26. Harry's Wedding | Свадьба Гарри

      Тысячи мерцающих огоньков украшали волшебный шатер, мягкое свечение и согревающие чары служили убежищем от пронизывающего февральского холода. Сколько Гермиона ее знала, Джинни всегда мечтала о свадьбе в День святого Валентина, а Гарри был не из тех, кто отказывал Джинни в чем-либо.       В тот момент, когда Гермиона увидела Сириуса, она забыла, как дышать.       Мир вокруг нее замедлился, все, что она видела, — это он.       Во рту у нее пересохло, и она почувствовала, как в животе запорхали бабочки, когда улыбка коснулась его глаз. Она ничего не могла поделать с тем, как блуждал ее взгляд, изучая его дюйм за дюймом.       На нем был угольного цвета костюм-тройка с шелковым галстуком того же бледно-розового оттенка, что и ее платье; он облегал его плечи и грудь и был так идеально подогнан по фигуре, что она не могла оторвать от него взгляда. К лацкану его пиджака была приколота распустившаяся белая роза, на его галстуке был золотой зажим, а на манжетах — комплект подходящих к нему запонок.       На его губах появилась ухмылка.       — Ни хрена себе.       Она не осознавала, что произнесла это вслух, пока он не ухмыльнулся и не прошептал:       — Читаешь мои мысли.       Он протянул ей руку, и она ошеломленно приняла ее, позволив ему повести себя по проходу под тихие звуки струнного квартета, тихо игравшего в углу. Сжимая в свободной руке букет розовых и белых цветов, они направились к Гарри. Когда они дошли до конца прохода, Сириус наклонился и поцеловал ее в щеку, прежде чем они разошлись и заняли свои места по обе стороны украшенной цветами арки.       Слезы навернулись ей на глаза и свободно потекли, когда она увидела реакцию Гарри на приближающуюся к нему невесту. Они обменялись слабыми улыбками и недоверчиво-восторженным смешками, как будто не могли поверить, что наконец-то наступил момент, когда они станут мужем и женой.       По правде говоря, Гермиона почти ничего не слышала из того, что говорилось во время церемонии; ее взгляд был прикован к Сириусу, который, в свою очередь, наблюдал за ней, изогнув губы в улыбке. Ведьма, ведущая церемонию, связала руки Гарри и Джинни золотой нитью, которая исчезла после их клятв. Магия загудела между ними и окутала пару золотым сиянием.       Когда Гарри и Джинни пошли по проходу, Сириус взял ее за руку и прошептал ей на ухо:       — Надеюсь, ты оставишь для меня хотя бы один танец сегодня вечером.       — Возможно, вам удастся убедить меня освободить место. Видите ли, в этом сезоне моя бальная книжка уже заполнена, — тихо поддразнила она, вежливо улыбаясь семье Уизли, пока они с Сириусом шли по проходу к месту приема.       — Лучше поставь меня на первое место, а потом будь готова сжечь книжку, Скворчонок. После того, как я с тобой закончу, тебе больше никто не понадобится. — В его тихом голосе слышалось обещание.       — Точно так же, как я сожгла записку от Андреа, — сострила она, прежде чем смогла себя остановить.       Он задохнулся смехом, который был таким громким, что она была рада, что они уже скрылись из виду толпы.       — Я так горжусь тобой. Я сожалею только о том, что не поцеловал тебя раньше.

***

      — Знаешь, я и сам в некотором роде изобретатель, — заявил Артур Уизли, гордо выпятив грудь. — Гермиона рассказала мне все о тебе и твоем магазине летающих мотоциклов! Должен сказать, я просто очарован этой идеей.       — Неужели? — Сириус приподнял брови, и его серебристые глаза остановились на ней, когда она сделала глоток вина. — Над чем ты работаешь?       Молли Уизли, сидевшая за соседним столиком, громко рассмеялась, и Артур взглянул на свою жену, прежде чем понизить голос.       — Последние несколько лет я работал над магловской штуковиной под названием Форд Англия.       Гермиона видела машину, о которой шла речь, потому что наткнулась на нее вместе с Роном и Гарри несколько лет назад, когда они рылись в сарае в Норе. В то время машина даже не заводилась. От Рона она знала, что Молли обычно даже не подозревала о маленьких сторонних проектах Артура или не одобряла их.       Засунув руку в карман и переступив с одной ноги на другую, Сириус, казалось, обдумывал эту идею.       — Ты зачаровал целый многоместный транспорт, чтобы он летал? Как тебе удалось обойти пределы Дезиллюминационного заклинания?       — Генератор невидимости, установленный на приборной панели, делает автомобиль и всех пассажиров полностью невидимыми. И Дезиллюминационное не требуется.       Сириус хмыкнул себе под нос, явно впечатленный.       — У тебя есть спецификация для этого? Я бы с удовольствием обсудил твою разработку подробнее. У меня есть прототип устройства невидимости дальнего действия в последней модели, который я тестировал весь месяц.       — Конечно! — Артур зарделся от такой перспективы. — Мне нужно будет поскорее зайти в магазин! Гарри и Джинни были в восторге от открытия в прошлом месяце; не могу поверить, что ты урвал старое место Томпсона в Косом переулке после того, как он перевез свою аптеку в Париж. Это довольно большое помещение, не так ли?       — Да, и ему, безусловно, понадобится все это пространство, — улыбнулась Гермиона в свой бокал, потягивая напиток, темно-красное вино с нотками дубовых специй, которое подавалось всем гостям. Гарри уверял, что к тому времени он еще не был пьян, когда они выбирали напиток, но ей было трудно в это поверить, поскольку она знала, что он терпеть не может красное вино. — Они уже почти заняли все свободное место. С момента открытия Сириус продал более дюжины байков! При таких темпах работы четырех сотрудников, которые уже есть, будет недостаточно, чтобы соответствовать спросу.       Артур просиял и пустился в монолог о магловских производственных процессах и поставщиках магических деталей для транспортных средств. Она вежливо кивала в ответ на его восторженную болтовню, погруженная в собственные мысли.       Ее сердце переполняла гордость за своего парня и его команду, и ей нравилось видеть, как Сириус воплощает в жизнь свои мечты. Возможно, это уже было слишком, но она не могла удержаться и не похвастаться им перед всеми, кто был готов слушать. Даже на торжественном открытии его магазина она помогала ему демонстрировать ассортимент мотоциклов и принимать заказы от восторженных покупателей. Когда пришло время произнести речь, он вытащил ее на сцену вместе с собой, и они сделали фотографию, которая позже была напечатана в местной газете.       Краем глаза она заметила, как Рон наклонился ближе, чтобы прошептать что-то на ухо своей спутнице. Когда его губы перестали шевелиться, Оливия хихикнула, прикрыв рот рукой. Через пару месяцев после того, как Рон вернулся в Лондон, он представил Оливию Хардинг их группе друзей, и это стало приятным сюрпризом. Они вместе работали аврорами в Бельгии и продолжали переписываться после того, как его пребывание там закончилось. Она была именно такой гениальной, как и описывал Рон, но с причудливыми чертами, которые дополняли его черты.       Шатер, который был переделан для приема, наполнился музыкой, и Джинни вышла в центр площадки вместе с Гарри для их первого танца.       — О! Мне надо подготовиться к танцу с Джинни. — Артур поправил верхнюю часть своей парадной мантии и хлопнул Сириуса по плечу. — Я буду на связи.       — Боги, они вылитые Джеймс и Лили, не так ли? — спросил Сириус, сняв слова с ее языка.       Она кивнула, наблюдая, как они синхронно кружатся по танцполу. Помня первые попытки Гарри танцевать, она была рада, что Джинни настояла на уроках для подготовки к их приему, хотя Гарри жаловался на каждое занятие.       — Сириус Блэк?       Гермиона и Сириус обернулись, услышав его имя. С тех пор, как новость о его возвращении распространилась по газетам, казалось, они встречались с его бывшими одноклассниками и друзьями чуть ли не раз в неделю.       — Элизабет, — наконец произнес он. Его тон показался бы нейтральным любому, кто не знал его так хорошо, как Гермиона. Она не могла не заметить изменения в языке его тела: то, как расправились его плечи и расширились глаза. — Давненько не виделись.       Темноволосая женщина, которая, казалось, была ровесницей Джеймса и лишь немного выше Гермионы, все еще не сводила глаз с Сириуса.       — Да, около двадцати лет. — Она издала короткий смешок, который прозвучал неестественно. — Джеймс упоминал, что ты восстал из мертвых, но… вау! Ты не постарел ни на день.       Гермиона наблюдала за происходящим с растущим любопытством, замечая тонкие морщинки напряжения вокруг глаз Элизабет.       — Это все из-за его ухода за волосами и кожей, — по привычке она подхватила шутку Сириуса, пытаясь разрядить обстановку.       Элизабет совсем не выглядела веселой и сжала губы в тонкую линию.       Сириус положил руку на изгиб спины Гермионы.       — Элизабет, это моя девушка, Гермиона Грейнджер. Гермиона, это Элизабет Флимонт…       — …Томпсон, теперь я Элизабет Томпсон, — поправила Элизабет с легкой улыбкой. — Я замужем почти пятнадцать лет.       — Это замечательно, поздравляю. — Пальцы Сириуса прошлись вверх по ее спине, и Гермиона вдруг поняла, что не против платья с открытой спиной, которое Джинни выбрала для подружек невесты.       — Так откуда ты знаешь эту семью? — спросила Гермиона тоном, который, как она надеялась, был непринужденным. Они оба вели себя так странно, что ей показалось, будто она что-то упускает.       Элизабет прочистила горло и сделала паузу, прежде чем ответить:       — Я ­и есть часть семьи, Джеймс — мой кузен.       О.       О.       Судя по неловкой атмосфере, царившей между ними, Гермиона могла только предположить, что это была та самая кузина, о которой Сириус рассказывал ей, та, с кем он встречался, а затем без предупреждения порвал.       — Кажется, в последний раз, когда я тебя видела, ты прятался за мусорным баком в Косом переулке. — Элизабет ухмыльнулась, похоже, наслаждаясь тем, как Сириус поежился.       Музыка сменилась, и Артур занял место Гарри, чтобы потанцевать с Джинни. Гермиона переступила с ноги на ногу, слегка подтолкнув Сириуса локтем, и его пальцы в ответ прижались к ее спине.       — Ну, после стольких лет, я уверена, вам двоим есть о чем поговорить. Я пойду проверю, как там Гарри, ладно? — Она ободряюще улыбнулась ему, надеясь, что сможет мысленно донести до него свою мысль. После истории, которую он ей рассказал, самое меньшее, что он должен был сделать, — это извиниться перед Элизабет. — Было приятно познакомиться с тобой.       Сириус скорчил гримасу, умоляюще глядя на нее, прежде чем она отошла, чтобы найти своего лучшего друга.

***

      Не прошло и десяти минут, как Сириус украл ее у Гарри и потащил подальше от шума приема к краю шатра.       — Я надеюсь, ты извинился перед ней, — фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — Ты был не очень любезен с ней тогда.       — Конечно, я извинился, но для нее прошло двадцать лет. Она давно перестала злиться на меня и все время говорила о своем муже и дочерях. Но тебе не обязательно было уходить, чтобы мы могли поговорить. Все в порядке?       Она не знала, что ответить, как объяснить свои предательские мысли, которые не давали ей покоя.       — Если бы ты остался в прошлом, как ты думаешь, ты бы извинился перед ней раньше? — Вопрос сорвался с ее губ сам собой.       Нахмурившись, Сириус, казалось, обдумывал ее вопрос.       — Хотелось бы думать, что я бы так и поступил. Я уже не тот человек, каким был тогда, и было неправильно и незрело избегать ее, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Почему ты спрашиваешь? Ты расстроена?       — Я не расстроена, — настаивала она, и при этой мысли ее желудок сжался.       Она не знала, как перестать чувствовать себя утешительным призом, как будто он был с ней только потому, что у него не было другого выбора. Гермиона легко могла себе это представить (если бы у нее был песок времени, он вернулся бы изменившимся человеком, желающим исправить свои прошлые ошибки). Он отправил бы Элизабет письмо, которое превратилось бы в ужин, и…       — Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты ревнуешь. — Его глаза искали ее, а пальцы скользили по ее руке.       — Ну, тогда хорошо, что ты знаешь меня лучше, — ощетинилась она, понимая, что ведет себя нелепо, и все же не смогла скрыть боль в своем голосе. — Извини, что я не хочу стоять рядом и предаваться воспоминаниям с женщиной, которая была твоей первой.       Он взял ее за руку, и они выскользнули из шатра, миновали барьер из чар на приеме и направились к скоплению деревьев, растущих вдоль участка. Морозный февральский воздух вокруг них сменился теплом, и она увидела, как Сириус прячет палочку обратно в карман.       — И если бы я не знал тебя лучше (если бы ты действительно ревновала), знаешь, что бы я тебе сказал? — Его голос опасно понизился, когда он прошептал: — Важна не первая, любимая, важна последняя.       Она вздрогнула. На этот раз это было не от холода.       Он наклонился ближе, его дыхание щекотало кудряшки у ее шеи.       — Ты такая отвлекающая, ты знала об этом? — От его шепота у нее по спине пробежала дрожь. — В тот момент, когда я увидел тебя в этом платье, единственное, о чем я мог думать, это о том, как бы мне хотелось снять его с тебя.       — Сириус, — она сглотнула, ее взгляд метнулся к входу в шатер, который все еще был виден.       Скользнув ниже, его руки погладили ее округлую задницу и сжали.       — Что, если кто-нибудь выйдет с приема? Они нас увидят.       Ничуть не смутившись, медленная ухмылка расползлась по его губам, когда кончики пальцев сдвинулись вперед и заиграли с разрезом на ее платье, дразня верхнюю часть бедра.       — Скажи мне «нет», и я остановлюсь, — сказал он, бросая ей вызов. В то время как одна рука приподнимала ткань ее платья, пальцы другой скользнули под шифон, отыскивая путь к ее прикрытому лону.       Он остановился, его потемневший взгляд встретился с ее взглядом.       — Да?       Она убеждала себя, что должна сказать «нет», что они должны вернуться на прием, где, она была уверена, их отсутствие будет замечено, но пылающий огонь в его глазах отбросил всякую мысль об остановке.       Он был здесь, прямо сейчас, с ней, и он принадлежал ей.       — Да. — Ее руки обвились вокруг его шеи, и она притянула его к себе для поцелуя, застонав от его прикосновения, когда он отодвинул в сторону ее трусики.       Из всех представлений Гермионы о том, как пройдет этот вечер, такого она никак не ожидала.       Вопреки здравому смыслу, она раздвинула ноги еще шире, чтобы предоставить ему лучший доступ. Его сильные пальцы дразнили ее и без того скользкие складочки, уделяя особое внимание набухшему клитору.       — Я думаю, тебе это нравится, любимая. — Его обвинение было мягким и дразнящим. — Я думаю, тебе нравится, что кто-то может тебя увидеть. Ты такая мокрая, а я едва прикоснулся к тебе.       — Ты видел себя в этом костюме? — всхлипнула она, прижимаясь к его ладони. Ее голова упала ему на грудь, когда его пальцы проникли в нее, сгибаясь, пока он входил и выходил в неумолимом темпе.       — Посмотри на меня, — потребовал он мягким, но твердым голосом.       Подняв глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, она сжала в кулаках лацканы его пиджака, пытаясь унять дрожь в ногах. Он шагнул вперед, направляя ее назад, пока она не уперлась спиной в большой ствол дерева позади себя, частично закрывая их от обзора из шатра. Она прошептала его имя, ее голос дрожал от желания, а бедра приподнялись, стремясь загнать его глубже внутрь.       Его пальцы быстро описывали круги по ее клитору, и она чувствовала, как ее возбуждение затягивается все сильнее и сильнее.       — Я близко… я… — Слова замерли у нее на губах, когда его большой палец задел ее комок нервов. Она ахнула, и он повторял это движение снова и снова, пока она не начала падать в пропасть, выкрикивая его имя так тихо, как только могла.       Прежде чем она успела отдышаться, он уже развернул ее, и она прислонилась к дереву, впиваясь ладонями в кору. Он спустил ее испорченные трусики до колен, и она почувствовала, как порыв воздуха коснулся ее обнаженной промежности.       Вдалеке они слышали негромкую болтовню и музыку играющей в шатре группы.       — Тебе лучше вести себя тихо, любимая, — пробормотал он, запечатлев на ее шее один горячий поцелуй, прежде чем поднять ткань ее платья и задрать его ей на талию. — Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь вышел и увидел, как твоя прелестная маленькая пизда обхватывает мой член.       Ее глаза расширились.       — Твой…       Он схватил ее бедра, и они оба застонали, когда он скользнул в нее, заполнив ее одним толчком. Его рот нашел ее ухо, его голос был хриплым, когда он прошептал:       — Боги, ты такая охуенно узкая.       Что-то в глубине души подсказывало ей, что то, что они делают, неправильно (что Гарри никогда не простит ее, если она устроит сцену на его свадьбе, если ее поймают трахающейся с его крестным на открытом воздухе за пределами приема), но она не могла найти в себе сил заботиться о чем-то, кроме восхитительно плотного растяжения от его члена, погруженного глубоко в нее.       — Мы должны… — у нее перехватило дыхание, когда подушечки его пальцев прижались к ее клитору, и она выгнула спину, — …должны наложить заглушающие чары.       — Звуки, которые ты издаешь, пытаясь сдержаться, я хочу услышать, как ты задыхаешься, — проворчал он, обрывая фразу, когда продолжил трахать ее медленными, глубокими толчками. Мягкое пыхтение, исходившее от него, в сочетании со шлепками его кожи по ее, было самым возбуждающим, что она когда-либо слышала.       Чертов министр магии мог прямо сейчас выйти из-за угла, и Гермиона не остановилась бы. Не было ничего, ничего лучше этого.       — Я не могу допустить, чтобы моя маленькая ведьма ревновала. — Его член вышел из нее, что только кончик касался ее лона, и скользнул обратно по самое основание. Ее всхлипы перешли в сдавленный стон, и она начала раскачиваться на каблуках, насаживаясь на его длину, побуждая его ускорить темп. — Может быть, мне просто нужно было напомнить тебе, что ты моя.       Рука Сириуса обхватила ее за талию, поддерживая, когда он врезался в нее с безрассудной самозабвенностью.       — Гермиона, — простонал он, и звук ее имени, сорвавшийся с его губ, освободил ее.       В ушах у нее нарастал белый шум, и она потерялась в этом моменте, в порыве наслаждения и ощущении того, как он прижимается к ней, в словах похвалы, что он шептал ей, когда кончил в нее, и она не могла не почувствовать себя завершенной.       На мгновение они замерли в тишине, прислушиваясь к затихающим звукам играющей группы. Сириус осыпал поцелуями ее шею и плечо, медленно и нежно. Он выскользнул из нее, и она на дрожащих ногах повернулась к нему лицом.       — Тебе никогда… — он поцеловал ее в обе щеки, — …не нужно беспокоиться обо мне… — он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, прежде чем найти ее губы, — …потому что я твой.       — Обещаешь?       — До тех пор, пока ты этого хочешь. — Он поднес ее руку к своим губам, чтобы оставить еще один поцелуй там.       Пытаясь отдышаться, она прислонилась затылком к дереву и смотрела, как он достает свою палочку и бормочет несколько быстрых очищающих заклинаний над ними обоими, прежде чем заправить себя в брюки. Она была благодарна; последнее, в чем она нуждалась, — это чувствовать, как последствия их совокупления стекают по ее бедрам до конца вечера.       В какой-то момент ее трусики упали на землю, и, прежде чем она успела их поднять, Сириус с ухмылкой подхватил их и сунул в карман.       — Сириус Блэк! — прошипела она, потянувшись к его карману, но в последний момент он успел увернуться. — Ты же не думаешь, что я вернусь туда без трусиков.       По мере того, как его ухмылка становилась все шире, она почувствовала, что краснеет еще больше. Он застегнул пиджак и направился обратно к шатру.       — Сириус! — Она поправила платье и побежала за ним, догнав его у самого входа в шатер.       — Гермиона! Сириус! Мы искали вас. Вы чуть не опоздали. Гарри и Джинни как раз собираются разрезать торт. — Рон остановился прямо перед ними, слегка нахмурившись, оглядел их, прежде чем призвал их следовать за собой к столам.       — Думаешь, он понял? — прошептал Сириус, многозначительно шевеля бровями, когда они пошли за Роном.       Она могла поклясться, что Сириусу это нравилось — он вел ее через весь прием с испорченными трусиками в кармане.       — Не говори глупостей. Рональд не знает, как я выгляжу после настоящего оргазма, не говоря уже о двух, — пробормотала она.       — О. — Его губы изогнулись в усмешке, и он отодвинул для нее стул. — Я подарю тебе еще как минимум два, когда мы вернемся домой, в качестве извинения от имени мужчин всего мира…       — Вот и вы двое! — Лили широко улыбнулась, когда они уселись на свои места рядом с ней. — Мы не могли найти вас после танцев. Вы выходили подышать свежим воздухом?       — А Питер нашел черепаху на территории Хогвартса и попытался выпустить ее обратно в дикую природу, только чтобы узнать, что это была сухопутная черепаха, а не морская, когда он бросил ее в Черное озеро? — как ни в чем не бывало спросил Сириус.       Джеймс расхохотался, прикрыв рот кулаком, чтобы заглушить звук. Гермиона увидела, как прямо за его спиной Гарри и Джинни нарезали свой торт и скормили друг другу по маленькому кусочку.       — Я и забыл об этом, Бродяга. Думаю, Гигантский кальмар в конце концов съел Томаса, — сказал Джеймс сквозь смех.       — Томаса? — спросила Гермиона, глядя на Сириуса.       — Черепаху. — Сириус подмигнул.       Она ахнула.       — Это ужасно!       На тарелках всех присутствующих появились щедрые куски шоколадного торта с соленой карамелью, приготовленного магической организацией питания, которую выбрала Джинни.       Ремус молчал, нахмурив брови и глядя на Сириуса с каменным выражением лица.       — Ремус, ты в порядке? — Тонкс положила свою руку на его и с озабоченным видом нежно сжала ее.       Его ноздри раздулись, и он продолжал свирепо смотреть на Сириуса, который с невинным видом ковырял вилкой в торте.       Вонзив вилку в шоколадный торт, Джеймс поднес кусочек ко рту, прежде чем остановиться и посмотреть на своих друзей. Гермиона почувствовала, как участилось ее сердцебиение, и она поняла, что краснеет все сильнее, но чем больше она старалась сдержаться, тем хуже становилось.       Ремус знал. Его обостренные чувства были способны различать даже едва уловимые запахи, и она была уверена, что от нее разит Сириусом. У нее внутри все сжалось, когда она вспомнила, как Ремус слышал, как она подслушивала из коридора во время Рождества, и почувствовала полнейшее унижение при мысли о том, что он мог слышать все, что они говорили или делали снаружи.       — Как прошла твоя прогулка на воздух, Сириус? — Голос Ремуса звучал очень напряженно.       Сириус ответил с дерзкой ухмылкой:       — Это было освежающе, но я думаю, ты уже знаешь это, Лунатик.       Брови Джеймса сошлись на переносице в растущем замешательстве, когда он пытался понять, что происходит. Когда его взгляд упал на Гермиону и вернулся к Сириусу, он в ужасе уронил вилку.       — Милый, что случилось? Что-то не так с тортом? — спросила Лили, рассматривая его кусок поближе.       — Нет. — Голос Джеймса звучал напряженно, и он отодвинул тарелку. — Я просто внезапно расхотел есть.       Сириус с ухмылкой сострил:       — Странно, а я вот зверски проголодался, кажется, сегодня вечером у меня разыгрался аппетит.       Гермионе показалось, что она услышала рычание Ремуса, но из-за музыки было трудно сказать. Она пнула Сириуса под столом, прежде чем откусить кусочек торта.       — Это очень вкусно, Лили, ты помогала им выбирать торт?       — Да! — Лили просияла. Если она и заметила осязаемое напряжение за столом (и поняла, чем они с Сириусом занимались снаружи), то была достаточно вежлива, чтобы не упоминать об этом. — И Джеймс тоже. На самом деле это было единственное мероприятие по планированию свадьбы, на которое мы смогли убедить его пойти, хотя после у него несколько дней болел живот.       — Прямо как у Гарри, — поддразнила Гермиона. — Эти мальчишки Поттеры и их пристрастие к сахару. Думаю, Гарри стратегически припрятал сладости по всей квартире на случай, если придет к нам в гости.       Она проследила за взглядом Лили и увидела Джинни и Гарри, которые сидели за своим столом для влюбленных, склонив головы друг к другу, и Гарри прошептал что-то, что рассмешило Джинни.       — Это мой сын, — пробормотала Лили со слезливой улыбкой.       — А теперь у тебя есть еще и дочь, — добавила Гермиона, слегка улыбнувшись. — Джинни выходит замуж и попадает в замечательную семью.       Выражение лица Лили смягчилось, она положила свою руку поверх руки Гермионы и сжала ее.       — У меня уже много лет есть дочь. Кто бы мог подумать, что мне так повезет иметь двоих?

***

      После десерта и еще нескольких завуалированных замечаний в адрес своих лучших друзей Сириус поднялся со своего места и протянул ей руку.       — Подаришь мне этот танец?       — С удовольствием. — Она взяла его за руку, и он повел ее на танцпол, где уже танцевали несколько пар, и музыка сменилась.       Она ахнула, глядя на него снизу вверх, когда он положил другую руку ей на талию.       — Ты все это подстроил? Я и не думала, что они исполнят магловскую песню.       Тихо напевая, он ухмыльнулся.       — Возможно, у меня есть кое-какие связи. Так случилось, что я знаком с семьей жениха.       — А вот и солнце, — тихо подпевала она, пока они двигались, и он вел ее с каждым шагом. Она обнаружила, что растворяется в музыке, в каждом шаге, который они делали синхронно. — Я и не подозревала, что ты умеешь танцевать.       Он усмехнулся с притворной обидой.       — Мне больно от того, что ты так думала. Джеймс рассказывал мне, что в детстве ты всегда танцевала у них дома. Он сказал, что это было одно из твоих любимых занятий, помимо чтения.       — Это так. Ты удивлен?       — Конечно, нет, я знаю свою ведьму. — Он поднял руку, кружа ее на месте. — В конце концов кто интересуется танцами, тому ничего не стоит влюбиться.