8. Date Nights and Chocolate | Свидания и шоколад

      Однажды субботним утром Гермиона проснулась и обнаружила на кухонном столе записку от Сириуса.       Занимаюсь безобидными шалостями с Лунатиком и Сохатым; не волнуйся, я вернусь к нашему сегодняшнему свиданию.       XOXO       Сириус       Свидание.       Ее взгляд задержался на этом слове всего на мгновение дольше, чем следовало.       Несмотря на то, что она знала, что Сириус просто флиртует, это единственное слово не выходило у нее из головы все утро.       Без Сириуса в их квартире выходные казались ей странно пустыми. Постепенно он стал неотъемлемой частью ее повседневной жизни, их время было заполнено чем угодно — от случайных прогулок по магловскому Лондону до совместного чаепития и разговоров о прошедшем дне.       Просидев в квартире целый час в полнейшей скуке, она отправила Хейзел к Джинни с письмом, в котором приглашала ее на обед в Дырявый котел.

***

      — Я уже несколько недель не видела тебя без Сириуса, — задумчиво произнесла Джинни, отламывая кусочек хлеба и макая его в суп. — Где сегодня твоя язвительная вторая половинка?       Усмехнувшись, Гермиона бросила на нее взгляд.       — Он не моя вторая половинка.       — А он знает об этом?       Гермиона сделала большой глоток сливочного пива и вытерла пену с губ тыльной стороной ладони.       — Он всего лишь мой сосед по квартире. Я не знаю, с чего ты это взяла, ты никогда не называла Кормака моей второй половиной.       — Потому что Кормак был мудаком, и мы все его ненавидели. Ты с Сириусом — это совершенно другое, как день и ночь.       — Я не с Сириусом, — поправила она, с глухим стуком ставя свой напиток на стол. — Тебе действительно пора перестать так говорить.       Пожав плечами, Джинни лукаво ухмыльнулась.       — Как скажешь. Итак, где сегодня твоя язвительная не-вторая половинка?       Гермиона взяла нож и разрезала свой сэндвич на четыре части, прежде чем положить салфетку себе на колени.       — Он с Ремусом и Джеймсом. Он не упомянул, чем они занимаются, просто сказал, что собирается встретиться с ними.       — Ты не спросила?       — Он оставил записку. Я сегодня проспала.       — О боги мои, — фыркнула Джинни, прежде чем промокнуть губы салфеткой. — Это самая супружеская вещь на свете. Он оставил тебе записку, потому что знал, что ты будешь гадать, куда он отправился, и не хотел, чтобы ты волновалась. Знаешь, кто такими вещами не занимается?       Мысленно размышляя, хочет ли она вообще поддерживать этот разговор, Гермиона процедила сквозь зубы:       — Кто?       — Люди, которые являются просто соседями по квартире. — Джинни выглядела слишком самодовольной. — А еще он неустанно флиртует с тобой.       — Он так флиртует со всеми.       — Конечно, вот почему ты постоянно видишь, как он флиртует со мной, или с Тонкс, или с Лили… о, подожди, ты же не видишь.       Не обращая внимания на ее намек, Гермиона рассудила:       — Это только потому, что вы все под запретом из-за отношений с его лучшими друзьями и крестником.       — Только не говори мне, что ты подумываешь о том, чтобы снова сойтись с моим братом. Я видела, как он смотрел на тебя на твоей вечеринке, как потерявшийся щенок.       Поморщившись, она швырнула салфетку в Джинни, чуть не опрокинув при этом свой напиток.       — Возьми свои слова обратно. Я уже говорила тебе, что последний раз был последним разом.       — Я знаю, — сказала Джинни, когда руки Гермионы упали на колени, и она по привычке принялась ковырять свои ногти. — Я просто хочу убедиться. Как бы я ни хотела, чтобы ты стала моей невесткой, ты и так моя сестра, даже без этого брака. И если ты так уж настаиваешь на том, чтобы быть моей законной сестрой, ты можешь выйти замуж за Чарли, но у меня такое чувство, что Сириус будет против этого.       Гермиона нахмурилась.       — Ты придаешь слишком большое значение пустякам. Сириус сказал, что видит во мне то же, что Джеймс и Ремус, — она откусила от сэндвича, чувствуя, как с каждым кусочком у нее пропадает аппетит.       — И что?       — И то, что они видят во мне дочь, следовательно, и он видит меня такой же.       Закатив глаза, Джинни оторвала еще один кусочек хлеба и обмакнула его в суп.       — Прошу тебя, я была на твоей вечеринке. Я видела, как он на тебя смотрел. Я удивлена, что он не поцеловал тебя.       — Просто… был момент, когда мы были на крыше сразу после вечеринки, и я подумала, что он мог бы, но он этого не сделал, — призналась она.       — Я так и знала!       — Я сказала «подумала», — подчеркнула она, вспомнив, как Сириус посмотрел на нее, прежде чем поцеловать в макушку. — Он этого не сделал, а ты слышала о нем те же истории, что и я. Ты думаешь, Сириус Блэк из застенчивых? Если бы он хотел поцеловать меня, он бы это сделал.       Приподняв брови, Джинни покачала головой, аккуратно намазывая ножом масло на остатки хлеба.       — Если он думает о тебе как о дочери, я съем свою метлу.       — Клетчатка полезна для здоровья пищеварительной системы.       — Ты невыносима.       Гермиона допила последний глоток сливочного пива, и стакан волшебным образом снова наполнился.       — А у тебя, похоже, будет очень тяжелый субботний вечер после того, как ты съешь свой Нимбус, но я уверена, что от этого уже придумали зелье. Как продвигается работа?       — Очень плавно, Гермиона. — Джинни скорчила гримасу, проводя пальцем по запотевшему стакану с горной водой. — Очень жаль, ведь я знаю, что ты ненавидишь квиддич, и тебе совершенно наплевать, как проходит сезон.       — Я не ненавижу квиддич, — уточнила она, вспоминая десятки часов, проведенных на трибунах в Хогвартсе, даже в самую плохую погоду. — То, что важно для моих друзей, важно и для меня. К тому же я ходила на все ваши игры в школе!       — Я знаю, что это предлог, чтобы избежать разговора о твоем очевидном влечении к соседу по квартире, но не думаю, что в данный момент меня это волнует.       Гермиона ухмыльнулась.       — До сих пор это был удивительный год, мы занимаем третье место в лиге, и если выиграем следующие две игры, то сможем попасть на чемпионат мира!       — Джин! Это потрясающе! — воскликнула она, с жаром ухватившись за возможность сменить тему и откинувшись на спинку стула. — С кем вы играете в следующий раз?

***

      После позднего обеда с Джинни Гермиона вернулась в квартиру по общественному камину. Как только она переступила порог, то от удивления уронила сумочку, увидев открывшееся перед ней зрелище.       — Что… что ты делаешь? — Ее рот с трудом выговаривал каждый слог, который срывался с ее губ.       — Нарисуй меня, как одну из своих француженок, — ответил Сириус с ухмылкой. Он лежал на их диване, соблазнительно положив руки за голову, к счастью, одетый в свои обычные брюки и футболку.       Смех клокотал у нее в груди.       — О боже мой, я так и знала, что ты почерпнешь из фильма не то, что нужно. Не будь задницей. Ты же знаешь, что это мой любимый фильм. — Она схватила ближайшую подушку и запустила ему в голову. — Как долго ты ждал здесь, только чтобы произнести эту фразу?       — Я не хочу отвечать, но у меня затекли ноги, если это о чем-то говорит. — Он быстро отбил подушку поднятой рукой. — Могло быть и хуже… или лучше. Я мог бы полностью войти в роль и быть совершенно голым, как Кейт Уинслет.       Разум Гермионы поплыл, перед глазами возник образ его полностью обнаженного в гостиной номера люкс на обреченном пароходе. Она повернулась к коридору, чтобы скрыть растущий румянец на щеках, крепко зажмурила глаза и пожелала, чтобы этот образ покинул ее мысли.       С той самой пьяной ночи, ночи, которую нельзя называть, она чувствовала, что ее тело и разум предают ее, когда дело касается Сириуса. Воспоминания мучили ее. Она думала о его руках, обнимающих ее, о его мозолистых пальцах, сжимающих ее талию и ребра, о его твердой груди, прижимающейся к ее груди при каждом вдохе.       Это чувство пройдет. Оно обязательно пройдет. Оно должно пройти, иначе она сойдет с ума.       — Джеймс кастрировал бы тебя за это.       Сириус поморщился, представив себе это.       — Я знаю, но это лучше, чем то, что Ремус сделал бы со мной.       И что бы я сделала с тобой, мысленно добавила она, не в силах остановиться.       Он оглядел ее с ног до головы, словно заметил впервые, и его взгляд остановился на ее обнаженных бедрах, открытых благодаря более короткому платью. В течение недели она обычно надевала на работу платья подлиннее или брюки, но для обеда достала старое любимое платье.       Сев к ней лицом, он спросил:       — Откуда ты?       — Ну, — начала она с дразнящей ухмылкой, — когда два человека по-настоящему любят друг друга и хотят это показать, они…       Он отмахнулся от нее, его голос звучал странно серьезно.       — Я знаю это, ты язвительная ведьма. Откуда ты пришла?       Она нахмурилась, удивляясь внезапной смене его настроения.       — Я ходила на обед с Джинни, а что?       Пробормотав что-то неопределенное себе под нос, он откинулся на спинку сиденья.       — Просто любопытно. Я гулял с Ремусом и Джеймсом.       — Я знаю. — Улыбка тронула ее губы. — Я видела записку.       — Я не хотел, чтобы ты волновалась.       Когда она вспомнила слова Джинни, в груди у нее потеплело.       — Спасибо, Сириус.       Он опустил глаза, но тут же поднял их, прежде чем она увидела, на чем они остановились.       — Ты собираешься переодеться перед нашим фильмом?       — Да, и прежде чем жаловаться, ты сможешь подождать еще две минуты. Ты справишься.       — Тебя не было целую вечность, — практически заныл он. — Я считал каждую секунду.       Ухмыльнувшись, она оставила его дуться на диване.       Гермиона вошла в свою комнату и сбросила платье, прихватив пижаму из нижнего ящика и сделав мысленную заметку заняться стиркой позже.       — Эй, Скворчонок?       Повисла тишина, пока она натягивала низ.       — Гееееееррррмиоооооонннааа, — пропел его голос из коридора.       Натягивая топ, она старалась игнорировать его приставания. Сириус был как избалованный ребенок, требующий внимания.       Распахнув дверь, она выскочила наружу и воскликнула:       — Что?!       Он замер.       — Да? — спросила она снова, все больше раздражаясь.       Он что-то проворчал себе под нос, его челюсть напряглась.       — Это не намного лучше.       Недоумевая, что он имеет в виду, Гермиона оглядела себя. Она надела шелковые шорты и топ, желая чувствовать себя комфортно.       — Зачем ты звал меня? — спросила она, скрестив руки на груди.       Казалось, что он прикусил щеку изнутри, и он вздохнул, прежде чем ответить.       — Я хотел узнать, не хочешь ли ты приготовить горячий шоколад к фильму сегодня вечером. Я уже целую вечность не пил его.       — Вау, — сказала она с саркастическим восхищением, присоединяясь к нему на диване. — Не могу поверить, что ты не мог дождаться, пока я закончу одеваться, чтобы спросить о горячем шоколаде. Ожидание было мучительным.       Он бросил в нее подушкой, и она быстро поймала ее, спрятав за спину с довольной ухмылкой.       — К счастью для тебя, у нас есть все необходимое для приготовления горячего шоколада.       Сириус искоса посмотрел на нее.       — Я не понимаю. Разве нам не нужен просто шоколад… и высокая температура?       — Ты никогда раньше не готовил горячий шоколад?       — Для этого у нас был некомпетентный засранец-домовой эльф. — Он пожал плечами. — Хотя я бы не удивился, если бы Кикимер нарочно испортил мой напиток. Хороший горячий шоколад я пробовал только в Хогвартсе.       Гермиона нахмурилась:       — Будь милым по отношению к Кикимеру.       — Ладно. Для этого у нас был полукомпетентный засранец-домовой эльф.       Она сузила глаза так, что они превратились в щелочки.       — Будь. Милым.       — Это все, что я могу сказать, — сообщил он ей без намека на раскаяние. — И это я был милым. Я мог бы сказать гораздо хуже.       — Ну, теперь ты можешь быть полукомпетентным засранцем, готовящим какао, никакой магии не требуется.       Лохматые волосы Сириуса упали ему на глаза, и он смахнул их, прежде чем пробормотать:       — Надеюсь, ты любишь подгоревший горячий шоколад.       — Если ты сожжешь его, то он будет на вкус, как осенние вечера с моей мамой. К счастью для тебя, я унаследовала способности моего отца к приготовлению горячего шоколада. Вот увидишь, это совсем как приготовление зелий. — Она кивнула в сторону кухни. — Готов?       Хлопнув себя по коленям, он встал и последовал за ней на кухню.       — Я родился готовым. — Он помолчал, прежде чем исправиться. — Ладно, это неправда. Сразу после рождения я был, по сути, разумной картофелиной, но теперь я готов!       — Ты все еще разумная картофелина, — усмехнулась она, открывая и закрывая ближайшие шкафчики в поисках ингредиентов.       — Хорошо, что ты любишь картошку.       Она замерла на носочках, положив руку на контейнер с какао-порошком на третьей полке.       — Я думала, мы согласились не говорить о той ночи.       — Ты согласилась, — самодовольно поправил он. — Я ничего подобного не делал.       — О? — Скептически приподняв брови, Гермиона поставила контейнер на стол и повернулась, облокотившись на столешницу. — Значит, у тебя не возникнет проблем, если я расскажу всем завтра на воскресном бранче о твоей тайной школьной влюбленности в Макгонагалл?       Дьявольская усмешка появилась на его губах.       — Кто сказал, что это тайна?       Подумав о том, как Сириус заявлял о своей любви к профессору Макгонагалл в гулких коридорах Хогвартса, она закатила глаза.       — Почему у меня такое чувство, что ты очень громко об этом говорил?       — Из-за меня она так и не вышла замуж. — Он тяжело вздохнул, на его лице появилось жалостливое выражение. — Я знал, что она никогда не сможет найти другого такого мужчину, как я, бедняжка.       Она фыркнула, представив, как юный Сириус таскается за раздраженной Макгонагалл по школе.       — Я тебе не верю. Это звучит нелепо.       — Что я могу сказать? У меня слабость к женщинам, наделенным властью. — Понизив голос, он продолжил: — Не уверен, что смог бы справиться с тем, как ты носишь свой значок старосты, Скворчонок.       Бедра Гермионы непроизвольно сжались от рокочущего звука его голоса. Она только что оделась, но такими темпами к концу вечера ей понадобятся новые трусики.       Рассмеявшись в ответ на его замечание, она достала из шкафчиков различные баночки и расставила их на столешнице.       — Ты хочешь сказать, что я могу поднять эту тему, и тебе будет абсолютно все равно?       — Напился ли Джеймс на пятом курсе, а потом украл случайную кошку, думая, что это Макгонагалл, и рыдал на полу в общежитии, умоляя бездомную кошку не исключать его?       Гермиона удивленно моргнула, слегка склонив голову набок.       — Это значит «да»?       Его губы растянулись в полуулыбке.       — Мой мозг все еще ждет, когда сможет погрузиться во внутренний мир горячего шоколада.       — Возьми кастрюлю, это первый шаг.       Сириус открыл шкаф для хранения. Медленно потянувшись к форме для запекания, он уставился на нее, и она покачала головой, побуждая его сменить направление. Его рука потянулась к следующей ручке.       — Это вок. Ты не знаешь, что такое кастрюля? Сколько тебе лет?       — Сорок один, — съязвил он, хватая наугад кастрюлю и ставя ее на плиту.       Взмахом волшебной палочки он зажег огонь.       — Теперь мы смешаем какао-порошок, сахар, воду и соль. — Она перечислила ингредиенты, отмеряя их в кастрюлю.       Пока они помешивали, смесь начала закипать.       — Я собираюсь добавить молоко, — мягко объяснила она, передавая венчик Сириусу и осторожно наливая.       Его рука коснулась ее руки, когда он взял венчик и продолжил помешивать: три раза по часовой стрелке, один раз против часовой стрелки.       Она заглянула в кастрюлю, проверяя, все ли готово.       — Идеально! Теперь снимаем с огня, добавляем ваниль, и у нас получается горячий шоколад. Домашние эльфы не потребовались.       — Ты смеялась надо мной, но это был, по сути, просто разобранный шоколад. И какой была температура?       Она неохотно пробормотала:       — Высокой.       Его глаза засверкали, когда он засмеялся.       Проходя по кухне, Гермиона собрала остальные припасы.       — Время для самого интересного. Начинки. Ты можешь добавить в горячий шоколад все, что захочешь.       — Удиви меня. — Он махнул рукой и поклонился ей. — Как новичок в приготовлении горячего шоколада, я оказался совершенно не готов к этому шагу в процессе.       — Ну, у нас есть классика, маршмеллоу, взбитые сливки, — она проигнорировала смешок Сириуса, — шоколадный соус…       — Я хочу все начинки, — объявил он, раскинув руки и запрокинув голову. — Используй мое тело.       Гермионе захотелось застонать; она знала, что он делает это нарочно.       Она начала готовить его напиток, аккуратно наливая порцию в кружку.       — Именно так я готовлю свой. Должна предупредить тебя, мой папа говорит, что в нем «неприличное количество начинки».       — Что это такое? — спросил он, указывая на пакетики, из которых она посыпала взбитые сливки.       — Ты не знаешь, что это? Это всего лишь самые популярные магловские конфеты для горячего шоколада, — блефовала она, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.       Сириус нахмурился.       — Конечно, я знаю, что это такое, просто не узнал эту марку. Я их обожаю. Они мои любимые. Без них я не могу пить какао.       Гермиона опустила голову, чтобы скрыть ухмылку, и протянула ему кружку.       Он сделал большой глоток и тут же выплюнул содержимое, убирая беспорядок взмахом волшебной палочки.       — Что это, черт возьми, такое?       Заставив себя сохранять невозмутимое выражение лица, она отхлебнула какао.       — О чем ты?       Когда она провела языком по губам, стирая сливки, он прочистил горло.       — Ты знаешь, что ты сделала. Эти штуки… взорвались! У меня во рту!       Наконец она позволила себе ухмыльнуться.       — Мне показалось, ты сказал «удиви меня»? А потом ты сказал «я их обожаю, они мои любимые».       — Очевидно, я солгал, — проворчал он. — Что я только что положил себе в рот?       — Они называются «Физз Виз». Это конфеты, которые должны лопаться во рту, что-то вроде лакричной кусачки.       Глаза его расширились от узнавания, и он усмехнулся:       — Ты непослушная шалунья, ты хотела разыграть меня! Что ж, шутка удалась, мне это нравится. — Он принялся за горячий шоколад, морщась от хруста, исходящего из его рта.       Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.       — Я ценю твое упорство, но тебе не обязательно допивать остальное. У нас полно горячего шоколада, если ты хочешь порцию без шипучки.       — Именно так я буду пить свой напиток, большое тебе спасибо. Дискомфорт делает шоколад намного слаще. — Вытирая рот тыльной стороной ладони, он поморщился, когда «Физз Виз» снова начали лопаться. — Какой фильм ты выбрала для нас сегодня?       — Это еще одна магловская классика. Фильм о парке.       — Мы же не собираемся смотреть фильм о деревьях и растениях в течение двух часов, не так ли? — простонал он, разочарованно откидывая голову назад.       — Я еще не закончила. В парке есть динозавры.       Услышав это, он оживился.       — Динозавры?       Подняв взятый напрокат «Парк Юрского периода», она подтвердила:       — Динозавры. — Ее губы игриво изогнулись. — Они едят людей.       Он ухмыльнулся.       — Жесть.       Они подошли к дивану и заняли свои обычные места, а она нажатием кнопки на пульте включила телевизор. Повернувшись к нему, она понизила голос и сказала:       — Прежде чем мы продолжим, нам нужно поговорить.       Сириус быстро выпрямился на месте.       — Я обещаю, что смогу измениться. Дело во мне, а не в тебе. Не отказывайся от нашей любви.       — Сириус. Будь серьезным.       — Я никогда не был не Сириусом, — ответил он, хлопнув ресницами.       — Была допущена вопиющая ошибка, и ее необходимо немедленно исправить, — сообщила она ему, возвращаясь на кухню, ощущая прохладу плитки под пальцами ног.       Он последовал за ней на кухню, наблюдая, как она достает пустую миску из шкафа и несколько ингредиентов. Глубоко вздохнув, он покачал головой с притворным отчаянием.       — Я знаю, в чем дело, и я должен сказать тебе, прежде чем ты продолжишь, что мне не разрешено спать с тобой.       На мгновение она застыла, ее палочка зависла над чашей. Даже зная, что он просто дразнит ее, она была удивлена тем, как его слова задели ее изнутри.       Неэлегантно фыркнув, она ответила:       — Как хочешь.       Я бы хотела, добавила она про себя.       — Я пригласила тебя на вечер магловских фильмов, а у нас даже нет попкорна! Это преступление против человечества! Непростительное. Презренное. Не знаю, почему ты не ушел еще в первый вечер.       — Я чуть было не ушел. — Он игриво подмигнул ей, когда она постучала по миске, и зерна попкорна раскрылись. — Единственное, что меня удерживало, — это ноль-ноль-семь. Я был очарован его волосами и сладкими речами.       — Не только ты.       Гермиона вернулась к дивану с большой миской попкорна, Сириус последовал за ней. Она внимательно осмотрела стол.       — Где мое какао?       — Ммм? — Он изобразил замешательство. — Я не знаю. Должно быть, оно исчезло при взрыве «Физз Виз». Кроме того, стоит ли нам говорить о том, как бестактно класть взрывающуюся еду в рот человеку, который был отброшен в будущее магическим взрывом? Чувствую, что через десять лет буду поднимать этот вопрос на сеансе психотерапии.       Тщательно выбрав кусочек попкорна, она бросила его ему в голову.       Сириус открыл рот и наклонил голову, ловя кусочек ртом. Он торжествующе вскинул кулаки в воздух.       — Твои извинения приняты, — сообщил он ей, доставая ее кружку из-за книги, лежавшей на журнальном столике. Взяв в обмен миску с попкорном, он протянул ей горячий шоколад.       — Это было не извинение, — съязвила она, делая большой глоток и чувствуя, как холодные взбитые сливки прилипли к ее губам.       Прежде чем она успела слизнуть их, он поднял руку и нежно погладил ее по щеке. Уголки его губ слегка изогнулись, большой палец нежно коснулся ее верхней губы.       — Минусом неприличного количества начинки, по-видимому, являются пенные усы.       Она поджала пальцы на ногах, подавляя дрожь, которая грозила вырваться наружу от его прикосновения.       — Во Франции они в моде, — пошутила она, проглотив комок в горле. — Ты отстал от жизни, старик.       Его рука, все еще лежавшая на ее щеке, излучала тепло. Она была уверена, что, будь у нее зеркало, румянец на ее шее соответствовал бы размеру и форме кончиков его пальцев.       Сириус ухмыльнулся, явно не замечая, как он действует на нее. Он опустил руку и отправил в рот горсть попкорна.       — Готова посмотреть на парк, полный динозавров?       Ответив на его улыбку, Гермиона с глубоким вздохом откинулась на спинку дивана.       — А рука Гарри застряла в венериной мухоловке размером с человека во время Травологии на третьем курсе?