17. A Nice Brunch | Славный бранч

      Воздух покинул комнату, и сердце Гермионы подпрыгнуло к горлу. Кровь застучала у нее в ушах, а все вокруг, казалось, замедлило свой ход.       — Почему так дол… — Сириус остановился как вкопанный при виде Гермионы, краска отхлынула от его лица.       В этот момент из кухни вышла красивая блондинка, держа в одной руке нераспечатанную бутылку вина (любимого вина Гермионы, которое Сириус купил для нее), а в другой — два бокала. Когда она вышла, ее бедра покачивались при каждом шаге, и она лучезарно улыбалась.       На ведьме было маленькое черное платье, напоминающее то, которое Лаванда обычно надевала на третьи свидания, когда ей хотелось в конце вечера оказаться без платья. Оно было обтягивающим во всех нужных местах и достаточно коротким, чтобы подчеркнуть верхнюю часть бедер. Ее длинные светлые волосы были перекинуты через плечо.       — О! — вскрикнула женщина, прижав руку к груди, отчего два бокала звякнули друг о друга. — Ты меня напугала! Сириус сказал, что его сосед по квартире вернется только через несколько часов. Я — Кэссиди.       Его сосед по квартире. Она почувствовала, как эти слова пронзили ее душу.       Конечно, потому что именно соседом она и была.       Его соседом по квартире.       В голове у нее произошло короткое замыкание, и она забыла все слова английского языка.       — Гермиона, — наконец заговорил Сириус, нарушив повисшую между ними тишину. Он все еще стоял как вкопанный, не моргая, и казалось, не дыша, и она могла видеть, как на его шее пульсирует жилка. — Ты рано вернулась.       В присутствии Кэссиди она больше не была его Скворчонком, а просто Гермионой.       Всего несколько мгновений назад она была готова броситься в его объятия и признаться в своих чувствах, как женщина из любовного романа, а он все это время был дома с другой ведьмой.       У нее скрутило живот, ужин грозил предстать перед ней во второй раз.       — Ты в порядке? Что случилось? — Голос Сириуса был резок от беспокойства, когда он оглядел ее с головы до ног. Он застыл на месте, двигались только его глаза, и если бы она не знала его лучше, то подумала бы, что в них промелькнул страх.       — Не хотела прерывать ваш вечер, — пробормотала она. Или она только подумала это, она не могла сказать наверняка. — Я просто собираюсь лечь спать.       Она была в ужасе от того, как задрожала ее нижняя губа, и уткнулась подбородком в грудь, когда проходила мимо Сириуса, быстро направляясь в свою комнату.       — Герми…       Ее дверь захлопнулась, оборвав его фразу.       Она достала палочку и наложила на комнату заглушающие чары; меньше всего ей хотелось слышать, что происходит между Сириусом и Кэссиди.       На самом деле, от одной этой мысли ей становилось дурно.       Воспоминания о том, как она застала Кормака в постели со светловолосой ведьмой, нахлынули на нее. Когда Кормак изменил ей, ее охватили разочарование и ярость из-за того, что она не заметила признаков, словно она должна была быть умнее. Но то чувство было ничем по сравнению с этим — с мыслью о том, что Сириус с другой ведьмой. И это было еще хуже, потому что она знала, что не имеет права чувствовать то, что чувствовала в этот момент.       Он не хотел ее, но он хотел кого-то другого, и это разбило ей сердце.       Взмахнув палочкой, она наложила запирающие чары, успев всего за несколько секунд до того, как с ее губ сорвался полный ужаса всхлип. Прижавшись спиной к двери, она соскользнула на пол и, сжав руки в кулаки, прижала их к закрытым глазам.       Жгучее смущение вспыхнуло у нее в груди, и больше всего на свете ей хотелось отогнать от себя мысленные образы того, что происходило в соседней комнате, по другую сторону общей стены.       Она опустила кулаки и уставилась на стену между их комнатами, пока ее зрение не затуманилось от слез.       После того, как она провела вечер с другим мужчиной, жалея, что все это время не была в квартире с Сириусом, она обнаружила, что отчаянно хочет оказаться где угодно, только не здесь.       Она не плакала ни из-за кого (даже из-за Кормака) с тех пор, как в шестнадцать лет услышала от Парвати, что Рона и Лаванду застукали целующимися в нише. Ее охватило чувство страха, и она могла думать только о том, что ей нужно уйти.       Здесь было невыносимо душно.       Прежде чем она смогла отговорить себя от этого, она закрыла глаза и подумала о квартире Гарри, чувствуя знакомое сжатие аппарации. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что стоит в их гостиной перед большой фотографией улыбающихся Джинни и Гарри. Гермиона узнала этот снимок из серии недавних фотографий, сделанных в честь помолвки. Руки Джинни обнимали Гарри, и семейная реликвия с изумрудом сверкала на свету, когда она с беззаботным смехом откидывала голову назад.       С верхнего этажа донесся звук чего-то упавшего на пол, за которым последовало громкое ругательство. Она услышала шаги над собой, и половицы скрипели при каждом шаге.       — Боги, Гермиона, ты меня до смерти напугала. Что происходит? — Гарри поспешил вниз по лестнице, чтобы встретить ее в гостиной. На нем была пижама, и, судя по беспорядку на голове, он был разбужен ее приходом.       Она открыла рот, чтобы объяснить, но из него вырвались только рыдания, которые она сдерживала.       Выражение лица Гарри омрачилось, он пробормотал что-то себе под нос и притянул ее в объятия. Она обвила его руками и уткнулась лицом в его поношенную футболку.       — Я такая глупая, Гарри. — Ее голос заглушался его плечом, и она почувствовала, как его хватка усилилась.       — Ты уже хочешь поговорить об этом?       Покачав головой, она наконец отпустила его. Когда она отстранилась, то увидела, что оставила на его футболке пятно черной туши. Она потерла глаза, пытаясь поправить размазанный макияж, и, судя по выражению лица Гарри, сделала только хуже.       Его рука скользнула в карман, и он быстро пробормотал заклинание, которому, как она знала, он научился у Джинни, прежде чем убрать палочку. Она провела кончиками пальцев по своим теперь уже чистым глазам и благодарно улыбнулась ему.       — Спасибо.       — Ты останешься на ночь? Ты можешь взять что-нибудь из одежды у меня или Джин. — Он взглянул на ее платье. — Даже с твоими навыками трансфигурации, я не думаю, что это будет так же удобно, как простые домашние штаны.       Она сжала в кулаках ткань своей юбки, прежде чем со вздохом отпустить ее.       — Полагаю, ты прав. Просто… — Ее голос задрожал, и она вздохнула. — Я не могу пойти домой сегодня, Гарри. Я не могу быть там прямо сейчас.       Деревянные полы заскрипели, когда Джинни в ярости спустилась по лестнице.       — Ладно. Кого мне нужно убить?       Гермиона подавила смешок, улыбаясь, несмотря на пустоту и боль в груди.       — И тебе привет.       — Мы потратили весь день, выбирая это платье, и предполагалось, что тебя не будет дома еще как минимум час. Что случилось? — Гнев Джинни сменился беспокойством, когда ее взгляд наткнулся на слезинки, скатившиеся по щекам Гермионы.       — Он… там была… у него была… — Ее губы дрожали, когда она пыталась подобрать слова.       Она посмотрела на Гермиону с безмолвным вопросом, и Гермиона кивнула, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — О. О, Гермиона, мне так жаль.       Гарри нахмурился, быстро переводя взгляд между подругами.       — Подождите… что? Что я пропустил?       — Я разработала новую технику Летучемышиного сглаза, если тебе интересно. Он теперь не поддается стандартному контрзаклинанию. — Голос Джинни звучал беспечно, но Гермиона знала, что это реальное предложение.       Уголки ее губ дрогнули.       — Я не хочу, чтобы ты причиняла ему боль.       — Это будет для нее. Только скажи. А пока ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — заверила ее Джинни. — У нас много места.       — Я… — Она тяжело вздохнула и почувствовала, как ее плечи опустились на выдохе. — Это только на одну ночь. Вы двое можете вернуться в постель, честно. Простите, что разбудила вас.       — Все в порядке. Мы не спали, — отмахнулся Гарри, пожав плечами. Гермиона перевела взгляд на его волосы, заметила раскрасневшиеся щеки и озорное выражение лица Джинни.       — Отвратительно. — Гермиона выбросила эту мысль из головы. — Мне не обязательно было это знать. Увидимся утром?       Джинни, казалось, хотела возразить, но, поколебавшись, уступила:       — Если это то, чего ты хочешь.       — Да.       Джинни быстро обняла Гермиону, прежде чем отправиться в постель.       Несколько мгновений спустя Гарри вернулся с парой его домашних штанов и футболкой Гарпий из мягкого эластичного материала, который так нравился Гермионе, и вручил их ей, прежде чем подняться обратно по лестнице.       Гермиона переоделась как раз к тому моменту, когда Гарри спустился вниз со стопкой одеял и подушек.       — Мне столько не нужно, Гарри, — поморщилась она, расстилая одно одеяло на волшебным образом увеличенном диване. — Одного будет достаточно.       — Может, тебе и не нужно, но я уже привык кутаться в тысячу одеял на кровати, как Джинни.       — Что… — Ее сердце забилось сильнее, когда она увидела, как Гарри снимает очки и кладет их на журнальный столик рядом с диваном. Он устроился в одном из кресел, вытянул ноги и завернулся в стопку одеял, прежде чем закрыть глаза. — Гарри…       Он приоткрыл один глаз и посмотрел на нее.       — Да?       Она хотела сказать ему, что он может вернуться наверх, что она уже достаточно взрослая и ей больше не нужно, чтобы брат спал рядом с ней после тяжелой ночи. Но вместо этого она проглотила комок в горле и прошептала:       — Спасибо, что остался со мной.       — Для тебя все что угодно.

***

      Утро наступило слишком быстро. Сразу после рассвета она резко проснулась, думая, что ей снится кошмар. Но вскоре поняла, что на самом деле это было воспоминание о прошлой ночи. Ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к обстановке, и она услышала, как Гарри тихо похрапывает в кресле рядом с ней.       Она приняла сидячее положение, разминая босые пальцы ног на мягком ковре под собой. Гарри пошевелился, и его одеяло соскользнуло на пол.       — Привет. — Его голос был хриплым от усталости, и Гермиону внезапно поразило, насколько сильно он повзрослел с тех пор, как они были детьми.       — Доброе утро. — Она попыталась улыбнуться, но у нее не было настроения. — Как тебе спалось? Это выглядело не очень комфортно.       — Это было дерьмово, но лучше, чем делить с тобой постель. Ты пинаешься.       Она сморщила нос и рассмеялась.       — А ты храпишь.       Гарри протер заспанные глаза и спросил:       — Ты пойдешь с нами на бранч?       — Я… — Она заколебалась. Перспектива увидеть Сириуса после секса вызвала у нее тошноту. Ее желудок скрутило, когда она представила, как его и без того взъерошенные волосы стали еще более растрепанными, губы опухли и покраснели, а грудь и шея покрыты засосами от…       — Ты не обязана, — прервал ее размышления Гарри.       — Если я не пойду, ты же знаешь, что все будут задавать вопросы.       Даже больше, чем просто избегать Сириуса, она хотела скрыть свои чувства к нему от своей второй семьи. Она не хотела иметь дело с натянутыми разговорами и сочувственными взглядами, если они узнают, что она влюбилась в кого-то, кто ее не хотел, и это было бы еще хуже, потому что этот кто-то — Сириус.       Зеленые глаза Гарри были полны беспокойства, и это пронзило ее насквозь.       — Что он сделал, Гермиона?       Джинни сбежала вниз по лестнице, избавив Гермиону от необходимости отвечать.       — Мне показалось, я слышала голоса! Доброе утро!       — Доброе утро! Мы только что проснулись. Ты готова идти к Поттерам? — спросила Гермиона, заметив, что Джинни уже была собрана.       Удивленно моргнув, Джинни кивнула.       — Ты уверена, что хочешь…       — Отлично! — Гермиона вскочила на ноги и с помощью волшебной палочки аккуратно сложила одеяла на диване, намеренно игнорируя встревоженный взгляд, которым обменялись Гарри и Джинни. — Пошли.       — Ты… пойдешь в этом? — Гарри приподнял бровь, глядя на ее растрепанный вид.       — Ну, — вздохнула она, оглядывая себя и мысленно прикидывая, — я не хочу возвращаться в квартиру. Могу я одолжить пару джинсов? Я обещаю, что верну их завтра и сниму все меняющие размер заклинания.       После быстрого осмотра гардероба Джинни, Гермиона, насколько смогла, подогнала одежду и последовала за сопротивляющейся парочкой через камин в коттедж Поттеров.       Она была наготове, ожидая, что появится Сириус и одарит ее тем жалостливым взглядом, которого она так боялась.       Они проснулись раньше обычного, и завтрак еще не был готов. Гермиона шла за Гарри и Джинни, чувствуя, как с каждым шагом ее тревога усиливается. Вместо того чтобы последовать за ними в столовую, она направилась на кухню (комнату, где Сириус Блэк вряд ли мог находиться), где Лили и Ремус готовили еду.       — Доброе утро, Гермиона, — тепло поприветствовала ее Лили, вытирая руки о фартук, оставляя на клетчатой ткани следы муки, прежде чем обнять ее.       — Вперед, Гарпии! — Тедди помахал ей руками, одарив возбужденной улыбкой, а затем запустил маленькие пальчики в тарелку, стоявшую рядом с ним, подчерпнул шоколадный пудинг и отправил прямо в рот. Он сидел рядом с Ремусом, свесив ноги с края столешницы.       — Что? — Она проследила за взглядом Тедди, который смотрел на одолженную футболку, которая все еще была на ней, и слабо улыбнулась. — О, да. Вперед, Гарпии.       Гермиона почувствовала запах булочек с корицей, которые запекались в духовке. Когда она услышала тиканье таймера, на нее нахлынула новая волна ностальгии; она перенеслась назад в лето у Поттеров, наблюдая, как Лили готовит свою выпечку вручную, без помощи магии. Она всегда говорила им, что в домашних лакомствах есть что-то такое, что невозможно повторить, если сделать их с помощью магии.       Глаза Лили заблестели, когда она скрестила руки на груди и прислонилась к столешнице.       — Мне тут маленькая птичка на хвосте принесла, что вчера вечером ты собиралась на концерт с кем-то из ОМП.       Зажмурившись, Гермиона застонала.       — Как Джеймс узнал?       — Это его работа. — Ремус ухмыльнулся ей, быстро нарезая фрукты кубиками и складывая их в большую миску слева от себя.       — Это не его работа.       — Итак? Концерт? — подсказала Лили, забирая тарелку с пудингом у Тедди, который надулся и вытер рот рукавом рубашки, размазывая шоколад по манжете.       — Мы были в Парящих садах, и, боже, это настоящее волшебство! Профессор Стебль отдала бы жизнь за эти цветы, а Медузы вживую оказались даже лучше, чем я могла себе представить. Места были идеальными, я могла видеть все, что происходило на сцене, — восхищалась Гермиона. — У Тео были потрясающие места.       Ремус оторвался от очищения Тедди и приподнял брови.       — Тео?       — Мой коллега, — подчеркнула Гермиона, — у которого был лишний билет, и он был так любезен, что предложил мне пойти с ним.       — Разве не так Джеймс пытался уговорить тебя ходить с ним на свидания, Лили? — поддразнил Ремус, отправляя в рот клубнику из миски.       Лили с нежностью улыбнулась при этом воспоминании.       — Однажды он пытался убедить меня, что у него были эксклюзивные билеты на матч Когтеврана и Слизерина по квиддичу на пятом курсе, и настаивал на том, что у него был лишний билет, и ему некого было взять с собой. Я здорово повеселилась, объясняя ему, что билетов на школьные матчи не бывает.       Пара рассмеялась над этим воспоминанием, но оно заставило Гермиону нахмуриться. Возможно, в тот вечер произошло нечто большее, чем она думала. К тому же Тео знал, как она пьет кофе по утрам.       Вернувшись к разговору, Гермиона отмахнулась от них.       — Все было не так, просто веселый вечер между коллегами.       Сработал таймер, и Лили, натянув красную прихватку, достала из духовки противень со свежеиспеченными булочками с корицей и выложила их остывать на стоящую рядом тарелку.       — Как скажешь, дорогая. Я просто не удивлюсь, если мы еще услышим об этом парне Тео.       — Она слишком молода для парня Тео, — возразил Ремус, поднимая Тедди и опуская его на пол. Тедди выбежал из комнаты. — Она сможет ходить на свидания, когда ей исполнится сорок.       Со стороны Ремуса послышалось тихое жужжание, которое отвлекло ее от разговора.       Лили издала звук несогласия, покрывая глазурью дымящуюся выпечку.       — Сорок? Даже ты не ждал так долго.       Ремус передал Гермионе миску с фруктами и взял блюдо с яйцами и сосисками, после чего, следуя примеру Лили, перенес завтрак в столовую. Стол уже был накрыт, и Джинни с Тонкс разговаривали, пока Гарри развлекал Тедди какой-то историей.       Поставив миску на свободное место на столе, Гермиона с легкой улыбкой села рядом с Джинни.       Ремус поцеловал Тонкс в щеку, и Гермиона услышала, как снова зазвучала вибрация, которую она слышала ранее на кухне. Вздохнув, он достал из кармана мобильник. На его лице появилась морщинка, когда он, нахмурившись, взглянул на Гермиону и снова на экран, прежде чем напечатать ответ.       — И Гвеног заставила нас дополнительно тренироваться после победы над Паддлмиром. В последнее время ее дух соперничества проявляется по-настоящему. — Джинни поморщилась и понизила голос: — Кстати, она встречается с Оливером Вудом — ты знала об этом?       Тонкс ахнула, ее глаза наполнились радостью.       — О боже мой, несчастные влюбленные из соперничающих команд. Мне это нравится.       — Они разругались во время игры из-за спорного момента, а потом я застала их в душе, когда они мирились, — добавила Джинни.       — Цирцея, это так горячо. Я пыталась уговорить Ремуса на какую-нибудь ролевую игру и…       Гермиона отчаянно замахала руками перед собой, прерывая Тонкс.       — О боже мой… пожалуйста, не надо… мы собираемся есть.       — Мы все здесь взрослые люди, — невозмутимо ответила Тонкс. — Кстати, об этом, как прошел твой вечер? Есть о чем написать домой?       — Нет! Нет, я хотел бы повторить слова Гермионы, сказанные ранее: мы собираемся есть, — проворчал Ремус, позеленев. Он снова принялся медленно печатать на телефоне, нажимая по одной кнопке за раз.       Лили наполнила маленькую тарелку для Тедди и поставила ее перед его местом.       — Откуда все знают о моем свида… о моем вечере?       Тонкс с ухмылкой ответила:       — Все просто, Тео упомянул об этом Финнигану, который все еще находится в черном списке Джеймса, так что Финниган рассказал Джеймсу, который рассказал Лили, которая рассказала мне.       — Кучка сплетников, все вы, — проворчала Гермиона, глядя на тарелку с булочками с корицей.       Улыбнувшись, Гарри пропищал:       — Ты любишь нас.       В последний раз нажав на свой мобильник, Ремус сунул его обратно в карман.       Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она услышала, как в соседней комнате сработал камин, а затем приглушенные голоса Джеймса и Сириуса.       Ремус довольно резко встал со своего места и исчез за дверью, следуя за разговором своих лучших друзей. Один из голосов повысился, а затем все стихло, указывая на то, что на комнату наложили заглушающие чары.       Она вздрогнула, моля бога, чтобы они говорили не о том, о чем, как ей казалось, они говорили.       Через несколько минут трое мужчин вошли в столовую.       Разговор за столом превратился в белым шум в ее ушах, когда серебристые глаза Сириуса тут же нашли ее глаза. Он обошел стол и занял свое привычное место рядом с Гермионой, как будто это было обычное воскресенье. Она уставилась на свою вилку, внезапно заинтересовавшись столовыми приборами.       — Ты ушла. — Голос Сириуса был низким и звучал обвиняюще.       — Неужели? — спросила она, вертя в руках вилку и постукивая по зубцам кончиком пальца.       Его грудь опала от резкого выдоха.       — Почему…       Джинни перегнулась через Гермиону и сунула Сириусу полную тарелку булочек с корицей.       — Только что из духовки, хочешь?       — Нет, спасибо. — Сириус выглядел раздраженным, когда отодвинул тарелку и повернулся к Гермионе лицом. — Гермиона…       — Как у всех прошла неделя? — громко спросила Джинни, перебивая Сириуса, и, постучав пальцем по подбородку, поставила тарелку обратно на стол. — У меня до сих пор все болит после тренировки. У кого-нибудь еще была веселая неделя? Тедди?       — Я встретил дракона! — взревел Тедди, вскидывая обе руки, и Тонкс пододвинула к нему тарелку, протягивая вилку.       С притворным энтузиазмом Гермиона спросила:       — Какого дракона?       — Она была милым драконом, — ответил Тедди с серьезным выражением лица, его маленькие брови нахмурились, когда он пытался наколоть виноградину на вилку, но с каждой попыткой она ускользала с него.       — Тедди рассказал Рону о своей любви к драконам на игре, и он договорился с Чарли, чтобы тот познакомил его с валлийским зеленым в заповеднике, — объяснила Тонкс, выкладывая горку сосисок на свою тарелку, прежде чем передать блюдо Джеймсу.       Джеймс принял его и передал Лили, ничего с него не взяв.       — Итак, что я пропустил?       — У Ми-Ми было свидание, — ответил Тедди.       Левитируя кофейник через стол и наливая немного в свою кружку, Джеймс добавил:       — Надеюсь, Тео вчера вечером вел себя как джентльмен. Если нет, то я знаю, где он работает.       Она услышала, как Сириус агрессивно фыркнул при слове «джентльмен».       — Джеймс! Ты не можешь использовать свое положение в министерстве, чтобы угрожать Тео, — упрекнула его Гермиона, свирепо глядя на него через стол. — Это не очень смешно.       — Это меньшее, что он мог бы сделать с этим ебучим засранцем, — пробормотал Сириус, пожалуй, слишком громко.       Гермиона, широко раскрыв глаза, наконец повернулась к Сириусу и воскликнула:       — Сириус! Не выражайся! Тедди может услышать тебя.       Впервые она заметила тени у него под глазами и напряженное выражение лица. На нем была все та же одежда, в которой она видела его вчера вечером, только теперь на ткани появились глубокие складки.       — Мне похуй, — практически прорычал Сириус. — Почему ты его защищаешь? Блядь, он…       Голос Ремуса звучал измученно, когда он прервал его:       — Сириус, прекрати. Сейчас не время.       — Что? — рявкнул Сириус, свирепо глядя на Ремуса. — Именно Сохатый поднял эту тему, а теперь мне запрещено говорить об этом? Почему я единственный, блядь, кого это волнует?       Ее руки сжались в кулаки, и где-то на задворках сознания она ощутила боль от впившихся в ладони ногтей. Ей хотелось накричать на него, сказать, что заниматься сексом с кем-то в соседней комнате было в миллион раз хуже, чем возможное свидание с Тео, и он не имел права так расстраиваться после того, как отверг ее.       Все это не имело смысла; Сириус выглядел таким разъяренным, каким она видела его только однажды, и она не могла перестать пялиться на его одежду и гадать, почему на нем тот же наряд, если Кэссиди сняла его, или почему он даже не переоделся перед тем, как прийти на бранч и…       Джеймс резко встал, хлопнув ладонями по столу и заставив всех замолчать.       — Довольно! Я надеялся, что сначала мы славно позавтракаем, но, видимо, нет.       С протяжным вздохом Ремус отодвинул от себя полную тарелку и поднялся со своего места.       — Гермиона, Сириус, пойдемте. В кабинет.       После недолгого раздумья Гермиона застонала и последовала за Сириусом. Она толкнула его в плечо.       — Правда, Сириус? Что с тобой не так?       В свете коридора она увидела, как покраснели его глаза.       — Ну, я рад, что ты спросила. Во-первых, ты заглушила дверь и ушла, не сказав ни слова, и я не спал, ожидая тебя всю ночь, и…       — О… прости, что доставила тебе неудобства, — прошипела она, не в силах сдержать нарастающую в груди боль. — Я думала, ты будешь слишком занят, чтобы заметить мое отсутствие.       Ремус открыл дверь и указал на комнату.       — Заходите. Сейчас же.