Часть 27. Монстр, которого создали.

– Принц Дейрон, вы проявили невероятную храбрость, спасая того ребёнка, – с восхищением сказал рыцарь. – Я просто сделал то, что должен был, – отмахнулся Дейрон. Он действительно не видел в своём поступке ничего особенного. По его мнению, так поступил бы любой, услышав детский крик и увидев слёзы матери. К счастью, они с братьями и рыцарями успели вовремя и общими усилиями предотвратили пожар. Хорошо, что Эйгон когда-то установил фонтаны по всему городу. Но потери всё же были. Пожар уничтожил больше половины провианта на складе, что ставит их существование под угрозу, особенно если Веларионы закроют Глотку. Конечно, есть надежда на Дорн, но это не спасёт столицу от голода, если наступят холода. — Как это вообще произошло? — недоумевал Эйгон. — Такое чувство, что это сделали нарочно! — Думаешь, за этим стоит Рейнира? — удивлённо спросил Эймонд. — Но ведь у нас её сын. Она бы не стала ничего предпринимать. — Она — нет, а вот насчёт её мужа я не уверен. Этот ублюдок способен на что угодно. Удвойте стражу. Нельзя допустить, чтобы это повторилось. Рыцари не успели ответить, как появилась взволнованная служанка Барбары. — Ваша милость, беда! — воскликнула она, бледная и готовая упасть в обморок. Эйгон похолодел. — Пожалуйста, быстрее, — повторила она. — Её милость... Беда... Его словно окатили ледяной водой. Барбара... Нет... Эйгон не помнил, как добрался до покоев жены. Лишь заметил, что стража Барбары отсутствует, хотя, когда он уходил, они были на месте. — Сынок, — слабый голос матери прервал его мысли. Взглянув на королеву, он заметил, что она была бледна, а её глаза покраснели от слёз. Она дрожала и сжимала руки Отто так сильно, словно хотела их сломать. Что же произошло? Где его жена? Словно отвечая на его немые вопросы, Алисента подошла к нему и не смогла сдержать слёз. — Мне жаль... — сказала она слабым голосом. — Мне так жаль... Эйгон не понимал, что произошло. Он хотел спросить у матери, где его жена, но тут почувствовал запах. Запах, который невозможно было ни с чем спутать. Запах соли и железа. Кровь. Эйгон отстранил от себя мать и на ватных ногах прошёл в покои. Он надеялся, нет, он молился, чтобы это оказалось ошибкой. Пожалуйста, только не она... Только не она... Не она... Только эти мысли крутились в его голове. Он боялся поднять голову. Боялся увидеть... — Эйгон? — голос Эймонда донёсся словно издалека. Но следующие слова брата не оставили ему надежды. — Пекло! Подняв голову, он посмотрел на жену... точнее, на её тело. Её руки были связаны за спиной, живот был весь в крови, её прекрасные глаза цвета морской волны были безжизненными, а на лице застыла улыбка. Эйгон смотрел на свою Барбару и ему казалось, что он тонет. Он тонет и не хочет, чтобы его спасали. Глядя в мёртвые глаза любимой, он чувствовал, что внутри у него всё оборвалось. Он хотел кричать, но горло будто сдавили невидимые тиски. Он хотел плакать, но слёз не было. Единственное, чего он хотел, — это крови. Крови тех, кто посмел тронуть самого светлого человека в его жизни. Человека, который сам того не ведая, усмирял зверя внутри него... Алисента с тревогой смотрела на спину сына. Эйгон стоял неподвижно, не говоря ни слова. Это пугало её больше, чем если бы он кричал. Она собралась подойти к нему, но тут старший сын, словно очнувшись, направился к постели. Он шёл медленно, будто не верил, что Барбары больше нет. Алисента тоже не могла в это поверить. Ещё днём они весело смеялись, а теперь её дочери не стало. Эйгон подошёл к постели и рухнул на колени. Он коснулся живота Барбары, и его белые пальцы окрасились кровью. Он недоумённо смотрел на них, а потом... — Забрали, — сказал он ледяным, безжизненным голосом. — Эйгон... — начал Отто, но внук оборвал его. — Они забрали моего ребёнка, — произнёс он. Алисента не сразу поняла, что он имеет в виду. Как могли забрать ребёнка, который ещё не родился? Она проследила за взглядом сына и чуть не закричала. Живот Барбары был не просто в крови — он был изуродован. Казалось, молодую королеву не только ударили ножом, но и... Алисента не могла додумать эту мысль. Она была в шоке, в ужасе. Кто мог совершить такое? Она поклялась, что найдёт их и подвергнет таким пыткам, которые покажутся им адом. Она хотела подойти к сыну, чтобы поддержать его, но... — Ааааа... — во всю силу своих лёгких закричал Эйгон, склонив голову и прижимаясь к телу своей жены. Алисенте было невыносимо видеть страдания своего ребёнка. Её материнское сердце разрывалось от боли, и она хотела подойти к сыну, но он внезапно сказал: — Вон! Все вон! — Эйгон... — попыталась возразить Алисента, не в силах оставить сына одного. Эйгон не должен был страдать в одиночестве. — Я сказал — вон, — прорычал он, поворачиваясь к ним. Алисента вздрогнула: это был первый раз, когда Эйгон повысил голос на членов своей семьи. Но её испугало не столько повышение тона, сколько его глаза. Пурпурные глаза с фиолетовым зрачком, похожим на щёлочку, горели звериной яростью, отражая боль дракона, который хотел остаться один. Алисента почувствовала, как Эймонд обнял её за талию и аккуратно подтолкнул к двери. — Оставим брата, матушка, — произнёс второй принц. Разум Алисенты понимал, что это необходимо, но её материнское сердце не могло оставить сына. — Я останусь с сыном, — решительно заявила она. — Отпусти меня. Но Эймонд не слушал. Ему пришлось приложить значительные усилия, чтобы вывести сопротивляющуюся мать из королевских покоев. Эйгону нужно было побыть одному, а им следовало найти виновных и разорвать их на части. Она мертва... Его любимая мертва. Это его вина. Он допустил эту трагедию. Только он один нёс ответственность... Зачем? Зачем он развязал эту войну? Он мог забрать жену и детей, мог улететь туда, где их никто не найдёт. Туда, где они могли бы создать своё королевство и быть счастливыми. Не осознавая своих действий, Эйгон лёг на кровать и обнял тело жены. Ему было всё равно, что он был весь покрыт её кровью. Плевать. Уже ничто не имело значения. Он проиграл. Снова. И в прошлом мире, и в этом. Из-за него погибла та, которую он любил больше жизни. — Я останусь с тобой, Барбара... — прошептал он, обращаясь к своей супруге. — Спи... Я буду охранять твой сон, а когда ты проснёшься, мы вместе поедим... Тебе нужно хорошо питаться... Наша дочь, возможно, скоро родится... Ему было всё равно, что его слова звучали как бред, и со стороны он, вероятно, казался сумасшедшим. Плевать на всё. Деймон и Рейнира одержали победу. Ему больше не за что было бороться... — Не за что бороться? — услышал он возмущённый голос, словно наяву. Но он был один в своих покоях. Кто посмел нарушить его приказ? Открыв глаза, он оказался на поляне. Знакомой поляне. — Я не верю своим ушам, — раздался голос за его спиной. Обернувшись, он увидел Деву Марис. Её зелёные глаза с возмущением смотрели на него. — Дева Марис, — равнодушно сказал он. — Зачем ты пришла? — Я пришла увидеть того, кто разочаровал меня, — прошипела она. — Как ты смеешь говорить, что тебе не за что бороться? Ты забыл о семье? О сыновьях? Неужели ты не думаешь, что с ними случится, если ты сдашься? — Мне уже всё равно, — отвернувшись, сказал он. — Барбары больше нет. Это из-за меня она погибла. Так какая разница, что с нами будет? Марис молчала. Она понимала, каково сейчас Эйгону. Когда она убила половину своего народа, её долго терзали вина и совесть. Сколько бы она ни говорила себе, что это было необходимо, эти чувства не оставляли её. Со временем она свыклась с ними, но Эйгон был совсем другим. Он остро переживал смерть любимой. Марис подошла к нему и обняла за плечи. Она так долго жила в Вечности, что почти забыла, каково это — любить и страдать от утраты. — Эйгон, — тихо начала она, — я знаю, тебе больно, но ты должен бороться. Если не за себя, то за свою семью. Чёрные убьют их, когда придут к власти. Неужели тебе не важны твои сыновья? Или те предприятия, которые ты создал? Думаешь, Деймон позволит им существовать? Всё, что ты создал, предадут огню. Думаешь, Барбара хотела бы, чтобы ты сдался? Он не выдержал. — Откуда тебе знать, что думала Барбара? — воскликнул Эйгон, сбрасывая её руки и вскакивая. — Откуда тебе знать, что чувствую я? Из-за меня она погибла. Как и тогда. Я... во всём виноват... Он почувствовал, как его лицо обхватывают мягкие руки. Подняв глаза, он встретился с грустными зелёными глазами. — Потому что я тоже пережила боль потери, — сказала Марис. — Думаешь, мне было легко решиться на убийство своих родичей? Думаешь, я хотела всего этого? Я сделала выбор и всю жизнь несу за него ответственность. Но если ты не хочешь слушать меня, послушай того, кто был тебе дорог. Эйгон не успел спросить, кого она имела в виду, как на поляне появились два столпа света. Из них вышли Наташа и Барбара. — Я... не могу поверить, — со слезами на глазах пробормотал Эйгон. Как это возможно? Обе его жены... Они мертвы. Из-за него они ушли. Внезапно Эйгон почувствовал объятия. С обеих сторон. Он машинально притянул девушек к себе. — Я так рада снова видеть тебя, Андрей! — улыбнулась Наташа, подняв голову. — Ты выглядишь иначе, но мне это нравится. — Его душа осталась прежней, — с мягкой улыбкой добавила Барбара. — Так вот кто был на твоём первом портрете. — Барбара, я... — начал Эйгон, но Барбара приложила палец к его губам, останавливая. — Не надо, Эйгон, я не злюсь, — сказала она. — В той жизни ты любил Наташу, в этой — меня. Я получала от тебя всё, что полагается жене. Мне не в чём тебя упрекнуть. Но сейчас ты готов пожертвовать нашими сыновьями. А ведь в прошлой жизни ты мстил за свою жену. Почему теперь ты сдаёшься? — Я сломался, — признался он. — Во мне больше нет того огня. Я не смогу вести людей дальше. — Сможешь, — неожиданно для Эйгона сказала Наташа. — Мой муж, которого я знаю, никогда не опускал руки. Смерть родителей, смерть жены — ты всегда знал, ради кого живёшь. Сейчас ты должен жить ради нашей семьи, ради детей. Ты должен продолжать сражаться. Ради них ты не можешь сдаться. Смерть Барбары не на твоих руках, и если ты будешь так думать, то позволишь врагам победить. Эйгон долго смотрел на своих жён. Они пришли, чтобы поддержать его. Он почувствовал странное веселье: оказывается, его мотивируют мёртвые, а не живые. Эйгон снова обнял своих девочек. Когда-нибудь они будут вместе, но не сейчас. Сейчас он должен преподать урок тем, кто думает, что им всё позволено. — Я люблю вас, мои родные! — сказал он. — Спасибо за вашу помощь. Я знаю, что делать дальше. Девушки обняли мужа и с легким сердцем исчезли. Они были спокойны. Эйгон повернулся к предку и сказал: — Они хотели чудовище — они его получат. — Эйгон, не погружайся в жестокость с головой. Иначе ты действительно станешь чудовищем, — предупредила Марис. — Можешь не беспокоиться, Марис, — усмехнулся Эйгон, хотя его глаза горели потусторонним огнем. — Я не перейду грань... Эйгон открыл глаза. Он был в своей спальне. Сначала показалось, что это кошмар, но запах крови развеял иллюзии. Взглянув на мертвую жену, он нежно поцеловал её в лоб: — Ты будешь отомщена, Барбара, — прошептал он. Встав с постели, Эйгон подошел к зеркалу. Его одежда была в крови жены, глаза горели, как у зверя. Усмехнувшись, он произнес: — Чёрные хотели монстра — они его получили... В зале Малого Совета обсуждалось недавнее убийство. По приказу вдовствующей королевы все ворота города были закрыты, а страже приказали найти и доставить преступников живыми. — Всё и так ясно, кто стоит за этим, — прорычал Эймонд. — Та шлюха с Драконьего Камня или её муж. Мерзкие убийцы. Мы несколько раз писали им, что их бастард жив, но вместо благодарности они прислали убийц к нам. Я говорил брату, что не стоит играть с ними в благородство. — Ты прав, Эймонд, это наша ошибка, но уже ничего не изменишь, — спокойно говорил Отто. — Теперь нам нужно извлечь выгоду из этого случая. Необходимо, чтобы все узнали: Рейнира Таргариен приказала убить не только дочь лорда, но и нашу королеву. Мы должны подорвать её право на престол. Едва он произнёс это, как двери распахнулись, и стражник крикнул: — Король Эйгон Таргариен! Все встали. Никто не ожидал появления короля, особенно в такой момент. Однако он вошёл — весь в крови, с непроницаемым лицом, но горящими глазами. Многие опустили головы, чтобы не смотреть в эти глаза, словно в них отражался сам Неведомый. Но его братья не испугались. Они не отвернулись, а их мать со слезами обняла его. Конечно, она не боялась. Это же её сын. — Эйгон, сынок, мне так жаль, — шептала Алисента, не сдерживая слёз. — Всё хорошо, матушка, — сказал Эйгон, обнимая её. Но Алисента всё равно вздрогнула. Голос сына был холоден, как лёд. — Мой король, — начал Отто, — вам бы привести себя в порядок… — Потом, лорд-десница, — перебил Эйгон, отстраняя мать, и сел на своё место. — Расскажите мне, что происходит. — Мы перекрыли все городские ворота. Страже дан приказ обыскать каждый квартал. Мы найдём преступников, — доложил Отто. — Первым делом проверьте Грязные Ворота, — приказал Эйгон. — Убийцу привести ко мне живым. — Мой король, но почему Грязные Ворота? — удивился лорд Уайт. — У меня предчувствие, что они попытаются сбежать именно через них. — Эйгон произнёс это холодно, и многие поняли, что лучше не задавать вопросов. — А теперь скажите, где охрана моей жены? Когда я покидал замок, у её дверей стояла стража. — Один из её личных защитников найден мёртвым, а второй отсутствовал, — ответил лорд Ларис, стараясь не смотреть на короля. — Отсутствовал? — Эйгон повторил вопрос с ледяным спокойствием. — И где он был, когда убили мою жену? — Он… отлучался по нужде, — пробормотал Ларис, опустив взгляд. Наступило долгое молчание. Затем Эйгон схватил со стола кубок и с силой сжал его в руке, превратив в осколки. Все вздрогнули. Король был в ярости. — Где он сейчас? — холодно спросил Эйгон. — В темнице, мой король, — ответил Ларис. — Эдвард, — позвал король своего верного стража. — Приведи северянина и Люцериса Велариона ко мне. Эдвард молча кивнул и вышел. — Эйгон, что ты собираешься делать? — встревоженно спросила Алисента. — Ты же не убьёшь его. Люцерис Веларион — ценный заложник… — Не волнуйся, мама, я не собираюсь мараться об него, — успокоил Эйгон мать. — Но вот ценности он уже не представляет. Лорд-Десница, вы ведь говорили, что хотите подорвать репутацию моей сестры, — напомнил он. — Верно, — кивнул Отто и объяснил, почему смерть Барбары может быть на благо их семьи. — Убийство дочери лорда... — Делайте, что считаете нужным, — перебил его король. — Вы... даёте согласие? — удивился Отто. Он ожидал, что внук будет против таких методов, но, похоже, смерть супруги сильно повлияла на Эйгона. — Я полностью полагаюсь на вас, лорд-Десница, — сказал Эйгон, затем перевёл взгляд на мать. — Мама, пригласите Молчаливых Сестёр, пусть они позаботятся о моей жене. Я сам отвезу её на Север, где она должна быть похоронена. — Я всё сделаю, мой король, — кивнула Алисента. — После моего возвращения отправьте письмо на Драконий Камень. Пусть шлюха получит своего выродка. — Ты отпустишь Стронга? — недовольно спросил Эймонд. — Он нам больше не нужен, но я отпущу его не просто так. Я придумал для Рейниры подарок, который она заслуживает. Двери снова распахнулись, и в зал вошли трое: северянин, отвечавший за безопасность жены Эйгона, и Люк, которого крепко держал за воротник Эдвард. Эйгон усмехнулся. Он не планировал использовать парня в своих целях, но, раз чёрные первыми пролили кровь, он не проявит к ним милосердия. Ни к кому из них. Встав из-за стола, Эйгон направился к племяннику. Увидев, что дядя весь в крови, Люк невольно сжался. Что с ним произошло? Чья это кровь ? И почему Эйгон смотрит на него так, будто хочет перерезать горло? — Зачем ты приказал привести меня, Эйгон? — спросил Люк, стараясь говорить спокойно, хотя интуиция кричала об опасности. — Хочешь услышать правду, племянник? — Эйгон впился в Люка звериным взглядом, и тот пожалел, что вообще заговорил. Что же случилось? Эйгон никогда не выглядел так. — Мой король… — начал северянин, но Эйгон одним взглядом заставил его замолчать. У него еще будет время выслушать это ничтожество. — Ну так что, племянник, — продолжил Эйгон, и Люк решил потребовать объяснений. — Я хочу знать, что тебе нужно? Зачем меня привели? — выкрикнул Люк. — Я уже говорил, что не преклоню колени ни перед тобой, ни перед твоей сукой - женой. В зале моментально наступила тишина. Такая идеальная, что Люк услышал слова Дейрона: «Помолимся за глупца». — В таком случае, думаю, ты сам захочешь ей это сказать, — прорычал Эйгон и в мгновение ока оказался рядом с Люком, схватив его за шиворот и потащив куда-то. — Эйгон… — Алисента хотела остановить сына, но Эймонд удержал ее. — Пусть идут, матушка, — сказал принц, поняв намерения брата. — Стронгу полезно узнать, что устроила его шлюха-мать. Эйгон вел Люцериса по коридорам замка, не заботясь о его удобстве. Люк несколько раз споткнулся и чуть не упал. Эйгон крепко держал его, но, похоже, не стал бы препятствовать падению. Люк пытался задавать вопросы, но Эйгон молчал и только сильнее сжимал его шею. По пути им встречались слуги, и все, кто видел их, смотрели на Люка с ненавистью, а некоторые откровенно проклинали его. «Выродок шлюхи, щенок убийцы» — это самое мягкое, что он слышал. Люк не мог понять, почему его ненавидят. Он же ничего не сделал. И тут они вошли в комнату, где его сразу же ударил тяжелый запах железа. — Посмотри, что сделала твоя мать, — бросил Эйгон, швыряя его рядом с кроватью. Люк с трудом приподнялся и уже собирался огрызнуться, но его взгляд упал на постель. Глаза расширились от ужаса: Барбара Болтон лежала в луже крови, её живот был изрезан. Нет, это не раны. О, Семеро… От увиденного Люка вырвало. Этого не может быть. Его добрая, нежная матушка не могла отдать такой приказ! — Она не могла… не могла… — повторял Люк, словно в бреду. Но мёртвое тело перед ним было настоящим. И запах крови тоже. — Я несколько раз писал ей, что ты жив, — рычал Эйгон. — И вот как она отплатила за мою доброту. Он больше не пытался скрывать свою сущность. Драконид, спавший в нём, проснулся, и жаждал крови. Будь он проклят, если не утолит эту жажду. Эйгон схватил Люка и прижал к стене. Грубо сжав его подбородок, он заставил смотреть себе в глаза. Люк был весь дрожал, его глаза были полны ужаса. Он выглядел жалко. — Ответь мне, племянник, что мешает мне отправить тебя к матери по частям? — Эйгон наслаждался его страхом, хотя и испытывал отвращение к себе. Но он решил, что чёрные пожалеют о том дне, когда разбудили его внутреннего зверя. — Я… Я ценный заложник, — заикаясь, произнёс Люк, хотя в глубине души не верил, что дядя оставит его в живых. — Если ты лично отвезёшь меня на Драконий Камень… Последние слова Люка застряли в горле, когда Эйгон сильнее сжал его. Люк почувствовал, как ногти дяди превратились в острые когти, способные легко вскрыть его горло. — Умный мальчик, — ухмыльнулся Эйгон. На мгновение Люку показалось, что он увидел клыки, намного больше человеческих. Эйгон резко рванул его и вывел из покоев. Толкнув племянника в руки верного Хоупа, он приказал: — Помести его в особую камеру. Убедись, что моему племяннику там будет удобно. Эдвард кивнул и молча повёл Люка в камеру для особых случаев. — Мой король, — раздался голос за спиной. Эйгон обернулся и увидел стражника, охранявшего его жену. Северянин упал на колени и протянул меч. — Я заслужил смерть, мой король. Не смог защитить её милость, запятнал честь. Моя жизнь в ваших руках. Можете убить меня. — Думаешь, твоя смерть вернет мне жену и дочь? — холодно спросил Эйгон. — Как тебя зовут? — Ристар, мой король. — Ристар, если хочешь искупить вину, найди тех, кто убил мою королеву, и приведи ко мне живым. — Я всё понял, мой король. Этих ублюдков достану из-под земли. После ухода северянина Эйгон приказал слугам приготовить ванну и одежду. Он не мог оставаться в покоях с Барборой, поэтому воспользовался старыми комнатами, где жил принцем. В горячей воде он провел час, смывая кровь. Переодевшись в темно-зеленые одежды, почувствовал себя лучше. Слуга сообщил о приходе вдовствующей королевы. Эйгон вздохнул, но позволил матери войти. Алисента волновалась за сына. — Эйгон? — осторожно сказала она, подходя сзади. — Молчаливые Сестры привели Барбару в надлежащий вид. Отец настаивает, чтобы люди Королевской Гавани видели её тело. — А он зря времени не теряет, — холодно ответил Эйгон. — Пусть будет так. Алисента хотела утешить сына, но не могла найти слов. Что сказать человеку, пережившему такое? Она обняла его за плечи и молчала. — Спасибо, — тихо сказал Эйгон, обнимая её руки. — Этих нелюдей найдут, — сказала Алисента. — Барбара будет отомщена. — Она будет отомщена, когда от Чёрных не останется и следа, — отстраняясь, сказал Эйгон. — Идём, матушка. Пора вернуть жену на родную землю... Лорд Болтон с нескрываемым сарказмом смотрел на своих посетителей. Сегодня его почтил своим визитом лорд Криган Старк, а также несколько влиятельных лордов Севера, среди которых были Карстарки, Мормонты, Мандерли, Рисвуды и, конечно же, Дасти. Его супруга и сын спокойно сидели рядом с ним, не скрывая своего недовольства визитом гостей. — Что привело вас сюда, лорд Старк? — спросил Болтон. — Лорд Болтон, вам должно быть известно, что в последнее время участились нападения разбойников и одичалых, — ответил Криган. — Да, я слышал об этом, — небрежно ответил Болтон, чем вызвал раздражение у других лордов. — Но это не объясняет, почему вы пришли ко мне. — Мы считаем странным, что наши земли подверглись разорению, а ваши остались нетронутыми, — хмуро сказал Джейсон Карстарк. Болтон с трудом сдержал улыбку. Эти «разбойники и одичалые» не трогали его земли, потому что они и так уже жили на них. Это был план Эйгона, который прекрасно сработал. Чтобы не дать армии Севера пересечь Ров Кейлин, был придуман план с нападениями. Люди Болтона, переодетые в тёмную одежду и маски, на лошадях, предварительно покрытых сажей, отлично играли роль разбойников. Болтон не переставал восхищаться умом своего зятя. — Разумеется, никто из этих отбросов не посмеет даже взглянуть в сторону моих земель, — сказал Болтон. — Вы же знаете, как Дредфорт рад гостям. Слухи о моём гостеприимстве распространились даже за Стену. Карстарк стиснул зубы. Разумеется, он знал, кто такой Болтон. Жестокий человек, получающий удовольствие от чужих страданий. Его кровавая слава шла впереди него. Неудивительно, что Эйгон — узурпатор — связал свою судьбу с девицей из Дредфорта. Эти двое предателей идеально подходили друг другу. — Лорд Болтон… — слова Старка прервал настойчивый стук в дверь. — Да? — раздражённо отозвался Болтон. Двери распахнулись, и в солярий ворвался стражник. Он был очень бледен и явно испуган. — Мой лорд… беда… — еле слышно прошептал он. — Что, во имя Старых Богов, случилось? — Болтону не понравилось поведение стражника. Совсем не понравилось. — Прибыл… прибыл король Эйгон… И наша королева… Барбара… Она… — дальше он не мог говорить. Он просто упал на колени, не сдерживая слёз. А Болтон похолодел. Эйгон здесь? Его дочь? Что случилось с его девочкой? — Барбара! — воскликнула его жена и, не обращая ни на кого внимания, вместе с сыном выбежала из солярия. Болтон поспешил за ними. Ему было наплевать на Старка и других лордов. Сейчас для него было важно убедиться, что с дочерью всё в порядке. Во внутреннем дворе Дредфорта стоял золотой дракон. С его спины спешился Эйгон, одетый в тёмно-зелёные одежды. На руках он держал человека, закутанного в плащ. Подул сильный ветер, и капюшон слетел с головы человека. Это была Барбара. Лицо его дочери было безмятежным, словно она спала, но… оно было слишком бледным. — Барбара!!! — закричала леди Болтон, когда поняла, что их дочь не спит. Женщина бросилась к королю и стала пристально разглядывать лицо своей дочери. — Что случилось с моей девочкой? — в отчаянии воскликнула она. Наступила тишина, все взгляды были устремлены на Эйгона. Лорд Болтон молился, впервые искренне обращаясь к богам, чтобы его опасения не подтвердились. — Она мертва, — тихо произнёс Эйгон, но в этой тишине его слова прозвучали словно раскат грома. — Моя супруга была убита по приказу Рейниры Таргариен. Леди Болтон потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать услышанное, а затем... — Нет! — закричала она. — Нет! А-а-а... Она обнимала свою дочь и кричала. Она продолжала кричать, пока её сын не решился подойти и обнять мать. Эйгон же, увидев собравшихся лордов во главе со Старком, решил наглядно продемонстрировать им, что сделала их любимая наследница. Он обошёл свою тёщу и, подойдя к лордам, пристально посмотрел на них. Эйгон прекрасно понимал, что его взгляд привлечёт внимание, но ему было всё равно. Ему было уже всё равно. — Я не ожидал увидеть здесь гостей, — сказал Эйгон. — Но, полагаю, это даже к лучшему. Барбара хотела бы, чтобы в последний путь её проводили те, кто так активно поддерживает её убийцу. — Принц... — начал было Криган, но Эйгон грубо его перебил. — Запомни, Старк, я — король, а у меня на руках — королева. Можешь сколько угодно кричать о том, что Север помнит, как присягал Рейнире, но Север также помнит, что на Юге есть закон старшего сына, и он не отменён. Я занял своё законное место, а моя сестра послала убийц к моему порогу, хотя я предлагал ей созвать Великий Совет. И что она сделала? Заплатила каким-то негодяям, которые мучили и убили мою жену. Хочешь знать, как её убили? Ей вскрыли живот! Они забрали моего ребёнка! Что ты на это скажешь? Криган был ошеломлён. Как? Как вскрыли живот? Как забрали? Но у Эйгона нет причин лгать. Криган сжал кулаки. Пока у них гостил принц Джейкерис, его мать стала убийцей рода. Принцесса не стала ждать, чем закончится война, она решила поступить проще. Это так бесчестно. — Я хочу знать, кто убил мою дочь и внука, Эйгон! — потребовал ответа Болтон. Боль потери ребёнка пронзила его. Ведь совсем недавно он получил письмо от дочери, в котором она писала, что у неё всё хорошо, беременность протекает нормально, и скоро он будет держать на руках свою первую внучку, потому что родители были уверены, что это девочка. — Рыцари уже обыскивают всю Королевскую Гавань, — ответил Эйгон. — Как только убийцы окажутся в моих руках, они пожалеют, что родились на свет. А вам, дорогой отец, я отправлю тех, кто нанял этих людей. — С нетерпением буду ждать, — кровожадно сказал Болтон. — А сейчас нам нужно подготовиться к похоронам. Леди Болтон всё ещё тихо плакала, но смогла взять себя в руки. Она отстранилась от сына и приказала слугам забрать тело дочери и всё подготовить... Спустя несколько дней Эйгон вернулся в столицу. За ним следовал Теон Болтон, старший брат его жены. Теон сам вызвался сопровождать Эйгона в столицу, чтобы лично проследить за тем, чтобы убийцы его сестры получили по заслугам. Эйгон усмехнулся. Теон был наследником лорда Болтона, и его отец хорошо обучил своего сына. На Севере Эйгон провёл несколько дней. Сначала были похороны, а затем он встретился с северянами и выбил зубы Джейсону Карстарку. Тот посмел сказать, что Барбара получила по заслугам. Нельзя было поддерживать узурпатора... В конце своей речи Карстарк оказался на полу, захлёбываясь собственной кровью. Эйгон не пожалел его, и теперь Карстарк навсегда останется шепелявым. — Эйгон, — раздался голос Алисенты. Мидас только что приземлился, и король с шурином спешились. — Милорд Болтон, рада видеть вас, — поприветствовала Алисента. — Моя королева, — поклонился Теон. — Эйгон, стража поймала крысолова, который помог убийце Барбары проникнуть в замок, — сообщила вдовствующая королева. Глаза короля опасно сверкнули. Его не волновало, что поймали не самого убийцу, он знал, как заставить крысолова выдать своего сообщника. — Идёмте... Крысолова привели в Тронный Зал. Алисента сообщила, что он хвастался в таверне дорогим кинжалом в виде змеи из золота. Некоторые посетители, которые были на приёме у королевы Барбары, узнали кинжал и сообщили городской страже. План Отто сработал идеально, даже лучше, чем в каноне. Народ не просто осуждал Рейниру и Деймона — они их ненавидели. Барбару любили многие, и весть о её убийстве быстро разлетелась по столице и за её пределы. Эйгон, осмотрев крысолова, остался доволен. Стража не тронула его, как он и приказывал. Для его плана крысолов должен был остаться невредимым. — Я задам тебе вопрос, и ты скажешь правду, — холодно произнёс Эйгон, заставив крысолова вздрогнуть. — Это ты убил мою жену? — Нет, ваша милость! — крысолов понял, что его жизнь в опасности. Чтобы заслужить шанс отправиться на Стену, он должен был быть предельно честным. — Это сделал Кровь. Я лишь забрал драгоценности и не тронул королеву. — Кто вас нанял? — продолжил допрос Эйгон, осознавая, что крысолов в его руках. — Бледная женщина... Она сказала, что её послал король Деймон. Мол, раз Зелёные отобрали у королевы сына, то нужно сделать то же самое. — Но вы убили мою жену! — повысил голос король. — Это всё Кровь! — в ужасе закричал крысолов, падая на колени. — Молю, пощадите! Я не убивал её! Кровь потерял рассудок, когда не увидел детей, и королева оказала сопротивление. Я ни в чём не виноват. Я сделаю всё, что захотите, только не убивайте меня. Эйгон долго молчал, и крысолов был готов ползать у ног короля, лишь бы остаться в живых. Вдруг раздался металлический лязг, и перед Сыром упал кинжал. — Знаешь, что это? — спросил король. Сыр в страхе взял оружие и вытащил его из ножен. В следующее мгновение он забыл, как дышать. Перед ним было нечто невероятное — самое совершенное оружие, которое он когда-либо видел. Тёмная сталь переливалась ярко-красными разводами... Даже он, неуч, знал, что это такое. Валирийская сталь. За такой кинжал можно было продать душу. — Я отдам его тебе, если ты выдашь нам Кровь и ту женщину, — сказал король. — Я обещаю отпустить тебя и клянусь, что ни я, ни мои братья, ни стража не тронут тебя. Сыр смотрел на кинжал, мечтая о роскоши. Деньги Деймона Таргариена были щедры, но они не шли ни в какое сравнение с этим шедевром. Лис, Волантис, Летние Острова... Он мог бы побывать в местах, о которых только слышал, загоняя крыс или слушая рассказы мейстера. Роскошные вина, изысканная еда, женщины... Всё это было его. Нужно было только... — Я покажу вам, где они прячутся... Сыр привёл стражников к небольшому дому в конце Блошиного Конца, где Белая женщина скрывала своих спутников. Видя, как стражники уводят его нанимательницу и бывшего напарника, он не испытывал ни капли сожаления. Его мысли были заняты только кинжалом. Теперь он заживёт лучше любого лорда. Всё будет его. Но вдруг острая боль пронзила его горло, и по коже потекло что-то тёплое... — Король же дал слово, — прохрипел Сыр. — Что ни он, ни братья, ни стража тебя не убьют, — рассмеялся Теон Болтон. — Но про шурина разговора не было. Как ты мог подумать, что я отпущу того, кто привёл убийцу к моей сестре? С этими словами Теон резко повернул нож и вытащил его из тела крысолова. Сыр захрипел и рухнул на землю, истекая кровью. Теон скривился, но спокойно взял кинжал и приказал: — Этого — к палачу. Пусть люди увидят, что справедливость восторжествовала. Остальных по приказу короля поселить с Люцерисом Веларионом. Мисария и Кровь не проронили ни слова. Они не знали, что их ждёт от Эйгона Таргариена, но явно ничего хорошего. Однако слова юного Болтона встревожили Мисарию: "Люцерис Веларион жив? Деймон же говорил, что мальчик мёртв..." — За убийство королевы Барбары Болтон и принцессы Алерии Таргариен Сэм Уотерс приговаривается к смертной казни через отсечение головы! — герольд объявил о приговоре для убийцы супруги и дочери короля. Толпа собралась на центральной площади, чтобы увидеть казнь мерзавца, отнявшего у них добрую королеву и невинную принцессу. Никто не задумался, что крысолов уже был мёртв, когда ему отсекали голову и насадили на пику, или что ребёнок ещё не родился, чтобы дать ему имя. Толпу интересовало только зрелище и мысль, что душа королевы наконец обрела покой, что король скоро придёт в себя и снова будет заботиться о народе. Эйгон понимал, что такие мысли проносятся в головах простых людей, и не винил их. Знать всегда была далека от крестьян, которых мало волновали заботы знати. Теон принёс холщовый мешок, пропитанный кровью. Эйгон с трудом заставил себя заглянуть внутрь. В мешке лежал изувеченный кусочек плоти, которому не суждено стать человеком. Эйгон прижал к себе то, что когда-то было его ребёнком, и не смог сдержать слёз. Это была его единственная эмоция с момента гибели Барбары. — Её будут звать Алерия, — тихо сказал он. — Алерия Таргариен. Никто из присутствующих не возразил, что ребёнок ещё не сформирован и нельзя говорить об имени. Эйгон был им благодарен за это. — Подготовьте всё к похоронам, — продолжил он. — Моя дочь должна быть похоронена с почестями как принцесса Таргариен... Толпа одобрительно закричала, когда голову крысолова водрузили на пику. Эйгон тяжело вздохнул. Крысолов, Сэм Уотерс, был бастардом какого-то лорда и местной шлюхи. Родившись в борделе, он оказался на улице в восемь лет. Сначала воровал, потом стал загонщиком крыс. Его история — обычная для многих. Ошибкой стало то, что он послушался Деймона Таргариена. Теперь его ждёт роскошная жизнь у Неведомого, а напарник скоро присоединится к нему. Эйгон, Теон, Ларис и Эдвард спустились в темницу сразу после похорон Алерии. Эйгону было тяжело сжигать маленькое тело. Это было ужасно, но он терпел. Теперь он мог позволить себе проявить чувства. Его «гости» ощутят это на себе. — Вижу, тебе удобно, дорогой племянник, — усмехнулся Эйгон, глядя на Люка, прикованного к стене. Мальчик ничего не ответил. Он лишь съёжился и испуганно смотрел на него. Похоже, король немного переусердствовал, когда позволил парню увидеть его истинное «я», но ему было всё равно. Пусть боится. Он ещё не ощутил настоящего страха. — Отпусти меня немедленно, мерзавец! — кричал Кровь, который тоже находился в этой камере и был прикован к соседней стене. Мисария была привязана к деревянному стулу. Она старалась сохранять спокойствие, но её выдавали глаза. Она боялась, потому что никогда не видела таких глаз у людей. Звериных, холодных... Словно глаза самой Смерти. — Конечно, отпущу, — холодно улыбнулся король, не скрывая острых клыков. — Как ты отпустил мою жену. Ты будешь умолять о пощаде, но никто не придёт. И твой обожаемый Деймон Таргариен не спасёт тебя. Лорд Ларис. Теон. Он ваш. А ты, племянник, не смей отводить взгляд. Эдвард проследит за этим. Его шурина не нужно было уговаривать дважды. Взяв со стола нож, он подошёл к убийце его сестры и начал медленно снимать с него кожу. В этом деле он превзошёл отца. Теон научился снимать кожу так, что жертва чувствует всю боль, но не теряет сознание от болевого шока. Это была долгая и кропотливая работа, но Теону некуда было спешить. Ему доставляло удовольствие видеть страдания этого негодяя, а его крики были лучшей музыкой для его ушей. — Вы поступаете очень жестоко, мой король! — сказала Мисария, краем глаза замечая, что юный Веларион попытался отвернуться, но получил сильный удар в живот от наёмника короля. — Жестоко? — переспросил Эйгон. — Не тебе говорить о жестокости, когда ты наняла людей, чтобы убить моих сыновей. Твой ядовитый язык давно отравляет всем жизнь. Эдвард, займись ею. Мисария пыталась оправдаться, но Эдвард не стал её слушать. Король решил отправить её на Север, и Хоуп решил её приукрасить. Он подумал, что без языка ей будет лучше. Взяв инструмент, он подошёл к женщине и силой разжал её челюсти. Затем он начал тянуть её язык, пока не вырвал его с корнем. — Боги, — прошептал Люк, привлекая внимание Эйгона. — Вижу, тебе не нравятся эти зрелища, племянник, — сказал король. — Эдвард, сделай так, чтобы Люк больше ничего не видел. Люк не успел ничего спросить, когда к нему подошёл Хоуп с ножом в руках. — Что ты собираешься сделать? — испуганно спросил Веларион. — Лишь то, что приказал мне король, — ледяным голосом ответил Хоуп и начал вырезать Люку глаза. Люк кричал и умолял о пощаде, но его никто не слышал. От невыносимой боли он потерял сознание... На следующее утро Эйгон и Эймонд отправились на Драконий Камень, чтобы доставить «подарки». Подлетая к родному замку Таргариенов, Эйгон решил заявить о себе. — Drakaries! — крикнул король, и Мидас, издав утробное рычание, выпустил потоки огня на ближайшие башни. Чёрные, которые ещё спали, быстро выбежали из своих комнат. Конечно, они же прилетели ранним утром, когда все нормальные люди ещё видели сны. Приземлившись, Эйгон спешился и оглядел своих родственников. Его сестра, дядя, племянники, кузины и лорды, присягнувшие Рейнире, были в домашних одеждах и смотрели на него с недоумением. — Что это за выходки, Эйгон? — закричала Рейнира, едва сдерживая гнев. — Не понимаю, что тебе не нравится, дорогая сестрица, — усмехнулся он, краем глаза заметив, что Эймонд помог спешиться Люку, который был в мешке. — Я думал, ты любишь неожиданные приветствия. Ведь именно так ты поступила, когда приказала убить мою жену. Рейнира резко замолчала. Слухи о гибели жены Эйгона Таргариена быстро достигли их, и Рейнира серьезно поговорила с Деймоном. Она требовала возмездия за своего сына. «Сын за сына», — настаивала она, — но не убийство дочери одного из самых влиятельных домов Севера. Деймон отрицал, что отдавал такой приказ, но Рейнире было всё равно на его клятвы. Теперь её права на трон были под угрозой, и она сомневалась, что Север всё ещё на её стороне. — Эйгон, послушай… — начала она, но брат перебил её. — Я всегда знал, что ты очень похожа на Визериса. Но когда я увидел, что сделали с моей женой, я убедился в этом ещё больше. Знаешь, как убили мою жену? Ей вырезали ребёнка, как твой отец вскрыл покойную королеву Эймму ради призрачного наследника. — Что? — потрясенно переспросила Рейнира. Ярость охватила её. Как этот ублюдок смеет оскорблять память её отца? — Смею! — холодно ответил Эйгон. Похоже, последние слова она произнесла вслух, даже не заметив этого. — Ларис выяснил, как умерла Эймма, и мейстер Орвиль, который тогда был всего лишь помощником мейстера Меллоса, присутствовал при родах. — Это… Это неправда… — несчастно сказала она, но Эйгон не собирался щадить её. — Однако я прилетел не для этого. Я привёз Люцериса Велариона. Рейнира недоуменно посмотрела на брата, её глаза вспыхнули ненавистью. — Как ты смеешь произносить его имя вслух! — зарычала она. — Ты убил моего сына, разорвал его дракона. Из-за тебя я потеряла дочь, а теперь ты смеешь говорить, что привёз моего мальчика? Эйгон спокойно выслушал её тираду, ещё больше убеждаясь, что его письма до Рейниры так и не дошли. Он повернулся к брату и кивнул. — То есть я могу убить его? — насмешливо спросил Эймонд и снял мешок с пленника. У юноши были завязаны глаза и рот, но спутать его с кем-то другим было невозможно… — Люк, — удивленно воскликнула Рейнира. — Не может быть, — потрясенно выдохнул бледный Деймон. — Эймонд, отдай мальчика, — тихо сказал Эйгон. Его брат лишь фыркнул, но просьбу выполнил. Подойдя к семье, он неожиданно толкнул Люка, и тот чуть не упал. Джейс успел подхватить его. — Люк! Как ты, дорогой? — Рейнира бросилась к сыновьям, пока Джейс снимал с Люка повязки. — Матушка... — слабым голосом ответил Люк, обнимая мать. — Люк, дай я развяжу тебе глаза, — предложил Джейс. — Я сам, — сказал Люк и снял повязку. Рейнира вскрикнула в ужасе, увидев изувеченное лицо сына. У Люка не было глаз, вместо них — ровные швы. Она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Эйгона, но присутствие Эймонда с мечом и драконов за их спинами остановило её. — Как ты посмел тронуть моего сына? — яростно закричала Рейнира. — Ты за это заплатишь! — Как я заплатил смертью своей жены и дочери? — равнодушно ответил Эйгон, медленно приближаясь. — Когда я стал королем, я предлагал созвать Великий Совет, но ты отказалась. — Я законная наследница! — крикнула Рейнира. — Мне не нужен Совет! Ты узурпатор! — Тогда твоему отцу не стоило повторно жениться и разрушать жизнь моей матери, — холодно сказал Эйгон. — Я неоднократно писал тебе, что Люцерис жив, но ты не ответила и даже послала убийц к нам. — О чем ты говоришь? — Рейнира недоуменно посмотрела на него. — Я не получала никаких писем. Мейстер Гелиос, ты это подтверждаешь? Мейстер молчал, понимая, что сказать что-либо будет опасно. — Мейстер? — Простите, моя королева, — он упал на колени, — из столицы приходили письма, но их забирал принц Деймон. Я не знал, простите. Рейнира смотрела на мужа с потрясением. Деймон знал о Люке, но ничего не сказал ей. Теперь они оказались в такой сложной ситуации. — Деймон, это же неправда? — с надеждой спросила она. Предать её мог кто угодно, но не супруг, с которым она связала свою жизнь. — Я думал, Зелёный Ублюдок лжёт, — признал Деймон. Живой Люк был лучшим доказательством. Рейнира не знала, как реагировать. Деймон предал её. Он развязал войну и пролил первую кровь со стороны партии Зелёных. Но прежде чем она успела что-то сказать, раздался громкий, почти безумный смех. Это был Эйгон. — Королева не может держать в узде своего короля-консорта, — насмешливо сказал он. — Но это уже не имеет значения. У меня есть для вас ещё один подарок. Эймонд! Второй сын Визериса молча подошёл к своему дракону. Он отвязал большой мешок и бросил его под ноги Чёрным. — Это останки тех, кого ты прислал, дядя, — сказал Эймонд. Деймон смотрел на мешок. Он думал, что этим людям повезло умереть от рук Зелёных. Если бы они попали к нему, их смерть была бы мучительнее. — Сыр быстро рассказал, кто их нанял. Кровь пытался сохранить тебе верность, но даже самые упрямые развязывают языки под пытками Стронга и моего Эдварда. Кстати, твоя бывшая любовница Мисария согласилась погостить в Дредфорде. Мой отец обязательно вернёт её тебе после того, как насладится её обществом. Деймон вздрогнул. «Медленный Нож» был самым жестоким человеком на Севере. Никто не уходил от него живым. Если он отпустит Мисарию, то только по частям, и это в лучшем случае. — Эйгон, послушай... — Деймон начал говорить, но племянник его проигнорировал. — Теперь послушайте меня, — продолжил король. — Будьте очень осторожны, особенно ваши дети. — Он посмотрел на дочерей Деймона и младших сыновей Рейниры. Джейс заслонил своих братьев, а Бейла и Рейна спрятались за отца. — Вы сами разбудили монстра. Скоро вы ощутите его ярость. Не сказав больше ни слова, Эйгон и Эймонд покинули Драконий Камень. Игра началась…