9. Sirius' Last Wish | Последнее желание Сириуса

      — Честно говоря, я не могу с полной уверенностью сказать, что парк динозавров не привлекает меня. Я мог бы достичь стольких целей, имея личного динозавра.       Ремус раздраженно потер переносицу.       — Ты только что наблюдал полный хаос и разрушения по точно такому же сценарию. Люди умирали, жестоко. Зачем тебе вообще парк динозавров?       — Я мог бы сделать это лучше, — настаивал Сириус, положив себе на тарелку полный английский завтрак и взяв кружку. — Неправильной была реализация, а не концепция. Это даже не обязательно должен быть парк. Это мог быть просто вольер у моего дома, как у Малфоев с их павлинами. А у меня были бы динозавры.       — Я бы хотела динозавра, — вставила Тонкс, уронив салфетку на колени, когда опустила ложку в парфе. Этим утром ее волосы были ярко-фиолетового оттенка, как у Тедди. — Определенно из рода стегозавров.       Сириус на мгновение перестал размешивать сахар в кофе и посмотрел на Тонкс.       — Спасибо тебе! Наконец-то в этой семье появился хоть кто-то, кто понимает меня. Твое обаяние и остроумие растрачиваются впустую на Лунатика.       — У нас в квартире не будет динозавров, если только ты не собираешься съехать, — объявила Гермиона, с улыбкой принимая от Сириуса кружку свежеприготовленного кофе.       Усаживаясь рядом с ней, он заныл:       — Но Малфои…       — Мне все равно, что там у Малфоев, у тебя же нет поля для свободного разгуливания динозавров. — Гермиона посмотрела на него и сделала пробный глоток напитка. Он был подслащен идеальным сочетанием молока и сахара. — О, это просто восхитительно, — объявила она, приятно удивленная. — Ты помнишь, какой я пью кофе.       Сириус игриво подмигнул ей.       — Всегда пожалуйста, Скворчонок.       — Почему ты ее так назвал? — Гарри остановился, поднимая глаза и отвлекаясь от того, чтобы уговорить Тедди съесть яичницу-болтунью.       — Я и звезда, и дорогая. Он просто не смог выбрать. Можно ли его за это винить? — Гермиона беспечно пожала плечами. — Пришлось придумать совершенно новое слово, чтобы описать меня.       — В этом нет ни капли правды, — возразил Сириус, вскидывая голову в притворном снобизме. — Мне пришлось отбиваться от группы головорезов в масках в темном переулке после того, как ее поймали за организацию подпольного бойцовского клуба скворцов. Это было жестоко. — Он тяжело вздохнул, опустив взгляд на свои колени. — Так много жизней потеряно.       — Это ни в коей мере не соответствует действительности. На самом деле это аббревиатура, — пояснила Гермиона, взмахнув вилкой.       — Да! Точно, — провозгласил Сириус, со стуком роняя нож. — Она расшифровывается как дерзкая, дразнящая, враждебная…       — Ласковая, талантливая, очаровательная… — Она невинно захлопала ресницами.       — …безжалостная, логичная, невозможная…       Гермиона нахмурилась, добавив к своему списку:       — …ослепительная, привлекательная, умная…       — …непослушная…       Джеймс приподнял брови.       — …милая, искренняя.       Она смотрела на Сириуса, пока он обдумывал свое последнее слово.       После нескольких секунд молчания он неохотно закончил:       — …девчонка.       Гермиона подавила смешок.       — Прекрати, это намного сложнее, чем кажется! Радуйся, что я не закончил упырем, — проворчал он, оправдываясь.       — Кто-то что-то подмешал в их тыквенный сок? — спросила Джинни, выковыривая кусочки яиц из волос Гарри. — Потому что, что бы это ни было, я тоже хочу немного.       Вилка Гермионы переместилась на тарелку Сириуса, и она подцепила сосиску. Сириус в отместку стащил с ее тарелки ломтик бекона, дерзко подмигнул ей, откусил кусочек и предложил доесть остальное.       Ремус непринужденно прочистил горло.       — Итак, Бродяга, завтра я ухожу с работы пораньше, чтобы мы могли сходить в Гринготтс и перевести оставшиеся активы, которые мы унаследовали после твоей не-смерти, — объявил Джеймс, неуклюже уводя разговор в сторону.       — Хм. Забыл, что я богат, — задумчиво произнес Сириус. — Я бы не стал винить вас, если бы вы все потратили еще после первого десятилетия.       Джеймс передал Лили миску с черникой.       — Несмотря на искушение, мы не притронулись ни к одному сиклю, кроме как для исполнения твоего последнего желания.       Пробормотав что-то себе под нос, Ремус добавил:       — Не могу поверить, что нам пришлось пройти через это, а ты даже не умер.       — Мне кажется, или он действительно немного расстроен из-за того, что Сириус не умер? — Джинни хихикнула Гарри, прикрыв рот рукой.       — Я не люблю яйца, — пожаловался Тедди, ни к кому конкретно не обращаясь. Пока Ремус и Тонкс были отвлечены, Гарри сунул ему шоколадный маффин.       — Ты не представляешь, через что мы прошли, — ответил Джеймс, в его глазах читались следы пережитой травмы. — Мы бы не сделали этого ни для кого другого.       — И что же вы сделали? — спросила Джинни, в напряжении наклоняясь вперед. — Каким было последнее желание Сириуса?       Ремус обхватил голову руками и опустил плечи.       — Мы убили Вальбургу Блэк.       Джинни серьезно выдохнула:       — Черт, правда?       Сириус усмехнулся.       — Не драматизируй, вы ее не убивали. — Откусив кусочек тоста, он закатил глаза. — Хотя это была невысказанная, но подразумеваемая вторая половина просьбы. Чего вы не сделали.       — Она умерла меньше чем через год! — Джеймс развел руками, словно доказывая свою точку зрения.       — Совпадение. — Сириус пожал плечами. — Просто чистое совпадение.       Гермиона наблюдала за разговором, вертя головой из стороны в сторону, как будто смотрела теннисный матч, совершенно забыв о своей тарелке с недоеденной едой.       — Что вы сделали такого, что могло стать или не стать причиной смерти Вальбурги Блэк?       Губы Сириуса расплылись в гордой ухмылке, и он протянул руку, чтобы положить ее на плечо Ремуса, который по-прежнему избегал зрительного контакта.       — Они взяли немного семейного золота из моего фонда и заплатили Ежедневному пророку солидную сумму за публикацию статьи о моей матери на первой полосе.       Она перевела взгляд с одного мародера на другого.       — Сириус, что было написано в газете?       Джеймс склонил голову набок, его глаза в воспоминаниях устремились к потолку.       — Если я правильно помню, там сообщалось о крупном пожертвовании, которое она сделала благотворительной организации по интеграции маглорожденных, цитирую: «Я прожила всю свою жизнь, храня тайну своего происхождения, похороненную глубоко в нашей истории». — Сириус истерично захихикал на заднем плане, когда Джеймс продолжил: — «Сегодня я с гордостью заявляю, что мои предки — маглы. Они были простыми людьми, работали на ферме и строили свою жизнь без магии. Я стремлюсь быть похожей на них.» Конец цитаты.       К тому времени, как Джеймс закончил свой монолог, Сириус вытирал слезы радости с глаз.       — Хотел бы я не быть фальшиво мертвым, чтобы увидеть выражение лица старой карги.       — О, я видел. — Джеймс покачал головой, на его лбу все еще виднелись следы пережитого ужаса. — Это было травмирующе. Ты знаешь, сколько галлеонов мне пришлось заплатить тому бедному стажеру, чтобы он разобрался с ней? На эти деньги я полностью купил ему дом за молчание.       — Оно того стоило. — Сириус удовлетворенно вздохнул и откинулся на спинку стула.       — Дом на озере, — добавил Джеймс.       Повернувшись к Гарри, Джинни спросила:       — Если я фальшиво умру, ты отомстишь моим врагам?       Его глаза расширились от благоговения и паники.       — Каким врагам?       Она недовольно нахмурилась.       — В смысле, да, — исправился он. — Они пожалеют о том дне, когда перешли тебе дорогу.       Одарив Гарри нежной улыбкой и погладив по голове, Джинни ответила:       — Спасибо, дорогой. У меня в прикроватной тумбочке приготовлен список на случай, если возникнет необходимость.       Прервав их разговор, Сириус привлек внимание Джинни.       — Ты мне нравишься. Не добавляй меня в список, пожалуйста.       — Просто следи за собой, и тебе не о чем будет беспокоиться, — промурлыкала она себе под нос, нарезая вафли вилкой и ножом. — Этот список предназначен для людей, которые серьезно обижают меня, таких как Колин Криви или та мандрагора, которая укусила меня на втором курсе.       — Что сделал Колин?       Джинни перевела взгляд на Гарри.       — Первая стадия уже пройдена. Я дам тебе знать, если настанет день второй стадии.       Повернувшись к Гермионе, Сириус прошептал:       — Она мне нравится. Можно пригласить их к нам?       Гермиона поджала губы и задумчиво приподняла брови.       — Почему ты спрашиваешь меня? — спросила она, прежде чем повернуться к своим друзьям. — Гарри, Джинни, не хотите ли прийти к нам домой и посмотреть с нами фильм через пару недель?       — Хм, застали ли мы Питера на третьем курсе, когда он практиковался в поцелуях с подушкой в парике и губной помаде? — Сириус сделал паузу, но никто не ответил на его вопрос. — Конечно, они хотят прийти на наш вечер кино. — Кивнув Джинни, он сказал: — Скажи ей.       — Вы действительно застали…       — Нас ждет вечер кино, — ответила Джинни, многозначительно посмотрев на Гермиону. — Это свидание.       Ремус глотнул тыквенного сока и издал хриплый вздох.       — Это просто оборот речи, — объяснила Джинни с самодовольной ухмылкой. — Я обещаю не заигрывать с Гермионой в конце вечера.

***

      После бранча у Поттеров Гермиона развалилась в огромном кресле в своей гостиной, перекинув ноги через подлокотник и прислонившись виском к подголовнику, укутанная в пуловер Сириуса. Сириус никогда не просил ее вернуть его, и, честно говоря, она была не слишком заинтересована в том, чтобы отдавать его обратно. Он был удобнее, чем все, что у нее было, и она стала носить его по квартире по выходным.       Выглянув из-за своего романа, Гермиона попыталась не рассмеяться при виде открывшегося перед ней зрелища.       Сириус растянулся на полу их гостиной, окруженный эскизами и скомканным пергаментом. Когда он наклонился и тщательно провел линию по своему рисунку, волосы упали ему на глаза. Она ничего не могла с собой поделать, просто наблюдала, как почти незаметно шевелились его губы, пока он работал.       Серебристые глаза встретились с ее глазами, и она тут же уткнулась в страницу, смущенная тем, что ее застукали за разглядыванием. Через мгновение она все еще чувствовала на себе его пристальный взгляд и снова подняла глаза. На его подбородке было размазано пятно чернил.       — Как поживает мисс Остин в этот прекрасный воскресный день? — спросил Сириус, глядя на роман в ее руках, прислонившись к основанию дивана и оторвавшись от своего занятия.       Она прикусила нижнюю губу, подмечая строчку с давно забытой страницы, открытой перед ней.       — Кто интересуется танцами, тому ничего не стоит влюбиться.       — Как я вижу, все еще в самом начале, — пробормотал он, тщательно выбирая свой последний набросок и протягивая его ей. — Что ты думаешь об этом?       Просмотрев рисунок, она была поражена его вниманием к деталям каждого элемента мотоцикла.       — Я думаю, он идеален. — Ее взгляд упал на выгравированную спереди букву «С». — Но я говорила это о последней дюжине байков. Ты слишком придирчив для своего же блага.       Он отмахнулся от ее замечания.       — Он должен быть лучше, чем просто идеальным. Я пойму это, когда увижу.       — Я думаю, ты слишком долго сидел дома и теперь просто ищешь, на что бы пожаловаться. — Гермиона вернула ему пергамент. — Давай прогуляемся. Мне нужно купить еще угощений для Хейзел. Она располнела от всех этих сосисок, и я боюсь, что если она еще немного наберет вес, то не сможет взлететь.       С подоконника донеслось обиженное уханье.       — Мы могли бы поискать свободные помещения для твоего будущего магазина, — добавила она, вложив закладку между страницами, и положила закрытую книгу на журнальный столик.       Он навострил уши.       — Правда?       — Правда, правда. — Встав, она улыбнулась и стянула через голову его пуловер. Положив его на подлокотник кресла, она повернулась к Сириусу и заметила, что он смотрит на нее. — Что? — рассмеялась она, протягивая ему руку.       Он принял ее и поднялся.       — Ничего, — ответил он с ухмылкой. — Просто думаю о своем будущем магазине.       Вместе они перешагнули через кучу разбросанных рисунков и направились к камину.       — Косой переулок.       Как только они оказались по другую сторону камина, Сириус потянул Гермиону за угол в ближайший проулок.       — Сириус, что ты…       Он шикнул на нее и снова потянул за руку, уводя за старую статую. Она попыталась сосредоточиться на деталях статуи, а не на том, как тело Сириуса прижималось к ней, пока они прятались. Памятник выглядел потускневшим от времени (это была ведьма с воронами, усевшимися ей на плечи, ее левая рука была отломана), а у основания были заросли мха.       Движения его груди, прижимающейся к ее, становились все более и более отвлекающими; он наклонил голову вперед, словно что-то проверяя. Она прошептала:       — Что мы делаем?       Мимо входа в переулок прошла группа людей, и вместо ответа он постучал по клюву вороны над ее правым плечом. Каменная стена позади них скрипнула, и за ней открылся узкий проход.       — Это наш личный проход, — объяснил Сириус, ныряя внутрь. — Эти туннели тянутся по всему Косому переулку и ведут к задним входам в магазины. Лучший способ делать покупки незамеченным.       — Зачем тебе делать покупки незамеченным? — спросила она, и улыбка тронула ее губы.       Она забралась в проход. После первых нескольких футов потолок поднялся, и туннель стал достаточно высоким, чтобы в нем можно было стоять. Он был сделан из камня и напомнил Гермионе о тайных проходах вокруг Хогвартса, которые Гарри показал ей с помощью Карты мародеров, которую Ремус дал им на третьем курсе.       Хотя он шел впереди нее, она все еще слышала усмешку в его голосе, когда он ответил:       — Не знаю, в курсе ли ты, но в подростковом возрасте я был склонен к шалостям.       Она фыркнула.       — Шалость удалась, верно? — Сириус резко остановился, из-за чего она оступилась и врезалась ему в спину. — Ой!       — Прости, — извинился он. — Я и не подозревал, что ты знаешь о карте. Хотя имеет смысл, что они передали ее следующему поколению. Филч чуть не стащил ее у нас на последнем курсе, но Ремус в последний момент спрятал ее в брюки.       Гермиона высунула язык.       — Отвратительно. Надеюсь, они очистили ее Скорджифаем, прежде чем отдать Гарри.       — Значит, вы продолжили наше дело? — Он повернул налево, когда туннели разделились.       Зная, что он этого не увидит, она пожала плечами.       — Полагаю, мы неплохо ею воспользовались. Несколько походов в Хогсмид по туннелям за сладостями, несколько приключений, когда нам было скучно. Но я положила этому конец, когда стала старостой. Однажды Гарри чуть было не поймали, когда он пытался провести девушку, которая ему приглянулась, в Визжащую хижину, чтобы поцеловаться. После этого он получил от меня нагоняй!       Сириус остановился перед дверью и повернулся к Гермионе с гордой улыбкой.       — Это мой крестник. Сработало?       — Ты спрашиваешь, целовались ли Гарри и Чжоу в Визжащей хижине на пятом курсе?       — Да.       Издав нечто среднее между смехом и насмешкой, она сказала:       — Да, они целовались. Я была очень зла на него после этого! Это было в лучшем случае безответственно.       Смахнув несуществующую слезу, он шмыгнул носом:       — Я так горжусь им.       — Не упоминай Чжоу при Джинни, иначе попадешь в ее список мести, — предупредила Гермиона, погрозив пальцем. — Эта ведьма будет насылать на тебя Летучемышиный сглаз, пока ты не истечешь кровью.       — Принято.       Отодвинув засов, он с силой дернул тяжелую дверь и придержал ее, чтобы она могла войти.       — «Совариум Илопса», — произнес он так, словно перед аудиторией объявлял королевское имя. — Дамы вперед.       Гермиона проскользнула в проем, и Сириус быстро последовал за ней, закрыв и заперев за ними дверь.       Она поднялась по лестнице из подвала в торговый зал.       — Это было слишком драматично для простого похода по магазинам, — пожаловалась она, сердито стряхивая пыль с джинсов. — Что не так с входной дверью?       — Ностальгия, — ответил он, проводя указательным пальцем по краю стеллажей, пока шел по проходу. — Прошло более двадцати лет с тех пор, как я в последний раз был в этих туннелях. Они скучали по мне.       Взяв с полки перед собой упаковку с угощениями, она бросила на Сириуса скептический взгляд.       — И еще, я пока не горю желанием объявлять миру о своей не-смерти.       — Вот оно, — поддразнила она, поворачиваясь обратно к полке, и взяла вторую упаковку. — Как ты думаешь, мне следует… — Оглянувшись через плечо, она обнаружила пустое место там, где Сириус стоял всего мгновение назад. Взяв корзинку у входа в магазин, она начала наполнять ее припасами, гадая, куда же он мог убежать.       Гермиона прошла через весь магазин в противоположный конец в поисках Сириуса. Наконец она увидела, что он стоит у входа и только что расплатился с продавцом. На полу рядом с ним стояла большая совиная клетка, а в ней на жердочке балансировала красивая белоснежная сова.       — Сириус, — прошипела она себе под нос, быстро подходя к нему. — Кто это?       Сова, о которой шла речь, взъерошила перышки, выглядя весьма довольной. Гермиона поставила свою корзинку на пол и присмотрелась к совенку повнимательнее.       — Макгонагáул, — ответил он, просунув палец между металлическими прутьями клетки, и нежно погладил голову совы костяшкой пальца.       Громко застонав, она закрыла лицо руками.       — Ты не можешь назвать свою сову Макгонагáул.       — Áулбус Дамблдор.       — Сириус.       — Áул Пачино.       Плечи Гермионы опустились, и она потерла переносицу.       — Я так и знала, что не стоило знакомить тебя с Крестным отцом, я просто сама напросилась на это.       — Не будь всезнáулкой. — На его лице расплылась озорная ухмылка.       Она игриво усмехнулась, открывая упаковку с угощениями в своей корзинке и предлагая одно сове.       — Если ты так уж настаиваешь на покупке совы сегодня, то я могу придумать для этого красавца имя получше. Эти имена ужасны, и я не собираюсь обрекать его на то, чтобы его всю жизнь называли Áул Пачино.       — И как же ты решишь? — спросил он, бросая на прилавок пригоршню галлеонов, слишком много для того, что взяла Гермиона.       — Я буду импровизировать, — съязвила Гермиона в ответ. Взгляд хозяина магазина метался между ними, наблюдая, как они подшучивают друг над другом, пока он проверял ее покупки и складывал их в пакет. — Ты же знаешь, как сильно я люблю указывать тебе, что делать.       Сириус поднял клетку, и они вышли в переулок.       — Скворчонок, вот об этом я и говорю!       — Я чувствую, как с каждым каламбуром мой мозг разлагается. — Из ее груди вырвался смешок, когда ее туфли застучали по булыжникам мостовой. — А если серьезно, то я скажу, что он похож на Олли.       Сириус неопределенно хмыкнул, поднимая клетку и глядя на своего нового совенка, чтобы понять его реакцию.       — Что ты думаешь об Олли?       Сова наклонила голову к Сириусу, тихо воркуя в знак одобрения.       — Я думаю, Олли — победитель. — Он обнял ее за плечи, пока они шли. — Будем надеяться, что Хейзел примет его. Совсем как ее мама, она может укусить, если ты попадешь в ее немилость.       — Когда ты успел попасть в немилость Хейзел? — спросила Гермиона с радостным смехом. В одной руке она держала свой пакет с покупками, а другую положила Сириусу на талию точно так же, как она делала это с Гарри, когда они были детьми.       Сириус практически надулся, и это зрелище заставило ее рассмеяться еще громче.       — Я имел наглость съесть сосиску у нее на глазах за завтраком после того, как ты ушла на работу, и не предложил ей другую в качестве жертвы. Я больше никогда не совершал такой ошибки — каждое утро она получает сосиску и поклон.       — Так это твоя вина, что она располнела!       — Эй… это просто перья. Она кажется пухленькой из-за всех этих перьев, и вообще, у нее просто кость широкая, — съязвил он.       Она беззлобно ткнула его пальцем в бок.       — Ну, если она станет слишком тяжелой, чтобы летать, я сделаю тебя своей личной совой.       На его лице появилась хитрая ухмылка, а пальцы забарабанили по ее плечу.       — Кстати, о полетах, ты помнишь, что у нас сегодня вечером?       — О нет, — простонала она, глядя на клетку в его руках. — Олли, спаси меня.       Олли ответил сочувственным уханьем.       — Я действительно жалею, что согласилась на это, на случай если тебе интересно, — сообщила Гермиона Сириусу. Теперь они были на краю Косого переулка, их шаги совпали, когда они завернули за угол. — Честно говоря, я не верю, что мое обещание будет поддержано в суде, поскольку я была не в том состоянии, чтобы давать согласие.       В глазах Сириуса заплясали озорные искорки.       — Я знаю, что это твой первый раз, маленькая ведьма. Я буду нежен.       Вот уже показались общественные камины, и Гермиона потянула его за куртку, прежде чем отпустить.       — Ладно. Но сначала мне нужно заглянуть еще в один магазин в магловском Лондоне. Я думаю, мы запоздали с введением тебя в наши дни. Сейчас уже не 1980 год. Тебе нужно больше, чем просто сова — тебе нужен мобильник.       Он переминался с ноги на ногу, явно недовольный идеей еще раз пройтись по магазинам.       — После этого я отправлюсь с тобой в один полет и буду считать свое обязательство выполненным.       Сириус открыл дверцу клетки и выпустил Олли на свободу.       — Олли, будь хорошей совой и лети домой, в квартиру. Будь внимателен к своей соседке по квартире Хейзел; она должна быть там, и у нее старшинство, так что, если ты будешь ее раздражать, она может тебя съесть.       После последней остановки Гермионы, приобретения мобильника, они вошли в квартиру через изумрудный огонь.       Поставив пакеты на столик, Гермиона начала дергать себя за кудряшку, чувствуя, как у нее сводит живот при мысли о полете.       — Я готов. О! Как я мог забыть про свою фирменную кожанку. — Он снял свою куртку с вешалки у двери. — Ведьмам нравятся парни в коже.       Гермиона скорчила недовольную гримасу.       — Что? — Он нахмурился, почти надулся. — Тебе не нравится моя кожаная куртка?       Ее губы изогнулись в улыбке от его реакции. Он действительно нравился ей в коже.       — Дело не в том, что она выглядит плохо… просто ты похож на классического плохого парня из романтической комедии.       Он тщательно размял шею, открывая входную дверь.       — Я не знаю, что это такое, но это похоже на комплимент. Мы знаем, что ты питаешь тайную слабость к плохим парням, — сказал он, многозначительно прищелкнув языком.       — Я просто не понимаю, что в ней привлекательного. — Она махнула рукой, указывая вверх и вниз, намеренно провоцируя его. — Это всего лишь куртка.       Сириус ахнул и прикрыл куртку ладонями.       — Она может тебя слышать!       Гермиона фыркнула.       — Я должна была догадаться, что это она.       — Ну, я внутри нее, — захохотал он. — Было бы довольно неудобно, если бы она была парнем. Без осуждения. — Он поднял руки перед собой, защищаясь. — Я даже рассматривал это на концерте в 78-м, но все же это не мое.       — Официально, это происходит. Мои глазные яблоки уже не выдерживают, они совершенно точно вывалятся из-за постоянного закатывания. Какой, ты сказал, у тебя опыт установки глазных яблок? — спросила она.       — Невероятно большой.