19. The Two Brothers | Два брата

      Когда Гермиона рассматривала Регулуса в новом свете, было легко заметить сходство между двумя братьями — форму их скул и острые линии подбородка, одинаковый рост и манеру держаться. Несмотря на то, что темные волосы Регулуса были короче, в них угадывались кудри Сириуса, а на висках уже пробивалась седина. Глаза Регулуса были немного темнее, но все же имели серебристый оттенок, характерный для семьи Блэк.       Она посмотрела на Сириуса, взгляд которого был жестким, его голос звучал холодно и бесстрастно.       — Я не твой брат.       Регулус вздрогнул и крепче сжал газету.       — …ты ведь сам это сказал, не так ли? В последний раз, когда мы разговаривали, ты сказал: «У меня нет брата».       — Сириус…       — Съебись, — прорычал он, резко захлопывая дверь.       Несколько мгновений они стояли в полной тишине, и она подняла глаза на Сириуса. Он смотрел на то место, где только что стоял Регулус, с отсутствующим выражением лица.       — Двадцать лет — долгий срок, — пробормотала она, нарушая тишину. — Может быть, тебе стоит послушать, что он хочет сказать?       — Я знаю, что он хочет сказать. Он все тот же чистокровный элитарный засранец, который думает, что маглы — грязь у него под ногами и должны быть рабами у тех, кто владеет магией. Вероятно, он здесь по поводу своего наследства или еще какого-нибудь дерьма кентавров. Пусть забирает, мне не нужна эта адская дыра, в которой мы выросли.       В дверь тихо и нерешительно постучали.       — Он пришел к тебе, как только узнал, что ты вернулся, Сириус. Ты не уделишь ему две минуты? Ради меня?       Она считала удары сердца, пока он разминал пальцы на бедре.       — Никто из тех, кто смог измениться, не должен определяться по худшим словам, которые он когда-либо говорил в минуту боли, — добавила она, ее голос был едва громче шепота.       Его рука легла на ее щеку, нежно обхватив подбородок, и он поцеловал ее. Она почувствовала, как его губы задрожали на ее губах, прежде чем он отстранился.       — Ладно, две минуты. Но не ради него. Ради тебя.       Ее пальцы скользнули по его ладони, переплетаясь с его пальцами; другая ее рука легла на его бицепс, и он, казалось, смягчился от ее прикосновения.       — Я рядом.       Быстро кивнув, он глубоко выдохнул, прежде чем открыть дверь.       Глаза Регулуса покраснели, и он удивленно оторвался от газеты, когда открылась дверь.       — Пожалуйста, просто выслушай меня, — умолял он с ноткой отчаяния в голосе. — Я так долго ждал… Я никогда не думал, что у меня будет шанс поговорить с тобой снова.       Сириус, не реагируя, просто ждал продолжения.       — Я уже не тот мальчик, каким был, когда ты исчез. Я… боги, я тысячу раз думал о том, что бы я сказал тебе, если бы у меня был шанс, а теперь у меня совсем нет слов. — Он медленно покачал головой, все еще наблюдая за Сириусом, словно боялся, что тот в любой момент исчезнет. Трясущимися руками он достал из кармана фотографию и протянул ее Сириусу. — Это моя жена Мэри и наш сын Сириус.       Гермиона почувствовала, как дернулась его рука в ее руке, но его лицо оставалось невозмутимым.       Фотография выглядела так, словно была сделана недавно; женщина с рыжими волосами и голубыми глазами улыбалась в камеру, демонстрируя вырезанную тыкву в своих руках. Она стояла рядом с маленьким мальчиком с черными как смоль волосами и голубыми глазами, который держал тыкву поменьше с таким же выражением лица.       — Ты зайдешь к нам сегодня вечером? Мне так много нужно тебе рассказать, стольким с тобой поделиться. — Он сунул фотографию обратно в карман и после минутного напряженного молчания добавил: — Можешь привести с собой свою девушку, если это поможет, мы будем рады ей.       Слегка подавшись вперед, Сириус встал перед ней в защитную позицию и пробормотал:       — Я не приведу ее на площадь Гриммо, там для нее небезопасно.       У нее екнуло сердце, когда она поняла, что Сириус не поправил его за использование слова «девушка».       Взгляд Регулуса остановился на Гермионе, как будто он заметил ее впервые.       — Она будет в безопасности. Клянусь своей магией. Я потратил целое состояние, чтобы снять все те мерзкие проклятия, которые мама наложила на дом перед переездом Мэри.       Казалось, Гермиона поняла связь раньше Сириуса.       — Недостаточно, я не хочу верить тебе на слово. Что, если ты что-то пропустил? Я бы никогда не простил…       — Сириус, — пробормотала она, отвлекая его внимание от Регулуса. — Он говорит, что Мэри — маглорожденная.       Он нахмурился, прежде чем посмотреть на Регулуса в поисках подтверждения.       — К тому же маглорожденная американка.       Сириус подавил смешок недоверия.       — Ты женился на маглорожденной американке?       Регулус кивнул, уголок его губ дернулся вверх.       — Да. Они там не используют слово «маглы», Мэри называет их «не-магами».       — Боги, Вальбурга, должно быть, сошла с ума. Жаль, что меня там не было, чтобы это увидеть. — В голосе Сириуса слышалась нотка восторга.       — Поверь мне, так и было, особенно потому, что фактически именно она нас и познакомила. После твоего исчезновения, в газете появилась статья о том, что у нее якобы были предки-маглы, и она была в ярости, но в то же время изо всех сил старалась исправить ущерб, нанесенный ее положению в чистокровных кругах, пытаясь доказать свою незапятнанную родословную. Она послала меня в Пророк, чтобы я запугал того, кто написал статью, и там я встретил Мэри. Она изменила для меня все. — Его губы слегка изогнулись, когда он рассказывал эту историю. — Забавно, как складывается жизнь.       Гермиона изумленно уставилась на Регулуса, вспоминая историю о последнем желании Сириуса.       — Мэри убеждена, что она умерла от стыда, честно. Мама скончалась через несколько дней после свадьбы. Но не волнуйтесь. Мы до сих пор слышим, как она плюется ядом, когда каждый год в день ее рождения на полчаса достаем из хранилища ее портрет.       Слегка пожав плечами, Сириус склонил голову набок и сказал:       — Я не уверен, помнишь ли ты, но я особенно искусен в поджогах, и давай будем честны, старая карга все равно уже где-то горит. С таким же успехом можно было бы устроить портрету такую же судьбу.       — О, я помню, — рассмеялся он низким рокочущим смехом. — Когда тебе было пятнадцать, ты поджег волосы отца. Я до сих пор помню, как он пытался уложить их, чтобы скрыть плешь.       Повернувшись к Гермионе, Сириус добавил:       — Это был особенный огонь, смешанный с небольшим заклинанием моей собственной разработки. Тоник для волос не помог им отрасти снова. Я был очень горд.       — Вы двое придете к нам сегодня? Хотя бы на час? — Обнадеживающие нотки в голосе Регулуса заставили ее провести большим пальцем по руке Сириуса, подбадривая его. — Мэри и Сириус были бы рады с вами познакомиться.       — Мы придем, — пообещал он, возвращая жест Гермионе. — Мы можем зайти около пяти?       Регулус сделал глубокий вдох через нос, и его плечи слегка расслабились от облегчения.       — Буду с нетерпением ждать.       После того, как Регулус спустился по ступенькам, Гермиона отпустила Сириуса и осторожно закрыла дверь.       — Ты в порядке?       Сириус обнял ее за талию и притянул к себе.       — Спасибо, что подтолкнула меня поговорить с ним. В последний раз, когда я его видел, вечером перед моим исчезновением… Ну, я сказал несколько слов, которые хотел бы взять обратно.       — Я просто счастлива, что ты хочешь встретиться с ним. Если ты хочешь, чтобы я была с тобой, я обязательно пойду на площадь Гриммо, чтобы ты не был один.       Он улыбнулся той улыбкой, которую, казалось, приберегал только для нее, и она пронзила ее душу.       — Скворчонок, я хочу, чтобы ты всегда была со мной.       Она почувствовала, что тает в его объятиях.       — Не могу поверить, какими нелепыми были последние двадцать четыре часа.       — А я не могу поверить, что ты подумала, будто я привел домой незнакомую ведьму, чтобы потрахаться, только потому, что ты ушла из квартиры. — В его голосе послышалось раздражение, когда он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, его руки все еще лежали на ее талии. — За кого ты меня принимаешь?       Ее охватил стыд, и она поморщилась.       — Мне так жаль, Сириус. Просто я слышала все эти истории от Джеймса и Ремуса о тебе… и мне пришло в голову, что, возможно, у тебя были женщины, когда меня не было дома, а потом я увидела Кэссиди и предположила худшее.       — Она была полностью одета и была на кухне! Ты же не нашла ее в моей комнате и просто предположила…       — Но она была на каблуках, — вставила Гермиона, ее голос с каждым словом становился все тише и неувереннее. — И у нее были… светлые волосы.       Он моргнул.       Ее губы искривились.       — Когда я произношу это вслух, это звучит глупее, чем есть на самом деле. Я просто вспомнила Кормака и…       — Кого?       — Конченого долбоеба.       — А, его. — Он издал звук неодобрения. — Ну, тебе следовало поговорить со мной. Тебе не следовало просто убегать…       — Если бы ты думал, что я привела Тео домой, чтобы заняться сексом, что бы ты сделал? — спросила она с легким вызовом в голосе.       — Я бы избил его до полусмерти за то, что он подумал, что у него есть шанс с моей ведьмой, — ответил он абсолютно серьезно. — Половина меня хотела этого, когда он появился, но ты выглядела такой красивой в своем платье, что я не хотел запачкать его кровью.       Фыркнув, она приподняла брови.       — Так ты хочешь сказать, что я должна была напасть на Кэссиди?       — Нет. Ты должна была знать, что я бы никогда… боги, у меня была одна-единственная случайная связь, когда я жил с Ремусом, а они вели себя так, будто я собирался привести домой весь город. Лунатик несколько недель спорил со мной из-за этого, и я больше никогда этого не делал. Если бы я знал, что они сказали тебе…       — Подожди, — оборвала она его. — Всего одна? Они вели себя так, как будто…       — Как будто я каждую неделю встречался с новой ведьмой? Ага, я в курсе. Оба они когда-либо были только со своими женами, и я полагаю, по сравнению с этим кажется немного грубым спать с кем-то, кого ты едва знаешь, но, честно говоря, три партнера в нашем возрасте — это вряд ли значительное количество.       Три?       Она обдумывала свой собственный список, когда в голове у нее крутилась новая информация — Рон, Бенджамин, Томас, Кормак…       У нее отвисла челюсть, когда она обдумала все предположения, которые когда-либо делала о Сириусе.       — Но ты такой любитель флирта! Ты постоянно рассказываешь о своих днях в Хогвартсе, о ведьмах и…       — Ты трахаешься со всеми, с кем ходишь на свидания? — спросил он, приподняв брови и поджав губы. — Или с кем флиртуешь?       — Ну, нет, конечно, нет.       Он многозначительно посмотрел на нее.       Наклонившись вперед, она уткнулась лбом ему в грудь и пробормотала:       — Почему мы были такими тупыми?       — Это моя вина. Я не… я не силен в таких вещах, ясно? Мне нравится флиртовать, и это забавно — дразнить, но я никогда… никогда раньше такого не было. Я думал, что все просру. Я просрал все хорошее в своей жизни, а ты… ты лучшее из всего этого.       Она почувствовала, как его рука зарылась в ее кудри, и он поцеловал ее в макушку.       — Ты бы этого не сделал, Сириус. Как ты мог не понять, что я заинтересована в тебе? Я думала, это было до боли очевидно. Нужен ли мне был марширующий оркестр? Огромная татуировка?       Его смех отозвался в ней вибрацией, и она отстранилась, глядя на него снизу вверх с улыбкой на лице.       — Зависит от татуировки. Мне нравится идея, что на тебе будет мое имя.       — Честно, мне трудно поверить, что ты был настолько безразличен. Я всегда обнимаю тебя и прикасаюсь к тебе. Я целовала тебя в щеку, и мы прижимались друг к другу на диване раньше…       — Но ты регулярно делаешь все это с Гарри, Джеймсом и Ремусом. Я даже видел, как Рон целовал тебе руку на квиддичном матче, а потом ты обняла его, и он что-то шептал тебе на ухо! — Сириус на секунду отпустил ее, чтобы всплеснуть руками. — Я думал, что ты просто тактильный человек с друзьями и семьей, и я выдаю желаемое за действительное, полагая, что это значит что-то большее.       Со стоном откинув голову назад, она ответила:       — Это не одно и то же; конечно, ты можешь сказать, что это были просто платонические прикосновения.       — Если ты думаешь, что я смог бы уловить это тонкое различие, то ты сильно переоцениваешь мою способность критически мыслить в твоем присутствии.       Сморщив нос, она недоверчиво посмотрела на него.       — Это правда… рядом с тобой у меня сужается кругозор. Я даже на секунду не подумал, что причина, по которой ты была расстроена прошлой ночью, была в Маршалл. Ты ушла с Дрочилой, а потом вернулась домой на несколько часов раньше, и у тебя был такой вид, будто ты сейчас заплачешь. Это было похоже на кошмарный сон. Я знаю, на что способны эти чистокровные семьи, как они обращаются с теми, кого считают ниже себя.       Она вспомнила, как он побледнел при виде нее, страх, который она увидела в его глазах.       — Я думал, он причинил тебе боль. — Голос Сириуса сорвался, и ее сердце разбилось вдребезги. — Я не мог ни думать, ни двигаться, ни что-либо делать, пока не убедился, что с тобой все в порядке, но ты ушла, и я думал, что ты в своей комнате, и я просидел в коридоре за твоей дверью всю ночь на случай, если понадоблюсь тебе, — выпалил он, крепче прижимая ее к себе.       При мысли о том, что он спал за ее дверью на жестком полу, ей захотелось заплакать. Она посмотрела на слабые круги у него под глазами с новым чувством сожаления.       — Я отправил сообщение Лунатику, что мы пропустим бранч, потому что подумал, что тебе нужно больше времени, и представь мое удивление, когда он ответил, что ты уже там. — В его словах прозвучала боль, и у нее в животе образовался тугой узел.       — Мне так жаль, — прошептала она, борясь со слезами, скопившимися в уголках ее глаз.       Его губы крепко прижались к ее лбу, прежде чем он снова притянул ее к себе, прижимая к себе еще крепче.       — Я просто рад, что с тобой все в порядке.       Она позволила себе утонуть в его объятиях, вдыхая его запах, пока он не наполнил ее легкие и не затопил все чувства.       — И мне тоже жаль. Я думал, ты знала, что нравишься мне, еще несколько месяцев назад.       Закрыв глаза, она уткнулась лбом ему в грудь и застонала.       — Несколько месяцев? С чего ты взял, что я знаю?       — Я флиртовал с тобой.       — Ты флиртуешь со всеми подряд.       Она почувствовала, что в его голосе прозвучала насмешка, но он все равно не ослабил хватки.       — Знаешь, это обидно, но еще я ударил твоего бывшего.       — Может, тебе просто нравится бить людей.       Он немного помолчал, прежде чем ответить:       — Угадала, но я поцеловал тебя!       Отстранившись ровно настолько, чтобы пристально посмотреть на него снизу вверх, она поправила:       — Я поцеловала тебя.       — Я, безусловно, поцеловал тебя первым, и…       — А потом ты убежал и сказал, что это была ошибка.       — Нет! Ну, да, просто… блядь… я просто запаниковал. Мне не следовало говорить, что это была ошибка, единственной ошибкой было оставить тебя. В ту секунду, когда я ушел, все, чего я хотел, это вернуться, но я подумал, ты столкнешь меня с крыши за то, что я такой болван.       Ее голос звучал тихо, когда она прошептала:       — Но я действительно хотела, чтобы ты меня поцеловал.       — Тогда я сделаю это снова, просто чтобы показать, как я сожалею, — пробормотал он, обхватив ее голову руками и прижавшись губами к ее губам. — Сегодня и каждый последующий день.       Она потеряла счет времени, стоя посреди их квартиры и растворяясь в нем. Этот момент был прерван только довольно громким урчанием в ее животе, и она вздрогнула, когда он разорвал их поцелуй.       — Мы пропустили бранч из-за всего этого, и его время уже давно прошло. Может, сходим перекусить рыбой с картошкой фри вниз по улице?       Ее желудок одобрил этот план.       — Звучит божественно, но сначала нам следует переодеться. Все, что на мне сейчас надето, я позаимствовала у Джинни. — Ее руки взялись за ткань его футболки, и она добавила: — И это точно было на тебе вчера вечером.       — В свою защиту могу сказать, что у меня были гораздо более важные дела, и я был слишком занят, чтобы заботиться о гардеробе. — Он по-прежнему не двигался и не отпускал ее.       Гермиона издала легкий смешок, еще крепче прижимаясь к нему, больше всего на свете желая остаться в его объятиях еще хоть на мгновение.

***

      — Ты готова? — спросил Сириус, оглядываясь через плечо на Гермиону с дерзкой ухмылкой.       Ее руки, обхватившие его торс, напряглись, и она кивнула, уткнувшись ему в спину.       — Готова.       Парализующий страх, который она испытала во время их первого полета, сменился легким нервным спазмом в животе. Он завел двигатель, и она почувствовала прилив радостного возбуждения, когда они поднялись в воздух.       Этот полет показался ей короче предыдущего, но она меньше времени провела с зажмуренными глазами и больше наслаждалась видом, пока они пересекали Лондон. Наконец он повернул руль и направил их на короткий спуск к ближайшему спальному району.       Не снимая с них Дезиллюминационного заклинания, Сириус припарковал мотоцикл в проулке между зданиями и помог ей спуститься с подобием изящества. Когда они шли к площади Гриммо, он понизил голос и объяснил:       — Вальбурга и Орион были печально известны своей антимагловской позицией, что усиливает иронию в том, что дом их предков оказался в магловском районе. На самом деле ты не сможешь увидеть это место, по крайней мере, не сразу, там тысяча и одно заклинание…       Гермиона чуть не споткнулась, когда Сириус внезапно остановился и уставился на ближайший дом.       — Что не так? Разве это не площадь Гриммо?       Он моргнул, и на его лице появилось настороженное выражение.       — Это… она, просто все выглядит не совсем так, как я помню.       Ряд домов показался ей совершенно обычным. Они были выложены серым и белым кирпичом и простирались, насколько она могла видеть. Между домами и на крыльцах были расставлены растения и деревья в горшках, в окнах виднелись ветряные колокольчики и другие украшения, которые придавали каждому дому неповторимый вид. На здании прямо перед ними она увидела большую белую цифру «12» рядом с дверью.       Судя по тому, что он рассказывал о доме своего детства, она ожидала увидеть выцветшую краску, разбитые стекла, чувство страха на всей улице. Ее взгляд упал на пирог, который остывал на ближайшем подоконнике.       Словно под воздействием чар приклеивания, Сириус все еще не двигался с места.       — Я не думал, что будет так трудно вернуться, — прошептал он, и его грудная клетка опустилась на выдохе. — Я не был здесь с тех пор, как мне было шестнадцать.       — Нам не обязательно заходить внутрь. — Она плотнее закуталась в свой джемпер, оплакивая потерю их согревающих чар во время поездки.       Решительно шагнув вперед, он пробормотал, то ли ей, то ли самому себе:       — Нет смысла бояться старого дома.       Она быстро последовала за ним, когда они поднимались по лестнице, и он постучал во входную дверь.       Она распахнулась почти мгновенно, как будто кто-то ждал их с другой стороны. Женщина, на вид лет тридцати пяти, открыла дверь с сияющей улыбкой. Гермиона узнала в ней Мэри по фотографии, которую Регулус показывал ранее.       Чего Гермиона не заметила на фотографии, вероятно, из-за расположения вырезанной тыквы, так это выступающего живота Мэри. Она положила руку на свой раздутый живот и отступила в сторону, пропуская их внутрь.       — Рег, твой брат здесь! — позвала Мэри со своим отчетливым американским акцентом, повернув голову в сторону парадной лестницы сбоку от входа. — Простите за это. Он просто помогал Сириусу закончить уборку после небольшой неприятности наверху.       Приподняв брови, Сириус спросил:       — Что за неприятность?       — Ну, согласно историям, которые я слышала о тебе от Рега, он просто подражает своему тезке, — объяснила Мэри, с блеском в глазах глядя на Сириуса. — Его застукали за рисованием усов на портрете своей бабушки на чердаке.       Гермиона попыталась скрыть смех кашлем, но Сириус без угрызений совести разразился лающим смехом.       — Что он использовал? Для портретов нужны особые зачарованные чернила, иначе усы будут оставаться на месте, даже когда человек двигается, а это совсем не весело.       На лестнице послышались быстрые шаги, и в поле зрения появился Регулус, который выглядел запыхавшимся.       — Сириус, ты пришел. — В его голосе звучало облегчение, как будто он беспокоился, что Сириус все-таки не придет. — И… — он скорчил гримасу, бросив на Гермиону извиняющийся взгляд, — …приношу свои самые искренние извинения, я был так не в себе этим утром, что забыл представиться, а я даже не знаю твоего имени.       — Гермиона Грейнджер, — представилась она. Сириус нежно, но ободряюще коснулся ее спины.       — Рад познакомиться с тобой, Гермиона Грейнджер.       — Проходите. Вам не обязательно стоять в прихожей весь вечер. — Мэри пригласила их войти и, взяв их куртки, взмахом волшебной палочки повесила их на стоящую рядом вешалку.       Они прошли через коридор в гостиную, и впервые с тех пор, как они приехали, она смогла поближе рассмотреть дом. Здесь было тепло и уютно, напоминало Нору, но с богато украшенной мебелью, что заставляло дом Уизли померкнуть в сравнении. Широкие окна в изобилии пропускали солнечный свет, и она могла слышать пение птиц снаружи. Стены были увешаны семейными фотографиями и несколькими магловскими картинами, которые добавляли красок.       — Если бы площадь Гриммо выглядела так, когда я был моложе, я мог бы никуда отсюда и не уходить, — съязвил Сириус себе под нос. — Немного непривычно видеть дом без воплей проклятий, эхом разносящихся по коридорам.       — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Или если вы проголодались, у меня приготовлен послеобеденный чай, — предложила Мэри.       — Мы пообедали перед тем, как прийти, но, клянусь, Сириус — это бездонный вакуум большую часть времени. Я уверена, он снова готов поесть, — поддразнила Гермиона, переглянувшись с Сириусом, который проворчал что-то в ответ на ее слова и улыбнулся ей.       Гостиная была выкрашена в бледно-желтый цвет с белой мебелью, что напомнило ей о любимом цвете ее собственной мамы.       — Не хотите присесть? Я…       Этажом выше раздался странный шум, похожий на смесь звуков бьющегося стекла и соплохвоста, и Регулус выругался.       — Сириус!       На губах Сириуса появилась гордая ухмылка.       — Похоже, он действительно оправдывает свое имя.       — Ты бы хотел с ним познакомиться? Я сказал ему, что ты приедешь, и ты бы видел, как он радостно бегал по дому. Он действительно восхищается тобой. Он вырос, слушая истории о своем дяде Сириусе перед сном. — Регулус помолчал, словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого смущенно пожал плечами.       Снова раздался шум, и Регулус выбежал из комнаты.       Сириус повернулся и посмотрел на Гермиону с безмолвным вопросом.       — Со мной все будет в порядке, — заверила она его мягким голосом. — Иди, познакомься со своим племянником, и ни при каких обстоятельствах тебе не разрешается поощрять его поведение. — Он ухмыльнулся, но его рука на ее спине дрогнула, прежде чем он наконец убрал ее.       — Ты позовешь меня, если тебе что-нибудь понадобится?       — Обещаю.       Сириус исчез за углом в направлении Регулуса.       — У вас прекрасный дом. — Гермиона обвела взглядом комнату, рассматривая различные произведения искусства, украшающие стены.       — Так было не всегда. — Мэри вздохнула и, переваливаясь, направилась к ближайшему креслу. — Ты не возражаешь? Несмотря на все амортизирующие чары в мире, мои ноги все равно опухают и к концу дня начинают болеть.       — О, вовсе нет, — настаивала она, садясь напротив Мэри.       Усевшись в кресло, Мэри продолжила:       — Когда я впервые встретила Рега, он не был в этом доме с тех пор, как исчез Сириус. Потеря своего старшего брата… это полностью сломило его. Знаешь, он винил себя.       Она почувствовала, как от этого признания у нее вытянулось лицо, и покачала головой, тряхнув кудряшками.       — Я этого не знала. Я почти ничего не слышала о нем от Сириуса. — Мэри вздрогнула, а Гермиона почувствовала укол вины за свои слова. — Я не это имела в виду. Он говорил о Регулусе, просто… я хотела сказать, что…       — Все в порядке. Я знаю обстоятельства их последнего разговора. Рег сожалел об этом больше всего. Он сильно вырос за эти годы, и каждый раз, когда мы достигали нового этапа (свадьбы, ремонта этого дома, рождения Сириуса), Рег всегда скорбел, что у него нет семьи, с которой он мог бы разделить это.       Опустив взгляд на живот Мэри, она сложила руки на коленях.       — Кстати, о семье, я вижу, вас можно поздравить.       — Спасибо. — Мэри широко улыбнулась и положила руку на низ живота.       — Мы вне себя от волнения. Это девочка, а Рег всегда хотел дочку.       — На что это похоже? — спросила она, не в силах удержаться от вопроса. Будучи единственным ребенком в семье, Гермиона почти не общалась с младенцами. Единственный реальный опыт общения с детьми у нее был с Тедди.       — Это утомительно и пугающе… и прекрасно, и это самая большая любовь, которую можно когда-либо испытать в своей жизни. Большую часть времени это тяжело, но я знаю, что это будет того стоить, когда она наконец появится. — Блеск в глазах Мэри, когда она говорила, осветил комнату. — Кто знает, Гермиона, может, вы двое будете следующими? Парочку кузенов для Сириуса и Нормы?       — О, нет, в смысле… — Слова замерли у нее на губах, когда она обдумала такую возможность. Ее мысли устремились к маленькому ребенку с каштановыми кудряшками и серебристыми глазами, к Сириусу, который укачивал малыша и напевал что-то себе под нос в гостиной, к его поцелуям на ее животе, когда они узнали, что ждут ребенка.       Она с удивлением осознала, что стать мамой — это не так страшно, как она когда-то думала.       Быстро покачав головой, Мэри добавила:       — О чем я говорю? Вы двое еще так молоды, у вас вся жизнь впереди. Вы должны просто наслаждаться друг другом и этими первыми годами совместной жизни, пока вы еще только вдвоем.       — Да будет тебе известно, когда твой отец был в твоем возрасте, он считал себя вейлой, — услышала Гермиона голос Сириуса, который был тихим на расстоянии, но становился все громче по мере того, как троица приближалась к гостиной.       — Только потому, что ты сказал мне, что я вейла! — огрызнулся Регулус, но в его голосе слышалась нотка веселья. — Это ты виноват, что я упал с крыши.       — Ты не упал! Ты спрыгнул с крыши. Это существенная разница.       — Потому что ты сказал, что я умею летать, — парировал он. — Из-за этого я сломал себе обе ноги.       — В свою защиту, я всего лишь сказал, что вейлы умеют летать. Это ты взял и убежал с этим. Ну, то есть упал с этим.       Регулус фыркнул.       — Ты спрятал перья в моей постели и сказал, что я превращаюсь во сне.       Мэри поднялась на ноги как раз в тот момент, когда братья вошли в комнату, между ними шел ребенок, не отводя взгляда от Сириуса.       — Дядя Сириус, ты можешь показать мне свой мотоцикл? — спросил младший Сириус, и в его голосе прозвучало благоговение. — Папа сказал, что ты летаешь так высоко, что почти можешь дотянуться до Луны.       — Ну, я, конечно, не смогу полететь на Луну без скафандра или по-настоящему сильных чар, но если твоя мама разрешит, я смогу поднять тебя хотя бы на крышу дома… — Сириус взглянул на Мэри, которая одобрительно кивнула. — Давай наперегонки!       Гермиона наблюдала, как Сириус выскочил за дверь, а его хихикающий племянник последовал за ним.       — Как себя чувствуют мои любимые дамы? — Она услышала, как Регулус прошептал Мэри, обхватив ее сзади и положив ладони ей на живот.       Она откинула голову ему на плечо и устало улыбнулась.       — У нас обеих все отлично, хотя Норма не перестает пинать мой мочевой пузырь. Клянусь, у нас будущая олимпийская гимнастка, судя по тому, сколько сальто она делает.       Регулус поцеловал ее в макушку и, подойдя к окну, отодвинул занавеску, чтобы взглянуть на Сириуса. Он повернулся к Гермионе, и она увидела, что напряжение в его глазах исчезло с момента их первой встречи.       — Я в долгу перед тобой. Я знаю, что это ты убедила моего брата дать мне шанс сегодня.       — Не стоит меня благодарить. В конце концов он бы и сам пришел в себя.       Недоверчиво приподняв брови, он медленно покачал головой.       — Нет, я не думаю, что он смог бы прийти в себя без постороннего вмешательства. Он ушел из дома в шестнадцать лет, и это был последний раз, когда он видел наших родителей.       Она почувствовала, как у нее опустились плечи, когда она взглянула на заботливо приготовленный чай и пирожные на столе. Было очевидно, что Мэри и Регулус уже несколько часов как на иголках ждали, придут ли они в гости.       — Сириус рассказал мне о праздничном торте, который ты прислал ему в школу. Я приготовила такой для него в прошлом месяце по тому же рецепту, который ты использовал в детстве.       Все его тело замерло, как будто он подумал, что ослышался. Он сглотнул и напряженным голосом объяснил:       — Я не мог… Я не мог позволить им вести себя так, будто его больше не существует. Я хотел, чтобы он знал, что, даже если у него больше нет наших родителей, у него все еще есть я.       — Это значило для него все.       В этот момент дверь открылась, и младший Сириус бросился прямиком к Мэри.       — Мама! Я катался на байке, и мы увидели крышу дома, и Сириус позволил мне подержаться за руль!       Сириус вскоре последовал за ним, закрыв за собой дверь и подойдя к ним с извиняющейся гримасой.       — Может, мной манипулировали, заставив пообещать ему собственный байк, а может, и нет.       — Меньшего я от него и не ожидала. — Мэри просияла, взъерошив волосы на голове сына. — Но придется подождать, пока ему не исполнится хотя бы одиннадцать.       — Но, мам! — захныкал он, слегка притопывая ногами, и застонал. — До этого еще целая вечность!       — Он быстро учится. Скоро начнет сам собирать байки. — Сириус встретился взглядом со своим племянником и пошевелил бровями.       — А что ты должен сказать по поводу поездки? — мягко подсказала Мэри.       Младший Сириус подбежал к своему дяде и крепко обнял его.       — Спасибо, дядя Сириус.       Сириус опустился на колени и обнял его в ответ. Гермиона едва ли заметила, что пялилась, но почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, когда она наблюдала за примирением Сириуса со своей семьей. Она мысленно вернулась к одному из своих первых воспоминаний о нем, когда он рассказывал о своих родителях, о том, как она сказала ему, что он заслуживает любви.       Подняв серебристые глаза, он поймал ее взгляд, его губы растянулись в кривой ухмылке, и она потерялась.       Целиком и полностью.