11. Playing with Fire | Игра с огнем

      Ровно в полдень стук в дверь кабинета заставил Гермиону оторваться от наполовину написанной записки. Тео Нотт стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за ней с кривой улыбкой.       — Доброе утро, Теодор, — поздоровалась Гермиона, убирая записку в ящик, и встала из-за стола.       — Грейнджер. — Тео отступил в сторону, позволяя ей выйти. — Я миллион раз просил тебя называть меня Тео.       Она вздернула подбородок, изображая притворное равнодушие, и взяла свою мантию и палочку, прежде чем последовать за ним из кабинета.       — И я миллион раз просила тебя называть меня Гермионой, Теодор.       — «Гермиона Теодор» звучит очень мило. — Он дерзко подмигнул ей.       Усмехнувшись, она легонько толкнула его в плечо.       — Ты невозможен, Теодор.       — Ну, Гермиона, — он подчеркнул ее имя наклоном головы, указывая дорогу, пока они шли по проходу между столами, покидая отдел и направляясь к лифту, — ты наверняка просто умирала от нетерпения приступить к сегодняшнему делу?       — Да, Тео. — На ходу она накинула мантию и сунула палочку в карман. — Спасибо, что спросил, так получилось, что я люблю нюхлеров.       Его темные глаза встретились с ее глазами перед тем, как он нажал кнопку вызова лифта.       — Я помню, ты рассказывала мне об этом, что-то о клюве?       — Да будет тебе известно, что это классифицируется как нос, и да, я считаю, что они очаровательны.       Он скорчил гримасу, жестом приглашая ее первой зайти в лифт.       — Неважно, как ты это называешь, они все равно представляют опасность. Эти твари могут очистить хранилище в рекордно короткие сроки, а из дома их просто невозможно выгнать. Когда я был маленьким, один из них пробрался к нам в поместье, и этот маленький гаденыш возвращался обратно каждый раз, когда мы от него избавлялись.       Она ахнула, прижала руку к груди и посмотрела на Тео полным сочувствия взглядом.       — Должно быть, тебе было так тяжело.       Он замолчал, его глаза сузились, когда лифт двинулся вверх.       — Я не могу себе представить, — продолжила она, глядя куда-то вдаль и пытаясь сохранить самообладание. — Ты через столько всего прошел, да в таком уязвимом возрасте.       — Грейнджер.       Глубоко вздохнув, она покачала головой.       — Не многие знают о таком уровне страданий — быть невероятно богатым, иметь горы золота и все эти ценные вещи в фамильном поместье, и при этом стать жертвой террора одержимого нюхлера.       Подняв глаза к потолку, он спросил:       — Почему я вообще общаюсь с тобой?       — Потому что ты мазохист, Теодор. — Она усмехнулась, выходя из лифта, когда двери открылись.       Ей показалось, что она услышала, как он пробормотал:       — Я думал, это и так очевидно.       Они направились к ряду каминов, предназначенных для сотрудников министерства. Перед ними собралась толпа, и они замедлили шаг.       — Как дела у нового соседа по квартире? — спросил Тео непринужденным тоном, обводя взглядом группу людей перед ними. — Она оставляет грязную посуду в раковине?       — Он не так уж плох, — улыбнулась Гермиона. — Полагаю, унаследовать соседа по квартире было проще, чем найти своего собственного.       — О. — Тео склонил голову набок, барабаня пальцами по бедру. — Я не знал, что твой сосед по квартире — парень.       Она кивнула, обходя троицу, стоявшую на пути.       — Он лучший друг Джеймса. Они выросли вместе, и квартира фактически принадлежит ему.       Он хмыкнул себе под нос, и они продолжили путь в молчании.       — Я несколько раз перечитала подробности дела, — сообщила она, бросив взгляд на Тео через плечо. Он все время держался на полшага позади нее, его палочка была спрятана в кобуре под блейзером и всегда была под рукой, как у типичного аврора.       — Меньшего я и не ожидал, — поддразнил он, и на его губах заиграла улыбка. — Я помню, как видел тебя в библиотеке Хогвартса, постоянно окруженную дюжиной книг.       Отмахнувшись от его слов, она встала в очередь к камину.       — Я не могу поверить, что преступникам не предъявили более серьезных обвинений! Они сознательно выпустили магическое существо в толпу маглов с намерением украсть. Они могли бы нарушить Международный статут о секретности, если бы нюхлеров заметили!       Один за другим сотрудники исчезали в пламени.       — Не говоря уже о том, что они использовали магию в ущерб маглам. Единственная причина, по которой их вообще обнаружили, — это то, что они столкнулись с маглорожденным, который отдыхал со своей семьей, и он вызвал авроров. Знаешь что? Я напишу Артуру Уизли, он был одним из инициаторов принятия Закона о защите маглов, и он был бы потрясен, узнав, как нарушаются права…       — …Грейнджер, — прервал ее Тео, бросив на нее веселый взгляд. — После тебя. — Он бросил горсть пороха в огонь и наблюдал, как тот вспыхнул зеленым пламенем.       Она фыркнула, шагнув в камин, и Тео скользнул рядом с ней.       — Портобелло-роуд.       — …маглов игнорируют и воспринимают всерьез только тогда, когда это затрагивает кого-то магического происхождения, — закончила она, нахмурившись, как будто он ничего и не говорил.       Они вышли из камина и оказались на переполненном рынке, заполненном прилавками и покупателями. На камин были наложены чары, и любому маглу поблизости он показался бы магазином поношенных шляп.       — Аресты произошли около часа назад. Ты готова к извлечению? — Когда они пробирались сквозь толпу, взгляд Тео упал на палатку, переполненную цветами.       Она закашлялась от смеха, положив руку на расшитую бисером сумочку, которая подпрыгивала у нее на бедре при каждом шаге.       — В твоих устах это звучит так зловеще; это стандартная процедура. Я собираю нюхлеров, и отдел передает их в дар Хагриду для обучения на третьем курсе.       — Типичная гриффиндорка — ты слишком самоуверенна, чтобы предвидеть, что все может пойти не так.       — Типичный слизеринец, — парировала она. — Ты не должен жить в страхе, что что-то может пойти не так, иначе ты упустишь то, что могло бы пойти как надо, если бы ты только попытался.       Ее слова, казалось, застали его врасплох, и его взгляд, скользнувший по ней, слегка смягчился.       — Ну, вот мы и на месте. — Он указал подбородком на территорию, огороженную знаками и зачарованную так, как будто это крытое помещение, где проводят дезинфекцию. — Время собирать маленьких демонов.       Рука Гермионы нырнула в сумку, и она начала вытаскивать оттуда блестящие предметы, предназначенные для того, чтобы выманить нюхлеров из укрытия.       — Знаешь, не то чтобы я не ценила компанию, но мне не нужно было сопровождение, — проворчала она, переступая порог здания. — Я вполне способна справиться сама.       — Политика министерства, — объяснил Тео, невозмутимо пожав плечами. Он начал расхаживать по комнате, осматривая ее острым взглядом аврора. — К тому же я знал, что моя улыбка скрасит твой день.       Закатив глаза, она разбросала по полу безделушки. Комнату со всех сторон наполнил шорох — подушки на кресле зашевелились, ящик стола задребезжал, занавеска колыхнулась без дуновения ветерка. Нюхлеры начали высовывать головы из своих укрытий и торопливо ковылять к приманкам в центре комнаты.       — Иммобюлус! — Гермиона взмахнула палочкой, и поток синего света наполнил комнату, застав нюхлеров застыть в разных позах, когда все они направились к одной цели.       Поставив сумку на пол, она расширила отверстие, чтобы открыть клетку, стоявшую на дне. Она осторожно взяла каждого нюхлера и по одному положила их в сумку. Тео стоял, прислонившись к стене, засунув руку в карман, и с улыбкой наблюдал за ней.       — Позволяешь мне одной справляться с опасностями? — спросила она, покачивая перед ним замороженным нюхлером.       — Просто учусь у эксперта.       Когда она закрыла клетку и заперла ее на задвижку, из шкафа позади нее донесся низкий рокот. Она обернулась, прислушиваясь.       — Мы пропустили одного, — сообщила она ему, поднимая с пола миниатюрный диско-шар и открывая дверцу.       — Гермиона, не надо! — Тео бросился к ней, подбегая сзади.       — Что? — Она повернулась к нему лицом, услышав булькающий звук, за которым последовала раскаленная добела боль, пронзившая ее правую ногу.       Тео прыгнул перед ней, прикрывая ее своим телом, и произнес:       — Ступефай!       Съежившийся детеныш дракона рухнул в шкафу через несколько мгновений после того, как выпустил в Гермиону огонь и обжег ей голень.       — Ой! Черт! — Она перенесла вес на левую ногу, осматривая опаленный подол юбки и мантии. От ожога ее кожа покраснела и стала чувствительной на ощупь, но серьезного вреда не было. — У меня нет сертификата на сбор и транспортировку драконов. Как я могла пропустить это в отчете?       Челюсть Тео щелкнула.       — Потому что этого не было в отчете, — ответил он напряженным голосом. — Я нахер прикончу Финнигана; он сказал, что прочесал периметр.       — О, посмотри на этого бедного малыша, — проворковала она, наклоняясь, чтобы поднять лежащего без сознания дракона, который был не больше маленького домашнего кота. — Он просто испугался. Это не его вина. Он всего лишь детеныш.       — Грейнджер… Гермиона… не надо. — Тео подхватил его и нашел в сумке пустую клетку. — Нам нужно купить тебе мазь. Я знаю целителя, у которого есть магазин неподалеку; я могу аппарировать и вернуться меньше чем через пять минут.       Она перекинула сумку через плечо и осторожно сделала шаг вперед.       — Я в порядке, — отмахнулась она. — У меня есть дома мазь, а они будут оглушены и обездвижены всего несколько часов. Я должна доставить их в Хогвартс, а этот дракон только что повысил уровень обвинений до класса А; это гораздо хуже, чем несколько нюхлеров, совершивших ограбление туристов. Они нарушили законы против разведения драконов, которые были введены в действие Конвенцией магов 1709 года.       Преградив ей путь, Тео опустился на одно колено, чтобы проверить ее ожог.       — Блядь, это выглядит болезненно.       — Я в порядке.       — Грейнджер, хоть раз в жизни ты можешь меня выслушать? Хагрид может подождать.       — Я не собираюсь тратить драгоценное время, когда у меня есть работа, — настаивала она, проходя мимо него и пытаясь подавить желание прихрамывать.       Она была разочарована его чрезмерной реакцией (у нее были ожоги и похуже от магловского утюжка, прежде чем она научилась использовать магию, чтобы разгладить свои кудри). Она была профессионалом и не собиралась отказываться от возможности работать в поле из-за одного-единственного инцидента.       Тео издал звук разочарования и догнал ее в несколько широких шагов.       — Позволь мне понести тебя. — Его рука скользнула по ее бедру, прежде чем он отстранился. — Тебе не следует ходить.       — Это едва ли можно назвать травмой, — возразила она, поморщившись, когда обошла группу студентов, которые делали покупки возле зачарованных каминов. — Меня не нужно нести.       — Поттер убьет меня, — пробормотал он себе под нос.       — Поттеру не обязательно об этом знать, — бросила она через плечо, набирая горсть летучего пороха. — Кабинет директора, Хогвартс, — объявила она, наблюдая, как Тео закрывает руками расстроенное лицо, а вокруг нее разгорается пламя.

***

      Гермиона доставила нюхлеров восторженному Хагриду и составила полный отчет о драконе, прежде чем передать его укротителям драконов в министерстве.       В результате ее день выдался долгим, и она была измотана; ее нога отзывалась болью при каждом шаге. Хотя она никогда бы в этом не призналась, возможно, Тео был прав насчет прохождения лечения, прежде чем продолжить работу.       Сразу же после того, как она вошла в квартиру, ее охватило облегчение. Она глубоко выдохнула, и ее плечи расслабились, когда она бросила сумку и мантию на пол, прежде чем, спотыкаясь, пройти по коридору. Все, что ей было нужно, — это баночка с мазью, бутылка вина и немного вздремнуть.       Послышался звук шарканья, за которым последовал крик:       — Сосед!       Она подавила стон.       — Ты дома! — Голова Сириуса высунулась из своей комнаты как раз вовремя, чтобы застать ее гримасу. Широко раскрыв глаза, он подскочил вперед. — Что у тебя с лицом?       — Я в порядке. — Она изобразила фальшивую улыбку. — Это просто мое лицо. Я устала, у меня был долгий рабочий день. — Несмотря на все ее усилия, она снова поморщилась, когда оказала давление на свою ногу.       Его взгляд опустился к ее поврежденной голени, и он замер.       — Ты ранена.       В этот момент огонь разгорелся, и камин затрещал.       — О боже. — Она запрокинула голову, обменявшись взглядом с Сириусом. — Не позволяй ему психовать.       — Не позволяй кому…       — ДРАКОН?! — проревел Джеймс Поттер, проносясь через гостиную к Гермионе и Сириусу. — Гермиона Джин! На тебя напал дракон, и ты отказалась от медицинской помощи?       У Сириуса отвисла челюсть, и без колебаний он просунул руку ей под плечо, а другую — под ноги, поднял ее и понес обратно в гостиную.       — Отпусти меня! — Она ударила его. Ее качнувшаяся нога задела его, и она вскрикнула от боли.       — Блядь, блядь, блядь, что же нам делать? — спросил Сириус Джеймса, все еще держа на руках извивающуюся Гермиону, и беспомощно обернулся. — Святого Мунго? Эти тупицы ничего не знают.       Она раздраженно застонала, сжимая в кулаке ткань его футболки и дергая ее в слабой попытке заставить его отпустить ее.       — Почему все думают, что должны меня нести?!       Сириус молчал достаточно долго, чтобы спросить:       — Кто пытался нести тебя?       — Гермиона, ты же должна знать, что по надлежащему протоколу все полученные в поле травмы должны быть оценены в министерстве, — пробормотал Джеймс, приподнимая ее лодыжку, чтобы осмотреть ожог. Сириус крепче прижал ее к себе. — В худшем случае это вторая степень; тебе повезло, что ты поймала кончик пламени, а не его целиком.       Ворча себе под нос, она сердито посмотрела на Джеймса, но не убрала от него ногу.       Достав из мантии баночку с настойкой растопырника, Джеймс начал наносить ее толстым слоем на ногу, ворча себе под нос.       — Сраный недоумок Финниган, ему повезло, что он теперь занимается только бумажной работой. Надо было отправить его вычищать дерьмо из клетки соплохвоста.       Мазь пощипала и охладила ее кожу, немедленно оказав действие, и она почувствовала, что расслабляется в объятиях Сириуса.       Джеймс взглянул на Сириуса.       — Теперь ты можешь отпустить ее. — Некоторое время они сохраняли напряженный зрительный контакт, прежде чем Сириус опустил ее на диван, как будто она была сделана из стекла.       — Так ты слушаешь его, — проворчала она, скрестив руки на груди и откинув голову на одну из их подушек.       — Тебе повезло, что я не сказал Ремусу, — добавил Джеймс, неодобрительно хмыкнув себе под нос. — Думаешь, это я строгий? Он прочитал бы тебе такую лекцию, какую ты никогда не услышала бы от меня.       Она посмотрела на него со страхом в глазах.       — Пожалуйста, не говори Ремусу. Я до сих пор помню лекцию 93-го, которая длилась…       — …четыре часа. — Джеймс вздохнул, уронил голову и крепко зажмурился. — Я рад, что ты в безопасности, я так…       — …волновался. Я знаю, знаю, — ее голос был мягким. — Но тебе не о чем было волноваться. Я в порядке. Я больше не ребенок.       — Я знаю это. Если бы ты была ребенком, ты бы действительно послушала меня. — Джеймс сдвинул очки на переносицу, его зеленые глаза сверкали, напоминая ей Гарри.       Она потянулась и сжала его руку.       — Мне жаль, что ты волновался. Я обещаю, что в следующий раз буду осторожнее.       Наклонившись вперед, Джеймс быстро поцеловал ее в макушку.       — Тебе же лучше. Я не должен узнавать о подобном из служебной записки. Сегодня вечером ты чуть не довела меня до сердечного приступа. — Он вздохнул. — Вы, дети, так быстро меня состарите.       Сириус с ухмылкой открыл рот, но Гермиона шлепнула его, безмолвно попросив, чтобы он не говорил того, о чем, как она знала, он думал.       Поставив баночку на журнальный столик, Джеймс направился обратно к камину. Он остановился перед тем, как переступить порог, и оглянулся.       — Ты позвонишь, если тебе что-нибудь понадобится?       — Клянусь своим сердцем, — заявила она, проводя рукой по груди так, как Джеймс и Ремус учили ее в детстве.       Наконец он улыбнулся и повторил движение над своим сердцем, прежде чем его окутало изумрудное пламя.       После того, как в камине погас последний уголек, Сириус повернулся к ней, скрестив руки на груди.       — Что? — проворчала она. — Мне не нужна еще одна лекция.       — Не могу поверить, что ты сегодня играла с драконом, а меня даже не взяла с собой! — сокрушался он, осторожно поднимая ее ноги и усаживаясь на диван, положив ее икры себе на колени. — Хочешь знать, что я сегодня делал? Мне было так скучно, что я чуть не начал читать, — он повернулся к ней и в ужасе понизил голос, — ради развлечения.       Гермиона издала неэлегантное фырканье, выглядя не впечатленной.       — Не обязательно говорить о книгах с таким отвращением. У меня есть несколько книг, которые я могла бы порекомендовать тебе, если обстоятельства станут совсем критическими. Возможно, я смогу повлиять на тебя.       — Как насчет того, чтобы я заказал нам еду навынос, открыл бутылку вина, а ты расскажешь мне все о своем дне с драконом?       Ее рука взметнулась к животу, который был всего в минуте от того, чтобы заурчать от голода.       — Не искушай меня. Я хочу съесть все, что есть в меню.       Его губы изогнулись в ухмылке.       — Заметано. И должен сказать, Скворчонок, мне очень нравится мысль о том, что ты будешь тереться об меня.       — …влиять на тебя, — поправила она, сдерживая смех. — Иди закажи ужин.       Две неудачные попытки набора номера с его мобильника, и двадцать минут спустя они сидели на полу в гостиной, а между ними стояло с полдюжины открытых коробок с китайской едой.       — Ты же понимаешь, что с этого момента Джеймс захочет сопровождать тебя в качестве аврора, не так ли? — Сириус подцепил палочкой для еды кусочек брокколи, прежде чем отправить его в рот.       Гермиона пожала плечами, разламывая яичный рулет пополам и протягивая ему кусочек.       — Не имеет значения, чего он хочет. Он слишком высокого ранга для работы в поле. К тому же у меня сегодня было отличное сопровождение. — Она уставилась на недоверчивую усмешку, которую Сириус изобразил в ответ на ее заявление. — Что? Это не его вина, что авроры до него не заметили дракона в шкафу.       — По-моему, это звучит чертовски некомпетентно. Джеймсу следует уволить всех, свергнуть министерство. Я буду рад взять это на себя.       — Сириус Блэк, ты не станешь устраивать переворот! Мы слишком заняты, чтобы руководить правительством. Нам все еще нужно посмотреть все «Звездные войны», прежде чем в следующем году выйдет новая часть.       С тихим вздохом согласия он ответил:       — Ты верно подметила. На данный момент у нас слишком много дел. Возможно, в следующем году.       — Если ты свергнешь правительство, бумажной работой будешь заниматься ты.       — Бла-бла. В этом нет необходимости. В новом мире бумажная работа будет запрещена законом.       Она выжидающе протянула руку, и они обменялись контейнерами с едой: его цыпленок в кисло-сладком соусе на ее чоу-мейн.       — Ты умеешь вести переговоры, — заявил он, изо всех сил пытаясь собрать лапшу палочками для еды, — но я человек разумный и готов к компромиссу. После следующих «Звездных войн» мы сможем свергнуть министерство.       — И сиквела «Титаника», — добавила она, опустив голову, чтобы скрыть улыбку, и откусила еще кусочек курицы, гадая, поймет ли он, что продолжения никогда не будет.       Он помолчал, прежде чем уступить:       — Хорошо, но потом нам придется это сделать, иначе мы будем сидеть сложа руки и стареть, как Сохатый и Лунатик, без какой-либо госизмены на своем пути, а это никуда не годится.       — Это было бы крайне постыдно. — Она с улыбкой сморщила нос, сложила посуду в коробку и поставила ее на пол рядом с собой. — Спасибо, это как раз то, что мне было нужно после сегодняшнего.       Его взгляд скользнул к ее ноге, но розовый ожог уже почти прошел.       — Я думаю, ты причинила больше вреда сердцу старика Джеймса, чем своей коже.       — Он едва ли старый.       — Вы, молодежь, просто не понимаете, — вздохнул он, и его растрепанные волосы взметнулись, когда он покачал головой.       Гермиона отпила вина, довольная тем, что это была ее любимая бутылка. Она перечисляла одно за другим:       — Я старше тебя, моим первым питомцем был камень по имени Галька, и после Хогвартса я год была блондинкой.       С озорной улыбкой он заявил:       — Ты, должно быть, хуже всех в этой игре. Очевидно, ложь в том, что ты старше меня.       Его уверенность вызвала взрыв веселого смеха.       — Ты абсолютно уверен?       Он протянул руку и нежно накрутил на палец одну из ее кудряшек, прежде чем отпустить.       — Я не могу представить тебя со светлыми волосами. Это было бы совсем на тебя не похоже.       Подняв бокал с вином, она вложила его ему в руки.       — Пей.       — Нет, надо пить, только если угадываешь неправильно.       Уголки ее губ дрогнули, когда она взяла его руку и попыталась сомкнуть его пальцы вокруг бокала.       — Поэтому пей.       — Ты не старше меня! — Его тон был обвиняющим, и он отказался взять у нее бокал с вином.       — Забавно, что ты так говоришь. Я тут кое-что посчитала. — Она поставила перед ним бокал с вином.       — Ненавижу математику, — проворчал он, прежде чем взять бокал и поднять его, чтобы сделать глоток. Он замер, прижав край к губам. — Я делаю это потому, что хочу пить, а не потому, что ты права.       Подняв свой бокал, она продолжила:       — Согласно математическим расчетам, я на самом деле старше тебя.       — Нет.       — Твоему телу двадцать один год и одиннадцать месяцев, учитывая прыжок во времени. А мне только что исполнилось двадцать два, — сообщила она ему с ухмылкой.       Глаза Сириуса расширились, а брови поднялись до линии роста волос; он поднимал пальцы один за другим, как будто считал в уме.       — О, ты хитрая маленькая ведьма. Ты это посчитала, просто чтобы отомстить мне за то, что я был придурком, не так ли?       С игривым блеском в глазах она ответила:       — Я же просила тебя больше не называть меня «маленькой ведьмой», Сириус. Тебе действительно следует научиться слушать старших.       — Почему ты такая?       Потягивая вино, она приподняла брови, глядя на него.       — Однажды, когда ты будешь в моем возрасте, ты поймешь.       Гордая ухмылка на его лице заставила ее грудь наполниться теплом.       — Я создал монстра.       Слегка пожав плечами и кокетливо подмигнув, она ответила:       — Ты только посмотри на это? Ты, должно быть, тоже на меня влияешь.