рэй, чтобы Сайлас смог без труда надеть на неё платье — мягкое, почти невесомое, словно сотканное из облаков. — Вот так, — Сайлас поправил платье на Рэй, следя за тем, чтобы ни один шов не давил, не сковывал. — Теперь тебе будет легче. Он осторожно уложил её на подушки, пригладил одеяло. Склонясь, притянул к себе макушку её головы, и поцеловал. Он почувствовал, как её дыхание снова становилось тяжелее, и знал, что это было только начало их длинной ночи.

***

В бреду Рэй металась по кровати. Кожа горела под тяжёлым потом, влажные волосы прилипали к лицу. Озноб пробирал до самых костей, казалось, что под кожей завелись тысячи крошечных мурашек, которые не переставали ползать. Она была укутана в тёплое одеяло, но оно только душило. Тело трясло, словно в огне и холоде одновременно. Рэй не могла прийти в себя. Её сознание рвалось на части и терялось в хаосе воспоминаний, где счастье сменялось кошмаром. Она слышала лёгкий и звонкий смех с детской площадки. Тёплое солнце нежно грело кожу, ветерок игриво трепал волосы, а песок из песочницы просачивался в сандалии и щекотал ноги. Перед глазами постепенно возникало улыбающееся лицо брата, на которое ложились тени от деревьев. Его фиолетовые глаза светились озорством, и, смеясь, он махал рукой и звал на обед. Рэй бросилась в его сторону, охваченная беззаботной радостью, но вдруг солнце потемнело, словно предвещая конец света. Тепло сменилось нестерпимым жаром: воздух вибрировал, от земли валил пар, кожа закипала, покрываясь волдырями. Мгновение, и всё вокруг вспыхнуло. В ушах раздался треск. Она стояла в доме, объятом пламенем. Всё вокруг дрожало, как в мареве: стены плыли, пол пульсировал в такт её колотящемуся сердцу. Балки трещали, потолок рушился. Рэй попыталась закричать, но дым заполнил лёгкие, и каждый вдох превращался в мучение. Сквозь этот ужас пробивался чей-то низкий, бархатный голос: — Скоро всё закончится... Тебе станет легче... Рэй вздрагивала при каждом слове. Голос проникал сквозь толщу жара и дыма, пробирался прямо в её разум. Он был неуловим, но в то же время близкий, обволакивающий, родной. Она тянулась к нему, всем своим измученным существом, веря, что если найдёт его источник, боль исчезнет. Ей казалось, что тот, кто говорил, может вытащить её из этого ада. Он должен быть рядом. — Где ты? — выдохнула она, едва слышно. — Мне страшно... Её глаза метались под закрытыми веками, пытаясь ухватиться за что-то реальное. Она пыталась крикнуть, но голос тонул в шуме внутри её головы. Казалось, что кто-то или что-то держит её на грани между реальностью и безумием. С трудом приоткрыв сонные веки, Рэй пыталась осознать, где она находится. Пространство было окутано густой темнотой. Горло горело от жажды, и каждый вдох был резким, словно воздух царапал его изнутри. Дрожа, она попыталась приподняться на локтях, но тело тут же обмякло и рухнуло обратно. Боль прокатилась волной, оседая в костях, не давая отдышаться. Она попыталась пошевелить пальцами, но те едва отозвались. Руки казались чужими, словно их замотали в мокрую вату, и с трудом подчинялись. Ноги и вовсе не ощущались. Не выдержав, она зарыдала. Горячие слёзы скатывались по её вискам, смешиваясь с потом и теряясь в волосах. Она чувствовала себя потерянной, беспомощной, словно была заперта в ловушке собственного разума. Её дыхание было прерывистым, а сердце билось так сильно, что казалось, готово было лопнуть. — Прошу… Помогите… — едва слышно молила Рэй сквозь слёзы. — Прошу… Пусть это закончится… Вдруг Рэй ощутила, как матрас рядом с ней начал прогибаться, а её тело неожиданно стало лёгким. Кто-то придерживал её за спину, и это прикосновение внезапно пробудило в ней смешанные чувства: страх и облегчение. Она попыталась сосредоточить взгляд, но всё расплывалось, как вода по стеклу. Тени плясали, свет пульсировал, будто мир оставался частью сна. Она с трудом разглядела незнакомую мужскую фигуру: высокую, статную, окрашенную мягкими оранжевыми отблесками. Белые волосы контрастировали с его красными глазами на фоне полумрака. Мысли путались, и Рэй не могла понять, где находится, кто перед ней и почему от этого человека исходило ощущение знакомого тепла. — Котёнок, открой рот, — слова проникали прямо в душу и потянули за невидимую нить. Руки заботливо держали её, и это было одновременно успокаивающе и тревожно. Она почувствовала, как к её губам поднесли что-то холодное. Это была кружка, из которой исходил приятный травяной запах. — Будь умницей, тебе нужно это выпить. Рэй сделала глоток, и её горло обожгло, жидкость была холодной и горькой. Она хотела отстраниться и сплюнуть, но мужчина, задрав её подбородок, крепко удерживал на месте. Жидкость заполнила рот и, ударив по нёбу, вызвала приступ кашля. Она зажмурилась, слёзы вырвались из глаз. Мужчина мягко гладил её по спине, пока она заходилась кашлем, а потом аккуратно вытер подбородок и губы платком. — Милая, я знаю, что оно горькое, но это необходимо. — Прошептал он, его голос окутывал, словно тёплая свеча в холодной комнате. Сквозь пелену она смогла разглядеть очертания комнаты. Высокий потолок, окна с тяжёлыми бархатными шторами, не пропускающими свет, большая кровать с балдахином, в которой она чувствовала себя крошечной. Рэй поняла, что находится в каком-то незнакомом месте. Она хотела спросить, кто он и что происходит, но мужчина снова поднёс к её губам кружку. Рэй сделала ещё один глоток, чувствуя, как жидкость растекается по телу, принося облегчение, а озноб начинает отступать. Он со стуком поставил кружку на тумбу и прижался прохладной ладонью к её лбу, из-за чего Рэй растерялась. — Ой, — она широко раскрыла глаза и непонимающе уставилась на него. — Спала? — Мужчина задумчиво посмотрел на Рэй, а затем прижал свои губы к её влажному лбу. — Вроде, да. Доктор сказал, что завтра тебе должно полегчать. — Кто вы? — с трудом спросила Рэй, голос был сиплым, а слова едва различимы. — Твой друг, — мужчина грустно улыбнулся и начал осторожно опускать Рэй. — Котёнок, тебе нужно ещё поспать. Она хотела возразить, но силы стремительно покидали её. Рука, поднятая в слабой попытке оттолкнуть, будто утонула в вязком тумане. Голова коснулась мягкой подушки, и веки налегли, словно под грузом свинца. Дыхание выровнялось, дрожь утихла, уступив место липкой сонной пелене. Она ощущала, как тонет в приятном чувстве комфорта, проваливаясь вглубь мягкой постели, куда-то далёко, за пределы мыслей и ночных кошмаров. Мир растворился, осталась только густая, тёплая темнота, которая не сдавливала, а окутывала, защищая от всего мира. В этом мраке не было боли, лишь нежное спокойствие. Рэй скользила по грани сна, не желая просыпаться, но всё же ощущая, что вокруг неё что-то происходит. В тусклом свете комнаты ей показалось, что она слышит звук дыхания и еле уловимый шёпот. Она по-детски втянула подбородок, глубже зарываясь в одеяло, ища укрытие от реальности, которая угрожала её покою. Кто-то ласково произносил её имя. В том голосе не было ни настойчивости, ни тревоги. Только мягкое, терпеливое присутствие. И она тут же засыпала. Находясь в дурмане ощущений и сна, сильные руки бережно приподнимали Рэй, предлагали воду и еду. Помогали ей подняться, мягко подталкивали, побуждая делать маленькие усилия — поднять руку, сделать глоток, пройти пару шагов. Затем её носили, умывали, а потом снова укладывали в кровать и ласково поглаживали по голове, хвалили. Она ощущала нежное прикосновение влажной ткани к своему обнажённому телу, ткань мягко скользила по коже, обводя каждый изгиб. Рэй больше не контролировала себя, растворяясь в чуждых ощущениях заботы и внимания. Когда лихорадка спадала, она видела, как из приоткрытого окна падал свет, он обрисовывал мужской силуэт. Неведомое чувство тоски рвалось из глубины её души. Она тихо мычала, едва сдерживая рыдания, и тянула к нему дрожащие руки, пытаясь удержать его. Мужчина вздыхал, устало улыбался и направлялся к ней. В миг он исчезал во мраке и тут же возникал рядом, как нечто эфирное и неосязаемое. — Какой жадный котёнок, не даёшь мне даже передохнуть, — произнёс он, и его правый глаз устремлённый на неё, засветился. Он осторожно взял её руку в свои сильные пальцы, нежно погладил ладонь, затем медленно, с ласковой настойчивостью, провёл рукой по её мягкой щеке, вызывая у неё тёплую дрожь. Она слабо потянулась навстречу, доверчиво прижалась к его ладони, впитывая в себя утешение. От него пахло пряно и сладко, как от крепкого красного вина, настоянного на травах и специях. Этот аромат был густым, обволакивающим, он вбирался в кожу и оставался на её губах. Рэй казалось, что это самое настоящее. Мрак сгущался и затягивал её обратно в сон. Всё таяло: очертания комнаты, время, воспоминания. Осталась лишь её хрупкое тело, покорно ускользающая в объятия тишины. Что-то внутри оборвалось. Туманная завеса, окутывавшая её разум, вдруг рассеялась, и мир хлынул внутрь. Веки дрогнули. Она глубоко вдохнула. Сознание медленно собиралось из обрывков. Рэй распахнула глаза. Тело было окутано теплом, словно она находилась в коконе. Затуманенный взгляд не мог различить, что именно её окружало. Она попыталась пошевелиться, но что-то крепко удерживало её на месте. Сквозь гул крови в ушах доносился чужой ритм сердца. По голове скользила сильная и одновременно нежная ладонь. Медленно, сквозь смятение, пришло осознание: её голова покоится на мужской груди. Паника вспыхнула мгновенно, но разум тут же остудил её. «Спокойно. Дыши ровно. Эмоции не помогут. Нужно понять: где я, кто рядом и почему я не помню, как сюда попала». Взгляд постепенно привыкал к темноте. Она осознала, что сидит на заднем сиденье автомобиля, лицом к окну, на чьих-то коленях. В лёгком платье она ощущала нежное прикосновение мужской руки, которая аккуратно придерживала её. Внутри салона мягко играли запахи дорогой кожи кресел, тонкого дыма табака и терпкого, едва уловимого цитрусового аромата, наполнявшего пространство свежестью и лёгкой горечью. Затонированное окно отбрасывало мерцающий свет ночного мегаполиса. Улицы и вывески неслись мимо, распадаясь в пёстрые кляксы, будто краска, размазанная по стеклу. От этого зрелища у Рэй кружилась голова, к горлу подступала тошнота. В зеркальной глубине стекла промелькнуло её отражение. Голова покоилась на широкой мужской груди, излучающей тепло, в котором непроизвольно хотелось утонуть. Лицо Рэй было сонным и чуть припухшим, с лёгким румянцем на щеках. Но что-то было не так. В этом лице не было усталости. Ни кругов под глазами, ни привычного напряжения в челюсти. Только мягкость и странное, чужое спокойствие. Ей стало не по себе. «Это я?..» — мысль уколола остро, как игла, оставив после себя горечь и тревожный осадок. Это была она — но будто предавшая себя, свою память. «Нет. Я не должна быть такой». Она сглотнула и медленно подняла взгляд. В отражении возникло красивое, почти выточенное лицо мужчины. Резкие скулы подчёркивали жёсткую линию подбородка. Белоснежные волосы, отливавшие серебром в полумраке салона, обрамляли его голову, придавая облику холодную утончённость. Алые глаза, тлеющие, как раскалённые угольки, смотрели в окно отрешённо, будто сквозь время. Но когда свет проезжающих мимо фар мелькнул на его лице, Рэй заметила нечто новое: под глазами появились тёмные, запавшие круги, будто он не спал много ночей. И хотя они добавляли лицу усталость, взгляд становился от этого только глубже и пронзительнее. Она видела его впервые. Но его лицо казалось смутно знакомым. Рэй пыталась сосредоточиться, вспомнить хоть что-то. Кто перед ней. Как она тут оказалась. Пока не заметила, что его взгляд неожиданно переключился на неё. Их глаза встретились. Её сердце пропустило удар. Холод пробежал по спине. Его губы растянулись в улыбке, а во взгляде таилась хищная глубина, но Рэй уловила в нём иное. Странную, непрошеную мягкость, будто что-то внутри него медленно гасло. — Проснулась, котёнок? — Голос был хрипловатым, немного скрипучим, а интонация снисходительная. — Кто вы? — сипло спросила Рэй. Губы еле шевелились, как если бы она давно не разговаривала. Она изо всех сил старалась контролировать дыхание. Пальцы незаметно сжались в кулаки настолько крепко, что в ладонях начало покалывать. — Твой друг, — его слова отдавались вибрацией в груди и передавались ей прямо в уши. — Я думаю, вы меня с кем-то перепутали, я впервые вас вижу. Кто вы? И что я здесь делаю? — Рэй с вызовом смотрела на его отражение. Она попыталась незаметно осмотреть машину и разглядеть водителя, но в полумраке увидела лишь перегородку, отделяющую их от передних сидений.  Мужчина повернулся к ней и чуть наклонился вперёд, заставив Рэй встретиться с ним взглядом. Несмотря на его расслабленность, Рэй осознавала опасность, она в прямом смысле была в его руках. — Многовато вопросов для той, которая ещё минуту назад пускала слюни на моей груди. Его глаза насмешливо блеснули, а слова задели. Её щёки медленно налились теплом, но она не позволила себе показать это. Скрывая раздражение, она сделала глубокий вдох и тихо произнесла, чуть склонив голову: — Прошу прощения за доставленные неудобства, — голос был ровным, но внутри всё было напряжённо до предела. — Думаю, мне уже пора. Остановите машину, пожалуйста. Её задача была не спровоцировать и сохранить внешнее спокойствие. Она напрягла все мышцы, делая вид, будто просто меняет позу. Но стоило ей едва сместить вес, как его мускулистые бёдра слегка разошлись, впуская её глубже. Она утонула в его теле, в его тепле, в той плотной, почти невыносимой близости, от которой невозможно было отстраниться. Его рука легла на её талию, и в этом тесном объятии между ними заросла тонкая линия, где закончилась её свобода. — В этом нет необходимости, — спокойно сказал он. Стоило Рэй едва дёрнуться, как его хватка тут же усилилась. — Мы как раз едем к тебе домой. Пульс нервно ударил по ушам. В его голосе не было ни насмешки, ни шутки. Только факт. — Откуда вы знаете, где я живу? — Рэй сжалась, горло сдавило так, что каждое слово проходило с усилием, будто она пыталась проглотить камень. Она тяжело выдохнула и потянулась к бедру, где обычно держала оружие. Но его там не было. «Чёрт! Да как меня вообще угораздило оказаться в такой ситуации? Где я был до этого? Меня похитили с задания?» Он смотрел на неё сверху вниз, склонившись ближе, его волосы коснулись её виска, и Рэй ощутила его тёплое дыхание. Её пальцы незаметно скользнули от бедра к талии. — Я знаю о тебе больше, чем кто-либо. — Его голос звучал ровно, но в каждом слове прятался стальной капкан, готовый захлопнуться в любую секунду. — Я знаю, как ты дышишь, когда врёшь. Знаю, как ты двигаешься, когда готовишься к нападению. Сделав паузу, он прошептал ей в самое ухо: — И знаю, что сейчас ты думаешь, как бы незаметно дотянуться до ножа, которого у тебя, к сожалению, нет. Она столкнулась с его надменным взглядом, дыхание застряло в горле от страха. Зубы были стиснуты, мышцы дрожали от напряжения. «Самодовольный ублюдок, ты хоть осознаешь, с кем разговариваешь?!» Он улыбнулся. Лёгкое движение губ, будто мысли Рэй прозвучали вслух, и он давно привык их слушать. — Отпустите меня. Пока я ещё вежлива, — выдохнула она и резко повернулась к окну. За стеклом ночной город становился всё чётче, будто кто-то протёр внутреннюю пыль с её сознания. Светофоры мигали тревожно-красным, отбивая пульс в висках, а неоновые огни неслись полосами, отражаясь в её тёмных зрачках. Мир снаружи жил своей красивой равнодушной жизнью, не подозревая, что в одной из машин кто-то медленно тонет в чужих руках. Без помощи, без крика. Прикусив губу и опустив подбородок, она изображала раздумья, но на самом деле прислушивалась к шорохам с переднего сиденья. Слушала дорогу: изменения скорости, повороты, паузы между шумами. Искала шанс. Лазейку. — Посмотри на меня, — тихо, но с нажимом сказал он. Рука возникла внезапно из темноты, и двумя пальцами он бесцеремонно надавил на её подбородок, повернув её лицо к себе. Их взгляды сцепились. Правый глаз загорелся, как огонь в ночи. Сначала мерцание было тусклое, но оно становилось ярче. Взгляд притягивал Рэй, завораживая своей демонической красотой, и одновременно душил, подавляя волю. Внутри её груди расползалось жгучее напряжение, будто невидимые руки схватили её сердце и тянули вниз. Каждый вдох отзывался тяжёлым эхом, и с каждой секундой его зрачок сужался и вытягивался. Смутное воспоминание прорезалось в её голове. «Отвернись! Его эвол способен контролировать разум!» — завопило её нутро. — Нет, не снова! — прошептала Рэй и с силой оттолкнула его. Она резко откинулась назад и со всей силы ударила его головой в челюсть, от чего перед глазами появились темные пятна. Что-то хрустнуло. Он дёрнулся, но не издал ни звука. Только короткий удивлённый выдох. Не дожидаясь ответной реакции, она приподнялась, но тут же почувствовала, как правая нога затекла. Он слишком долго держал её в одной позе. Судорога вздрогнула в икре, мешая выпрямиться, но Рэй всё равно замахнулась ногами в сторону окна. Но когда её пятки были в миллиметре от стекла, его рука сомкнулась на её лодыжках, прижимая к себе. Она задохнулась от злости и унижения, ощущая, с какой лёгкостью он её удерживает, будто она ничего не весит. Рэй хотелось испариться, исчезнуть из этого мгновения жизни. — Кажется, дикой кошечке стало куда лучше, раз она снова дерётся, — с удовлетворением произнёс он, пальцы неторопливо прочёсывали её волосы, задерживаясь у корней. — Но даже самым капризным котятам пора спать. Ночь полна хищников… И не все такие добрые, как я. Это дурацкое прозвище безумно бесило. Задевало его спокойствие и то, с какой демонстративной снисходительностью он к ней обращался. Словно взрослый, унимающий ребёнка во время истерики. «Чёрт! Чёрт! Лучше бы он ударил меня, у меня бы хоть появилась возможность вырваться». — Выпусти меня из машины! Она продолжала брыкаться и провоцировать, ожидая ответного удара, как шанса, который заставит его ослабить хватку и открыться. Но ни одно его движение не было откровенно враждебным. Он лишь тихо смеялся. — Не шуми, милая, расслабься, — он приложил палец к её губам, ладонь скользнула по затылку, задержавшись у шеи. — Сильно ударилась? Рэй встретила его обеспокоенный взгляд своим взрывом ненависти: — Ты меня вообще слышишь? Я сказала: выпусти меня из машины. Сейчас же! Или я проломлю тебе череп. Она снова замахнулась головой для удара. Но мужчина, сжав её шею, прижал голову Рэй к себе и прошептал, уткнувшись в макушку: — Шшш, не переживай. Скоро ты будешь дома, ляжешь спать в свою любимую кроватку. А когда вновь откроешь глаза, забудешь о нашей встрече. — В этот сладкий шёпот было вложено нечто большее, чем обещание. Это звучало как приговор. Она пыталась разжать его пальцы. Спина вспотела, липкий холодный пот стекал между лопатками. Он будто выжигал кожу, усиливая ощущение ловушки. Но каждое её движение было тщетным. Лихорадочная дрожь накрыла её. Конечности резко онемели. Он тихо напевал, но слова ускользали от неё, растворяясь в воздухе. Она чувствовала, как тепло его тела и мягкий голос окутывают, как будто он стал её колыбелью. Тело наполнялось слабостью, как щекотка по нервам, а по венам растекался тревожный наркотический покой. Рэй зажмурилась, будто таким образом могла отбросить наваждение, что проникало в каждую клетку. — Смотри на меня, — он приподнял её за плечи, и Рэй невольно упёрлась лбом в его. В этой позе она была выше, но власть оставалась в его пальцах. Он держал её, возвышал над собой. Его глаза искали её взгляд, задерживаясь на губах чуть дольше, чем нужно. Он глубоко вдохнул, наполняя себя этим мгновением, и снова посмотрел ей в глаза. Дыхания смешались, губы медленно соприкоснулись. Его правый глаз пульсировал в такт её сердцу, пока очертания окружающего мира темнели и искажались на его фоне. Весь мир перед её глазами дрожал. — К сожалению, мне будет нужно уехать, — его пальцы без стеснения скользнули по пряди её волос и убрали за ухо. — Поэтому давай договоримся. В ближайшие пару недель ты будешь хорошей девочкой и не будешь подвергать себя опасности. Его просьба звучала как приказ, который не подвергался сомнению. — Серьёзно?.. — она хрипло рассмеялась ему в лицо. — «Не подвергать себя опасности»? Сознание начинало ускользать под жар его дыхания, скользящего по её коже. — Забавно слышать это от человека, который буквально держит меня в плену. Похоже, у нас с тобой очень разное понимание слова «опасность». Она хотела вырваться из этого странного состояния, но тело не слушалось. Всё, что она могла, это покорно смотреть мужчине в глаза, с трудом дыша и надеясь, что это всего лишь очередной ночной кошмар. «Это просто сон. Пожалуйста, скажи, что это сон. Нет. Слишком реально. Слишком...» Он медленно гладил её руки. Длинные пальцы обхватывали локоть, а затем нежными поглаживаниями внутренней стороны он вёл руку к запястью, вызывая у Рэй странные мурашки, от которых дрожали пальцы и потели ладони. Его тревожное тепло передавалось через прикосновения, обволакивало, хотя в душе всё кричало от бесцеремонного нарушения личного пространства и интимных прикосновений. Но он был пространством, окружавшим её. Бежать было некуда. Каждый раз, когда она пыталась поднять глаза или отказаться от его настойчивых касаний, в ней нарастало чувство беспомощности. Словно она была в клетке, из которой не было выхода. Он контролировал её, но в нём не было агрессии, только ласка. В голове Рэй проскочила мысль, что это чувство было ей знакомо. Её тело уже знало его прикосновения одновременно чувственные, властные и нежные. Она чувствовала каждый миллиметр его кожи, слышала глубокое дыхание и ощущала напряжённые мышцы под собой. Его рука крепко обвивала её, словно змея, что обвивает жертву и при сопротивлении только душит. Колени под её телом двигались при каждом вдохе, большая ладонь будто случайно скользнула чуть выше, обогнув талию. Пальцы медленно, с ленивой уверенностью, перебирали ткань её платья и без спешки надавливали на спину. Как будто он наслаждался этим моментом с ней. Рэй без сил уткнулась носом в его шею, и в этот миг всё тело будто оплавилось. Его кожа была тёплой, с едва уловимым ароматом хвои, тлеющего дерева и чего-то мужского, тревожного, до боли близкого. Запах, от которого кружилась голова. Рэй сжалась, не в силах отпрянуть. Смущающее волнение было единственным, что ещё напоминало о реальности. «Нужно попробовать отвлечь его, и тогда я смогу нанести удар». — Как тебя зовут? — выдохнула она опаляя его кожу влажным дыханием. Не открывая глаз, она собиралась с остатками сил. — Тебе незачем знать, — ответил он, его голос оставался таким спокойным, что казалось, он мог заглушить её собственный разум. — Рэй, ты скоро всё забудешь. Этот человек знал о ней больше, чем она о нём. Его ладонь медленно скользнула по её спине и задержалась на пояснице дольше обычного. Пальцы надавили сильнее, чем прежде. Электрический разряд прошёлся по телу и разлился в тепло. Рэй почти задохнулась от этого прикосновения. Её плечи вздёрнулись. Такое с ней было впервые, в животе сжалось что-то незнакомое, жгучее. Хотелось вырваться, хотелось ударить. И вместе с этим: сжечь всё это дотла, чтобы ничего не осталось. И самое ужасное, он заметил. Он почувствовал. — Хватит! Не трогай меня! — Рэй отчаянно рванулась вперед, сжав кулак. Она хотела ударить его в кадык, но он успел перехватить её. Его лицо не дрогнуло. Он не отпускал руку, глядя ей в глаза, он переплёл их пальцы. — Отпусти! — Как ты можешь быть такой упрямой, котёнок? — он смягчил голос и, прикрыв веки, нежно поцеловал костяшки её пальцев, не спеша отстраняться. — Ты в глубокой воде, и я просто хочу, чтобы ты осталась на плаву. «Успокойся. Он специально, не ведись». — Я хорошо умею плавать, так что откажусь от помощи, — произнесла она, стремясь к сарказму. — Не хочется огорчать, но я думаю, у тебя нет выбора, — сказал он с упрёком. — Должен напомнить, что ты уснёшь совсем скоро, и это будет благом для нас обоих. — Я не собираюсь спать, я... Её слова оборвались, когда тело вдруг охватило новой волной усталости, и она рухнула в его объятия, где тепло борется с ужасом. — Всё будет хорошо, милая, — его губы скользнули к её виску, задержались там, и он чуть слышно выдохнул: — Вскоре ты забудешь об этом. Рэй почувствовала, как её трепетное сознание начинает расплываться, и вдруг всё вокруг стало таким незначительным. Совершенно бессмысленным. Тёмная завеса окутала её, и в последнюю секунду, прежде чем погрузиться в бездну, она еле слышно прошептала: — Ты заплатишь за это... — слова сорвались с губ, как проклятие. Ей ответила только тишина. Где-то в салоне раздался щелчок. И всё исчезло.