6. Благие намерения.

С того инцидента со светящейся штуковиной прошло около месяца, если она не ошибалась? И, наконец-то, усердно копая и выслеживая та смогла найти зацепку. В тот день, когда они с Харли начали регулярно общаться после обмена телефонами, она поспешила на место пожара сразу после уроков. Убедившись в отсутствии камер она облачилась в свою безразмерную красную толстовку и маску в переулке, тут же взмывая в небо. По сути, единственными частями ее "костюма" было что-то красное, чаще всего толстовки, и маска с шутерами, так что не было ничего удивительно в том, что многие не считали ее за девушку: в мешках было сложно понять, что и где выпирает, а что нет. Пенелопа не стала церемониться и просто влетела тогда в и без того..."открытое" окно, которое по сути являлось разбитой рамой. Когда она была тут при пожаре у нее не было возможности как следует изучить обстановку вокруг, но даже тогда было сложно не заметить гигантскую дыру в потолке, которая имела удивительно ровные края, учитывая, что та была вызвана взрывом. Вся гостиная и предлагавшаяся к ней мебель выглядела так, будто по ней прошелся торнадо, а некоторые предметы и вовсе были разнесены в щепки. Квартира была вся в саже и пахло в ней довольно характерно, но для ее паучьего обоняния не ускользнули и прочие запахи. Например, железа и денег. Эти запахи были куда ярче всех остальных в помещении, а потому ей не потребовалось слишком много времени, чтобы отыскать их источник. Тем не менее, было крайне удивительно то, что до спальни огонь так и не добрался. Судя по всему, именно силами владельца внутри комнаты почти ничего не пострадало. А потому приходившие вчера эксперты так и не заметили спрятанного за картиной с красивым видом на горы сейфа. Пенелопа особо не заботилась о том, что кто-то узнает о том, что она побывала в той комнате, а потому просто вырвала дверцу с петель с помощью своей суперсилы. Увиденное не застало ее врасплох: за то время, что она влезала без спроса во всякие преступные аферы девушка уже привыкла видеть подобные "клады". Оружие, деньги, всякие бумаги. Бумаги привлекли ее внимание первым делом, и Пенелопа тогда мрачно усмехнулась, глядя на контракты о займе и кучу разных досье на самых разных людей. Но больше всего ее привело в бешенство не это, а написанное мелким шрифтом условие, которое с каждым неуплаченным месяцем повышало процент долга на аж на 5%. У некоторых сумма достигала чуть ли не состояния некоторых мультимиллионеров, учитывая, что взятая сумма была не больше десятка тысяч. Сомнений в том, что владелец был мошенником не осталось тогда, когда она заметила от некоторых стопок с деньгами очень красноречивый запах крови. В сейфе воздух стоял, а потому запах и не выветрился, на ее удачу. И на удачу ее планам. Тем не менее, обыскав дом вдоль и поперек она так и не смогла выяснить происхождение того камня, который едва не отправил ее на тот свет, а потому эту загадку она отложила в дальний ящик, уверенная, что рано или поздно снова столкнется с чем-то похожим. Она забрала все, что узнала, нисколько не церемонясь. Прежде чем владелец вернется в квартиру и поймет, что Человек-Паук на сей раз начал охоту за ними, пройдет по меньшей мере месяц, ведь тот так и не пришел в себя после пожара, надышавшись угарного газа. Так Пенелопа начала расследовать это дело. Когда она начинала, ей не казалось, что за кредиторами стоит что-то серьезнее простого мошенничества, однако, чем больше копала, тем больше ужасалась. Дело было связано ни с чем иным, как с целой паутиной. Мафии, группировки, называть можно как угодно. Пенелопа поговорила со всеми, из кого...выбивали долги, и на кого было досье в том сейфе, чтобы узнать немного о тех, кто чаще всего приходит к ним за выручкой; следила за владельцем квартиры и однажды проследив за тучного вида мужчиной, приходившим к нему в качестве посетителя почти сразу попала в самую гущу событий. Она подсунула мужчине жучок в машину и ни разу не пожалела о том, что решилась на это. Потому что больше не приходилось гадать, где может быть "злодейское логово", ведь бандит сам приводил ее во все нужные ей места. Так она и добыла несколько прочих имен кредиторов, и список увеличивался с каждой новой вылазкой Пенелопы. У нее уже были адреса всех жертв кредиторов, которые та разместила на небольшой карте города, везде нося ее с собой в рюкзаке (хорошо, что у Мэй не было привычки копаться в ее вещах.); адреса самих бандюганов и куча всяких разных фотографий, видео- и аудио-доказательств. Она не гордилась тем, что, по сути, ничем не отличалась от самых обыкновенных воришек и сталкеров, однако продолжала заниматься тем, чем занималась. Потому что это могло спасти кого-то. Это могло помочь людям, попавшимся на ловушку, не отдать мошенникам еще больше денег, чем те уже отдали, пусть им могут и не возместить ущерба. Это могло предотвратить новые преступления, могло вывести на чистую воду организацию покрупнее, чем просто компанию по выдаче займов. Именно поэтому она и сидела в телефоне почти что неотрывно, помечая те места, в которые ездили те, кто по ее мнению заслуживал наблюдения. –Земля вызывает Пенелопу. –прошептал ей на ухо явно забавляющийся обладатель глубокого голоса, тут же вытаскивая девушку из задумчивости. –Оу, Харли! –она обернулась на вмиг коварно расплывшегося в улыбке друга, проклиная свою привычку витать в облаках. Ее чутье и органы чувств работали чудесно, но когда ей не грозила опасность, а кругом только и делали, что топали ногами и выделяли самые разные запахи было сложно выцепить из этой каши определенные шаги и запах какао. –И ведь даже не каешься. –Нисколько, ты же знаешь. –парень плюхнулся на место перед ней, облокачиваясь грудью о спинку своего стула, чтобы говорить с подругой лицом к лицу. –Так о чем ты так усиленно размышляешь? –Сейчас? Да ни о чем особенном. –тут же стушевалась та. Она не умела врать, черт... –Я сделаю вид, что поверил. Как дела с домашкой? –перевел тему тот. –Справилась? –Твоими стараниями. –ответила та, улыбнувшись. Благодаря Харли Пенелопа смогла нагнать его по физике и перейти в продвинутый класс. Они оба знали, что девушка могла бы добиться этого и самостоятельно, если бы не частые пропуски и проблемы с выполнением домашней работы. Но с помощью друга, у которого точно в роду были учителя, она смогла повторно послушать те темы, которые пропустила. И теперь она ходила с ним хоть на какой-то урок. –Запуталась в одном вычислении и пришлось пересчитывать, но вроде все правильно. Сверим? –Да я уже вижу, что все как у меня. –сказал парень, глядя в ее тетрадь. –Делаешь успехи, Штраус. –Безмерно благодарна за вашу мудрость, учитель. –со смешком ответила та на его напыщенный тон. –То-то же. Рад, что ты ценишь это. –продолжил паясничать Кинер. –Кстати, как ты смотришь на то, чтобы поработать над одной штукой после уроков? Я притащил из дома парочку деталей. Мысленно Пенелопа попросила всех известных ей богов предотвратить любые передряги и не планировать никаких нашествий и прочее на время после уроков. –Я постараюсь заглянуть. –Супер. Девушка стала частым гостем в кружке робототехники с тех пор, как познакомилась с Харли. Теперь она даже задумывалась о том, чтобы поменять декатлон на него, чтобы официально присутствовать там, но до этого никак не доходили руки. В конце-концов, она не делала ничего особенного там, лишь наблюдала за работой друга и время от времени делала некоторые простые задания, с которыми справиться даже такой новичок, как она. Одно дело-чинить бытовую технику, другое-собирать летающую пушку, к примеру. Пенелопа не смогла оторвать взгляда от парня, который уже был всецело погружен в новую тему, а потому просто тупо уставилась ему в затылок. Она не была профи в любви, но просто глядя на свою нетипичную реакцию на Харли могла понять, что парень как минимум ей нравится. С ним было комфортно: он был достаточно чутким для того, у кого был язык без костей; умел помочь отвлечься от серьезных дум и никогда не осуждал ее за исчезновения посреди диалога или постоянный недомолвки. Возможно, наличие тайн у обоих сумело компенсировать это, ведь эти границы позволяли им избежать многих конфликтов, которые могли бы возникнуть. Она поняла, что Харли имел четкие принципы и был переполнен альтруизмом почти настолько же, насколько и она сама. Это было видно в его цепком взгляде, когда начинались какие-то волнения, приводящие к дракам или другим опасностям, его рассуждениях или его возмущении, когда кто-то нес бесчеловечный бред. Харли был ужасно веселым: не было ни минуты, чтобы тот не подколол, проворчал или съязвил, к чему Пенелопа уже успела привыкнуть после многолетней дружбы с Эм-Джей. На удивление, подруга не сошлась с Кинером характером. После нескольких разговоров те предпочли держать вежливую дистанцию, как и несколько неловкий при чужих людях Нед. Но девушка чувствовала себя лучше после того, как рассказала друзьям о Харли, ведь держа их коммуникацию почти что в секрете она ощущала себя неким предателем. Была у этого и другая сторона медали. Раньше неприметная Пенни теперь стала притягивать больше взглядов не только от тех, с кем общался Харли, но также получив статус "неофициальной подружки" и от тех, кто просто стал чаще замечать их только вдвоем. Это вызывало в ней противоречивые эмоции. Простая девичья радость в одном флаконе с разочарованием от того, что это вряд ли претворится в жизнь никак не уживались вместе. Харли, Харли, Харли... Она была в передряге, из которой не знала, как выбраться. А потому просто заперла мысль о чувствах к парню так надежно, насколько могла. И решила провести четкую грань, которую не пересечет даже она сама. Даже будь Харли увлечен ей также сильно, как и она. Они должны остаться друзьями. Друзья-это приемлемый уровень общения, когда они могут не раскрывать секретов и не нарушать личных границ. У каждого была своя жизнь и она все еще могла быть близка с тем, с кем чувствовала себя окрыленной и при этом не ставила под угрозу раскрытия деятельность Человека-Паука. Она не пыталась отдаляться, не пыталась проводить с ним меньше времени, ведь знала, что теперь уже не может представить будни без искрометных шуток и возни в металлоломе после уроков. Пенелопа была собой: временами кидалась на друга с объятьями, как часто поступала с Мишель и Недом в приступе восторга; не боялась выражать чувства рядом с ним, искренне говоря "я тебя обожаю", когда он помогал ей с домашкой в самую последнюю минуту. Она лишь должна была убедиться, чтобы Харли никогда не узнал об ее чувствах. Но нельзя обмануть тех, кто знает тебя всю старшую школу, как бы ты ни старался. –Мы просто друзья. –в тысячный раз повторяет она, уже слегка измотанная внезапным допросом с пристрастием. –И что, совсем ничего нет? –спрашивает Мишель, переглянувшись с Недом. –Вы же просто суперски подходите друг другу, так почему не начнете встречаться? –добавляет тот, искренне негодуя. Эх, знал бы друг, насколько все запутанно... –Ребята, я правда не хочу, чтобы все вокруг решали за нас с Харли, в каком статусе нам быть. –ну...не соврала же, по сути? –Прошу, не делайте никаких намеков в его присутствии, не пытайтесь что-то делать, свести нас и бога ради, не говорите об этом вообще. Просто считайте нас друзьями, не более, и другим тоже говорите так. И даже не примеряйте к нам роль парочки, умоляю, и без вас все вокруг уже нас поженили. –Но почему? Видно ведь, что между вами прямо-таки очуметь какая химия! –Потому что эти взаимоотношения выглядят такими близкими только потому что мы друзья. Пожалуйста, Нед, я не хочу, чтобы муха превратилась в слона. –умоляюще попросила та, вынуждая друга понуро кивнуть. Она не признает никому, кроме себя, что Харли ей все-таки нравится. Весь мир должен думать, что ничего больше дружбы и не может быть. Пусть лучше эти отношения останутся дружескими, чем поставят под сомнение их общение, ведь Харли та не хотела терять. А встречаться с кем-то, не будучи до конца честной во всем та не видела смысла. А честной она не могла быть, ведь рассказать о своей личности Паука-все равно что нарисовать у человека на лбу огромную мишень для опасностей. Потому что если ее кто и полюбит...то не будет стоять в стороне, пока она рискует жизнью, это Пенелопа поняла на примере Мишель. –Значит я не могу возглавить фанклуб вашего шипа? –заныл друг. –Конечно не-СТОП, ЧТО. –Он не серьезно, не кипятись. Просто про вас не говорит разве что немой. –то ли успокоила, то ли еще больше накрутила ее Мишель. –Какое счастье. –прошипела Пенелопа в ответ. Но было сложно делать вид, что ей не хочется наплевать на все и просто поддаться всеобщему ажиотажу. Потому что Харли явно...что-то очень притягивало в Пенелопе. Иногда он смотрел на нее глазами полными непонятного энтузиазма, а иногда просто подолгу наблюдал за ней, и ее фантазия не могла не нарисовать в голове несколько...надежд. Которых она не хотела. О которых не просила. Поэтому решила четко и ясно донести не только до окружающих, что их отношения не зайдут дальше дружбы. Но и до самого Харли тоже. –Конечно, я слышал про эти сплетни. –с некоторым недовольством процедил тот, подключая к своему новому проекту провода. –И что думаешь? Порадуем общественность? –с тысячу раз отрепетированной ухмылкой спросила та, будто подначивая. Внутренне содрогаясь от волнения, разумеется. –Да не слушай ты тех, кто говорит этот бред. –сказал Харли, очевидно, приняв ее напряженность за раздражение от ситуации. –Пусть болтают что хотят, я уже давно понял, что им лишь бы перемыть кому-то косточки. Не позволяй каким-то сплетням выводить тебя из себя, ты же сама знаешь. –Знаю...но менее раздражающей ситуация не становится. –решила та подыграть. –Я уже сказала всем, кого знаю, что ничего между нами нет, но они будто заткнули уши берушами! –Хах, знакомо. Со мной тоже самое. Может ты и права, нам стоит принять их мнение за правду, встать на стол во время обеда и поцеловаться взасос? –Харли! –вмиг вспыхнула от смущения и возмущения Пенелопа. –Тогда не слушай их и посылай, если с первого раза не понимают. Ну, или просто угрюмо молчи и пялься, если не хочешь грубить. Лучше подай мне шестигранную отвертку. Она не могла сказать, что почувствовала облегчение, скорее даже наоборот. Как бы сильно ей не хотелось оставаться верной своей логике и своим решениям, сердце болезненно сжалось, стоило девушка осознать, что Харли действительно не видит в ней девушку. Но так было лучше. Потому что она не простит себя, если кто-то еще погибнет по ее вине. Опять. Быть Человеком-Пауком–только ее стезя. * Пенни сидела на крыше здания, которое по ее наблюдениям могло служить центром всей этой сети. Паутины, если угодно. Хаха, каламбур. Досадно то, что за месяц наблюдений та сумела лишь нарыть несколько доказательств на компанию по выдаче кредитов и наконец-то установить жучок на того подозрительного парня, навещавшего владельца квартиры, который и привел ее в это...заведения. Было похоже на заброшенное казино, если она не ошибалась. Она не намеревалась сегодня активно действовать, ей лишь было нужно разведать территорию, возможно, установить несколько самодельных прослушек, если будет что-то подозрительное, а в остальном у нее не было никаких целей на эту ночь. Девушка не стала ждать пока объект слежки припаркует машину и тут же скользнула внутрь через открытые настежь двери террасы, чтобы тот не заметил ее присутствия. Помещение было поглощено во мрак, если исключить проникающий через окна лунный свет, а потому она не сразу заметила, не сразу почуяла и не сразу среагировала на завопившее чутье. Она залетела в здание на паутине, и приземляясь в центре зала с многочисленными игральными столами и стульями, Пенелопа надеялась просто прикрепить куда-нибудь прослушку и смыться до появления бандита, за которым она следила. Она не ожидала, что это было засадой. –Огонь! –завопил чей-то голос, и Паркер наконец увидела окруживших ее со всех сторон бандюг с пистолетами и разного вида автоматами в руках. Паучье чутье спасало ее от нападений, которых она не могла предугадать, ведь нередко бывало, что в нее стреляли с дальних дистанций или нападали в спину. Оно спасало тогда, когда что-то уже приходило в движение. Но спастись от каждой пули, когда палят со всех сторон, не оставляя пространства для маневра, не было возможно для нее, она это понимала. Поэтому ей оставалось только подставить часть тела, повреждение которой не повлечет за собой чего-то фатального. Она наступила на край бильярдного стола, весом оказавшимся гораздо больше, чем она ожидала, опрокидывая его на бок, чтобы закрыться от шквального огня хотя бы с одной стороны. Выстрелив паутиной, та все равно не успевает, и одна из пуль все-так задевает плечо по касательной, где тут же начинает гореть, словно медленно расползающийся пожар. Но она не хотела умирать. Паутина переносит ее на другой конец зала, где было не так много человек, чтобы долго возиться с ними, и превозмогая боль лишь на чистом адреналине та раскидывает мужчин как котят: одного бьет коленом налету, откидывая его к стене, другого приходится отправить в нокаут не сдерживая силы, способной запросто убить на месте, двух склеивает между собой, а остальных та придавила стоящим рядом столом. Бандиты, видя, как легко та прорывает себе путь наружу, плюют даже на собственных товарищей в зоне поражения, и снова стреляют, вынуждая Пенелопу спрятаться за каким-то аппаратом лишь на пару секунд прежде чем чутье подсказывает той смываться и оттуда. Одна из многочисленных стеклянных ламп падает сверху, выманивая жертву охоты снова на всеобщее обозрение. Героиня подавляет инстинкт взмыть в воздух, ведь понимала, что на открытом пространстве та была легкой мишенью, и не имея опоры, от которой можно оттолкнуться хотя бы паутиной и сделать маневр уклонения, ее было легче всего задеть. А потому она продолжила обезвреживать одного бандита за другим, каким-то чудом оставаясь неуловимой для очередной пули. И совсем скоро в ход пошли не только огнестрельные пушки, но и холодное оружие. Пенелопе было все равно. Пускай она временами пропускала парочку ударов, но те были не смертельны для нее. Пускай лезвия проносились всего в жалких миллиметрах от жизненно важных точек, они ведь не задевали ее. Девушка не знала, сколько времени прошло, прежде чем у нее наконец появился шанс выбраться, ведь по ее меркам драка никогда не длилась так долго. По ощущениям прошло несколько часов, полных постоянной тревоги, напряжения и концентрации на ее чуйке, когда та спасала ее в самый последний момент. Пенелопа уложила последнего человека на лопатки, и глядя на то, как он корчится от боли, не в состоянии встать, она огляделась. Она справилась. Выстрелив паутиной из единственного целого из двух шутера, она уже собиралась удрать, как вдруг послышался звук, ужасно похожий на...лопнувшую струну от гитары. Затем звук повторился. Дважды, трижды, четырежды... Девушка подняла взгляд на потолок, откуда шум и доносился, и в ужасе оглядела помещение, по которому были раскиданы раненые плохие парни. Раненые, но еще живые. Глядя на полетевшую вниз люстру, Пенелопа тут же вспомнила сцену из Холодного Сердца, где в ледяном дворце Эльзы точно такая же громадина едва не убивает главную героиню. Но она не побежала, выходя из зоны поражения. Она взглянула на застывших от страха мужчин, еще остающихся в сознании, и запустила паутину в потолок, взмывая навстречу хрустальной конструкции удивительной красоты. А затем еще одну нить. И еще. Пенелопа успела прилепить всего 7 штук к самой люстре, прежде чем она поняла, что не успевает, и упершись ногами в каркас, та попыталась замедлить падение собственной силой. Зажмурившись, она просто приложила все силы, чтобы предотвратить непоправимое, и даже не заметила, что замерла всего в нескольких метрах от земли, пока под ней не раздался судорожный вздох. Оглянувшись, девушка столкнулась с распахнутыми в ужасе глазами мужчины, которого буквально за несколько десятков секунд до этого отправила на землю. –Убегайте. –процедила так сквозь зубы, чувствуя, как каждая мышца в ее теле находится в диком напряжении. Она опомнилась, что сказав это слово своим девчачьим голосом открыла тайну своего гендера случайному отморозку, только после того, как тот выполз из под нее, но уже ничего не могла с этим поделать. Это не имело значения тогда, пусть в будущем героиня и будет корить себя за неосторожность. Пенелопа еще раз оглядела пол, проверяя, не осталось ли кого под люстрой. И наткнулась на направленное в нее дуло. Раненый бандит находился в 5-6 метрах от нее, гаденько ухмыляясь. –Плевать, даже если умрем. –услышала та, прежде чем послышался выстрел. Она невольно выпустила паутину из рук, дернувшись зажать рану, тем самым погребая себя и всех, кто не успел вылезти под несколькими тоннами стекла и металла.