Часть 26. Первая смерть.

Эйгон с удовлетворением отложил письмо. Всё шло по плану. Джейн Аррен, Джоффри и Изембард мертвы. Жаль, что пострадала дочь лорда Рэдфорда, но она была близкой компаньонкой Аррен и могла бы помешать. Теперь власть в Долине принадлежала Элрику и Хелейне, которые уже укрепляли свои позиции. Они заключили помолвку между своими детьми и детьми лордов Ройса и Корблея. Два самых влиятельных дома Долины теперь поддерживали корону. Эйгон был уверен, что его зять найдёт общий язык с остальными лордами. Если же нет... то пара смертей могла бы стать для них уроком. — Вижу, ты доволен посланием от Элрика, — заметил Отто, увидев его улыбку. — Очень, — ответил король. — Тест аналога «сладкого сна» прошёл успешно. Отто довольно хмыкнул. Он знал, что в гильдии его младшего сына, помимо торговли, есть тайная лаборатория, где учёные из-за Узкого Моря проводят эксперименты. Один из таких экспериментов — улучшение яда под названием «сладкий сон». Обычно «сладкий сон» используют как лекарство, но при передозировке он становится ядом. Он сладкий на вкус, поэтому его часто добавляют в десерты. Яд имеет накопительный эффект: жертва может годами принимать небольшие дозы и умереть от «естественных» причин. Учёные Эйгона усовершенствовали его. Во-первых, они сделали так, чтобы яд не оставляли следов, если мейстер будет проводить вскрытие тела. Во-вторых, даже при тщательном обследовании смерть будет выглядеть естественной. Отто откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. Теперь в Долине сидел преданный королю человек, заручившийся поддержкой домов Ройс и Корблей. Первая часть плана выполнена, оставалось лишь ждать письма от Рейниры. Она не решится на действия, пока её сын в их руках. — Ты выполнил мою просьбу, дедушка? — спросил Эйгон, прервав его размышления. — Конечно, — кивнул Хайтауэр. — Две телеги с лучшими рыцарями отправились на Север. Ты ведь решил использовать их? — Нам нужно удержать северян подальше от наших земель, пока они не пересекли Ров Кейлин, — пожал плечами Эйгон. — Мне не нравится использовать «коктейль дракона», но другого выбора нет. Надеюсь, ты отправил толкового человека, чтобы объяснить Болтонам всё. — Лейтон выделил своего лучшего учёного, — заверил внука Десница. — Можешь быть уверен, что задание будет выполнено наилучшим образом. — Прекрасно, — довольно сказал король. Барбара сидела в солярии королевы-матери, создавая одеяльце для своего будущего ребенка. Эйгон был уверен, что родится девочка, поэтому на ткани она вышила розовые цветы. Королева Алисента, взглянув на работу дочери, тепло улыбнулась. На черном фоне сияли золотые стебли с изумрудной листвой и розовыми бутонами. Барбара вспомнила, как Эйгон однажды подарил ей такие цветы, назвав их "весенними". Хоть это название и казалось странным для тирошских цветов, они ей очень понравились, и она решила их вышить. — Прекрасная работа, дочка! — похвалила её королева. — Благодарю, матушка, — ответила Барбара. Между ней и королевой сразу установились теплые отношения, несмотря на различия в воспитании и происхождении. Королева Алисента никогда не критиковала её за веру в «ложных» богов. Она относилась к ней тепло с самого начала и первой обрадовалась её свадьбе с Эйгоном. Королева благословила их союз и позволила называть её матушкой, что стало для Барбары знаком глубокого доверия. Алисента, как истинная королева, никогда бы не допустила такого, если бы не испытывала к северянке искренней симпатии. Алисента искренне привязалась к юной Болтон. Её безупречные манеры и холодное, отстранённое воспитание нашли отклик в сердце королевы. Алисента всегда мечтала о второй дочери, но, не имея её, начала относиться к жёнам сыновей как к родным. Это решение особенно порадовало Эйгона, который видел, как его мать старается найти общий язык с его женой. Однажды Эйгон сказал ей: — В Эссосе есть поговорка: умная мать приобретает дочь, а глупая теряет сына. Поговорка была любопытной, и Алисента с ней отчасти соглашалась. Она действительно была рада появлению дочери. — Думаешь, будет девочка? — спросила Алисента, глядя на одеяло в руках невестки. — Так считает Эйгон, — спокойно ответила Барбара. Многим ответ Барбары показался бы равнодушным, словно ей было безразлично, кто родится. Но Алисента хорошо знала свою невестку и видела, что она искренне рада беременности и мечтает о дочери. Это выдавали её сияющие глаза. Алисента улыбнулась и сжала руку дочери. — Я буду молиться Старым и Новым Богам, чтобы ваше желание исполнилось, — сказала она. — Вы же Хайтауэр, матушка, разве можете молиться перед чардревом? — с доброй улыбкой спросила Барбара. Алисента тихо рассмеялась и, приложив палец к губам, прошептала: — Пока никто не видит, можно. Барбара улыбнулась в ответ. Её свекровь была непредсказуема. Эйгон говорил, что Алисента не всегда была такой. В юности она была послушной и богобоязненной, но что-то изменилось. Глядя в луковые глаза мужа, можно было понять, что это он повлиял на её характер. Однако Барбара была рада, что знает именно такую Алисенту, а не занудную праведницу, которая постоянно упрекала бы её. Она бы возненавидела такую свекровь. Но с Алисентой можно было говорить о чём угодно, не боясь осуждения. — Кстати, я хотела спросить, вы с Эйгоном не думали о невестах для близнецов? — продолжила Алисента. — Мы не обсуждали это, но Эйгон рассказал мне, что Тиланд Ланнистер приходил к нему с этим предложением. У его невестки Джоханны Вестерлинг скоро родится ребенок, и Тиланд предложил помолвку с одним из наших сыновей, если у лорда Джейсона появится девочка. — Эйгон ничего мне об этом не говорил, — нахмурилась Алисента. — Потому что он попросил наставника не спешить и подождать, пока не станет ясно, кто родится. Иначе получится неловко, если они договорятся, а появится мальчик. — Да, это будет неловко, — с улыбкой ответила Алисента. — Поэтому Эйгон предложил другой вариант, — продолжила Барбара. — Если у лорда Джейсона родится сын, то он сможет присоединиться к свите одного из наших сыновей, когда вырастет. А когда у нас появится дочь, мы сможем их обручить. — Думаю, это хорошая идея, — согласилась Алисента. Но в голове у нее уже созрел план поговорить с Ланнистером. Барбара встретилась с мужем только вечером. Её уже готовили ко сну. Эйгон засиживался допоздна в кабинете или зале Малого Совета. Ему нужно было рассмотреть дела и подписать документы. Он был настолько занят, что часто забывал поесть и нормально выспаться. Барбара тоже не сидела без дела. Как королева, она была загружена работой. Иногда супруги так уставали, что виделись лишь мельком, даже в собственной спальне. Порой она просыпалась, а кровать уже пустовала, но сохраняла тепло его тела. Это означало, что он встал раньше. "Надеюсь, сегодня я увижу его," – думала Барбара, глядя в зеркало, пока служанка расчёсывала её волосы. — Я думал, ты уже спишь, — раздался голос Эйгона, прерывая её размышления. Барбара улыбнулась. Похоже, сегодня работы было немного. Она отпустила служанку, обернулась и нахмурилась. Эйгон выглядел уставшим. Покачав головой, она приказала подготовить ванну для короля. Эйгон благодарно улыбнулся, подошёл, поцеловал её и погладил живот. Когда он снял камзол, ванна была готова. Эйгон прогнал слуг — он не любил, когда ему помогали мыться. Погрузившись в горячую воду, он откинулся назад, наслаждаясь моментом. Барбара массировала ему плечи. Только она могла прикасаться к нему во время мытья. — Похоже, у тебя сегодня был тяжёлый день, — заметила она. — Рейнира молчит, — мрачно сказал он. Барбара нахмурилась. Это казалось ей странным. С тех пор как Эйгон отправил письмо, от Драконьего Камня не было вестей. Он отправил ещё несколько писем, но без ответа. Шпионы Лариса докладывали, что принц Деймон не подпускает слуг к своей жене, утверждая, что она больна. Рейнира потеряла ребёнка и поэтому притихла. Эйгону это не нравилось. В каноне Рейнира потеряла ребёнка, узнав о смерти сына, но Люк был жив. Что могло вызвать выкидыш и почему она не отвечает? — Матушка спросила, думали ли мы о невестах для сыновей, — голос жены вырвал его из мыслей, и он усмехнулся. Конечно, он хотел бы, чтобы дети женились по любви, как сами. Но на пороге война, и приходится чем-то жертвовать. — А ты что об этом думаешь? — спросил он. — Думаю, чем раньше определимся с родственниками, тем лучше, — ответила Барбара. — Мне не нравятся северные дома, поэтому я за речников и просторцев. — Вот как, — улыбнулся Эйгон. — А я за западников и просторцев. Барбара хихикнула и продолжила помогать мужу принимать ванну. Если бы она знала, что через несколько часов ей предстоит столкнуться с настоящим ужасом... Они мирно спали, когда их разбудили встревоженные стражники. — В столице пожар, ваше величество! — выдохнул рыцарь, врываясь в покои. — Подожгли склад и усадьбу Лейтона Хайтауэра, а также несколько домов в Блошином конце. — Сообщите моим братьям: мы выезжаем немедленно, — приказал король, надевая камзол. — Отправьте мейстера оказать помощь пострадавшим. Прикажите Золотым Плащам тушить пожар и не дать огню распространиться. — Эйгон, я пойду с тобой! — воскликнула Барбара. — Ты останешься в замке, — твёрдо ответил он. — Это слишком опасно. Я скоро вернусь. Эйгон взял меч и направился в город. Он знал, что должен быть рядом со своим народом. В столице царил хаос. Королевская Гавань была охвачена огнем. Едкий дым поднимался в воздух, разносясь по городу. Таверны и дешевые гостиницы сгорали дотла, не оставляя шансов на восстановление. Шум с Блошиного конца пробирался в самые отдаленные уголки столицы. Блудницы спасались бегством, а простые люди выбегали на улицы, опасаясь за свою жизнь. Король и его братья вместе с рыцарями начали помогать пострадавшим, носить воду. Дейрон, услышав детский плач, без колебаний бросился в горящий дом. Рыцари и горожане с удивлением наблюдали, как принц Таргариен выносит из огня маленького мальчика, в то время как его старшие братья спокойно носят воду и помогают людям. Возможно, об этом еще долго будут говорить. Три королевских брата решительно помогали своему народу. В то время как все были заняты спасением города, две темные фигуры воспользовались хаосом и незаметно проникли в замок. Они знали, что жена короля находится в своих покоях. Это будет легкое дело. Барбара напряжённо вглядывалась в окно. Из окон королевских покоев открывался вид на охваченный хаосом город. Дым и пламя застилали горизонт, крики людей доносились даже до замка. Её муж и братья находились в самом сердце этого безумия. Она молилась, чтобы никто из них не пострадал. Внезапно громкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Что-то в этом звуке насторожило её. Она быстро подошла к столу, достала из шкатулки золотую змею, подарок мужа, надела браслет на руку и накинула халат, скрыв змейку под широкими рукавами. Стук повторился. Барбара направилась к двери, чтобы узнать, кто так настойчиво ломится. Но едва она приоткрыла дверь, как её резко дёрнули внутрь. Двое мужчин ворвались в покои. Барбара, успев отступить, настороженно наблюдала за ними, пряча руки в широких рукавах халата. Один из мужчин был лыс, худ и суетлив. Его цепкие глаза шарили по покоям, выискивая ценные вещи. Второй выглядел куда опаснее. Он был высоким и тучным, с широкими, сильными руками и неприятным лицом. Его яростный взгляд не отрывался от неё, вызывая тревогу. Но она не могла позволить себе показать страх. Она Болтон. Она королева Семи Королевств. Она должна быть сильной. — Кто вы? Назовите себя! — потребовала она, хотя внутри всё кричало, что у них недобрые намерения. Здоровяк рассмеялся, вероятно, найдя её браваду забавной, но всё же снизошёл до ответа. — Меня зовут Кровь, его — Сыр. Мы здесь, чтобы забрать голову одного из твоих щенков. Лицо Барбары побледнело, и она ещё крепче сжала браслет. Рейнира, видимо, окончательно сошла с ума. Её сын в руках у них, а она посылает убийц. Эйгон был прав. Рейнире не место на Железном Троне. Как хорошо, что они успели отослать детей. Барбара должна была притвориться, что дети всё ещё в её покоях. Нужно тянуть время, пока не вернётся её муж. — Вы говорите о маленьких детях, — воскликнула она. — Неужели в вас нет ничего человеческого? Или жажда наживы заглушает всё остальное? Я могу заплатить больше! Скажите, что вам нужно? Деньги? Земли? Положение? Я всё это могу вам дать! Барбара заметила, как глаза Сыра загорелись жадностью от её слов. Если бы он был один, у неё был бы шанс договориться, но его напарник только разозлился. — Думаешь, всё можно купить, драконья шлюха! — крикнул он, шагнул к королеве и схватил её за подбородок. — Твой мерзкий дядя разрушил мою жизнь. Меня с позором выгнали из службы золотого плаща. И из-за кого? Из-за шлюхи! Твари, которая всё равно бы сдохла! Но сегодня справедливость восторжествует. Я сам отрублю голову твоему выводку, чтобы заслужить милость принца Деймона. Где твои дети? Барбара не стала слушать этот бред. Она сжала браслет и нажала на маленькую кнопочку на голове змей. Раздался щелчок, и она ранила руку, которая осмелилась её коснуться. — А-а-а-а! — завопил мужчина, схватившись за раненую руку. Лезвие глубоко вонзилось, оставив широкий порез. — Черт возьми! Барбара отпрянула, стиснув в руке кинжал, спрятанный под браслетом. Эйгон когда-то предложил Элрику подарить такое украшение Хелейне, а через пару лет оно появилось и у нее. Сейчас кинжал был ее единственной надеждой защититься от нанятых убийц. Но она ошиблась в своих расчетах. Сыр не стал медлить. Он бросился на королеву, выбил оружие из ее рук и попытался связать. Однако Барбара не собиралась сдаваться без боя. Она извивалась, кусалась и царапалась. — Проклятье, — выругался крысолов, когда ее ногти оставили следы на его коже. — Помоги мне удержать ее, болван, — крикнул он своему напарнику. — Мы должны покончить с этим до возвращения узурпатора. Кровь, словно разъярённый бык, взревел и ударил королеву по лицу. Барбара упала, но это не успокоило его. Он схватил её за волосы, связал руки за спиной и бросил на постель. — Ищи щенков, — прорычал он. Они перевернули покои вверх дном, но детей так и не нашли. Сыр забрал драгоценности Барбары и все ценные вещи, которые можно было выгодно продать. Кровь же всё больше злился. Где эти выродки? Куда подевались? Он не мог вернуться к той женщине без добычи. Подойдя к постели, он схватил королеву за шею. — Где твои ублюдки? — прорычал он. — Говори! Барбара усмехнулась, и это ещё больше разозлило его. Кровь ударил ей по лицу с такой силой, что лопнула губа, а рот наполнился кровью. — Спрашиваю ещё раз: где ты спрятала своих детей? Барбара ничего не ответила. С ненавистью взглянув на мужчину, она плюнула ему в лицо. — Тварь! — его глаза налились кровью. — Ты за это ответишь! — Я не могу найти детей, — сказал Сыр. — Должно быть, их спрятали в другом месте. Нам нужно уходить. Скоро вернётся Зелёный Ублюдок, и тогда нам точно не поздоровится. — Мы не можем вернуться пустыми, — проговорил Кровь, не отрывая безумного взгляда от королевы. Он поднял с пола кинжал, и его губы растянулись в оскале. — Нам сказали забрать сына. Я заберу его. — Подожди, что? — Сыр сначала не понял, о чём говорит его напарник, но потом посмотрел на кинжал, и его пронзила догадка. — Это безумие! Если ты причинишь ей вред, Зелёный Ублюдок убьёт нас как бешеных собак. — Не лезь! — рявкнул Кровь. Ему было всё равно, что с ним сделает узурпатор. Главное — доказать свою полезность Деймону Таргариену. Больше его ничего не волновало. Подойдя к королеве, он, не обращая внимания на её крики и возню, вонзил кинжал ей в живот. Сжав рукоять, с силой дёрнул вниз. Алая кровь брызнула на него, заставив безумно улыбнуться. Слухи оказались ложью. У этих благородных кровь вовсе не голубая. Ха-ха. Даже жаль. Продолжая кромсать живот жертвы, он наконец вытащил то, что ему было нужно. Окраваленный комок плоти он поместил в мешок. Можно уходить. Когда зверь схватил её кинжал, Барбара в панике заметалась по кровати. Его лицо ясно выражало намерение. Сыр пытался его остановить, но мяснику было плевать на доводы разума. Ему нужно было произвести впечатление на Порочного Принца. Деймон, каким бы жестоким он ни был, никогда бы не опустился до такого. Зверь подошёл к ней и одним движением разорвал ткань на её животе. Барбара кричала и отбивалась, но никто не пришёл на помощь. Все стражники были в городе, а оставшиеся охраняли Алисенту в Твердыне Мейгора. — Эйгон! — кричала она, зная, что муж её не услышит. — Эйгон! Первый удар оглушил её, она задохнулась криком. Следующий был невыносимо болезненным. Затем удары посыпались градом. Она уже ничего не ощущала, кроме странной пустоты, когда всё закончилось. Звук закрывающейся двери доносился издалека. Ей было всё равно. Она очень устала. Закрыв глаза, она надеялась отдохнуть и завтра проснуться в объятиях мужа... — Ваше величество, можно войти? — спросила личная служанка королевы Барбары, войдя в покои как обычно, чтобы поменять свечи. Тишина встретила её, что показалось странным. Обычно королева отвечала. Вдруг она заметила грязные следы на мирийских коврах. Они явно не принадлежали королю. Служанка взяла подсвечник и осторожно прошла вглубь покоев. Увидев то, что там было, она навсегда запомнила этот момент. Королева Барбара лежала на кровати со связанными руками. Её живот был полностью изрезан, а постель была в крови. Это зрелище поразило служанку до глубины души. Она выронила подсвечник и, пятясь назад, выбежала из покоев, крича от ужаса. Служанка не помнит, как добралась до покоев вдовствующей королевы. Всё, что она запомнила, — это её бледное лицо, пока она кричала. — Убили! Нашу королеву убили! Алисента, не заботясь о внешнем виде, побежала в покои невестки вместе с сиром Кристоном. Ворвавшись внутрь, она не смогла сдержать крик ужаса. Её невестка, её вторая дочь, была мертва. Алисента почувствовала, как ноги подкосились. Если бы не Коль, она бы упала в обморок. Замок ожил. Вскоре в покои вошёл Отто и остальные члены Малого Совета. Все они были потрясены злодеянием, произошедшим прямо у них под носом. Сразу стало ясно, что пожар был лишь прикрытием. Его целью было выманить короля из замка. — Эйгон... — прошептала Алисента, её голос дрожал. — Эйгон этого не переживёт… Ларис Стронг подходит к ним, прежде чем Отто успевает что-то сказать. — Король прислал стражника. Пожар потушен. Жертв нет. Его милость и принцы едут обратно в замок, — сообщает мастер над шептунами.