20. Трансформации.

Знал ли Старк о том, что приведя двух подростков в свою жизнь, ему придется стать неким словарем, который будет выдавать советы в обмен на жалобы? Нет, не знал. Даже представить себе не мог, если честно. А если еще честнее, то побаивался подобного всю жизнь. У него не было отца в классическом его понимании: не было мужских разговоров, не было вообще никакой связи между ним и Говардом, кроме как дежурных фраз да ссор. Он боялся стать похожим на Старка-старшего: холодным, расчетливым, чрезмерно строгим и требовательным, в некоторой степени равнодушным. Он думал: ну какие дети? Я даже себя воспитать не в состоянии. Но, возможно, его страхи дали обратный эффект. Иначе как объяснить то, что вслед за пришедшем излить душу Харли к нему пришла и Пенелопа? Он посчитал это ничем иным, как подтверждением того, что не такой уж и дерьмовый он наставник. –Оу, простите, я не хотела вам помешать. –тушуется девушка, когда Кинер вздрагивает на звук отъезжающих дверей и глядит на Паркер так, будто та поймала его за тем, о чем в присутствии девушки он не решится шутить. Возможность посмеяться над Харли у него еще будет. –Нет-нет, я как раз уже заканчивал. –тут же спешит сгладить ситуацию парень, что у него получается из ряда вон плохо. Парень на манер самого Старка, как-то преувеличенно непринужденно (да с каким достоинством!) поднимается и идет к выходу, будто не он едва не свалился со стула пару секунд назад. –Мне вообще-то нужно бежать, а я, придурок, забыл, так что ты появилась очень вовремя. –Не забудь, о чем я говорил тебе, шкет! Просто будь собой и перестань так много думать! –Я ПОНЯЛ, СПАСИБО! –едва ли не кричит тот, вспыхивая, как маков цветок, а затем хлопнув Паркер по плечу, убегает, как последний трус. –Я точно не помешала? –доверительным шепотом переспрашивает Пенелопа, останавливаясь в 5 метрах от него. –Точно. –врет Старк. Не говорить же, что они обсуждали то, как Кинер сумел втюриться и даже не понять этого? И то, как ему теперь себя вести с ней. И то, что парню теперь делать. Ей-богу, как будто Харли сам не знал, что должен делать, беседа была чисто для добавления ему уверенности. –Всего лишь мужской разговор, ничего интересного. –Тогда хорошо. –мямлит она, а затем замирает, глядя на него взглядом побитого щенка. Ладно, ему надо немного перестроиться для предстоящего разговора, судя по всему. Пенелопе не выйдет сказать "не будь тряпкой, шкет, иначе я тебя засмею и заберу половину акций обратно. Размазне отдавать компанию я не намерен". Да если он ей такое выдаст, его сначала убьет ее расстроенный вид, потом вина за содеянное, а потом его заново воскресят и убьют Пеппер с Харли. Поочередно. –У тебя все хорошо? –помогает ей механик, указывая на стул, с которого сбежал Кинер. Прям вместо кушетки в кабинете психотерапевта. –Я хотела спросить у вас кое-что. –издалека начинает девушка, присаживаясь на краешек сиденья. –Помните, как мы говорили про ответственность у меня дома? –Помню. –кивает, даже не пытаясь пошутить. Пеппер бы им гордилась. –Так вот, я много думала о том, что Вы тогда сказали и поняла, что была очень самонадеянна. –она перебирает пальцами, чтобы хоть чем-то занять руки. Знакомое Старку состояние, которое он научился скрывать из-за осуждения Говарда, не вызывало желания укорить за "проявление слабости". Разве это было так сложно, отец? –Я знаю о том, что способна на многое, но меня не всегда было достаточно для спасения людей в каких-то ситуациях. И теперь я понимаю, что мое желание сделать все самостоятельно может навредить тем, кто станет жертвой моей самонадеянности, если я неверно оценю свои силы и сделаю только хуже. –И тебе самой тоже. –Э...да, мне тоже. –послушно повторяет Паркер, для которой всегда сначала шли все, а потом уже она сама. Ну ничего, с этим они тоже со временем разберутся, сбивать с мысли девушку сейчас было ни к чему. –И я провела аналогию с тем, что случилось с дядей. Старк не показал этого ни резко изменившемся выражением лица, ни каким-либо действием, но все внутри него пришло в напряжение. Тема, которая больше походила на минное поле, не могла не насторожить. Неверное слово могло если не просто вернуть весь прогресс с Пенелопой к началу. Могло сделать хуже. Да, воспринимающая все буквально Пенни не оценит, если он ответит ей что-то вроде "Да, ты конечно, знатно облажалась". –Я была глупа, бросившись к преступникам на эмоциях, и если честно, если бы не дядя, я бы вряд ли сумела справиться с ними. И это не говоря о всех тех, кто пострадал по моей вине в тот день. Дайте мне сказать. –тут же оборвала мужчину Пенни, заметив, как тот открыл рот для какого-то возражения. –Я знаю, что в тот раз действительно совершила ошибок предостаточно, это не слепое обвинение себя во всех смертных грехах. Я просто подумала о том, что тогда решила, будто всему виной было раскрытие моей личности перед дядей. Но по сути, всему виной был мой максимализм. Дядя знал о том, что я безбашенная по натуре, а потому и пошел на мои поиски. Я начала думать о том, что...что будет, если на его месте окажется Мэй однажды? Я всегда считала, что сокрытие тайны убережет моих близких от опасности, но что, если наоборот? Если я, скажем, буду в библиотеке, а там начнется что-то вроде терракта? Мэй, не зная, что я на самом деле способна себя защитить, побежит меня спасать и попадет под раздачу точно также, как дядя? –Ты хочешь рассказать своей секси тетушке о том, что прыгаешь в спандексе по крышам? –Паркер осуждающе хмурится на неприемлемом прозвище, но ничего не говорит ни на него, ни на то, что мужчина острит. –Ну, я хотела узнать у вас, есть ли смысл в этом? Если Мэй будет знать, что я Паук, мне не придется выдумывать всякие отговорки. Она будет знать, что я под вашей защитой и что более важно, если она попадет в опасную ситуацию, то будет знать, что у нее есть свой ручной супергерой в списке контактов. –Я всеми руками "за", чтобы ты рассказала ей все, все-таки она твой опекун и должна знать это уже давно. Но ты же понимаешь, какой будет ее реакция? –усмехается Старк. –Я не отговариваю, но нам обоим нужно быть готовым к тому, что она устроит нам взбучку. –Я знаю. Но я уверена, что смогу убедить ее разрешить мне продолжать быть Человеком-Пауком. Меня беспокоит кое-что другое куда сильнее, если честно. –девушка нервно закусывает губу. –Я...наверное, я хочу рассказать ей о том, что случилось с дядей на самом деле. В тот день. Тони уже знает, что Пенни имела ввиду под этим. Знал ли он, что правильно, а что нет? Не имел ни малейшего понятия. –Я очень боюсь, что она отреагирует также, как и я тогда. То, что произошло было целиком и полностью моей виной, и если Мэй обо всем узнает, я не уверена, что она сможет меня простить. Но я также знаю, что не могу и дальше утаивать это от нее, просто не имею права. Старк не мог отвечать за других. Он знал о том, как непостоянны сильные чувства, а потому не исключал вероятности, что Мэй Паркер может возненавидеть племянницу за то, что та "убила" ее мужа, ее опору и любовь, хотя фактически решение броситься за Пенелопой Бен принимал сам: то был его выбор. Но он знал, что ложь способна отравлять не хуже правды. Ярким примером тому был Роджерс. Капитан сосулька лгал ему все это время, и посмотрите, к чему это привело? А ведь последней каплей тогда стал факт вранья, прежде чем эмоции взяли верх. Быть может, знай Старк раньше, тогда они бы и не раскололись. Лучше узнать правду от близкого, чем получить ответы в самый неподходящий момент. А так, может, и прощение придет быстрее. Схожесть Роджерса с Пенелопой вновь резала глаза. Осознание того, что Капитан мог чувствовать себя точно также, как и Паркер в данный момент...нет, он определенно не хотел бередить эту рану снова. Тем более чувством вины, когда это ЕГО родителей безжалостно убил друг Стива. –Мистер Старк? Мужчина поднимает на Пенелопу уже осмысленный взгляд. –Не верю, что говорю это...но я думаю, что если она по-настоящему тебя любит, то рано или поздно простит. Может, не сразу, но Мэй не похожа на ту, кто стал бы винить собственную племянницу в том, что та выжила благодаря жертве мужа. Это жестоко, да, но взрослые несут ответственность за детей, а не наоборот, и тогда ты и правда была тем еще ребенком. Бен сделал то, что должен был, будучи твоим дядей. Мэй умная женщина, но она все еще человек, так что позволь ей самой рассудить, как отреагировать на эту новость: как твоя тетя, или как жена Бена Паркера. Девушка глядела на него слегка ошалело, и Старк готов был поклясться, что сделанные выводы не заставят ждать действий. –Спасибо, сэр, вы очень мне помогли! –решительно произносит та, вскакивая на ноги. –Я поговорю с ней, когда буду готова. И приму любое ее решение. Глядя в спину убегающей Паркер, мужчина не мог сказать, верно ли поступил, дав такой личный совет. Сам Старк бы хотел, чтобы правда была преподнесена ему иначе, это правда, но кто сказал, что Мэй Паркер этого бы хотела? Он не мог сказать, были ли ее родительские чувства достаточно глубоки, чтобы простить племянницу и не возненавидеть все связанное с геройством, но он знал одно. Если его действия сейчас разрушили отношения между Пенелопой и Мей, он будет готов взять на себя всю вину за это и не оставит своего второго протеже в такой ситуации. Наверное, Мария Старк была бы им горда, будь она жива. Устало проведя рукой по лицу, механик повторил уже прозвучавшие слова. –Если она по-настоящему любит, то рано или поздно простит...да? А мог ли он так же? * Слушая сбитые рыдания тети из ее спальни, Пенелопа усиленно закрывала сверхчувствительные уши подушками, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от происходящего. Она надеялась, что тетя всего лишь не понимала, насколько нечеловеческими были ее способности, погрязнув в открывшейся ей правде гибели мужа, раз продолжала плакать. Мэй никогда не показывала ей своей слабости, стараясь оставаться примером взрослого, у которого все под контролем. Пенелопа знала о том, что ей не легко только благодаря тому что раньше тетя понятия не имела о том, что она мутант. Каждую ее трудную ночь племянница слышала в деталях, безмолвно плача вместе с женщиной. Однако, на этот раз Мэй знала. И если дело было не в ее понимании суперсил, это делало все еще хуже, ведь означало, что та была сломлена куда сильнее, чем обычно, раз была не в силах справиться и сдержаться при Пенни. Когда вопли тети стихли, сменившись сопением, которое она могла без сомнений идентифицировать, как дыхание во сне, девушка скинула одеяло вместе с подушками и не церемонясь залезла в свой костюм прямо в пижаме. Вряд ли женщина заметит ее отсутствие до утра, раз та наконец-то вырубилась от усталости. Да и учитывая, что видеть после разговора та ее не захотела, тут же закрывшись в своей комнате, как бы Пенни не упрашивала простить ее. Мей не сердилась, не обвиняла и не сказала, что-либо проясняющее ситуацию. Единственное, о чем она попросила-это об уединении. Пенелопа боялась, что тетя от горя может сделать с собой что-то ужасное, а потому слушала происходящее за стеной до сих пор. Однако, раз Мэй спит, можно было перестать и лечь спать...если бы не жгучая вина вперемешку с невыносимой мукой от того факта, что тетя из-за нее страдает во всех смыслах, затопившие сознание. Она не знала, почему в такую минуту решила вообще к кому-то обратиться, ведь то было для нее нетипично. Сидеть до утра, рыдая даже после того, как тетя засыпала, было уже почти привычкой, но сейчас было ощущение, что если она не справиться с этой болью, то у нее просто остановится сердце. –Прости меня, умоляю, я знаю, что уже поздно. –мельтешит она, когда Харли снимает трубку. –Ты в порядке? Ранена? –хриплым спросонья голосом тут же спрашивает друг. –Нет, я...я не ранена и не в беде. Просто я...ты в Башне? –В чем дело, Пенелопа. –требовательно спрашивает парень. –Я рассказала сегодня Мей, что Человек-Паук–это я. –на грани с новой волной рыданий говорит она. –И что дядя...он из-за меня...и Мэй все это время плакала, а сейчас наконец уснула, но я теперь не... –Я могу приехать. –Нет-нет! Я просто думала, что могу немного поговорить с тобой, чтобы отвлечься, могу я? –Можешь, конечно. Но мне кажется, или ты сейчас на улице? –Ну...я сижу на вершине Эмпайр-стейт-билдинг. Пару секунд на другом конце не слышно ничего, кроме чужого дыхания. –Лети на своей паутине ко мне домой, Паркер. Я тебе продиктую адрес. –Что? –Ты все равно в костюме, так? И я хочу быть рядом, когда нужен тебе, а когда нас разделяет где-то 400 метров в высоту, это не очень удобно. –Но твои мама и сестра ведь наверняка спят? –Тебе не обязательно звонить в дверь, Пенни. Просто зайди в мою комнату так, как обычно заявляешься в мастерскую. Если что, мое окно с восточной стороны. –...ты чудак, Харли. –смеется она, делая шаг в пустоту и выстреливая из шутера. –Сказал человек, который собирается залезть ко мне в окно. –подтрунивает парень. –Ты дал мне разрешение, так что считай, что я не по своей вине буду похожа на вора. –девушка смотрит на проложенный Карен маршрут, делая сумасшедшие трюки. –Ах да, нам завтра разве не нужно быть к 9 в мастерской? Тони сказал, что если мы бросим его разбирать сломанный Марк самому, то можем больше не приходить. –Ох уж этот старый эксплуа- погоди, ты только что назвала его по имени? Пенелопа едва не промахнулась паутиной, опешив. –О...да, ты прав. –Он описается от счастья, если я ему расскажу. –Боже мой, что за цирк? Это не такое уж и большое дело. –закатывает она глаза. –Тогда почему ты не можешь называть его так, если для тебя это не трудно? Он говорит, что когда слышит от тебя твои мистерстарканья, то чувствует себя на свой реальный возраст, а не тот, в котором застрял. –Потому что если мне вдруг что-то надо будет выпросить, я смогу использовать этот прием лишь раз, потом не прокатит. –...да ты коварна, паучок. –Я все-таки девушка, Харли. Окно открой. Пенелопа смотрит на то, как все это время болтающий с ней Кинер вздрагивает, переводя ашалелый взгляд на стекло и подрывается с кровати. –Ты знаешь, что в прилипшем состоянии, да еще и ночью, выглядишь капец как жутко? –шепчет тот, подняв раму. –Думаю, я понимаю, почему Daily Bugle писали, что ты на самом деле преступница. Ну, до того, как Паук объявился в Германии. –Такое девушкам говорить запрещено, вообще-то. –смеется она, принимая его руку и забираясь внутрь чужой комнаты, тут же оказываясь лицом к лицу с другом. Сняв маску, она посмотрела прямо в голубые глаза напротив, завороженная домашним видом Кинера. –Привет. –Привет. –все также шепчет он, а затем вдруг притягивает ее в объятия, потянув на себя за предплечье. –Ты ведь не в порядке, да? Прижатая к чужой груди, Паркер судорожно вдыхает, ощущая запах стирального порошка, какао и машинного масла от друга. –Да. –Я понял. –Думаешь, она простит меня? –Уверен, что простит. –Ты же не можешь знать наверняка. –девушка сжимает ткань на юношеской спине в руках. –Она может быть и попытается, но в душе уже не сможет меня любить так, как раньше. –Нет. –твердо произносит, а затем берет ее лицо в одну ладонь, заставляя оторваться от груди и заглянуть в глаза. –То, что произошло уже вернуть нельзя. Однако, у Мэй все еще есть ты, и тот факт, что в тот день ты не погибла вместе с Беном-уже то, за что стоит быть благодарной. Уверен, она и не думает тебя винить, но ей все равно больно осознавать, что твой дядя погиб, пускай и пытаясь защищать тебя. –Это была глупая ситуация, которую я могла даже не затевать. –Нет, не могла. Твой дядя ведь сам решил, что пойдет за тобой. Думаю, он бы поступил так с любым, даже не близким. Жестоко лишь то, что отныне то воспоминание останется с тобой. Мэй ведь все это время не знала, по какой причине он выбежал из толпы, верно? Думаю, ей кажется очень несмешной шуткой то, что он был вынужден умереть так трагично, но еще мне думается, что вскоре она поймет, что труднее всего здесь именно тебе. –Она не заслуживает всего этого. –всхлипывает Пенелопа. –ни смерти Бена, ни ребенка-мутанта-паука, ни участи единственного опекуна. –Зато она заслуживает тебя. Ту, которая готова на все, чтобы защитить кого угодно, которая выбрала быть героем в свое время, а не использовать силы для иного. Мэй трудно, но она делает все это для тебя. Не обижай ее, недооценивая. –Я так люблю ее. –слезы текут по щеке и руке Харли, и они вдвоем оседают на пол, все также сцепившись в объятиях. –Я так хочу, чтобы она могла быть счастлива. –Мы с Тони поможем тебе сделать так, чтобы вы обе могли быть счастливы. Отныне ты не одна, Пенни. Можешь не нести на себе это в одиночку. Она не помнила, сколько времени провела, поддерживаемая от падения в бездну лишь чужими руками, но когда ее сознание наконец прояснилось, девушка обнаружила себя на чужих коленях, утыкаясь лицом в мужскую шею, пока сам парень крепко держит ее, обвив талию и плечи. –Ты снова со мной? –Д-да. –еле выговаривает она, не отстраняясь. –Я теперь отекшая и чувствую себя, как маршмелоу. Харли смеется, вдруг слегка приподнимает ее, взяв под бедра, а затем встает на ноги вместе с ней на руках, словно с коалой на себе, и опускается на кровать, все также держа ее на своих ляжках. Будь она в менее потрепанном состоянии, непременно бы удивилась тому, насколько бесстыдно они себя вели, но ситуация определенно не подразумевала никакого пошлого подтекста. –Хочешь поспать немного? Я могу разбудить тебя, когда начнет светать. –Нет, не думаю, что смогу. Но если ты хочешь, то... –Нет, не хочу. Все в порядке. Девушка решает уступить. –Можем просто немного полежать? Я не имею ничего такого, что бы- –Хорошо. Я понял, не нужно. Парень укладывает ее головой на подушку, ложась рядом, а затем укрывает их обоих одеялом. Рука находит ее замёрзшие пальцы, и так, держась за друга, как за спасательный круг, она сама не замечает, как засыпает, измотанная событиями, слишком тяжелыми для простого подростка. Она не чувствует, как друг позволяет себе поцеловать ту в лоб и уснуть, снова притянув девушку к себе. А на утро мама Харли не скажет ничего про то, что слышала той ночью, разбуженная телефонным звонком на телефон своего сына.