25. Silver Eyes Colliding | Столкновение серебристых глаз
27 августа 2024, 22:22 Из коридора Гермиона слышала звук воды, отскакивающей от Сириуса и падающей на пол в душе. Она на цыпочках прошла через свою комнату, чувствуя себя глупо из-за того, что крадется (вряд ли он что-то заподозрит, даже если услышит, как она входит во вторую спальню), но все же тихие шаги успокоили ее тревожность.
За последние несколько недель они стали пользоваться почти всегда его комнатой, в основном из-за растущей паранойи Гермионы. Она боялась, что он заметит защитные чары, установленные на ее столе, и задастся вопросом, что же спрятано внутри. Последнее, чего она хотела, — это чтобы он нашел нефункционирующий маховик времени и возлагал напрасные надежды.
Этим утром она воспользовалась его привычкой долго принимать душ и достала ожерелье из тайника. Перед началом третьего курса она должна была изучить основы путешествий во времени. Министерство снабдило ее базовой информацией, такой как правила использования, история и различные диагностические заклинания на случай неисправности маховика времени.
Проведя палочкой над золотым ожерельем, она почувствовала под пальцами гул магии, все еще такой же слабый, как и в первый раз, когда она применила заклинание. Нахмурив брови, она повторила движение, наблюдая, как ожерелье реагирует на каждое произнесенное заклинание. Она уловила необычное мерцание с края маховика времени и прошептала «Люмос», чтобы обеспечить лучшую видимость.
Она сосредоточилась на серийном номере, выбитом на золоте с обратной стороны кулона. Ее внимание снова привлекло мерцание, и она поняла, что оно исходит от маленьких песочных часов. Осторожно, чтобы не перемешать песок внутри, она осмотрела их еще раз, обратив внимание на неровный шов вдоль края, где стекло соприкасалось с золотом.
— Это не оригинальные песочные часы, — осознав это, пробормотала она себе под нос.
Ручка душа заскрипела, когда выключилась вода, и она услышала, как Сириус возится в ванной, вероятно, вытираясь полотенцем и одеваясь.
Она поспешно завернула ожерелье и запихнула его обратно в ящик, едва успев закрыть его до конца, как услышала скрип от шагов Сириуса. Ее пульс участился, когда она вскочила со своего места, чтобы опередить Сириуса и отправиться на кухню завтракать.
Через мгновение после того, как она налила себе стакан апельсинового сока, Сириус неторопливо направился к ней по коридору, одетый только в пушистое белое полотенце. Сок потек из уголков ее рта, когда она забыла его проглотить, и она наклонила стакан, чтобы остановить поток. Тыльной стороной рукава она с гримасой вытерла губы и подбородок.
Он уже смеялся, но не переставал приближаться к ней. Она поставила стакан на столешницу и скользнула взглядом по его торсу, с явным одобрением рассматривая его татуировки и мускулы.
— Ты чуть не убил меня, когда сделал это в первый раз, да будет тебе известно, — пробормотала она, уставившись на выпуклость между его ног, которая выступала из-под полотенца.
Ухмылка появилась на его губах, когда он подошел к ней, схватил за талию и притянул к себе вплотную. Казалось, у него вошло в привычку прикасаться к ней как можно чаще, не то чтобы она жаловалась.
— А еще, мой милый маленький Скворчонок, ты помнишь, что произошло вечером накануне?
Она нахмурилась и подняла глаза к потолку, обдумывая вопрос.
— Мы летали?
Его руки скользнули вниз по ее бедрам и обхватили задницу, он опустил губы к ее шее, запечатлев поцелуй, от которого по коже побежали мурашки восторга. Его серебристые глаза встретились с ее глазами с намеком на озорство.
— То, как ты прижималась ко мне тем вечером, ощущение твоего подбородка на моем плече и твоих рук, скользящих вниз по моей груди, — вздохнул он, — запах твоего шампуня и то, как невероятно очаровательно ты выглядела, закутанная в мою куртку, я чуть не поцеловал тебя. Той ночью мне приснился сон о тебе, и я подумал, что если мне суждено страдать, то было бы неплохо заставить и тебя тоже немного помучиться.
Она ахнула и отстранилась, ударив его по твердой груди.
— Ты сделал это нарочно?
— К тому же тем утром я провел немного больше времени в душе, думая о тебе. — Он подмигнул, и она почувствовала трепет в животе.
— Неужели? — Изменив позу, она почувствовала тяжесть его эрекции, прижатой к ее животу. — Не хотели бы вы поделиться этими мыслями с остальным классом? — Глядя на него снизу вверх, она, не разрывая зрительного контакта, потянула за узел ткани чуть ниже его талии, и он втянул воздух.
Олли тихо ухнул с другого конца комнаты, но Гермиона и Сириус тут же проигнорировали это. Через мгновение Хейзел тоже присоединилась, и обе совы захлопали крыльями, привлекая их внимание.
Гермиона оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть незнакомую коричневую сову, приближающуюся к их квартире с письмом, привязанным к лапке.
Она замерла, все еще держа в руках полотенце, готовая сорвать его с него.
— Я не узнаю ее, — сказала она, глядя в ярко-оранжевые глаза филина, который приземлился на подоконник. — А ты?
Он оторвал от нее взгляд и посмотрел на птицу. Она почувствовала, как его пальцы впились в ее бедра, когда его хватка усилилась.
— Это сова Рега.
Сова, о которой шла речь, нетерпеливо ухнула, махнув лапкой в сторону Сириуса.
— Я начинаю думать, что это его хобби — прерывать нас.
Он поцеловал ее в щеку и снова обернул полотенце вокруг талии, прежде чем пересечь комнату и подойти к окну. Пока он вскрывал письмо и просматривал его содержимое, Гермиона достала из шкафчика угощение, чтобы предложить сове, к большому неудовольствию Олли и Хейзел.
— Они в Святого Мунго. Сегодня утром у Мэри начались схватки, и они хотят, чтобы мы первыми познакомились с малышкой Нормой, — пробормотал он, бегая глазами по пергаменту.
Сова приняла угощение и снова исчезла в окне. Она наклонилась и увидела беспорядочные каракули Регулуса, свидетельствующие о том, что он писал в спешке.
— Мы оба?
Он улыбнулся.
— Мы оба.
Она никогда не видела, чтобы Сириус одевался так быстро, и он практически затащил ее в камин.
Не прошло и десяти минут после получения письма от Регулуса, как они уже записались на стойке регистрации в Святого Мунго и шли по коридорам в поисках палаты Мэри.
— Готов стать дядей во второй раз?
— В третий раз, — поправил Сириус, направляя ее за угол, положив руку ей на поясницу. — Я считаю Тедди.
Она сморщила нос.
— Ты считаешь Тедди, но не Гарри? Он не прошел отбор?
— Гарри — мой крестник; это совсем другие отношения. Но, отвечая на твой вопрос, да, я готов встретиться со своей племянницей. — При слове «племянница» он сбился с шага, и на мгновение ей показалось, что ее сердце вот-вот разорвется.
Внезапно он остановился всего в метре от двери Мэри.
— Дерьмо.
Она повернулась и посмотрела на него, сбитая с толку его паникой.
— Что? Что такое?
— Я ничего не принес с собой… разве не нужно брать что-нибудь с собой, когда идешь в больницу? Например, плюшевую игрушку или цветы? Или, может быть, даже праздничный виски? В день рождения Гарри палата была полна подарков.
Подавив желание захихикать, она взяла его за руку и потянула, чтобы привлечь его внимание.
— Если тебе от этого станет легче, малышка Норма не вспомнит, приносил ли ты ей виски.
Он бросил на нее взгляд и фыркнул:
— Ты знаешь, что я имел в виду.
— Она еще младенец, ее пока не интересуют ни игрушки, ни цветы.
— Но там Регулус, и Мэри тоже, и мы только что снова начали разговаривать, а я даже не подумал взять что-нибудь с собой.
— Эй. — Она понизила голос почти до нежного шепота. — Едва они прислали сову, как мы сразу же прибыли сюда. Если хочешь, мы можем купить подарок на обратном пути и отправить его им, хорошо?
После недолгого молчания он кивнул, и она подошла к палате, постучав в дверь костяшками пальцев. Она едва успела стукнуть во второй раз, как дверь широко распахнулась, и синяя вспышка метнулась мимо нее к Сириусу. Радостный Регулус притянул Сириуса к себе, чтобы обнять.
— Я так рад, что ты здесь.
Хотя Гермиона впервые видела, как эти двое обнимаются, Сириус, не колеблясь, обнял брата в ответ. Регулус хлопнул его по спине, прежде чем отпустить и проводить в комнату, где ждали остальные члены семьи.
— Целители подтвердили, что они обе полностью здоровы. — Регулус отодвинул занавеску, которая окружала больничную койку, и показалась Мэри, выглядевшая усталой.
Она лежала в центре очень широкой кровати, держа на сгибе руки маленький сверток. В углу комнаты послышалось какое-то движение, и Гермиона заметила, что младший Сириус дремлет на диване прямо под окном, укрытый трансфигурированным одеялом. У него под рукой все еще был игрушечный грузовичок, как будто он заснул во время игры.
Мэри устало улыбнулась паре и слегка помахала свободной рукой.
— Гермиона, Сириус, вы пришли.
— Как ты? — спросила Гермиона, заметив рядом с кроватью поднос с едой, на котором остались только крошки.
— Измучена, но рада, что она наконец-то здесь. Я никогда не была так благодарна за магию, как сегодня. Вы не поверите, через что пришлось пройти моей сестре, когда она рожала прошлым летом в больнице для не-магов.
Гермиона вспомнила историю своего рождения, рассказанную мамой, — как она чуть не появилась на свет на парковке больницы, потому что по дороге они попали в пробку.
— Не думаю, что когда-нибудь перестану удивляться тому, что целители могут делать с помощью магии. Как давно вы здесь?
— Мы здесь с полуночи, — объяснил Регулус, понизив голос и бросив взгляд на своего спящего сына. — Норма хотела держать нас в напряжении и устроить грандиозное появление. Сириус отказывался спать всю ночь, потому что был так взволнован встречей со своей сестрой. Он в отключке вот уже полчаса. Между нами говоря, думаю, что чувство новизны прошло, и он разочарован тем, что она пока не вызывает интереса.
— Помнится, я думал о тебе то же самое, младший брат. — Сириус ухмыльнулся и потянулся, чтобы потрепать Регулуса по волосам, но тот тут же отбросил его руку. — На самом деле, я все еще жду, когда ты станешь интересным.
— Ты лжешь, — со смехом парировал он. — Между нами нет и года разницы, так что к тому времени, когда я родился, даже ты не был интересен. И я не уверен, что ты можешь называть меня «маленьким», учитывая, что мы с тобой одного роста и я почти вдвое старше тебя!
Мэри застонала.
— Не говори так! Ты заставляешь меня чувствовать себя старой, а это не является подъемом морального духа, который мне нужен сразу после родов.
Поцеловав жену в макушку, Регулус прошептал ей что-то на ухо, отчего она улыбнулась. Он взял Норму на руки и повернулся к Сириусу.
— Хочешь подержать ее?
Сириус только кивнул, не отрывая взгляда от спеленатого младенца.
— Я должен предупредить тебя, что последнему ребенку, которого я держал на руках, сейчас двадцать один год. Я немного подзабыл, но, кажется, помню, как это делается.
— Не урони ребенка, — напомнил ему Регулус дразнящим тоном. — Это правило номер один.
— Знаешь, теперь, когда ты это сказал, я припоминаю, что это было большим камнем преткновения и для Лили. — Сириус опустился на жесткий больничный стул и взял Норму из рук Регулуса, осторожно переложив сверток, словно он был сделан из фарфора, пока она не оказалась на сгибе его руки.
Не в силах удержаться от созерцания трогательного зрелища, которое представлял собой ее парень с ребенком на руках, Гермиона пододвинула к нему еще один стул и села на краешек своего сиденья, положив локти на колени и подбородок на ладони. Тело Нормы было плотно завернуто в бледно-зеленое одеяло, но руки у нее были свободны. На голове у нее была такая же шапочка, и Гермиона могла видеть, как около ушей выглядывают тонкие черные волосы. Она мирно дремала, не замечая перемен в окружающей обстановке.
Гермиона наблюдала, как указательный палец Сириуса провел по пухлой щечке Нормы с нежным благоговением.
— Она такая крошечная. — Подушечка его пальца коснулась ее ладони, и она рефлекторно обхватила его палец своей рукой. — Я не помню, чтобы Гарри когда-нибудь был таким крошечным.
— Она само совершенство. — Голос Гермионы был тихим, когда она наблюдала, как новорожденная пошевелилась во сне.
Глазки Нормы приоткрылись, она моргала медленно и прерывисто, как будто изо всех сил старалась не заснуть.
— Ты первый, кто взял ее на руки. — Она услышала улыбку в голосе Мэри. — Мы хотим, чтобы она знала, что семья всегда на первом месте.
Сириус и Норма смотрели друг на друга с одинаковым любопытством, их серебристые глаза встретились, никто из них не разрывал связь.
— Привет, малышка, — пробормотал Сириус, его голос был полон эмоций, когда он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, задержавшись на ямочках на костяшках пальцев. — Я твой дядя Сириус.
Норма зевнула, издав при этом едва слышный звук.
Глаза Сириуса остекленели, и Гермионе показалось, что она заметила, как задрожали его губы.
— Ты в порядке? — спросила она тихим голосом, стараясь не привлекать внимания Регулуса, который в этот момент что-то шептал Мэри. — Что не так?
— Я не знаю, что я делаю.
Ее так и подмывало сострить, но серьезное выражение его лица заставило ее остановиться.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что я пропустил все, — прошептал он, и эти слова разбили ей сердце. — Я не знаю, как быть крестным отцом или дядей... ни в каком смысле, который действительно имеет значение. Я никогда не был для них ничем, кроме истории.
Она не знала, что ответить, поэтому просто придвинулась ближе и начала медленно выводить рукой круги у него на спине, надеясь, что это принесет ему немного утешения и убедит в том, что она здесь, с ним.
— У меня никогда не было такого момента с Сириусом. — Он перевел взгляд на своего спящего племянника, прежде чем снова посмотреть на Норму. — Мне все еще кажется, что это было вчера, когда я держал Гарри на руках в больнице, а у него свадьба в следующем месяце.
Слеза скатилась по ее щеке, прежде чем она смогла ее остановить, и она положила голову ему на плечо, глядя на Норму сверху вниз.
— Сириус и Норма еще такие маленькие, что не помнят жизни до тебя, а Гарри любит тебя так, словно ты никогда не исчезал.
— Ты так думаешь? — Он сглотнул, чуть крепче прижимая к себе ребенка.
— Да. Ты будешь для них самым лучшим дядей, я знаю это в глубине души. — Она прерывисто выдохнула и вытерла слезы со щек. — Мне жаль, что ты пропустил эти моменты, но иногда жизнь находит способ дать нам второй шанс.
***
Рождение малышки Нормы стало для Гермионы приятным отвлечением, но когда наступил вечер, она с трудом могла сосредоточиться на словах на странице, находящейся перед ней. Ее мысли были прикованы к ящику в спальне и тому, что она обнаружила этим утром. Каждый маховик времени состоял из золота, выкованного гоблинами, песка времени и обычного стекла, что делало его очень хрупким. Коммерческой тайной было то, что стекло и металл это всего лишь инструменты для использования и стабилизации магии песка времени и намерения человека, который его использует. Золото должно обладать магической проводимостью (быть выковано с использованием древней магии, известной только гоблинам), но без песка времени оно было бесполезно. Тот, кто украл его из министерства, должно быть, разбил песочные часы и попытался заменить их. Информация о том, как собрать или починить устройство, была засекречена, и найти ее можно было только в Отделе времени, доступ к которому был недоступен обычным ведьмам или волшебникам. В ее голове вспыхнула идея. Если человек, пытавшийся произвести замену, не разбирался в материалах, из которых изготовлен маховик времени, то возможно, что, когда песочные часы разбились, песок времени был потерян и его заменили чем-то другим. Она почувствовала, как у нее скрутило живот при этой мысли; если ей понадобится песок времени, чтобы ожерелье снова заработало, то ей не повезло. Это был один из самых тщательно охраняемых ресурсов в волшебном мире, и его почти невозможно было приобрести, даже на черном рынке с бесконечными денежными средствами и нужными связями. Любой мог бы создать самодельный маховик времени, если бы у него был настоящий песок времени, хотя без правильного дизайна он был бы крайне нестабильным. Когда она вспомнила его слова, сказанные в больнице, ее сердце провалилось, как камень в воду. Он так много пропустил, и хотя он казался достаточно счастливым здесь, он заслужил шанса выбрать то, чего хотел. Если она найдет способ починить маховик времени, он сможет прожить свою жизнь рядом с Джеймсом, Ремусом и Лили так, как и должен был. Он мог бы быть рядом с Гарри всю его жизнь, при рождении Тедди и Сириуса. Он мог бы влюбиться и иметь собственных детей, которые выросли бы вместе с Гарри. — Гермиона? — позвал кто-то, хотя она едва расслышала голос, так как была погружена в свои мысли. Ее мозг продолжал лихорадочно работать. Но если бы она зашла в тупик с песком времени, то она могла бы просто выкинуть ожерелье в мусорное ведро. Она пыталась исправить его, помочь ему вернуться в его первоначальную временную линию, но обнаружила, что это невозможно. В глубине души она ликовала; если бы это было просто бесполезное ожерелье из золота и стекла, она могла бы выбросить его в мусорку и притвориться, что его никогда не существовало. Она могла бы прожить свою жизнь с Сириусом. Несмотря на то, что это казалось невозможным, и она хотела, чтобы он остался, она не могла убедить себя выбросить маховик времени. — Гермиона Грейнджер, где твоя голова сегодня вечером? Она подняла широко раскрытые глаза от книги и застыла. — Почему ты произнес мое полное имя так, будто у меня неприятности? Тостер был таким, когда я его нашла. — Дело не в тостере. — Сириус, казалось, изо всех сил старался сохранить свой неодобрительный тон. — Тогда что же я сделала? Уголок его губ дернулся, когда он наклонился и взял книгу из ее рук, вложил закладку на место и положил на журнальный столик. — Дело не в том, что ты сделала. Дело в том, чего ты не сделала. Спустив ноги с дивана на пол, она села прямо и бросила на него раздраженный взгляд. — Ладно, тогда чего я не сделала? — Ты все еще не отправилась в полет на своем байке. Едва сдерживаясь от желания закрыть глаза и застонать, она пробормотала: — О. — Да, о, — поддразнил он, потянув ее за руку, чтобы поставить на ноги. — Если ты будешь продолжать в том же духе, я начну думать, что тебе не понравился мой подарок. — Он мне действительно нравится, — настаивала она, вспоминая, как дюжину раз спускалась в хранилище, чтобы посмотреть на байк. Каждый раз, когда она приходила, она замечала новую деталь, которую Сириус добавил для нее. Через неделю после Рождества она нашла кожаную куртку, которую он сшил для нее, спрятанную в отсеке для хранения. — Может быть, сначала ты попробуешь полетать на нем, а я просто буду держаться за тебя, как обычно? Сириус решительно покачал головой. — Этого не будет. Она — твой байк, и ты должна возглавить первое путешествие. Я уже говорил тебе, что буду рядом с тобой все время, так что бояться нечего. Я не позволю случиться ничему плохому, обещаю. Надев свою кожаную куртку, Гермиона обнаружила, что сидит на своем мотоцикле посреди поля рядом с их квартирой, а ее парень надежно устроился позади нее. Он растопил снег вокруг них и наложил полдюжины согревающих чар, прежде чем она вышла из квартиры. Она почувствовала, как его руки скользнули вверх по ее бедрам и обхватили живот, задержавшись, чтобы он мог отвести ее кудри в сторону и оставить теплый поцелуй в том месте, где шея переходит в плечо. — С чего мне начать? — спросила она, повышая голос, чтобы перекричать свист зимнего ветра. — Заслонка закрыта, — пробормотал он, наклоняясь над ней, чтобы нажать на маленький рычажок рядом с большим пальцем ее левой руки. Его сильные руки обхватили ее руки, и он положил ее ладонь на правую сторону руля, переплетя свои пальцы с ее. — Выжми сцепление. Теперь нам нужно завести двигатель. Паника разлилась по ее венам, и она так крепко вцепилась в руль, что пальцы начали неметь. Ободряюще сжав ее руку, Сириус помог ей нажать на красный переключатель, прежде чем повернуть ключ, отчего мотоцикл завелся, заурчав под ними. — Ты в порядке? — Его голос звучал мягко у нее над ухом, и она кивнула, прежде чем потеряла свою храбрость. — Глубокий вдох. Она вдохнула через нос, наполняя легкие воздухом, а затем выдохнула, поджав губы. Его рука мягко провернула ее правую руку вниз, и внезапно они начали двигаться, а затем поднялись в воздух, став невесомыми. Ветер танцевал в ее волосах, развевая их, пока она с помощью Сириуса поднимала байк вверх. Когда мотоцикл выровнялся и они начали двигаться по инерции, все встало на свои места. Она поняла, почему Сириус любил летать, почему первой вещью, которую он создал, когда ушел из семьи, был байк, почему он хотел продолжать разрабатывать и собирать их в своем собственном магазине. Это была свобода. Его вес переместился позади нее, и он нажал вторую кнопку в основании руля, позволив ее рукам самим управлять байком. — Это что-то вроде автопилота, — объяснил он, и его голос прозвучал слишком громко из-за того, как близко его губы были к ее уху. — Ты можешь отпустить руль. Ей потребовалось больше времени, чем она когда-либо признается, чтобы ослабить смертельную хватку на байке, но, к ее большому облегчению, он продолжал двигаться с умеренной скоростью по прямой. Его руки обвились вокруг ее талии, а подбородок опустился ей на плечо, прижимаясь носом к шее. — О боже мой, — прошептала она себе под нос, огни внизу размывались, когда они летели сквозь клубы облаков вокруг них. — Это то, что ты чувствуешь каждый раз? — Каждый раз, — повторил он в подтверждение. — Насколько хорош этот автопилот? — спросила она, оглянувшись через плечо, чтобы увидеть его реакцию. — Очень. В центре также есть аварийный портключ, если байк начнет слишком быстро падать или заглохнет двигатель, если ты спрашиваешь об этом. — Хорошо. — Осторожно балансируя, она изогнулась, перенося вес тела на руки, и развернулась, пока не оказалась верхом на Сириусе, так что ее бедра легли поверх его бедер, а руки обвились вокруг его шеи. — Настоящая сорвиголова, не так ли? — На его губах заиграла ухмылка, и он положил руку ей на талию. — Первый раз летаешь, а уже пробуешь разные трюки. Она посмотрела на него сквозь ресницы и пожала плечами. — Всему виной твое дурное влияние. Ты заставляешь меня чувствовать себя безрассудной. Его губы прижались к ее губам, выбивая дыхание из ее легких. Он углубил поцелуй, и она уже не могла сказать, от чего у нее бабочки в животе — от полета или от него. — Ну, любимая, полагаю, это означает, что мы квиты.***
Из-за его крайнего презрения к властям и недоверия к организованным органам управления, Сириус Блэк был последним человеком, которого Гермиона ожидала увидеть у дверей своего кабинета в министерстве во вторник утром. — Что ты здесь делаешь? Все в порядке? — спросила она, отложив перо на наполовину законченную записку и откинувшись на спинку стула. — Как ты вообще попал в министерство? — Обед, да, и Джеймс, — быстро перечислил он. — Я не знала, что сегодня мы начинаем первую фазу нашего переворота, иначе я бы надела брюки. Он отмахнулся от ее шутки, проскользнул в кабинет, уселся на стул напротив нее и закинул ноги на ее стол. — Не говори глупостей. Я еще даже не начал тренировать своих фестралов. — Ты сказал, что ты здесь для обеда? — Я здесь для того, чтобы освободить тебя, и в процессе, да, будут сэндвичи. Так вот чем ты занимаешься весь день, вместо того чтобы проводить его со мной, — задумчиво произнес он, взяв в руки фотографию в рамке с их последнего Рождества у Поттеров. Он немного подержал снимок в руках, наблюдая, как он повторяется. Она встала, обошла его кресло, забрала у него рамку и поставила обратно. — Я работаю. Он показал ей язык, когда она столкнула его ноги со своего стола на пол. — У тебя меньше энтузиазма по поводу этого побега из тюрьмы, чем я думал. У вас здесь работают дементоры? — Только если считать Карен, — поддразнила она. — К счастью для тебя, я закончила все, что мне нужно было сделать до обеда, и я официально готова приступить к выполнению остальной части твоего плана побега, который лучше бы включал в себя шоколадный десерт. — Конечно, он включает, — усмехнулся он, выходя вслед за ней из кабинета. — Я что, по-твоему, похож на дилетанта? Андреа выбежала из двери, расположенной сразу за углом от зоны главного офиса, и выглядела немного потрепанной. Гермиона помахала рукой, привлекая ее внимание, и Сириус проскользнул на свое место рядом с ней. — Андреа! Привет, ты не видела Теодора? — Что? — Андреа остановилась как вкопанная и заморгала, как олень в свете фар. — Нет. Откуда мне знать, где Нотт? Я не его сторож. Гермиона нахмурилась, заметив, как Андреа раскачивается из стороны в сторону и теребит подол своей блузки, словно пытаясь поправить ее. — Я и не ждала этого от тебя, просто подумала, что ты, возможно, сталкивалась с ним, раз он все время здесь. В любом случае, если он зайдет, скажи ему, что Ханна передала доказательства… — Она замолчала, когда увидела Тео, выходящего из той же двери, из которой только что вышла Андреа. — Хм. Внимание Андреа переключилось на Сириуса, как будто она только что заметила его, стоящего там. — О, сосед по квартире. — Парень, — поправил Сириус, выглядя весьма довольным собой. Она издала тихий звук удивления. — Молодец, Гермиона. Ну, оставлю вас двоих, куда бы вы ни направлялись, но увидимся в три на встрече с Джонсоном? — Ага, увидимся в три. Пара наблюдала, как Андреа удалилась в свой кабинет, а Тео больше нигде не было видно. Сириус наклонился ближе к Гермионе и прошептал: — Они трахаются. — Что? — она отшатнулась, качая головой. — Нет, это нелепо! Они терпеть не могут друг друга. Его губы изогнулись в озорной ухмылке. — О, Скворчонок, это восхитительно, что ты считаешь эти понятия взаимоисключающими. Разве ты не заметила, что ее блузка была вывернута наизнанку? Она ахнула, посмотрев на дверь, из которой вышли Тео и Андреа, прежде чем повернуться к Сириусу. — Да ну, трахни меня. — Ставлю двадцать галлеонов, что это прямая цитата, произнесенная десять минут назад в этом самом конференц-зале. Ее передернуло, и сморщив нос от отвращения, она пробормотала: — Фу. У нас там встреча через несколько часов. Мне придется тщательно пройтись Скорджифаем по своему месту… и столу. — Или ты можешь просто пойти со мной домой после обеда, — нараспев ответил Сириус. Он последовал за ней, и они направились к лифтам. — У нас большие планы на вечер. — Большие планы? — Большие планы, — повторил он серьезно. — Я тут кое-что обдумал, и, как оказалось, квартира нуждается в небольшом ремонте. Она чуть не споткнулась о собственные ноги, когда в шоке подняла на него глаза. — Ты хочешь сделать ремонт? Увидев, что вы с Ремусом сделали с квартирой двадцать лет назад, я не думала, что тебя интересует домашний декор. — Не то чтобы ремонт, скорее, снос; есть определенная стена, которую нам нужно снести. — О? — Похоже, что дальновидный архитектор, спроектировавший наш дом, ошибся в одном аспекте. Когда двери лифта открылись, она не удержалась и спросила: — И в каком же? — Две спальни всегда должны были быть одной.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!