Глава 7

Хината Тачибана всегда была проницательной. Но увидеть свою подругу (и тайную любовь) с кошачьими атрибутами — к такому жизнь её не готовила. В комнате пахло лекарствами и почему-то мятой. Такемичи-чан забилась в угол кровати, прикрывая голову подушкой. — Хина, уходи! Пожалуйста, я... я уродлива! — Перестань, — Хина мягко, но настойчиво убрала подушку. — Ты никогда не будешь уродливой для меня. Когда Такемичи наконец открыла лицо, уши были плотно прижаты к волосам, выражая крайнюю степень стыда. Хвост нервно обвил талию, словно живой пояс. Хина смотрела долго, а потом... тихо засмеялась. — Такемичи-кун, ты такая милая! Можно... можно потрогать? Такемичи замерла, когда теплые пальцы Хинаты коснулись кончика уха. Это было не так, как у Майки. У Майки была властная забота, а у Хины — безграничная нежность. Ханагаки почувствовала, как ком в горле исчезает. — Я боялась, что ты возненавидишь меня, — прошептала Такемичи. — Что я теперь монстр. — Глупая, — Хина достала из сумки расческу. — Садись спиной. Раз уж ты теперь наполовину кошка, твоя шерсть должна сиять. Тосва может защищать тебя в драках, но заботиться о тебе буду я. Этот вечер они провели за расчесыванием хвоста. Хина заплетала в золотистые волосы ленты, а Такемичи впервые за долгое время чувствовала, что её новая форма — это не проклятие, а просто еще одна часть её самой.

***

Чифую вывез Такемичи на заброшенный склад на окраине города. Там их уже ждал Баджи Кейске. Он сидел на груде коробок, скалясь в своей привычной манере. — Ну что, покажешь, на что способна «кошечка» Майки? — Баджи спрыгнул вниз, разминая плечи. — Баджи-сан, будь осторожнее, она быстрее, чем кажется! — предупредил Чифую, включая секундомер. Такемичи сбросила куртку. На ней была облегающая майка, не стесняющая движений. Она закрыла глаза, прислушиваясь. Мир вокруг расцвел звуками: сердцебиение Чифую, шорох крыльев летучей мыши под крышей, тяжелое дыхание Баджи. — Начали! — крикнул Чифую. Баджи бросился вперед с невероятной скоростью, занося кулак. Раньше Такемичи бы просто зажмурилась. Но сейчас мир для неё замедлился. Она видела траекторию удара до того, как он был нанесен. Один легкий прыжок — и она уже на балке в пяти метрах над землей. Хвост идеально балансировал её тело в воздухе. — Ни черта себе... — выдохнул Баджи, глядя вверх. — Ты как туда взлетела? — Я просто... почувствовала воздух, — Такемичи спрыгнула обратно, приземлившись на четыре точки абсолютно бесшумно. — Баджи-кун, я вижу твои движения. Ты слишком сильно заваливаешься на правую ногу перед ударом. Они тренировались до рассвета. К концу ночи Такемичи научилась не просто прыгать, а использовать когти, чтобы фиксироваться на вертикальных поверхностях. Баджи, тяжело дыша, подошел к ней и хлопнул по плечу. — Знаешь что, Ханагаки? С такой силой ты не просто спасешь меня на Хэллоуине. Ты сама его устроишь для Вальхаллы.

***

Пока Такемичи тренировалась, в темном переулке Роппонги двое мужчин обсуждали её смерть.Кисаки Тетта вертел в руках странный прибор, похожий на плеер.

— У неё обострился слух, Ханма. Это её сила, и это же её главная слабость.

— Хочешь взорвать ей перепонки? — Ханма потер все еще ноющую челюсть.

— Хуже. Я хочу свести её с ума, — Кисаки нажал кнопку, и из прибора вырвался звук, не слышимый человеческим ухом, но заставивший всех бродячих котов в округе в ужасе разбежаться. — На свалке машин мы окружим её этим звуком. Она превратится в испуганного зверя, который будет бросаться на своих же. И тогда ты закончишь начатое.

Кисаки поправил очки, в которых отражались огни ночного города.

— Мне не нужна мертвая Ханагаки. Мне нужна сломленная кукла, которую Майки сам захочет усыпить