13. The Bookstore in Diagon Alley | Книжный в Косом переулке

      — А вот и солнце, ду-ду-ду-ду, а вот и солнце, — напевала Гермиона себе под нос, покачивая бедрами в такт ритму, звучащему в ее голове, пока она двигалась по кухне, подхватывая яичницу со сковороды и размашисто выкладывая ее слева от себя. — И я говорю, что все в порядке. — Она промычала гитарный проигрыш, намазывая маслом стопку тостов и нарезая их по диагонали.       Поднеся лопатку к губам, как микрофон, она раскачивалась и пела:       — Моя голубка, я чувствую, что лед медленно тает. Моя голу… ай! — Она подпрыгнула, выронив лопатку и прижав руки к сердцу, пытаясь унять прилив адреналина, бурливший в ее венах.       Сириус стоял у входа на кухню и с улыбкой наблюдал за ней, в уголках его глаз собрались морщинки. Он все еще был в пижаме и выглядел аппетитнее завтрака.       — О боже мой, как долго ты здесь стоишь? — Она убрала ладони от сердца и закрыла ими лицо. Через несколько секунд ее пальцы разъединились, и она в ужасе посмотрела на него через щель.       Его улыбка стала шире, и ее желудок перевернулся от этого зрелища.       — Я бы сказал, примерно столько. — Он повторил ее прежние движения, покачивая бедрами и напевая: — А вот и солнце.       Опустив руки, она со стоном откинула голову назад, чувствуя, как краснеют ее щеки.       — Боже, ты так тихо ходишь.       — Прости, что напугал тебя, Скворчонок. Я просто наслаждался представлением, — поддразнил он, задержав взгляд на ее порозовевших щеках. Он пересек кухню, поднял упавшую лопатку и положил ее в раковину.       Солнце только что взошло, она встала раньше обычного, надеясь удивить его завтраком в постель. Когда Сириус повернулся к ней, его взгляд опустился ниже, оценивая ее внешний вид, и она почувствовала, что краснеет. На ней была старая гриффиндорская футболка для квиддича, которую Гарри подарил ей несколько лет назад. После второго скачка роста подол едва прикрывал верхнюю часть бедер, и, похоже, Сириус обратил на это внимание.       Пытаясь отвлечь его внимание, Гермиона прочистила горло и сказала:       — Я надеялась удивить тебя. — Она почувствовала, как ее плечи поникли, а нижняя губа слегка выпятилась от разочарования.       — Считай, что я очень удивлен, — ответил он, забирая тарелки со столешницы и расставляя их на столе на салфетках. — Как один из ведущих национальных экспертов по ужасным способам пробуждения, уверяю тебя, что ты, поющая серенады еде, даже не войдешь в список.       Он отодвинул для нее стул, и она благодарно улыбнулась ему, усаживаясь, и положила салфетку на колени. Лавируя по кухне, он собрал приборы, банку тыквенного сока и два стакана, чтобы накрыть на стол.       — Какие у тебя планы на день? — спросила она, наливая им по стакану сока и протягивая один ему, когда он присоединился к ней за столом.       — Я подумывал создать группу, — ответил он, прежде чем отломить кусочек от тоста и отправить его в рот. — Ты, случайно, не умеешь играть на диджеридý?       Она наколола кусочек яичницы на кончик вилки и покачала головой.       — У меня никогда не получалась техника непрерывного дыхания правильно.       — Жаль, нам не хватает игрока на диджеридý.       — Нам?       В ответ он пошевелил бровями и сделал большой глоток из своего стакана.       — И какие наши планы на вечер, когда ты придешь домой с работы?       Наши планы. Сама мысль об этом вызвала у нее улыбку.       — Ну, я собираюсь в книжный магазин в Косом переулке, если тебе интересно присоединиться ко мне. Робин Смит только что выпустила свою последнюю книгу из моей любимой серии «Разрушители проклятий», и я слишком нетерпелива, чтобы ждать, когда совы доставят экземпляры в эти выходные.       — По-моему, это звучит как захватывающий способ провести вечер.       — О, ладно, — недоверчиво фыркнула она, взяла стоявший рядом солонку и добавила щепотку соли в яичницу.       Он взъерошил ей волосы, растрепав кудри, заставляя ее сморщить нос. Она уронила вилку и шлепнула его по рукам, что вызвало у него смешок.       — Ты такая раздражительная по утрам. Мой вариант — посидеть с Тедди. Я не против, но, по-моему, Тонкс все еще сердится на меня за то, что в прошлый раз я спровоцировал поединок едой.       — Она сказала, что из-за тебя спагетти застряли в их потолочном вентиляторе.       Он равнодушно пожал плечами.       — На войне всегда есть жертвы.       — Я надеюсь, ты понимаешь, что нам едва удалось избежать международного скандала из-за вашей маленькой войны, и дипломатам пришлось разгребать этот кошмар. В Италии не терпят неуважение к спагетти. — Прежде чем откусить кусочек, она обмакнула краешек тоста в жидкий желток.       — Ну, тогда ты должна знать, что настоящая война против итальянцев началась задолго до того, как я вызвал Тедди на соревнование, кто дальше всех забросит лапшу. Лунатик даже не использовал настоящую пасту, это были цукини! — Он содрогнулся при этом воспоминании, словно заново переживая ужас, вызванный овощной лапшой.       Она в притворном ужасе подняла глаза к потолку.       — И как только ты выжил?       Самодовольная улыбка скользнула по его губам.       — Когда вентилятор вращается, лапша разлетается еще дальше. Если тебе интересно, я победил.       — Трехлетнего ребенка.       — У него очень сильная рука. Чтобы победить, потребовались изобретательность и точный расчет времени.       — Кстати, я надеюсь, ты гордишься собой. Сегодня утром мне потребовалось почти десять минут, чтобы найти тостер. Даже «Акцио тостер» не сработало из-за клейкой ленты.       — Горжусь.

***

      Гермиона прогуливалась по проходам причудливого книжного магазина, ее пальцы скользили по корешкам, когда она просматривала названия. Каждые несколько шагов она останавливалась, брала книгу с полки и перелистывала страницы. Позади нее парила стопка книг, в том числе пятая книга из серии «Разрушители проклятий».       Это был ее любимый магазин во всем Косом переулке, и она старалась посещать его хотя бы раз в месяц. Владелец магазина знал ее по имени и часто откладывал для нее новые поступления в ожидании ее посещений. В углу магазина, в укромном месте, стояли плюшевые кресла, на которых она проводила много часов за чтением.       Сириус ходил за ней по проходам, время от времени отвлекаясь, чтобы самостоятельно посмотреть на витрину или книгу. Он добавил две книги к ее стопке, когда она повернулась к нему спиной, как будто она не заметила бы, что та выросла.       Несмотря на то, что они пробыли в магазине уже больше часа, он ни разу не пожаловался. Во всяком случае, ему, казалось, нравилось наблюдать, как она покусывает нижнюю губу и просматривает тексты. Он был более внимательным компаньоном для походов по магазинам, чем Гарри или Джинни, которые, как правило, ныли каждые несколько минут вместо того, чтобы дать ей спокойно все осмотреть.       Сквозь просвет в книжном шкафу она мельком увидела светлые песочные волосы. Они были зачесаны набок знакомым образом, который вызвал поток воспоминаний, и у нее перехватило дыхание.       Запихнув книгу обратно в просвет на полку, она рефлекторно нырнула за ближайшую витрину, присев на корточки, и надеялась, что это скроет ее предательские кудри. Ее пульс бешено забился под кожей, когда она услышала приближающиеся шаги. Прошел почти год с тех пор, как она видела его в последний раз.       Вспышки болезненных воспоминаний пронеслись у нее в голове — прямые светлые волосы, выгнутая спина и звуки соприкосновения кожи с кожей.       Покрывала, которые Гермиона купила для их кровати, смялись под их вспотевшими, переплетенными телами.       Выкрикивание ругательств, жгучие слезы, выражение его глаз, когда он умолял ее остаться:       — Она ничего не значит!       Отчаянные извинения другой ведьмы:       — Мне так жаль, я понятия не имела! Он сказал, что свободен.       Гермиона сглотнула.       — Не то чтобы я был против некоторых шалостей, но что ты делаешь? — тихо размышлял Сириус, прислонившись к витрине и скрестив руки на груди, наблюдая за ней с нежностью в глазах.       Ее глаза расширились, когда она отчаянно замахала рукой и прошипела:       — Пригнись! Он увидит…       — Гермиона?       Она крепко зажмурилась при звуке его голоса. Мысленно сосчитав до трех, она медленно выдохнула, прежде чем открыть глаза. Достав толстую книгу с нижней полки, она встала, держа ее в руках так, как будто была там внизу с определенной целью.       Как будто она не пряталась.       Она понятия не имела, какую книгу собирается купить, не говоря уже о том, в каком разделе она находится.       — Кормак! — Ее голос звучал напряженно и бодро, и она надеялась, что это прозвучало беззаботно, а не униженно. Она увидела, как Сириус напрягся, его взгляд стал жестче, когда он перевел его с Кормака на нее.       Когда Кормак подошел ближе, чтобы обнять ее (как будто их общее прошлое не было мрачнее Черного озера), она инстинктивно отстранилась, прежде чем он успел прикоснуться к ней.       Уголки его губ опустились, глаза критически оглядели ее с головы до ног и остановились на ее простых туфлях без каблуков. Он всегда просил ее носить каблуки. «Все остальные ведьмы на работе носят каблуки», — говорил он ей. «Почему ты никогда не стараешься ради меня?» — спрашивал он. Чувство неуверенности разлилось по ее венам, и она поймала себя на том, что теребит свою блузку цвета барвинка в белый горошек, жалея, что не оделась поприличнее для прогулки.       Когда она представляла, как впервые увидит его после расставания, в глубине души всегда надеялась, что ее наряд заставит его пускать слюни ей вслед от сожаления.       — Как… как дела? — спросила она, ее голос звучал громче, чем обычно, в то время как пальцы крепче сжали книгу, костяшки пальцев побелели от силы ее хватки.       Сириус слегка склонил голову набок, наблюдая за ними по очереди, анализируя каждую невербальную подсказку, которую выдавал язык их телодвижений.       — Отлично, я только что получил повышение на работе. В прошлом месяце мы выиграли дело Ланингтона. — Губы Кормака скривились в полуулыбке, полуиронии. Он поправил узел галстука, все еще одетый в деловой костюм.       — Это… чудесно, — она с трудом выдавила из себя эти слова, отчаянно стараясь, чтобы они звучали непринужденно. — Я знаю, как усердно ты работал над этим последние несколько лет.       Кормак, задрав нос, перевел взгляд на Сириуса и обратно на Гермиону.       — Ну, это был только вопрос времени. Ты же меня знаешь, я всегда получаю то, что хочу. Всегда.       Краем глаза она заметила, как Сириус переместился так, что оказался немного впереди нее. В ее голове прозвучал сигнал тревоги. Выражение лица Сириуса, когда он пристально посмотрел на Кормака, сказало ей, что, несмотря на этот светский разговор, он не собирался вести сердечную беседу с ее бывшим парнем.       Гермиона прочистила горло и обхватила руку Сириуса, положив ладонь ему на бицепс.       — Точно. Ну, мы лучше пойдем. Инструкции по зельям для восстановления роста волос приведены в разделе «Здоровье» справа от тебя. Я помню, как ты был обеспокоен своим стремительным облысением…       — Что, блядь, с тобой не так? Истончением, а не облысением, — прошипел Кормак, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.       Она почувствовала, как напрягся бицепс Сириуса, и заметила, что его рука сжалась в кулак.       Из груди Сириуса вырвалось низкое рычание, и Гермиона потянула его за руку, пытаясь отвести к кассе, чтобы они могли расплатиться и уйти.       Он не сдвинулся с места.       Кормак пренебрежительно махнул рукой в сторону Сириуса.       — И это, я полагаю, должно быть заменой?       Ее спина выпрямилась, и она выпустила руку Сириуса, когда из ее горла вырвался сдавленный звук, нечто среднее между насмешкой и смехом, булькающее у нее в горле.       — Заменой? Как трогательно, что ты думал, что этот фарс в отношениях был достаточно значительным, чтобы потребовалась замена.       Его взгляд прожег ее с жестокостью, на которую, как она когда-то считала, он был неспособен, и он дернул подбородком в сторону Сириуса.       — Он глухой или что-то в этом роде? В этом был бы смысл. Я не знаю, как еще он мог бы слушать твой визгливый голосок без желания заавадить себя.       — Боги! Не знаю, что я в тебе нашла, ты высокомерный засранец! Тебе повезло бы быть хотя бы наполовину таким, как Сириус! Он самый лучший человек из всех, кого я знаю, он хороший, он добрый, и он безоговорочно преданный — о чем ты ничего не знаешь! — Она наобум поставила книгу на полку, опрокинув при этом несколько других книг. Сжав руки в кулаки, она почувствовала, как ногти впиваются в ладони в форме полумесяца. — Если уж на то пошло, я не заслуживаю его, так что можешь съебаться обратно в свою лачугу для шлюх и молиться, чтобы не забыть использовать заклинание профилактики венерических заболеваний, хотя для человечества было бы лучше, если бы твой член отвалился сейчас, прежде чем у тебя появится шанс произвести потомство.       Чем дольше она говорила, тем краснее становилось лицо Кормака, пока на его виске не вздулась единственная вена, и гнев волнами не потек от него.       — Ты думаешь, ты такая могущественная, но ты приползешь обратно, и когда ты это сделаешь, я, возможно, просто пожалею тебя. Возможно, я даже куплю намордник, он был бы впору суке…       Сириус издал звук, который Гермиона не узнала. Одним плавным движением он встал перед ней, занес кулак и с ужасающим треском ударил Кормака по лицу. Из носа Кормака хлынула кровь, когда он рухнул спиной на книжный шкаф, прежде чем приземлиться на деревянный пол.       — Мать твою ебаный мешок дерьма ублюдок урод мудак! — Сириус прорычал это на одном дыхании, его грудь вздымалась, когда он тряс рукой в воздухе, пытаясь уменьшить боль от удара.       Жалобный всхлип донесся от окровавленного волшебника, лежавшего на полу в позе эмбриона и прикрывшего голову руками в защитном жесте.       Книги, которые до этого парили в воздухе рядом с Гермионой, упали на пол. Она вытащила Сириуса из магазина еще до того, как ее разум осознал стонущее месиво из крови и слез на полу, которое было ее бывшим парнем.       — О боже мой, Сириус. — Гермиона ускорила шаг, и они поспешили вниз по переулку. Пока они шли, он осматривал свои костяшки пальцев, вытирая кровь Кормака низом своей футболки. — Не могу поверить, что ты его ударил.       Сириус все еще кипел от злости. Он массировал ушибленные костяшки пальцев, и его лицо исказилось от чего-то, что она не могла определить; он выглядел почти больным.       — Не могу поверить, что ты встречалась с этим конченым долбоебом.       Вопреки своему желанию, она слабо улыбнулась.       — Ты закончил?       — Паскуда, еблан, залупа. — Он глубоко выдохнул, как будто эти слова оказывали терапевтическое воздействие. — Закончил. — Прошла секунда, прежде чем он добавил: — Нет, подожди, хуесос. Теперь я закончил.       Ее сердце екнуло, когда она осознала, что только что произошло.       Он защищал ее.       От этой мысли у нее поджались пальцы на ногах, а в животе все перевернулось.       — Ты в порядке? — Сириус остановился на полушаге и отвел ее в сторону от переулка, позволяя другим пройти мимо, пока они разговаривали. Его тон был полон беспокойства, а глаза осматривали ее с ног до головы, словно желая убедиться, что она не пострадала.       — У тебя могут быть большие неприятности. — Она прислонилась к кирпичной стене рядом, внезапно почувствовав слабость в ногах.       По мере того, как адреналин спадал, ее руки начали дрожать. Она лихорадочно перебирала в уме все возможные способы, которыми Кормак мог бы использовать нападение, чтобы отомстить и навредить Сириусу. В мире, казалось, не хватало кислорода, и она судорожно втянула воздух в легкие, согнувшись, чтобы вдохнуть еще.       Сириус сказал что-то тихое и успокаивающее, но она не расслышала слов из-за белого шума ушах. Он помог ей выпрямиться и обнял за талию, чтобы удержать равновесие. Потянувшись навстречу прикосновению, она обвила руками его плечи и уткнулась носом в шею. Запах, исходивший от его одежды, успокоил ее, и ее сердцебиение начало замедляться, когда она сосредоточилась на ощущении, как кончики его пальцев медленно перебирают ее волосы.       — Ты в порядке? — Он отклонился назад, поднимая руки, чтобы обхватить ее щеки.       Беспокойство в его глазах заставило слезы затуманить ее зрение.       — Блядь. — Он снова прижал ее к своей груди, и она почувствовала себя в такой безопасности в его объятиях. — Через две секунды после начала этого взаимодействия я понял, что не закончу разговор, не пролив кровь.       — Сириус, а что, если он…       — Не беспокойся обо мне ни на секунду, ладно? Если он вернется драться, то я смогу с ним справиться, а если он попытается сделать что-нибудь еще, то я смогу позволить себе адвокатов. Любимая, ты стоишь больше, чем все кнаты и галлеоны во всем моем чертовом хранилище.       Прежде чем она смогла отговорить себя от этого, она прикоснулась губами к его щеке, и подстриженные волосы его бороды укололи ее губы.       Она почувствовала, как он выдохнул, когда она снова прижалась к нему, вцепившись пальцами в мягкую ткань его футболки.       — Спасибо, — ее голос был приглушен его плечом. — Кормак настоящий придурок.       Сириус издал звук недоверия.       — Это еще мягко сказано.       Гермиона велела себе отстраниться.       Секунды отсчитывались в ее голове в такт сердцебиению.       Она сглотнула, гадая, как долго ей будет сходить с рук удерживание этих объятий.       Электрический разряд пробежал по ее венам, когда она заметила, что он все еще обнимает ее тоже. Гермиона испытывала свою удачу — она никогда не обнимала Гарри или Рона таким образом или так долго. Она откинулась назад, мельком отметив, как его руки усилили хватку, прежде чем отпустить ее.       Он повернулся и повел ее вниз по улице, скользнув рукой по ее пояснице. Когда они прошли половину улицы, Гермиона поняла, что он назвал ее любимой. Он никогда раньше этого не делал.       Ее взгляд упал на кафе-мороженое напротив них. Сириус проследил за ее взглядом и ухмыльнулся, взяв ее за руку и потянув за собой по вымощенному булыжником переулку.       — Я думала, ты хотел пройтись по магазинам, — заявила она, но не стала возражать, когда он открыл перед ней дверь.       — Я хожу по магазинам. У меня опасно низкий уровень запасов мороженого.       Спустя пять дегустационных ложек и два шарика мороженого, они сидели на скамейке рядом с магазином и наслаждались замороженными лакомствами.       — Не могу поверить, что ты выбрал ванильное. — Гермиона лизнула свой роки-роуд, наслаждаясь вкусом шоколада, который таял у нее на языке. — Это самый простой вкус мороженого из всех возможных.       — Прошу прощения, но это классика. Ты просто пытаешься перевести разговор на мой фантастический вкус в мороженом, чтобы не говорить о своем ужасном вкусе на волшебников.       — Надеюсь, ты понимаешь, что он так просто не отделался.       Она заметила, как Сириус уставился на ее губы, когда она провела по ним языком, чтобы поймать тающее мороженое.       — Что ты сделала? Спрятала его любимые книги перед уходом?       — Не-а. Я работаю более тонко.       — Да. Тонко. С целым отрядом дрессированных боевых птиц, например, — предложил он с дразнящей улыбкой. — Ничто так не говорит об утонченности, как Королева гиппогрифов, Спасительница рода гиппогрифов.       — Исключение, — отмахнулась она, с хрустом откусывая от своего сахарного рожка. — Без моего вмешательства он был подозрительно импотентен в течение шести месяцев после того, как мы расстались.       Сириус замер, не донеся свой рожок до губ, и поморщился, сдвинув ноги вместе.       — Черт. Напомни мне, чтобы я никогда не переходил тебе дорогу.       — Он достаточно сообразительный, так что я уверена, что он нашел взаимосвязь. Я просто знала, что он слишком горд, чтобы признать наличие проблемы, и поэтому не сможет обвинить меня в ее возникновении. — Она пожала плечами, покручивая рожок и облизывая основание шарика, прежде чем он растекся по ее рукам. — Это было самое малое, что я могла сделать после того, как он оставил меня практически бездомной.       — Не могу поверить, что Ремус и Джеймс не сказали мне, что из-за этого обмудка ты осталась без крова. — Его лицо стало таким же жестким, как и раньше. Она потянулась и нежно сжала его руку, прежде чем отпустить, наблюдая, как меняется выражение его лица от одного ее прикосновения.       — Они и не знали. Я нервничала, рассказывая им, что переезжаю к волшебнику всего через пару месяцев случайных свиданий, потому что думала, что они скажут, что мы съезжаемся слишком быстро (так оно и было), а потом, через неделю после переезда, я застала Кормака в постели с ведьмой с его работы. Я подписала договор аренды на первую попавшуюся квартиру, которая оказалась ужасной, и съехала, как только прошел год. — Она опустила взгляд в землю, пнув носком туфли ближайший камень. — Они знали, что я с кем-то встречалась, но я сказала им, что у нас ничего не получилось. И это не было абсолютным секретом; Гарри и Джинни знали, что произошло.       — Что? Почему ты не рассказала Джеймсу и Ремусу? Я думал, ты им все рассказываешь.       Она выразительно посмотрела на него.       — Ты думаешь, я рассказываю своим чрезмерно заботливым приемным отцам-волшебникам о своей личной жизни? Ты сломал Кормаку нос и, возможно, челюсть тоже.       — Засранец это заслужил.       Гермиона прикусила губу, сдерживая улыбку, когда они встали, чтобы уйти.       — Он действительно заслужил. А как же залупа? Хуесос?       Он подавил смешок, направляя ее, положив руку ей на поясницу, когда они завернули за угол обратно к общественным каминам.       — Да, я, э-э, немного увлекся там. Честно говоря, думаю, что я на мгновение отключился.       — Если ты когда-нибудь заговоришь об этом, я буду все отрицать, но было действительно приятно видеть, как ты разбил его самодовольную физиономию.       В его походке снова появилась пружинистость, когда он просиял.       — Было приятно, значит?