7. A Golden Starling | Золотой скворец

      Двадцать второй день рождения Гермионы подкрался незаметно, застав ее врасплох. С тех пор как возвращение Сириуса в квартиру перевернуло ее жизнь, она поймала себя на том, что пытается восстановить равновесие и определить новую норму. Со временем их отношения стали чем-то вроде рутины, и она поняла, что ей нравится иметь соседа по квартире, с которым можно проводить вечера и выходные.       Всех историй и фотографий в мире было недостаточно, чтобы подготовить ее к опьяняющей реальности, которой был Сириус Блэк.       Утро ее дня рождения прошло спокойно — быстрый завтрак, после которого Сириус предложил ей прогулять работу и провести день с ним. Хотя идея была заманчивой, у Гермионы было слишком много дел в отделе, и она не могла позволить себе взять выходной, чтобы не пропустить несколько важных сроков. Тем не менее, она решила пообедать подольше, чтобы встретиться с родителями в своем любимом суши-ресторане, расположенном вниз по улице от министерства.       Вернувшись домой в конце рабочего дня, она была потрясена, когда вошла в гостиную, полную людей, и комната наполнилась радостными возгласами при ее появлении.       — Скворчонок! — Сириус подбежал к ней с ухмылкой. — Добро пожаловать на вечеринку по случаю твоего дня рождения!       Ее друзья из Хогвартса и с работы заполнили их небольшую квартиру с двумя спальнями, держа в руках напитки или закуски и болтая между собой. Она не была уверена, как у Сириуса вообще получилось связаться со всеми, если только ему не помогали Поттеры.       — Как ты это сделал? — удивленно спросила она, оглядывая комнату и оценивая все это.       — Каким бы я был соседом по квартире, если бы не устроил тебе настоящую вечеринку?       Из угла комнаты донесся звук бьющейся керамики, и глаза Сириуса расширились.       — Я займусь этим, не двигайся! — Он направился в сторону шума, достав волшебную палочку, чтобы починить все, что было сломано.       — Гермиона! — Андреа Аллан, одна из ее подруг с работы, заключила ее в объятия. — О, с днем рождения! Было так трудно весь день ничего тебе не говорить, ведь это должен был быть сюрприз.       — Спасибо! — Гермиона с улыбкой обняла ее в ответ. — Сюрприз удался! Как ты смогла опередить меня?       — Некоторым из нас пришлось пойти на жертву, уйдя пораньше с работы, чтобы прийти сюда вовремя. — Андреа отсалютовала ей своим напитком. Она понизила голос и наклонилась ближе. — И еще, кто этот мистер высокий, темноволосый и красивый, который устраивает для тебя эту вечеринку, и почему ты никогда не упоминала о нем раньше?       — О. — Голос Гермионы звучал тихо. — Он просто мой сосед по квартире.       — Просто твой сосед по квартире? — спросила Андреа, потягивая коктейль через соломинку и приподняв брови. — Он с кем-нибудь встречается?       Гермиона с трудом сглотнула.       — Я не думаю, что он сейчас ищет отношений.       Насколько она знала, это не было ложью.       Хотя Гермиона и не знала наверняка, Андреа, казалось, была во вкусе Сириуса. У нее были длинные ноги, тонкая талия, ярко-голубые глаза и блестящие черные волосы, которые идеально ровно спадали на спину. За два года совместной работы Гермиона ни разу не видела ее растрепанной, ни единой складочки на одежде, ни скола на накрашенных ногтях, ни пятнышка в макияже.       Даже просто стоя рядом с ней, Гермиона чувствовала себя непривлекательной.       — Все в порядке, он нужен мне только на одну ночь. — Андреа подмигнула, и ее взгляд задержался на Сириусе, прежде чем вернуться к Гермионе. — И, возможно, на следующее утро, в зависимости от того, как все пройдет.       Узел в животе Гермионы разросся. Она взглянула на Сириуса, который теперь разговаривал с Невиллом Лонгботтомом. Его глаза встретились с ее, и он опустил подбородок, одарив ее плутоватой улыбкой.       — Конечно, — пробормотала она, пытаясь найти способ закончить разговор, прежде чем скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет. — Я умираю с голоду, думаю, пойду поищу еду. Наслаждайся вечеринкой.       Гермиона вошла в кухню, стараясь не обращать внимания на то, как Андреа смотрела на Сириуса. Стол был расширен и теперь занимал всю стену, уставленный бутылками с алкоголем и блюдами с едой.       Взяв тарелку, она начала выкладывать на нее разнообразные торты и пирожные. Учитывая ассортимент доступных лакомств, она была удивлена, а также весьма впечатлена тем, что Сириус справился с подготовкой самостоятельно, хотя это заставило ее задуматься, не помогали ли ему Джеймс и Ремус.       Она положила в рот пирожное и принялась жевать, глядя на группы людей, разговаривающих по комнате.       — …в подгузниках! — воскликнул Сириус, обращаясь к Невиллу.       Невилл рассмеялся:       — Я, конечно, больше не ношу подгузники. Откуда ты знаешь моих родителей?       — О, у меня много приятных воспоминаний, связанных с Фрэнком и Алисой. Твоя мама когда-нибудь упоминала о том случае, когда Кеттлберн поймал ее бегающую голышом по квиддичному полю после отбоя на пятом курсе?       Глаза Невилла широко раскрылись, от шока он поперхнулся и закашлялся.       — Мама что?!       Сириус рассмеялся.       — Она проиграла пари Бертраму Обри после матча Слизерин — Гриффиндор, и ей пришлось целый месяц чистить клетку с огненными крабами, чтобы это не попало в ее личное дело.       — Мама никогда бы так не сделала, — заявил Невилл, качая головой. — Я тебе не верю.       — Хочешь верь, хочешь нет, но это случилось и вошло в историю. Иначе откуда бы я узнал, что у нее на левой ягодице фиолетовое родимое пятно в форме Юпитера?       У Невилла отвисла челюсть.       Сдерживая смех, Гермиона взяла с тарелки второе малиновое пирожное и поймала взгляд Сириуса. Он подмигнул ей, прежде чем снова переключить свое внимание на Невилла.       — Миона!       Гермиона подавила желание вздрогнуть; только один человек называл ее так. За последний год она видела Рона всего несколько раз, и каждая встреча была мучительно неловкой. Поставив полупустую тарелку на стол, она приготовилась к этому разговору.       — Рон! — Она нацепила улыбку и повернулась, чтобы поприветствовать долговязого рыжеволосого мужчину, который направлялся к ней, держа в руках плохо завернутый подарок с огромным фиолетовым бантом.       Она ненавидела фиолетовый цвет.       Криво усмехнувшись, Рон наклонился, чтобы обнять ее, и Гермиона подвинулась на шаг вправо, слегка приобняв его, вместо того чтобы обнять крепко. Он, казалось, не обратил на это внимания.       — С днем рождения, Миона.       — Не знала, что ты вернулся, — начала Гермиона, чувствуя, как внутри у нее все сжимается от волнения. Ей не хотелось еще раз ссориться с ним в свой день рождения. — Я так рада, что ты смог прийти.       — Я не вернулся, — ответил он, нервно почесывая шею. — Мне осталось пробыть в Бельгии еще несколько месяцев, но вчера поздно вечером я достал портключ в Лондон и возвращаюсь утром. Я знал, что не могу пропустить твой день рождения.       Снова, мысленно добавила она, вспомнив, как в прошлом году перед ее днем рождения он сбежал и не присылал сову несколько месяцев.       Подойдя к ней слишком близко, Рон сунул ей в руки комковатый сверток.       — Это тебе.       Она вежливо улыбнулась, потянула за бант и сорвала обертку в горошек, под которой оказалась пара латунных подставок для книг в виде львов.       — Спасибо, Рональд, они просто прелесть. — Она провела большим пальцем по вырезанным львиным зубам, обнажившимся в середине рыка.       — Это для твоих книг, — добавил он, ободряюще кивнув.       — Они прекрасно подойдут к моему книжному шкафу. Спасибо за продуманный подарок. — Она положила их на журнальный столик, поправила и повернулась к Рону.       Между ними повисла пауза, пока они смотрели друг на друга.       Гермиона скрестила руки на груди, уходя в себя и отчаянно пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы нарушить молчание.       — Как продвигается работа? Гарри упоминал, что ты…       В этот момент какая-то фигура проскользнула в пространство рядом с ней и предложила ей бокал вина.       — Простите, что прерываю, — сказал Сириус, в его голосе не было ни капли сожаления, когда она забрала у него бокал, — но именинница оказалась без своего любимого напитка, и я, как хозяин этой вечеринки, был вынужден исправить такую ужасную оплошность.       Испустив тихий вздох облегчения, она благодарно улыбнулась Сириусу и поднесла бокал к губам.       — Сириус Блэк. — Сириус протянул руку Рону, который выглядел весьма недовольным его внезапным появлением.       — Рон Уизли. Гарри рассказал мне, что ты вернулся, — пробормотал Рон себе под нос, пожимая руку Сириусу чуть сильнее и на мгновение дольше, чем следовало.       — А, Рон Уизли, третий в трио, о котором я так много слышал. — Сириус перевел взгляд на Гермиону, которая в этот момент делала еще один большой глоток эльфийского вина. — Всегда приятно познакомиться с друзьями моего соседа по квартире. — Рука Сириуса легла ей на поясницу, кончики его пальцев нежно коснулись ее.       Ее сердце замерло.       Рон стиснул зубы и уставился на Сириуса, кончики его ушей с каждой секундой становились все более красными.       — Гарри не упоминал, что вы живете вместе, — сказал он обвинительным тоном, осматривая квартиру.       — Ага, — голос Гермионы стал неестественно высоким, когда она сделала еще один глоток, вина в бокале уже оставалось опасно мало. — Он вернулся около месяца назад.       — Так мило с твоей стороны, что ты пришел отпраздновать ее день рождения с нами. — Сириус слегка постучал пальцами по своему бокалу, отчего по стеклу скатилась капелька конденсата.       — С вами, — повторил Рон, и его глаза сузились при этих словах.       — О! Пока я не забыл, Скворчонок! — Сириус подошел к кухонному столу, поставил свой напиток и вернулся с синим бумажным пакетом, набитым декоративной бумагой. — Подарок на твой день рождения.       Она почувствовала на себе пристальные взгляды, когда поставила бокал с вином и пакет на журнальный столик и начала вытаскивать смятую бумагу, чтобы найти на дне твердый предмет. Достав его из пакета, она повертела тяжелую статуэтку в руках, читая гравировку внизу.       Гермиона Грейнджер, Королева гиппогрифов, Спасительница рода гиппогрифов       Статуэтка изображала Гермиону, на ней была корона, а на шее у нее висел маховик времени.       Не задумываясь, она завизжала и бросилась обнимать Сириуса.       — О боже мой, не может быть! — Она рассмеялась, почувствовав, как его руки обхватили ее за талию и сжали, поднимая в воздух и кружа, прежде чем опустить обратно.       Сириус отстранился, обняв ее за талию, его глаза светились весельем.       — Я знаю, ты все еще ждешь свою статую в натуральную величину (которая до сих пор находится в процессе разработки), я просто подумал, что мог бы успеть сделать за это время. Никогда не знаешь, сколько времени займет создание настоящей статуи из-за…       — …когтей, — закончила она, широко улыбаясь. — Это просто идеально!       Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что Рон все еще стоит рядом с ними.       Краем глаза она заметила зеленую вспышку, когда камин с ревом ожил, и Джеймс с Лили шагнули в гостиную с подарком в руках Джеймса.       Как только Сириус увидел появившегося Джеймса, он тут же отпустил ее, опустив руки, быстро отступил на шаг и сунул руку в карман.       Шея и уши Рона покраснели. Он процедил сквозь зубы:       — Знаешь, Миона, похоже, ты занята со своими гостями. Я приеду через несколько недель, чтобы повидаться с семьей. Давай тогда и наверстаем упущенное?       Оцепенело кивая, она смотрела, как Рон влетел в камин, ни с кем не попрощавшись, а Сириус пересек комнату, чтобы поприветствовать Джеймса, оставив Гермиону стоять там со статуэткой в руках еще более растерянной, чем когда-либо.

***

      Через несколько часов после начала вечеринки, после того как подарки были открыты, торт подан, а половина алкоголя выпита, Гермиона наконец села на Не-Берту и стала наблюдать, как остальные гости собираются вокруг нее.       Джинни плюхнулась на диван рядом с ней, держа в руках бокал белого эльфийского вина.       — Ты выглядишь слишком уставшей для этого часа. Тебе двадцать два или сто двадцать два?       Гермиона подвинулась, скрестив ноги и вздохнув.       — Ты видела своего брата здесь сегодня вечером, не так ли?       Закрыв глаза, Джинни со стоном на мгновение откинула голову назад.       — Цирцея, что он сказал на этот раз?       — Он ничего не сказал, но выглядел расстроенным.       — Он всегда расстраивается, когда ты по нему не тоскуешь. — Джинни покачала головой. — Не могу поверить, что он пришел сегодня вечером.       Прикусив щеку изнутри, Гермиона кивнула.       — Просто это было так странно, я не привыкла к тому, что он чувствует себя так неуютно.       — Ну, не позволяй этому испортить тебе вечер. Он скоро оправится, и все вернется на круги своя.       — Ты говорила это в прошлом году.       Взгляд Джинни зацепился за что-то в другом конце комнаты, и она озадаченно склонила голову набок.       — Гермиона, — нахмурившись, начала она, — я знаю, что я не специалист по магловским технологиям, но мне хотелось бы думать, что я разбираюсь в них достаточно хорошо, чтобы быть сбитой с толку прямо сейчас.       — О чем это ты? — Гермиона повернула голову в ту сторону, куда смотрела Джинни.       — Почему у тебя тостер на телевизоре?       Широко раскрыв глаза, Гермиона начала качать головой, понизив голос.       — Я поняла, что лучше всего просто не обращать на это внимания. Это целое дело… просто игнорируй его.       — Игнорировать кого…       — …Это самое подходящее место для тостера! — крикнул Сириус с другого конца комнаты, приложив ладонь рупором ко рту. Когда Гермиона встретилась с ним взглядом, он ухмыльнулся и пошевелил бровями.       Она показала ему язык, а затем повернулась к Джинни, подняв руку ладонью к потолку.       — Видишь, с чем мне приходится иметь дело?       Подняв брови, Джинни с многозначительной улыбкой перевела взгляд с Сириуса на Гермиону.       — С чем тебе приходится «иметь дело», конечно.       Гермиона сморщила нос.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я просто соглашаюсь с тобой, — пожала плечами Джинни, делая еще один большой глоток вина.       — Не похоже, что ты соглашаешься со мной.       — О, я соглашаюсь. Бедная Гермиона Грейнджер. Она вынуждена жить с подтянутым и красивым холостяком, который делает ей продуманные подарки, флиртует с ней и прячет тостер, просто чтобы заставить ее улыбнуться. — Голос Джинни стал ниже и драматичнее, когда она продолжила, откинув голову назад и прижав руку к груди. — Я места себе не нахожу. Как же она справится с этим?       — Это не для того, чтобы заставить меня улыбнуться, — возразила Гермиона. — Он ведет себя как упрямый придурок из-за простого разногласия по поводу размещения тостера.       Губы Джинни искривились, и она кивнула.       — Конечно.       — И он не флиртует со мной, — добавила она.       Замерев с бокалом на полпути к губам, Джинни уставилась на нее поверх его края.       — Ладно, возможно, я верила тебе раньше, но сейчас ты в чрезвычайном и абсолютном отрицании логики и здравого смысла.       — Звучит знакомо, — съязвил Сириус, проскальзывая на свободное место рядом с Гермионой. — Чрезвычайное и абсолютное отрицание было негласной второй половиной семейного девиза Блэков. Навеки чистые и в чрезвычайном и абсолютном отрицании логики и здравого смысла.       Выражение глаз Джинни, когда она переводила взгляд с Гермионы на Сириуса, заставило Гермиону смутиться.       Даже если он и правда флиртовал (а это было не так), Сириус флиртовал со всеми.       — Было приятно повидаться с тобой, Сириус. — Джинни улыбнулась, поднимаясь с дивана. — Ради вечеринки мне, наверное, стоит пойти поискать своего жениха, пока он не выпил еще рома и не начал пересказывать, как он смог опередить Малфоя и поймать снитч во время дождя на шестом курсе.       Когда Джинни ушла, Гермиона повернулась к Сириусу, чувствуя приятное возбуждение.       — Тебе понравилась вечеринка? — спросила Гермиона, облокотившись на спинку дивана и подперев голову ладонью.       — Было весело. — Сириус повернулся к ней лицом, и она могла поклясться, что он стал ближе, чем был минуту назад. — Ты хорошо проводишь время?       — Я…       Как раз в этот момент группа друзей из Хогвартса, которые собирались уходить, привлекла ее внимание, оттащив от Сириуса.       — Твои поклонники ждут. — Сириус махнул рукой и слегка поклонился.       — Я вернусь, — пообещала она. — Дай мне минутку.

***

      Когда пламя в камине, оставленное ее последним уходящим гостем, угасло, Гермиона проскользнула через открытое окно и поднялась по пожарной лестнице на крышу, где в данный момент сидел Сириус с бутылкой вина в руках.       — Все ушли? — спросил он, свесив ноги с края крыши и слегка покачиваясь.       — Ага, — ответила она, разведя руки в стороны, чтобы обрести равновесие. — Остались только ты и я.       Сделав несколько неуверенных шагов, она села рядом с ним на крышу, не обращая внимания на обрыв перед собой.       — Я думал, ты боишься высоты, — задумчиво произнес он, протягивая ей почти полную бутылку.       Она сделала глоток и усмехнулась.       — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что ты пробуждаешь во мне безрассудство? — Остановившись, она посмотрела на бутылку. — Или ты просто снова меня напоил.       — Если бы я этого не сделал, день рождения не был бы таким уж хорошим. — Он подмигнул.       Ковыряя ногтем этикетку на бутылке, она озорно улыбнулась.       — Мой любимый напиток — односолодовый виски, сегодня вечером мне подарили семь предметов, связанных с книгами, и это был самый волнующий день рождения за всю мою жизнь.       Выражение его лица, смесь гордости и волнения, заставило ее желудок совершить забавное сальто.       — Это даже не вызов. Очевидно, ложь — солодовый виски, — ответил он, удобно обнимая ее за талию, его ладонь покоилась чуть выше ее бедра. — Я знаю, ты любишь эту непроизносимую марку эльфийского вина с маленьким фиолетовым гоблином на этикетке.       Она бы никогда не призналась в этом вслух, но ей нравилось, когда он прикасался к ней вот так, с какой-то непринужденной легкостью, которая заставляла ее чувствовать…       — Так мы собираемся поговорить о том, что произошло с Роном Уизли сегодня вечером?       — Я уверена, что не понимаю, о чем ты, — отмахнулась она, ставя бутылку на разделявшее их пространство. Подтянув колени к груди, она обхватила ноги руками и положила подбородок на одно колено. — Тебе, должно быть, показалось.       Сириус неопределенно хмыкнул и, взяв бутылку свободной рукой, сделал глоток.       — Я уже видел этот взгляд раньше, Гермиона. Это был взгляд типа «отойди от моей ведьмы».       — Я не его ведьма, — фыркнула она, вспоминая десятки споров, которые у них были по этому поводу.       — А он знает об этом?       — Да.       — Тогда…       — Это… сложно.       Рука Сириуса на ее бедре чуть сильнее сжалась, а его плечи напряглись.       — Сложно, — повторил он, глядя на пустую автостоянку внизу.       Ее сердце сжалось от чувства вины; она причинила боль тому, кто был ей дорог.       — Мы выросли вместе, — объяснила она, и ее голос был таким же мягким, как дуновение ветерка, который пронесся мимо них. — Это всегда было… что-то вроде невысказанного ожидания в наших семьях, что в конечном итоге мы будем вместе. Ну, ты знаешь, Гарри и Джинни, а потом Рон и я.       Вдалеке сова Гермионы, Хейзел, начала спускаться к открытому окну, ее большие крылья хлопали в воздухе. Сириус хранил молчание, ожидая продолжения.       — Мы пытались… в смысле, я действительно пыталась, чтобы у нас все получилось, но это никогда не было правильным. Казалось, что мое сердце и разум никак не могли прийти к согласию, когда дело касалось его. Мой разум хотел, чтобы у нас все получилось, но…       — Это никогда не ощущалось правильным, потому что вы не подходили друг другу. Может быть, на какое-то время, но не навсегда. — Светлые глаза Сириуса встретились с ее глазами.       Она кивнула.       — Мы то и дело пытались почти год после окончания Хогвартса. Не думаю, что он поверил мне, когда я сказала, что мы расстались навсегда. — Она вздохнула, неосознанно склоняясь к прикосновению Сириуса. — Полагаю, он думал, что может просто ходить и делать все, что захочет, а я всегда буду ждать его в конце дня.       Он прищелкнул языком и сжал челюсти.       — Этот парень слепой. Я даже с другого конца комнаты видел, как тебе было некомфортно рядом с ним. Ради Мерлина, он подарил тебе гриффиндорские подставки для книг.       Она рассмеялась:       — Это было довольно ужасно, не так ли?       — Я знаю тебя всего месяц, но я знаю тебя гораздо лучше.       — Неужели прошел всего месяц? — спросила она, пытаясь вспомнить, каково было жить в этой квартире до возвращения Сириуса. Воспоминания казались неполными.       На его губах появилась ухмылка.       — Это были темные времена, я знаю, но теперь я здесь, с тобой, и я никуда не уйду.       — Обещаешь? — Вопрос вырвался прежде, чем она успела себя остановить.       У него перехватило дыхание, и кончики пальцев прошлись по ее бедру, когда он кивнул.       — Обещаю.       — Что сказали в министерстве? Они работают над тем, чтобы отправить тебя обратно? — спросила она, не совсем уверенная, что хочет знать ответ.       — Нет. — Он невесело усмехнулся и сделал еще один большой глоток вина. — Они сказали, что не знают, как это повлияет на временную линию, не хотят рисковать и все такое. «Что, если вы нарушите течение времени и создадите еще одного Грин-де-Вальда?» — передразнил он. — Я бы создал кого-то намного лучше Грин-де-Вальда, просто к сведению. Он был темным волшебником, и у него даже не было коронной фразы, удивительно, что кто-то вообще воспринимал его всерьез.       — Что сказал Ремус о банке с землей, из-за которой все это произошло? Его тоже допрашивали в министерстве?       Сириус пожал плечами, его рука бездумно скользнула по ткани ее платья. Она постаралась не вздрогнуть, представив, как его рука опускается еще на несколько дюймов к подолу.       — Да, но я не думаю, что они извлекли из этого что-то полезное. Не уверен, упоминал ли Лунатик когда-нибудь об этом, но после Хогвартса он отправился в небольшое самостоятельное путешествие, чтобы посетить руины в Египте. Вот откуда у него эта земля для начала. Я подумал, что это нелепый сувенир (я бы лично привез мумифицированную кошку), но, похоже, для него это было чем-то важным, поэтому я не стал спорить, когда он поставил ее в гостиной.       Нахмурившись, она задумалась, почему Ремус никогда раньше не упоминал об этой поездке.       — Это дерьмово, не то чтобы я ожидал, что невыразимцы дадут мне возможность вернуться в свое время. Я не настолько глуп, чтобы полагаться в чем-либо на министерство, — усмехнулся Сириус, как будто сама мысль об этом была смехотворной.       Когда она подумала о его уходе, то почувствовала неожиданный прилив паники. Ее пульс участился, а желудок скрутило. Сдвинув ноги, она позволила им свеситься с края крыши вместе с ногами Сириуса.       — Ты бы вернулся, если бы они тебе позволили?       Он замер рядом с ней, заколебавшись, прежде чем кивнуть.       — Да. Это была вся моя жизнь. Я пропустил все. Я пропустил первые шаги Гарри, женитьбу Ремуса, окончание Джеймсом программы авроров, не помочился на могилу моей матери. — Он задумчиво помолчал, склонив голову набок. — Полагаю, я все еще мог бы это сделать, но это совсем не то, когда земля не свежая.       — Как бы то ни было, я рада, что ты здесь, — тихо сказала она. Потянувшись, она накрыла его руку своей.       Он посмотрел ей в глаза, и время, казалось, замедлилось.       Она затаила дыхание, ожидая чего-то.       Сириус поднял ее руку и поднес к своему лицу, его губы изогнулись в улыбке, когда он осмотрел ее золотой браслет с подвесками.       — Идеально, — пробормотал он.       — Что? — спросила она, затаив дыхание.       Сунув руку в карман, он вытащил маленькую коробочку.       — Я нашел это на днях, и это была слишком удачная находка, чтобы не купить.       — Ты уже сделал мне подарок, — возразила она, не отнимая своей руки. — Я действительно не могу… это слишком.       Он открыл коробку и достал подвеску с замысловатой резьбой, маленькую птичку, в которой она сразу узнала скворца.       — Я решительно настаиваю, это было создано для тебя.       Нежно повернув ее руку, он большим пальцем коснулся точки, где бился пульс, и она понадеялась, что он не заметил, как от этого движения по ее руке побежали мурашки. Он прикрепил подвеску рядом с маленьким сердечком, на котором было выгравировано «ГГ».       — Мне нравится, — прошептала она.       — С днем рождения, Скворчонок.       Их взгляды встретились, его рука все еще держала ее руку. Он тихо выдохнул, наклоняясь вперед и сокращая расстояние между ними.       В животе у нее затрепетали крылья бабочки.       Его губы прижались к ее макушке, быстро поцеловав, прежде чем он полностью отстранился от нее.       Она пыталась не обращать внимания на охватившее ее чувство разочарования, усугубленное дискомфортом от предыдущего разговора с Андреа. Ее грызла неуверенность, заставляя задуматься, почему она вообще решила, что он обратит на нее внимание, когда ведьмы вроде Андреа соперничали за его внимание.       — Готова ко сну? Думаю, тебе уже давно пора спать. — Помогая ей встать, он улыбнулся.       — Мне пора спать? Я уверена, что большинство мужчин твоего возраста уже несколько часов как в постели, — поддразнила она, принимая его руку и разглаживая свою помятую юбку.       — Моя репутация опережает меня, — съязвил он, когда они спускались по лестнице и возвращались в квартиру. — Я действительно могу проводить часы в постели, я очень щедрый любовник.       Взяв бутылку из его рук, она поставила ее на кухонный стол, в то время как он стянул с себя куртку и повесил ее на вешалку.       — Увидимся утром, именинница. — Сириус свернул в коридор и скрылся в своей спальне.       Ее взгляд упал на клочок бумаги, который лежал на полу под его курткой; похоже, он выпал, когда он вешал ее. Она взяла его, и ее глаза сузились, когда она прочла написанное: записка была от Андреа, ее имя и номер телефона были выведены замысловатыми каракулями.       Прежде чем она успела прийти в себя, она оглянулась через плечо и, скомкав пергамент, бросила его в камин, со странным удовлетворением наблюдая, как имя Андреа сгорает дотла.