10. A Thousand Stars | Тысяча звезд

      — Хочу ли я сесть на этот мотоцикл? — Ледяной ужас пробежал у нее по спине, когда она увидела байк, стоящий посреди поля полевых цветов прямо перед ними.       Склонив голову набок, Сириус взял ее за руку и, пятясь, потянул за собой.       — Накурился ли Лунатик после несчастного случая на Зельеварении на шестом курсе, а потом плакал из-за того, какие мандрагоры маленькие?       — Что? — Этот мысленный образ заставил ее рассмеяться, и Сириус улыбнулся в ответ. — Он этого не делал, это абсурд.       Он многозначительно посмотрел на нее и отпустил ее руку, когда они подошли к байку.       — Ты это не выдумываешь?       — А Сохатый помочился в котел Нюниуса, что стало причиной упомянутого несчастного случая на Зельеварении?       Со стоном она спросила:       — Если я сяду на этот чертов байк, ты перестанешь отвечать вопросами на вопросы?       Как только он открыл рот, чтобы ответить, она перебила его:       — Ты собираешься ответить на это вопросом, не так ли?       Он ухмыльнулся.       — Я не хочу, чтобы ты думала, что ты единственная, кто приносит себя в жертву сегодня вечером, поэтому в ответ на твою демонстрацию храбрости я принесу наивысшую жертву. — Сириус быстро кивнул, словно готовясь к чему-то.       — О чем это ты?       Пожав плечами, Сириус снял свою фирменную кожаную куртку и накинул ее на нее.       Куртка поглотила ее, плечи были слишком широкими для ее маленькой фигуры, но в ней было на удивление удобно. Гермиона так и не вернула ему пуловер, а запах его одеколона выветрился через несколько недель; она никогда бы в этом не призналась, но было разочаровывающе обнаружить, что он больше не пахнет им.       — Ты позволишь мне надеть ее? — Она почувствовала себя странно тронутой этим жестом и рассеянно провела пальцами по потертой коже.       — Жаль, что ты не любишь кожу. — На уголках его губ заиграла улыбка, как будто у него был секрет. — Она никогда не выглядела так хорошо, как сейчас на тебе.       Она сказала себе, что именно перспектива полета, а не комплимент или то, как он смотрел на нее, вызвала у нее головокружение и затрудненное дыхание.       — Держу пари, ты говоришь это всем ведьмам, с которыми летаешь, — съязвила она, надеясь, что это неправда.       Его губы изогнулись в хмурой гримасе, а на лбу образовалась складка.       — На самом деле нет. Ты первая ведьма, которую я когда-либо приглашал полетать.       Это признание застало ее врасплох, и она почти почувствовала себя виноватой; не желая этого, это прозвучало так, словно она обвиняла его в чем-то.       — Ну, для меня большая честь творить историю. — Глядя на мотоцикл, она задавалась вопросом, как они вдвоем поместятся на одном сиденье. — Спасибо, что позволил мне надеть свою куртку, я уже чувствую себя в большей безопасности. Кстати, не стоит ли нам надеть шлемы?       — О, в этом нет необходимости.       — Шлемы не нужны? — спросила она более высоким, чем обычно, голосом.       Он пожал плечами, в его глазах мелькнула озорная искорка.       — Не волнуйся, я не падал уже несколько недель.       Когда она скрестила руки на груди, куртка запахнулась вокруг нее, и она проворчала:       — Не очень-то любезно с твоей стороны так дразнить меня.       Перекинув ногу через байк, он одарил ее кривой заискивающей улыбкой.       — Готова?       — Я все еще не могу поверить, что ты уговорил меня на это.       — Я очень убедителен. — Он мягко потянул ее за руку. — Тебя должно утешить, что у меня уже есть опыт в этом деле. Ты разговариваешь с мародером, который помог Питеру преодолеть его страх перед черепахами.       — Черепахами? — Она вздохнула, пытаясь ослабить напряжение в теле, встряхивая свои конечности. — Ладно. Я закрою глаза и представлю, что я где-то в другом месте. Давай покончим с этим.       — Уверен, что именно это Вальбурга сказала Ориону в ночь моего зачатия. — Он поморщился. — Забудь, что я это сказал, — закончил он, содрогнувшись от ужаса.       Гермиона стояла в шаге от мотоцикла, сжимая свои влажные ладони. Ее зрение затуманилось, тревога росла с каждой секундой. Внезапно она снова оказалась в Хогвартсе, на их первом курсе, раскачиваясь взад-вперед на своей метле, ее ноги дрожали, когда она пыталась заставить ее выполнять команды.       — Я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности, — тихий голос Сириуса прервал ее мысли. Ее взгляд остановился на руке, которую он протянул ей.       — Я доверяю тебе, — ответила она дрожащим голосом.       Вложив свою маленькую ладошку в его, она сжала ее так крепко, что была уверена, что раздавила ему пальцы, хотя он ничего не сказал по этому поводу. Сириус усадил ее на байк позади себя, и она обвила руками его торс.       Знакомый спазм сдавил ей горло, и она почувствовала, что ее дыхание стало короче и поверхностным. Ее пальцы задрожали, когда они переплелись на его груди, чувствуя, как напряглись его мышцы под ее прикосновением. Его крепкое тело успокаивало, и она обнаружила, что сокращает расстояние между ними, крепко прижимаясь к нему.       Байк под ними с ревом ожил, и она прижалась головой к его спине, крепко зажмурившись. Гермиона почувствовала, как по ее телу с головы до ног пробежали мурашки, и поняла, что Сириус наложил на них Дезиллюминационное заклинание.       Ветер гулял в ее волосах и касался щек, когда мотоцикл поднялся в воздух, и ощущение невесомости застало ее врасплох.       — Как ты помог Питеру преодолеть его страх перед черепахами? — Вопрос сорвался с ее губ, когда она попыталась отвлечься от их взлета.       — Я прятал живых черепах у него в кровати, на столе, в ванной, практически везде, пока он не перестал бояться.       Она замерла, вспомнив Рона и его парализующий страх перед пауками.       — И это сработало?       — Конечно, сработало. Целитель разума сказал, что долгосрочных побочных эффектов от травмы практически нет.       — Практически нет?!       Сириус поднял переднюю часть мотоцикла, и у нее внутри все сжалось, когда они резко взмыли в ночное небо.       — Держись, маленький Скворчонок, ты создана для того, чтобы летать!       Ветер трепал ее волосы, и она внезапно почувствовала благодарность за куртку, защищавшую ее от холодного ночного воздуха.       Как только они достигли определенной высоты, мотоцикл выровнялся и начал плавно плыть по воздуху. Наконец она открыла глаза и…       Ее рот приоткрылся в благоговении, когда она упивалась окружающим видом. Темное небо было освещено тысячью звезд и убывающей луной, и у нее перехватило дыхание.       — Что ты думаешь? — позвал он, поворачивая к ней голову.       — Это прекрасно, — прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу и наблюдая, как мир проносится мимо.       Она не была уверена, как долго они летели, но паника в ее груди давно улеглась, сменившись чувством восхищения красотой мира, пока они летели над городом.       Сириус убрал одну руку с руля и положил ее поверх ее ладони себе на грудь. Он слегка сжал ее ладонь, и от этого успокаивающего движения у нее защемило сердце.       — Все в порядке?       — Лучше не бывает, — ответила она, сама удивляясь тому, насколько правдивыми были эти слова.       После плавного снижения Сириус приземлился на траву рядом с их квартирой. Он спрыгнул с байка, взял Гермиону за талию и поставил ее ноги на землю.       — Ну? — Вопрос был задан с застенчивой улыбкой, пока он безуспешно пытался пригладить часть ее растрепанных волос.       Гермиона что-то невнятно проворчала себе под нос.       Он приподнял ее подбородок, чтобы она встретилась с его взглядом, и у нее внутри все перевернулось, как будто они все еще были на байке.       — Тебе понравилось, — игриво упрекнул он. — Неужели я только что единолично убедил Гермиону Грейнджер полюбить полеты?       Отстраняясь от его прикосновения, она с трудом сдержала улыбку и ответила:       — Это было не самое худшее.       Он вскинул руки в воздух и совершил круг почета вокруг мотоцикла.       — Не льсти себе. Просто байк казался более привычным и безопасным, чем крошечная метла.       — А еще говорят, что размер не имеет значения, — с гордостью заметил он, положив руку на сиденье байка.       Она повернулась к дому, подмигнув ему через плечо.       — О, Сириус, дорогой, никто по-настоящему так не думает.       — Ты непослушная ведьма! — выдохнул он с притворным возмущением, ускоряя шаг, чтобы догнать ее.       Хихикая, она побежала к двери, опережая его на три шага.       Когда Гермиона открыла дверь в квартиру, она остановилась как вкопанная, увидев открывшуюся перед ней сцену. Сириус чуть не столкнулся с ней в дверях, остановившись как раз перед ударом.       — Ш-ш-ш, — шикнула она на него, указывая на сов, которые сидели возле открытого окна.       Хейзел тихо ворковала, склонив голову к голове Олли, который в ответ нежно терся о нее.       — Я думаю, Хейзел понравился Олли, — размышляла Гермиона, и ее сердце забилось сильнее при виде прижимающихся друг к другу сов.       — А совиные свадьбы существуют? — Его улыбка была широкой и дразнящей. — Потому что традиции требуют, чтобы ты платила.       — О да. Как же я могла забыть, Сириус Блэк и его приверженность традициям — легендарный дуэт.       Он пробормотал что-то неразборчивое в ответ.       — Ты могла бы хоть раз просто уступить мне.       Гермиона взъерошила его волосы, ее пальцы скользнули по его растрепанным ветром черным кудрям.       — Я считаю, что ты и так слишком самоуверен; мой долг перед обществом — держать тебя в узде.       Когда он схватил ее за запястье, в его глазах мелькнул дьявольский огонек. Она запнулась, опустив взгляд на его руку, и, прежде чем успела что-либо сообразить, он притянул ее одной рукой, схватил за талию и поднял в воздух, как будто она была невесомой.       Сириус подхватил ее с такой легкостью, что у нее на мгновение мелькнула мысль о том, чем еще можно было бы заняться, если бы его руки поддерживали ее в воздухе. У него явно хватило бы сил прижать ее к стене позади них.       Ее щеки вспыхнули при этом мысленном образе.       Дико размахивая руками, она начала игриво колотить его и визжать:       — Отпусти меня!       — Я думаю, это ты слишком самоуверенна, Гермиона, — промурлыкал его низкий голос ей на ухо, отчего по спине у нее пробежали мурашки. — Мой долг — держать тебя в узде.       С ее губ сорвался стон. Рокот его голоса, отдававшийся в ее груди, был опьяняющим, и он распространился по ее телу, как первый глоток огневиски.       Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением страдания, когда он осторожно опустил ее обратно на пол. Гермиона прижалась к его груди, кончиками пальцев касаясь мышц, которые она всю ночь запоминала.       — Блядь. Я сделал тебе больно? Я не хотел сжимать тебя так сильно, я просто иногда забываю, какая ты маленькая, — бессвязно бормотал он, осматривая ее запястье в поисках синяка. — Ты просто кажешься такой большой, когда говоришь, и с этими волосами, и… ты в порядке?       Собрав все свое достоинство, она изобразила беззаботность.       — Я в порядке, думаю, я просто устала. Это была… насыщенная ночь.       Его прикосновения были подобны огню, разжигающему что-то внутри нее с каждым прикосновением его кожи.       — Ты выглядишь раскрасневшейся, ты уверена, что просто устала? — Сириус приложил руку к ее лбу, совершенно не подозревая о непристойных образах, мелькающих в ее голове.       Подавив стон полный стыда, она кивнула.       — Конечно. Пока я не забыла, думаю, это принадлежит тебе. — Она неохотно сняла кожаную куртку, жалея, что не может оставить ее так же, как пуловер.       — В любое время.       Она слегка улыбнулась ему.       — Спасибо за полет. Это было не самое худшее.       — Минимальная травма? — поддразнил он, заметив румянец на ее щеках.       — Только время покажет. Я пришлю тебе счет за моего целителя разума.       Он мне понадобится после совместного проживания с тобой, иронично подумала она.       Быть его соседом по квартире становилось уникальным и восхитительным видом мучений.

***

      Будильник Гермионы тихо зажужжал рядом с ее головой. Она перевернулась, ее глаза были затуманены после сна. Зевнув, она накинула халат и направилась в туалет.       Дверь была закрыта; она нахмурилась, проверяя время. У нее был точно рассчитанный утренний распорядок, по которому она уже опаздывала на пять минут.       Этого графика она придерживалась годами, с точностью до минуты. Обычно по утрам, когда она уходила на работу, Сириус был еще в постели.       Должно быть, он сделал это нарочно, чтобы позлить ее.       — Сириус. — Она постучала в дверь костяшками пальцев. — Мне нужно собираться на работу.       Нетерпеливо притопывая ногой, она ждала.       Через несколько мгновений она подняла руку, чтобы постучать снова.       Дверь открылась, и из комнаты вырвались клубы пара. Сириус стоял в дверном проеме, обнаженный, если не считать полотенца, свободно повязанного вокруг талии. Его кожа блестела от влаги после душа.       Гермиона опустила глаза, прежде чем смогла сознательно себя остановить. Его татуировки, обычно скрытые под одеждой, теперь были полностью видны ее блуждающему взгляду. На груди и плече у него были лев, какой-то символ, который она не могла разобрать, феникс и компас. Темные волосы украшали его точеную грудь, образуя восхитительную линию, которая уходила под полотенце. Она задержала взгляд на полотенце, прежде чем перевести его на его лицо.       Она облизнула губы языком.       Уголок его губ дернулся в усмешке.       — Терпение, моя маленькая ведьма, — добродетель.       — О да, — парировала она, не обращая внимания на ноющую боль в животе при виде этого зрелища. — Все знают, что ты — образец добродетели.       Он выжидающе приподнял брови.       Она нахмурилась, сбитая с толку его безмолвной просьбой.       Губы Сириуса изогнулись в соблазнительной ухмылке, и он сделал шаг вперед, глядя ей в глаза.       — Нравится то, что видишь, маленькая ведьма?       Ее разум запнулся.       Да, она тихо застонала, сведя бедра в коленях.       — Ты же понимаешь, что для того, чтобы я ушел, тебе придется сначала отойти в сторону? — Его голос стал соблазнительно низким, и она с трудом сглотнула.       Ее ноги казались ватными, когда она отступила в сторону, и его обнаженная рука задела ее, когда он проходил мимо. Тонкий белый шрам пролегал между его лопатками. Она с трудом отвела взгляд от его мускулистой спины, когда он скрылся из виду.       — О боже мой, — пробормотала она себе под нос, глубоко вдыхая. В комнате стоял удушающий пар.       Определенно, это именно пар проник в ее мозг, из-за чего ее разум затуманился, а колени ослабли.       Пар.       А не полуобнаженный сосед по квартире.       Она прислонилась лбом к дверному косяку, не моргая, образ отпечатался на ее веках.       Всего на двадцать минут отстав от своего обычного графика, Гермиона быстро преодолела знакомый путь от каминов министерства до своего рабочего места на четвертом уровне. Она не стала пить утренний кофе и направилась прямо в свой отдел, все еще чувствуя волнение после утреннего общения с Сириусом.       Динь.       Шум привлек ее внимание, и она широко раскрыла глаза, роясь на ходу в своем портфеле, удерживая его в руках. Захлопнув портфель, она просмотрела уведомление на своем «Нокиа».       Потребовалось некоторое время, чтобы убедить Сириуса, но он с энтузиазмом взялся за свое новое устройство, как только понял, что может использовать его, чтобы беспокоить своих друзей. Первый звонок он сделал, чтобы разыграть Ремуса, а второй — чтобы разыграть Джеймса, притворяясь Ремусом.       «Эй, Скворчонок, ты забыла в квартире кое-что важное.»       Озабоченно нахмурив брови, она быстро составила в уме список всего, что ей понадобится в течение рабочего дня. Она печатала одной рукой, пытаясь ответить на ходу.       «Что я…»       — Ого! Грейнджер!       Она подпрыгнула от этого восклицания и остановилась как вкопанная. Оторвав взгляд от телефона, она поняла, что чуть не врезалась головой в Тео Нотта.       — О боже мой, мне так жаль, Теодор! Я не смотрела, куда иду, — рассыпалась в извинениях она, чувствуя, как ее щеки вспыхивают от новой волны смущения. — У меня было трудное утро.       Его брови скрылись за линией волос, а губы растянулись в улыбке.       — Я могу что-нибудь сделать, чтобы стало лучше?       — Нет, но я ценю твое предложение. Мне просто нужно передохнуть минутку…       Динь.       Ее взгляд остановился на тексте, пляшущем по маленькому экрану.       «Меня. Это был я. Ты забыла дома меня.»       Борясь с желанием рассмеяться, она снова обратила свое внимание на Тео.       Динь.       Несмотря на свои лучшие намерения, она опустила взгляд на следующее сообщение.       «Я готов закрыть глаза на это ужасное недоразумение за небольшую плату в виде двух кусочков пиццы сегодня вечером.»       Тео наблюдал за ней с любопытством.       — Я чему-то помешал?       — Нет, нет, — быстро заверила она его, засовывая телефон обратно в карман. — Мой сосед по квартире только в эти выходные узнал о смс-переписке и теперь отчаянно нуждается в ней. Честно говоря, это моя вина. Именно я настояла на покупке мобильника в эти выходные, так что я сама напросилась.       Его плечи расслабились, и он продолжил идти к ее столу.       — Как насчет того, чтобы я принес тебе кофе? Две порции сливок и побольше сахара?       — Теодор, я справлюсь. Мне все равно следует сократить потребление кофеина. — Она благодарно улыбнулась ему, ее взгляд упал на папку, которая была у него. — Это мне?       Словно совершенно забыв об этом, он опустил взгляд на бумаги, которые держал в руках.       — О, да. Появились новые сведения о кражах, происходящих в магловском Лондоне. Завтра мы собираемся задержать преступников, и, согласно нашей информации, в их операции задействовано несколько магических существ.       — Каких существ?       — Небольшая стайка нюхлеров, которую они используют, чтобы красть драгоценности и другие предметы у ничего не подозревающих маглов. Затем они либо закладывают награбленное, либо переплавляют и продают в Лютном переулке, — объяснил он, протягивая ей папку.       — Все как обычно? — спросила она, открывая папку и читая вступительные строки к делу. Они зашли в ее кабинет, и она поставила свой портфель на пол, прежде чем присесть на край стола, чтобы просмотреть документ. — Я возьму сумку и отправлюсь около девяти?       Тео провел рукой по волосам и прочистил горло.       — Вообще-то, завтра я пойду на место с тобой.       — Зачем тебе…       Динь.       Она со стоном вытащила телефон из кармана и взглянула на экран.       — Прости.       «Ты хорошо торгуешься. Я ограничусь одним кусочком пиццы и двумя комплиментами по поводу моих волос.»       В коридоре послышались быстрые шаги. Тео выглядел удивленным, когда спросил:       — Опять сосед по квартире?       Кивая, она старалась не обращать внимания на трепет в животе при каждом сообщении.       — Ей определенно нравится твое внимание, не так ли? — Уголок его рта дернулся, сдерживая смех.       Гермиона нахмурилась, в замешательстве склонив голову набок.       — О. Мой сосед по квартире…       Ханна Эббот просунула голову в открытую дверь кабинета.       — Гермиона, я уже опаздываю на вводное совещание с Финниганом из ОМП и нигде не могу найти его бумаги, — задыхаясь, объяснила она резким от паники голосом.       — Я позволю тебе пойти и спасти положение, Грейнджер. Увидимся завтра?       — Увидимся завтра, Теодор!       Динь.       Ее губы изогнулись в улыбке, когда она посмотрела на свой телефон и напечатала ответ.       «Это свидание.»