Часть 20

Эймонд после суда направился в личный зал, который был соединён с его комнатой. Это место служило ему тренировочной площадкой, когда он хотел побыть один. В зале повсюду стояли деревянные подставки с различными мечами, булавами и копьями. В центре на специальном возвышении висел мешок, наполненный песком. Эймонд снял верхнюю одежду и, намотав на руки бинты, начал яростно бить по мешку. Хотя мешок не мог дать сдачи, как настоящий противник, он надеялся, что это поможет ему успокоиться перед ужином, на котором король хочет помирить свою «семью». Как человек, который никогда не проявлял интереса к своим младшим детям, может говорить о семье?  Для Эймонда, Хелы и Дейрона Эйгон был как отец. Да, его старший брат, который в то время был ещё совсем юным, заменил им отца. Эймонд мог обратиться к брату с любым вопросом. Казалось, не было ничего, чего бы не знал Эйгон. Благодаря ему Эймонд смог завоевать доверие Вхагар. Эйгон всегда был на его стороне. Он всегда защищал его перед королём, даже когда Эймонд действительно был виноват. Ночь на Дрифмарке тому подтверждение. Да, Эймонд знал, что не должен был называть сыновей Рейниры бастардами, но кто виноват, что они его разозлили? Их Дом известен тем, что почитает драконов и учит детей, что драконы не рабы. Они сами выбирают себе наездника, и любой будущий всадник может претендовать на свободного дракона.  Но, кажется, Рейнира не научила своих сыновей этому. Они испортили его триумф, а затем ранили его брата. Если бы Эймонд не беспокоился за Эйгона, он бы уже тогда отдал этих бастардов Вхагар. Завершив избиение несчастного мешка, Эймонд подошёл к столику, на котором всегда стоял таз с холодной водой. Умыв лицо, принц усмехнулся, вспоминая сегодняшнее собрание. И его брат снова оказался прав. Иногда Эймонд задаётся вопросом, откуда у Эйгона такая проницательность? Уж не колдун ли он? Забавно.  — Ты ещё не готов? — прозвучал мягкий голос. На лице принца появилась улыбка. Не та холодная, что он дарил всем, а та редкая, которую видели только его близкие. Ласковая и искренняя. Он обернулся и увидел ту, которая чаще всего вызывала у него эту улыбку. Вероника. Дочь Ястреба за прошедшие шесть лет ничуть не изменилась, скорее, стала ещё красивее. Длинные золотисто-рыжие волосы спускались до самых пят, нежная кожа, которая сводила его с ума, и золотисто-зелёные глаза, которые смотрели только на него. Вероника была одета в синее платье прямого покроя, которое идеально подчёркивало её женственную фигуру.  — Я почти закончил, — ответил Эймонд, но вместо того, чтобы начать собираться на ужин, он подошёл к ней и крепко поцеловал. Её алые губы, словно маковое молоко, манили его. — Эймонд… — простонала она, обнимая его за плечи и запутываясь пальчиками в его волосах. Таргариен лишь крепче обнял её, водя руками по спине и спускаясь ниже. Когда началось это безумие, Эймонд не знал. Может быть, после свадьбы Эйгона и Барбары? А может быть, он просто привык, что Вероника всегда рядом? Это уже не имело значения. Он обожал осыпать её поцелуями, наслаждался её объятиями и готов был уничтожить любого, кто посмел бы её обидеть. Возможно, их отношения не зашли дальше поцелуев, но это не означало, что он не хотел большего. Однако Вероника не была достойна стать любовницей принца. Нет, она заслуживала быть рядом с ним, и когда Визериса не станет, Эймонд был уверен, что Эйгон поддержит его желание жениться на дочери лорда Фаулера, что даст ему возможность присоединить Дорн.  С явной неохотой он отстранился от неё и произнёс: — Сейчас я начну собираться. Подождёшь меня? — Куда я денусь? — усмехнулась она. — Давай быстрее! Эймонду потребовалось около десяти минут, чтобы привести себя в порядок. Его любимый кожаный дублет сидел как влитой, а длинные платиновые волосы свободно спадали по спине. — Пойдём, — сказал он, протягивая руку своей подруге. Вероника с улыбкой приняла его руку, и они вместе отправились на ужин, который, как они оба знали, наверняка не закончится ничем хорошим...  В последнее время её одолевало сильное недомогание, она быстро утомлялась и становилась раздражительной. После судебного заседания, на котором произошли кровавые события, ей стало дурно, и она решила обратиться к мейстеру. — Ваша Светлость? — удивился мейстер Орвиль. — Что привело вас сюда? — В последнее время я чувствую себя нехорошо, — призналась Барбара. — Не могли бы вы меня осмотреть? — Конечно, — с беспокойством ответил Орвиль. — Ложитесь на кушетку и подробно расскажите мне о своих симптомах.  Барбара послушно прилегла и начала описывать все изменения в своём самочувствии, которые она заметила. По мере того как она говорила, глаза мейстера всё больше округлялись. — Что с вами, мейстер Орвиль? — не на шутку встревожилась она. — Неужели это что-то серьёзное? — Ваша светлость, позвольте мне сначала вас осмотреть, чтобы подтвердить свои предположения, — сказал он, и Барбара кивнула, мысленно моля Старых и Новых Богов, чтобы это не оказалась какая-нибудь серьёзная болезнь. После того как мейстер закончил осмотр, он с радостью сообщил: — Поздравляю вас, миледи, вы в положении!  Барбаре показалось, что она ослышалась. — Вы уверены, мейстер Орвиль? — с надеждой спросила она. — Безусловно! — подтвердил он. — Срок совсем небольшой. Скоро вы снова порадуете нашего принца. — Спасибо… — словно во сне прошептала она. Ребёнок… У них будет ребёнок. Она должна сообщить об этом Эйгону. Барбара покинула мейстера словно на крыльях. Она уже и не надеялась, что сможет снова стать матерью. Её мальчики дались ей нелегко. Всю беременность её мучила тошнота, и она почти ничего не ела. У неё болела спина и отекали ноги. Иногда ей было так плохо, что она не могла выйти из комнаты.  К счастью, Эйгон всегда был рядом. Он прикладывал к её лбу прохладную ткань, массировал ей ноги и сам приносил всё, что она просила, хотя для этого были слуги. Он ни словом, ни взглядом не показывал, что ему трудно с ней или что его раздражают её капризы. И за это она любила его ещё больше. Роды были чрезвычайно тяжёлыми, но она смогла произвести на свет своих сыновей живыми и здоровыми. Однако мейстер высказал предположение, что, возможно, у неё больше не будет детей. Барбара была глубоко опечалена этим. Она мечтала о том, чтобы у неё были и сын, и дочь. Но после рождения сыновей она так и не смогла зачать снова, что подтверждало слова мейстера. Эйгон, казалось, не был огорчён. — Для меня самое важное — твоё благополучие, — отвечал он всякий раз, когда она спрашивала, не сердится ли он на неё за то, что она больше не сможет подарить ему детей. — Мы уже осчастливили Дом Драконов двумя прекрасными сыновьями. Не стоит рисковать собой, чтобы что-то кому-то доказывать. Барбара больше не поднимала эту тему. Но теперь её мечта осуществилась, и она хотела поделиться радостью с мужем.  Когда Барбара вошла в комнату, она была очень расстроена, не увидев там своего мужа. Но в комнате был его верный слуга, который сидел за столом и разбирал бумаги. Он встал и поклонился, когда увидел её. — Принцесса, — вежливо сказал Жак. — Жак, где мой муж? — нетерпеливо спросила она. — Принц в детской. Дети попросили его рассказать сказку. Барбара поблагодарила Жака и направилась в детскую, которая находилась рядом с их покоями. Это была просторная комната, полная игрушек и книг. Эйгон лично распорядился подготовить детскую, когда Хель сообщила о своей беременности.  У дверей детской стоял верный Эдвард. Заметив её, он почтительно склонил голову и распахнул перед ней дверь. Войдя в комнату, Барбара увидела следующую картину. Эйгон восседал прямо на полу в окружении своих сыновей и племянников. Дейнис, как истинная леди, заняла место на коленях у дяди. Барбаре стало даже любопытно, если у них родится дочь, будет ли малышка Дейнис ревновать своё «личное место». — И тогда Великий Дракон произнёс: «Ты должен спасти королевство, юный чародей. Только ты и Артур сможете создать Альбион». «Сказки о короле Артуре и маге Мерлине», — догадалась Барбара.  Её муж — настоящий кладезь увлекательных сказок и песен. Дети всегда слушают его с открытым ртом. Хела как-то упоминала, что когда они были маленькими, Эйгон тоже рассказывал им сказки. Иногда и она не прочь была послушать истории мужа. Его сказки отличаются от тех, что рассказывают на Севере. В них есть магия, благородство и настоящая любовь. — Дядя, я не понимаю, почему Мерлин не рассказал Моргане, кто она такая? — возмущался Эйрион. — Он ведь мог научить её пользоваться магией! — Это называется думать своей головой, племянник! — мягко улыбнулся Эйгон. — Мерлин, несмотря на всё своё могущество, оставался совсем юным мальчиком. Он полагался на мудрость более опытных людей и слишком сильно цеплялся за пророчество и одно из возможных будущих. Именно это и привело к войне. Если знаешь, что что-то может произойти, то лучше исправить это в другую сторону.   - Но ведь Великий Дракон знал, что Моргана станет врагом, - справедливо заметил Александр. - Да, но вместо того, чтобы дать совет юноше, который годится ему во внуки, Дракон сделал всё возможное, чтобы это будущее произошло. Запомните, дети: хотя мы и должны прислушиваться к более опытным людям, решение всегда остаётся за вами. И его нельзя принимать поспешно. Поняли? - Да! - хором воскликнули дети, но Барбара заметила, что Дейнис начинает зевать. Пришло время вмешаться. - Детям, пора спать, дорогой, - сказала она, обозначив своё присутствие.  Эйгон обернулся и с улыбкой взглянул на неё. — Ты права, дорогая! — сказал он и посмотрел на верную служанку Хелейны, которая всё это время стояла неподалёку от детей принцессы. — Молли, прошу тебя, помоги мне уложить детей спать. — Разумеется, мой принц! — склонилась она в поклоне.  Эйгон поднялся, держа на руках засыпающую Дейнис, и вышел из детской. Служанка, взяв мальчиков, последовала за ним. Уложив детей, Эйгон быстро привёл себя в порядок. В повседневной жизни он предпочитал носить рубахи и штаны, но сейчас на нём был тёмно-зелёный камзол, расшитый золотой нитью. На камзоле была золотая цепь в виде голов драконов, а на пальцах — два кольца. Одно — обручальное, сделанное из валирийской стали, и золотой перстень с личным гербом, на котором был выгравирован дракон на ступенчатой башне. Этот перстень Эйгон заказал после той ночи на Дрифмарке. Он сказал, что если их родной отец не видит дальше своего носа, то он не хочет иметь с ним ничего общего. И перстень будет свидетельствовать, какому Дому первый сын короля отдаёт предпочтение. Именно из-за этого перстня у её мужа появилось несколько прозвищ.  Простые люди называли принца Эйгона Драконом Золота и Изумрудов, те, кто был предан принцессе Рейнире — Зелёным Ублюдком, а сторонники королевы — Драконом Староместа. Эйгона эти прозвища не задевали, а вот Барбара была очень расстроена тем, что сторонники Рейниры позволили себе так оскорбительно о нём говорить. Они даже не пытались узнать Эйгона получше, а уже придумывали ему нелепые прозвища.  — О чём ты задумалась, Барбара? — прервал её размышления голос мужа. — Да так, ни о чём, — ответила она, не желая делиться своими мыслями. Барбара прекрасно знала, что скажет ей муж, если она расскажет ему о своей злости. Он скажет, чтобы она не слушала глупых людей. Возможно, это и так, но она всё равно злится. — Я хотела кое-что тебе сказать, — произнесла она. — И что же? — заинтересовался он. — Дело в том, что я только что была у мейстера, — сказала она и, увидев обеспокоенное лицо мужа, поспешила его успокоить. Она знала, что если Эйгон начнёт воображать себе ужасы, то она не встанет с постели ещё месяц. — Я не больна. Это... другое, — добавила она. — И что же с тобой могло произойти другое, раз ты обратилась к мейстеру? — спросил Эйгон, подозрительно глядя на неё. — Я... я беременна, — наконец произнесла она.  На мгновение воцарилась тишина. Барбара даже испугалась, что Эйгон не захочет этого ребёнка. — Это… правда? — спросил он потрясённо. — Да… — ответила она тихо, но глаза её внимательно следили за его реакцией. На лице мужа сначала отразился шок, который сменился удивлением, а затем радостью. Она не ожидала, что Эйгон обнимет её и закружит в объятиях.  — Эйгон, что ты делаешь? — в недоумении спросила она. — Я просто счастлив! —опустив её, ответил он с улыбкой. — У нас будет ещё один ребёнок. Надеюсь, на этот раз это будет девочка. — Ты действительно рад? — на всякий случай уточнила Барбара. Эйгон лишь поцеловал её и, коснувшись её лбом, сказал: — Иначе и быть не могло. Пойдём. Порадуем семью. Они рука об руку направились в столовую, где уже назревал конфликт.  — С каких пор фрейлины присутствуют за королевским столом? — раздался голос Деймона. Похоже, Эймонд и Дейрон пригласили своих спутниц на ужин. Но поскольку они не афишируют свои отношения, возникает вопрос: зачем приглашать посторонних людей за семейный стол?  — Принцы так решили, принц Деймон, — раздался спокойный голос Лейтона Хайтауэра. Их дядя по материнской линии вместе с женой Сарой Редвин, которая была новой придворной дамой королевы, иногда приходили в замок по приглашению Десницы. Вот и сегодня они здесь, чтобы поддержать свою семью. — Не вижу здесь ничего плохого, — произнёс Лейтон Хайтауэр. — Меня тоже интересует этот вопрос, — подключилась Рейнира. — В моё время фрейлины ели отдельно. Похоже, Эйгону пора вмешаться. Его сестрица явно намекает на бывшую должность их матери, когда она была на побегушках у принцессы.  — Что за шум, а драки нет? — с улыбкой поинтересовался он, входя в столовую. Их дед, Отто Хайтауэр, уже сидел за столом и не вмешивался в происходящее. Дядя Лейтон и его жена сидели справа от него, а королева восседала во главе стола. Чёрные дети сидели слева от стола, а справа были зелёные. Эймонд и Дейрон, защищая своих дам, пристально смотрели на дядю, которому не нравились эти нововведения. - Принц Деймон недоволен тем, что мы пригласили подруг наших сестёр, брат! — произнёс Эймонд, сохраняя спокойствие, хотя его поза выдавала гнев. Он был готов ринуться в бой, несмотря на то, что Деймон гораздо опытнее его в бою и, скорее всего, одержал бы верх в обычной драке. За свою девушку Эймонд был готов пойти на жертвы. - У нас здесь многое изменилось, дядя! — рассмеялся Эйгон. — Матушка не возражает, так что и вам не стоит обращать на это внимание. Кстати, у нас есть новость. Барбара только что сообщила мне, что я снова стану отцом. На мгновение все замерли в изумлении, глядя то на него, то на Барбару. Первой заговорила Хелейна:  - Поздравляю! - радостно воскликнула она, подбегая к подруге, и крепко обняла её. - Барбара, мы так рады за тебя! - хором воскликнули Вероника и Эллин. Девушки тоже не смогли удержаться от объятий и поздравлений. - Эйгон, сынок, я так рада за тебя! - растроганно произнесла Алисента, обнимая сына, в то время как его братья и лучший друг не переставали поздравлять его. - Я тоже поздравляю тебя, брат! - сдержанно сказала Рейнира. Ей не нравился вид откровенно счастливых врагов, но она старалась сохранять спокойствие. - Спасибо, сестра! - лукаво посмотрел на неё Эйгон, словно догадываясь о её мыслях. - Но давайте не будем ссориться. Скоро придёт король.  Алисента полностью поддержала своего сына. Она снова проверила, всё ли готово к ужину, и тут объявили о прибытии короля. В этот раз Визериса внесли на носилках. Стража осторожно усадила короля за стол и покинула трапезную. Когда все расселись, Визерис решил в последний раз решил обратиться к своей семье с призывом к единению. — Я бесконечно рад видеть вас всех здесь, за этим столом, — произнёс он хриплым голосом. — Но в то же время я глубоко опечален. Мне известно, что за прошедшие годы каждый из вас накопил обиды друг на друга и на меня. Я не смог стать для вас тем идеальным братом, отцом или мужем, каким хотел бы быть. Приношу вам свои искренние извинения за всё, что когда-либо сделал или не сделал для вас. Прошу вас забыть о разногласиях ради нашей семьи. Дом Дракона никогда не был многочисленным, и мы все должны держаться вместе. Я не хочу, чтобы, покидая этот мир, я думал о том, что моя семья будет ненавидеть друг друга до конца своих дней. Я искренне надеюсь, что вы сможете исполнить моё последнее желание.   Визерис с трудом опустился на стул, издавая при этом кряхтение. Вот и всё. Он собирался сказать то, что думает. Остальное зависело от его семьи. Визерис махнул рукой, показывая, что можно приступать к еде. Зазвучала музыка, зазвенели столовые приборы, началась скучная беседа. Каждый из Дома Дракона произносил тосты в честь своего собеседника. Когда Визерис понял, что больше не может находиться в трапезной, он извинился и с помощью братьев Каргиллов вернулся в свои покои.  Остальные члены семьи продолжили трапезу. Элрик и Хела пустились в пляс. К ним присоединились Дейрон и Эллин. Джейс не сводил глаз с Хелейны, и это не укрылось от Эйгона. — На твоём месте я бы не пялился так на чужую жену, племянник, — мягко сказал принц, но взгляд его оставался холодным. — Элрик может неправильно понять. — Я не сделал ничего плохого, — возразил Джейс. — Моему зятю достаточно одного твоего взгляда, чтобы разбить тебе лицо. Пока они разговаривали, в зал внесли новые блюда, среди которых был запечённый поросёнок. Из-за нехватки места его поставили прямо между Эймондом и Люком. На лице Люка сама собой появилась улыбка, когда он вспомнил их детскую шутку о Розовом Ужасе, но Эймонд не оценил его радости. Весь вечер Эймонд был спокоен. Даже присутствие Люка не вызывало у него раздражения, и всё благодаря Веронике, которая одним своим присутствием успокаивала его вспыльчивый характер. Но когда он увидел ухмылку Велариона, точнее, его королевскую фальшивку, принц не смог сдержать свою ярость. Он словно вернулся в прошлое, туда, где его брата чуть не убили. Туда, где, несмотря на рану и потерю крови, его брат пришёл, чтобы защитить его.  — Последний тост! — воскликнул Эймонд, когда танцующие вернулись на свои места, и, ударив кулаком по столу, поднялся со своего места. Эйгон взглянул на Эймонда и тут же подхватил кубок. Его проницательные глаза сразу же выхватили «причину» гнева брата. И, честно говоря, он не собирался останавливать его. Примирение их «семьи» было обречено на провал с самого начала. — За здоровье моих племянников! Джейса, Люка, Джоффри! Черноволосых! Статных! Сильных! Как отец! Так давайте же поднимем кубки за сыновей своего отца! — Скажи это ещё раз! — воскликнул разъярённый Джейс, вскочив со своего места. — Повтори! — А что? — с невинной улыбкой посмотрел на племянника Эймонд. — Это же комплимент! Или стесняешься своего отца? Джекейрис более не мог выносить подобного надругательства. Он с силой нанёс удар Эймонду в лицо, но тот лишь усмехнулся и ответил ударом, сбив его с ног. Эйгон когда-то научил его наносить удары так, чтобы противник был выведен из строя. Люцерис хотел было броситься на помощь брату, но перед ним, словно из ниоткуда, возник Эйгон. — Не спеши, дорогой племянник, — произнёс принц, ловко схватив Люка за руку и заломил её за спину, отбросив юношу в сторону.  Принцесса Рейнира и королева Алисента стремились предотвратить конфликт между своими сыновьями. — Зачем ты произнёс эти слова при всех? — с притворным возмущением спросила Алисента, удерживая сына за рукав, хотя её глаза выдавали истинное удовлетворение от поступка Эймонда. — Я лишь выразил свою гордость за свою семью, мама, — с усмешкой ответил Эймонд, высвобождая свою руку. — Но, кажется, мои племянники не разделяют моих чувств.  Деймон, наконец, решил вмешаться в потасовку. — Стой! Стой! ! — воскликнул принц, пытаясь урезонить своих разгорячённых пасынков. — Довольно! — возмущённо воскликнула Рейнира. — Назад! Деймон обратил свой взор на племянников, которые, не колеблясь, устроили этот хаос. Эйгон и Эймонд стояли плечом к плечу, защищая свою семью. В какой-то момент Порочный Принц даже проникся уважением к этим юнцам. Они были преданы своей семье до последнего. — Думаете, вам это сойдёт с рук? — прищурившись, спросил Деймон. — Уверены! — просто ответил Эймонд. Эйгон же ответил более развёрнуто: — Тебе же, дядя, многое сходит с рук, почему бы и нам не воспользоваться этим? Порочный Принц не произнёс ни слова. Однако ужин пора было заканчивать. Эйгон взглянул на своих братьев, и те всё поняли без лишних слов. Они забрали своих спутниц и покинули зал. Элрик и Хела последовали за ними. А Алисента же решила принести Рейнире свои «искренние» извинения.  — Мне искренне жаль, что так вышло, Рейнира, — произнесла королева. — Принц Эймонд ещё очень юн, — столь же искренне ответила принцесса. — Уверена, с годами он обретёт терпение. — Да, терпения моему брату не занимать, — подойдя к женщинам, произнёс Эйгон. Он только что отправил Барбару спать. Под защитой Эдварда с ней ничего не случится. — Но принцу Люцерису следует научиться не провоцировать людей. Никогда не знаешь, кого ненароком обидишь. Рейнира предпочла промолчать. Ей никогда не удавалось победить Эйгона в словесной баталии, так что незачем было позориться. На следующее утро Чёрные покидали Королевскую Гавань. Никто не знал, что через пару месяцев произойдёт событие, которое навсегда изменит их жизни...