27. Remnants in a Vial | Остатки во флаконе
6 сентября 2024, 02:02 Гермиона проснулась от ощущения, что Сириус кончиками пальцев убрал выбившуюся кудряшку с ее шеи и плеча, а затем прикоснулся губами к ее коже.
— Это просто несправедливо, — пробормотал он ей в шею.
Она подавила зевок и потянулась, вытянув руки и выгнув спину, прежде чем позволить им снова упасть на кровать.
— Что несправедливо?
— Что я тут пытаюсь спать, а ты выглядишь вот так. — Его руки скользнули вниз по ее телу, обводя изгибы ее бедер, в подтверждение его слов. От медленного прикосновения его губ по ее телу разлилось тепло, и она была уверена, что никогда не устанет от этого ощущения.
Прежде чем она успела возразить, он повернулся и потянул ее бедра назад, прижимаясь к ней. Она невольно застонала и почувствовала знакомую пульсацию между бедер.
Когда он переместил свой вес и уткнулся лбом ей в плечо, она изогнула шею наихудшим из возможных способов, просто чтобы иметь возможность поцеловать его в макушку. Его рука скользнула к вершине ее бедер, кончики пальцев задержались на прикрытом клиторе, прежде чем скользнуть под край резинки.
— Не дразни меня, — пожаловалась она, протестующе покачивая бедрами.
— Говорит ведьма, прижимающаяся к моему члену, — прошептал он, погружая в нее палец.
— Это жалоба?
Он добавил второй палец, и у него перехватило дыхание, его стон был приглушен ее плечом.
— Такая хорошая девочка, уже мокрая для меня.
Ее глаза затрепетали и закрылись, и она продолжила тереться о него задницей, все еще полусонная.
— Чувствуешь, как ты заглатываешь мои пальцы? Но этого недостаточно, верно? Тебе нужно больше, — сказал он низким и угрожающим голосом.
— Д-да, — всхлипнула она, соглашаясь.
— Скажи мне, что тебе нужно, любимая. Скажи мне, и я дам тебе все что угодно.
Упрямо фыркнув, она продолжила раскачиваться на его руке, чуть не заплакав от разочарования, когда он убрал свои пальцы.
На ее щеках появился румянец, и она выдавила:
— Ладно. Я хочу твой член, пожалуйста, Сириус.
Он стянул трусики с ее бедер, и она была благодарна, что не спала ни в чем другом, потому что ничто не могло сравниться с ощущением его кожи на ее.
Приподнявшись на локте, когда кончик его члена скользнул между ее ног, он подался вперед, совершая короткие и неглубокие толчки. Когда она попыталась податься назад (заставить его полностью заполнить ее), он отстранился.
— Кто-то этим утром нетерпелив.
— Ты сказал «все что угодно», — заскулила она. — Пожалуйста, дай мне больше. Я буду такой хорошей.
— Блядь, — прошипел он, входя в нее еще на дюйм; его пальцы сжали ее бедра, а лицо зарылось в ее кудри. — Чего ты хочешь?
— Тебя. — Ее голос был хриплым и нуждающимся, и она едва узнала его.
Сириус тихо выругался, прежде чем погрузиться в нее, растягивая ее вокруг своей толстой длины.
— Я хочу держать тебя в таком состоянии вечно, любимая.
— Тогда держи. — Она потеряла счет тому, сколько раз он был внутри нее за последнюю неделю, и все равно хотела еще.
Комната наполнилась их тихими вздохами и нежными шлепками кожи по коже, когда он обнял ее за талию, прижавшись грудью к ее спине. Он опустил руку между ее бедер и провел кончиками пальцев по тому месту, где они соединялись. Его большой палец скользнул между ее складок и подразнил набухший клитор. Покачивание его бедер замедлилось до чувственного ритма, пока он покрывал поцелуями ее шею и плечо, посылая порхающих бабочек вниз к ее животу.
Она раскачивалась навстречу каждому движению его бедер, поощряя его продолжать ласкать ее клитор.
— Вот так, — простонала она. — Не останавливайся.
Ее бедра задрожали, и она почувствовала, что с каждым толчком она распадается на части. Внезапно оргазм накрыл ее с головой, и она погрузилась в экстаз, издав сдавленный крик в простыни.
— Ты само совершенство, — выдавил он, его толчки становились все более беспорядочными, когда она сжималась и разжималась вокруг него. Его бедра дрогнули, и он кончил в нее с бессловесным криком.
Прижимая ее к себе, Сириус уткнулся носом в ее шею и покрыл поцелуями ее кожу. Она удовлетворенно вздохнула и позволила себе погрузиться в ощущение его рук, обнимающих ее. Ее веки отяжелели, и она снова заснула под звуки того, как ее парень шептал ей на ухо всякие нежности.
***
Им потребовалось еще несколько часов сна и совместный душ, прежде чем они были готовы отправиться к Поттерам, но как раз перед тем, как она успела передать ему мешочек с летучим порохом, в окне появилась сова. Сириус вскрыл письмо и просмотрел его содержимое. — Маршалл нужна помощь, очевидно, Торфинн Роули уже разбил свой байк и хочет узнать, сможем ли мы его починить. — Он закатил глаза и бросил письмо на стоящий рядом журнальный столик. — Ты не против, если я пойду в мастерскую и помогу ей с расценками? Это не займет слишком много времени, а потом я отправлюсь сразу в коттедж Поттеров. — Конечно, хочешь, я возьму сувениры для Тедди? Он поцеловал ее в макушку, а затем снял свою кожаную куртку с ближайшей вешалки. — Пожалуйста. Я приду, как только смогу. — Пока, любимый, — крикнула она как раз перед тем, как он закрыл за собой входную дверь. К счастью, у них было всего несколько безделушек и сладостей для Тедди, и она быстро собрала их, прежде чем отправиться в путешествие по камину. Что-то казалось неправильным в тот момент, когда она вышла из камина, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять причину этого ощущения. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она приходила в коттедж Поттеров без Сириуса. Они только что провели выходные в Италии на вилле, которую она сняла. После нескольких дней насыщения вкусной едой, изысканным вином и безумно хорошим сексом, она была сыта во всех смыслах этого слова. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой беззаботной, и Сириус даже уговорил ее искупаться с ним голышом в бассейне в последнюю ночь. Поездка оправдала все ее надежды и даже больше. — Тук-тук, — с ухмылкой сказала Гермиона, стоя в дверях кабинета Джеймса. Он был окружен стопками пергамента и папками из плотной бумаги, набитыми документами. Подняв взгляд, его карие глаза остановились на куче подарков в ее руках. — Это для меня? — поддразнил он. — А я-то думал, ты не догадаешься привезти мне что-нибудь из Италии. — Конечно, как я могла забыть, как сильно ты любишь игрушечных драконов и никогда не тающее клубничное джелато? — сострила она, пожимая плечами и удерживая игрушку на сгибе руки. — Сириусу пришлось отправиться в магазин. Он приносит свои извинения, но зайдет позже. — Все в порядке. Я думаю, Лили и Ремус все равно еще готовят. — А Тонкс? — Надзирает, конечно. Кстати, о Сириусе, его дело в министерстве официально закрыто. — Он постучал указательным пальцем по папке, лежащей перед ним. — Это заняло больше времени, чем я надеялся (какая-то путаница с проверкой, если честно), но чего можно ожидать от правительства? Она фыркнула на это. — Ты начинаешь говорить как Сириус. — Джеймс! — Голос Лили эхом донесся из коридора. Он навострил уши. — Я сейчас вернусь, кажется, чертова духовка снова барахлит. Он выбежал из кабинета, а она бросила кучу подарков на пустое кресло напротив стола, ее взгляд был прикован к досье, которое он читал. Она знала, что не должна заглядывать в содержимое дела Сириуса, но ее любопытство росло с каждой секундой. Они почти ничего не знали об обстоятельствах его путешествия во времени, и Джеймс не особо распространялся о деталях расследования, проведенного Отделом времени. Если они закрыли его дело, то это ее единственный шанс просмотреть его досье и отчет аврора. Прежде чем у нее хватило ума остановиться, она уже усаживалась на место Джеймса и листала страницы показаний. Причина взрыва не установлена. Фраза привлекла ее внимание, и она вернулась к прочтению абзаца. Это была цитата невыразимца, приведенная после старого заявления Ремуса, сделанного двадцать лет назад; теперь стало понятно, что его должны были допросить после исчезновения Сириуса, но ей никогда не приходило в голову спросить об этом раньше. Пробежав глазами всю страницу, она поняла, что в заявлении не упоминается банка с землей, о которой рассказывал ей Сириус. В дверном проеме возник силуэт, и она подскочила на месте, уронив бумаги на стол. — Ремус. В ее голове пронеслась дюжина возможных оправданий, но она знала, что он не поверит ни одному из них. Он всегда знал, когда она лжет. — Джеймс упомянул, что тебе, возможно, понадобится помощь, чтобы отнести подарки для Тедди, — медленно произнес он, бросив взгляд на пустую папку, лежащую перед ней. — Что ты делаешь с досье Сириуса? Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она была удивлена, когда первое, что слетело с ее губ, было: — Что ты делал в Египте? Он моргнул, застигнутый врасплох. Оглянувшись, он закрыл за собой дверь и пересек комнату. — Откуда ты знаешь о Египте? — Сириус упоминал об этом некоторое время назад. Сжав губы в тонкую линию, он переступил с ноги на ногу и вздохнул: — Я не знаю, что тебе сказать, потому что я даже не уверен, что сам знал, зачем я был там, только то, что я должен был отправиться туда. — Что это вообще значит? — Она нахмурилась. Независимо от темы, в прошлом она всегда могла положиться на прямой ответ Ремуса. — Я поехал туда летом после того, как мы окончили Хогвартс. Из-за моего… состояния я всегда знал, что мои друзья поженятся и заведут семьи, в то время как я не мог. Но когда пришло время, я недооценил, насколько это будет тяжело на самом деле. — Джеймс сделал Лили предложение, — прошептала она, складывая хронологию событий воедино. Он кивнул. — Я был рад за них, правда, но я просто чувствовал призвание исследовать мир самостоятельно. Я побывал в нескольких странах и, сделав несколько остановок, завершил путешествие в Египте, прежде чем вернуться домой. Барабаня кончиками пальцев по столу, она указала на лист бумаги, лежащий перед ней. — Я не увидела в твоем допросе ничего о Египте или банке с землей. Почему ты не рассказал об этом аврорам? Несомненно, это помогло бы их расследованию. — Джеймс, — тихо ответил он, заламывая руки перед собой. — Авроры, присутствовавшие на месте происшествия, сказали, что за всю свою карьеру они никогда не видели, чтобы кто-то выжил после такого мощного магического взрыва, поэтому мы подумали, что у нас нет ни малейшего шанса вернуть Сириуса. Джеймс сказал мне, что если бы я признался, что тайно пронес незарегистрированное вещество через границу, он бы потерял двух лучших друзей в ту ночь, потому что я бы провел остаток своей жизни в Азкабане. — Что? — У нее от шока отвисла челюсть. — Конечно, они не отправили бы тебя в Азкабан из-за несчастного случая! Не похоже, что у тебя был злой умысел. — Их бы не волновал умысел. Я оборотень, Гермиона. У меня не было бы второго шанса. — Он невесело усмехнулся. — Да и первого шанса у меня практически не было. Она подумала об истории Кэссиди, о том, через что ей пришлось пройти, несмотря на современную защиту прав оборотней. В те времена гонения, наверное, были в десять раз сильнее. — Сириус сказал, что земля была чем-то вроде сувенира, который ты использовал для декора в квартире. Откуда она взялась? Он поморщился, как от боли. — Я ничего не знал о ней, мне ее подарила провидица. Нахмурив брови, она ответила: — Это не имеет никакого смысла. Ты же не веришь в провидцев. На протяжении всех лет, проведенных ею в Хогвартсе, Ремус открыто заявлял о своем скептическом отношении к Прорицаниям, и в результате Гермиона бросила курс, как только смогла. — Полагаю, я верил тогда, когда был молод. Просто в этой провидице было что-то такое, что заставило меня поверить ей. Перед моим отъездом она погадала мне на чайных листьях, а затем подарила банку. — И ты не усомнился в этом? — Она попыталась представить себе молодого Ремуса, полного боли и одиночества, верящего в туманные слова случайной провидицы. — Что она сказала? Он беспомощно пожал плечами. — Какая-то ерунда о том, что я встречался с ней в сотне разных жизней, что она узнала меня по моей душе, и что мне уготована та жизнь, о которой я всегда мечтал. В то время мне хотелось верить, что у меня есть надежда на лучшее будущее, но теперь я понимаю, что она просто говорила мне то, что я хотел услышать. — Ты действительно так думаешь? Его глаза метнулись к ней, и его плечи опустились, отягощенные ее вопросом. — Честно говоря, я не знаю. Передавая мне банку, она сказала, что, когда придет время воспользоваться ею, я получу ответы на все вопросы, которые так долго искал. Я до сих пор понятия не имею, что она имела в виду, и я пытался найти ее снова после исчезновения Сириуса, но ее как будто никогда и не существовало. Я не смог найти никаких сведений о ней в деревне, никто ничего не помнил ни о ней, ни о ее лавке. Что-то невысказанное грызло ее изнутри, как тогда, в школе, когда она пыталась решить особенно сложную задачку. — Меня поглотило чувство вины, я винил себя в его смерти. В смысле, я уже сотни раз брал в руки эту банку. Я и представить себе не мог, что она может стать катализатором его исчезновения. В те выходные он навещал Регулуса, и мы с Джеймсом всегда думали, что он принес с собой что-то, что вызвало взрыв. — Но Сириус сказал, что уронил ее. Полагаю, она воспламенилась при ударе? Ремус склонил голову набок, обдумывая ее слова. — Но это не имеет смысла. Она болталась в моем багаже, и ничего не случилось. Если бы это было так, я бы уже дюжину раз побывал в будущем к тому времени, как Сириус взял ее в свои руки. — Должно быть, в ту ночь, когда он исчез, что-то изменилось, — пробормотала она себе под нос. — Возможно, нужно было быть пьяным, чтобы это сработало, — сострил он с нерешительной улыбкой. — Что ты сказал? — О, полагаю, неудачная шутка. — Он запустил пальцы в волосы. — Ну, знаешь, потому что в ту ночь, когда он вернулся, ты сказала, что ему нужно было отрезвляющее зелье. — У нее внутри все сжалось, а его взгляд смягчился от беспокойства. — Гермиона? Что происходит? Она не могла поверить, что не смогла сложить все воедино раньше, когда вдруг это стало так очевидно. — Он не уронил банку и исчез… он исчез и уронил ее в процессе. Ремус отступил на шаг, и выражение его лица сменилось с беспокойства на недоумение. — Как ты пришла к такому выводу? — Он рассказал мне, что, когда напивался, всегда носил старое фамильное кольцо, которое потерял в ту ночь, когда попал в настоящее. — Ее голос дрожал, и она закрыла досье, лежащее перед ней. — У него было стекло, золото, выкованное гоблинами, и земля… которая, как я предполагаю, на самом деле была не землей, а песком времени. Прошло несколько мгновений тишины, пока он обдумывал услышанное. — Ты думаешь, он создал самодельный маховик времени? Но ему нужно было намерение… — …это было сразу после ссоры с Регулусом, верно? Он сказал, что хотел бы, чтобы они не ссорились, что он хотел вернуть своего брата. Он появился в этом времени, когда Регулус изменился и захотел наладить с ним отношения. — Дерьмо. Она впервые услышала, как Ремус ругается, он всегда был таким уравновешенным, и это встревожило ее. — У меня так и не было возможности проверить это, в смысле, не то чтобы у нас были ресурсы или способности, но мы могли бы, по крайней мере, получить ответы на некоторые вопросы, — пробормотал он, расхаживая на небольшом расстоянии перед столом. — Сначала мы пытались, но все зашло в тупик, а потом, когда Джеймс начал продвигаться по карьерной лестнице, мы не могли рисковать и решили, что Сириуса в любом случае больше нет. — Я не понимаю, о чем ты? Проверить что? Он стиснул зубы, и она могла видеть тонкие морщинки в уголках его глаз. — Я первым вернулся в квартиру после происшествия и позвал Джеймса. Он помог мне собрать оставшуюся землю, то есть песок, и мы сохранили остатки во флаконе. Кровь застучала у нее в ушах, и она вскочила со своего места, наблюдая, как он подошел к ближайшему портрету и распахнул его, открывая сейф. — Джеймс сохранил флакон. Мы пытались придумать, что с ним делать, но так и не поняли, что это такое. Как я уже говорил, наша основная теория заключалась в том, что у Сириуса была какая-то старая семейная реликвия Блэков, обладающая магией, которая дала сбой. — Он набрал комбинацию, и дверь со щелчком распахнулась. Ей показалось, что время вокруг нее замедлилось, пока он рылся в сейфе и вытаскивал крошечную стеклянную емкость, наполненную голубым песком. Если интуиция ее не подводила, Ремус держал в руках недостающий элемент в ее маховике времени. У нее был миллион вопросов, но единственный, который она смогла задать, был: — Что бы ты сделал, если бы тебе пришлось выбирать между своим счастьем и счастьем Тонкс? Зная, что, что бы ты ни выбрал, это разобьет тебе сердце? — Ее голос дрогнул на последнем слове, и глаза Ремуса расширились. Он крепче сжал флакон и посмотрел на него сверху вниз. — Ставить потребности другого человека выше своих собственных — это чистейшая форма любви, — просто ответил он, уголки его губ опустились. — Я бы от всего отказался ради нее, чего бы это ни стоило. Она быстро кивнула, смаргивая слезы, которые застилали ей глаза. — М-можно мне взять флакон? — Что ты хочешь с ним сделать? — спросил он, и в его голосе прозвучало беспокойство. — Гермиона… — Я думаю, будет лучше, если я не скажу тебе, Ремус. — Она сложила ладони вместе и прошептала: — Ты можешь просто довериться мне? После нескольких мгновений молчания его глаза нашли ее глаза, и он кивнул, вкладывая стеклянный флакон в ее ладонь.***
К тому времени, как Гермиона промчалась через камин и выдвинула ящик, в котором она прятала маховик времени, ее руки тряслись так сильно, что ей пришлось дважды останавливаться, чтобы успокоиться, опасаясь, что она уронит ожерелье. Стараясь действовать как можно быстрее, она вскрыла песочные часы и заменила песок остатками песка времени Ремуса. Она не позволяла себе думать о том, что это будет значить для Сириуса, если она окажется права; ей просто нужно было выяснить, сработает ли это. Когда она еще раз проверила ожерелье, то поймала себя на мысли, что хочет, чтобы оно осталось без изменений, чтобы она могла сказать, что действительно сделала все возможное, чтобы помочь ему, прежде чем выбросить его навсегда. Он засиял ярко-зеленым. Даже в меньшем количестве в песке времени было достаточно силы, чтобы вернуться в прошлое. Периферийным зрением она заметила какое-то движение, и ее пульс остановился. Ее внимание привлекла пара серебристых глаз, которые пристально наблюдали за ней из дверного проема. Стены комнаты словно обрушились на нее, а в ушах стоял звон, который, казалось, становился громче с каждой секундой. — Сириус, — выдохнула она. Его еще не должно было быть дома, он не должен был узнать об этом вот так. У нее был план, у нее должно было быть больше времени. Но он был здесь, и пути назад не было, не сейчас, не когда он… — Кризис предотвращен, — заявил он с широкой улыбкой. — Думаю, мы сможем починить байк. Правда, это обойдется Роули в кругленькую сумму. — Она почувствовала, как краска отхлынула от ее лица, когда его любопытный взгляд упал на маховик времени в ее руках. — Ты взяла с собой работу на дом? Предполагается, что ты все еще в отпуске. — Нет. — Она откашлялась, насколько могла, от растущего комка в горле, пытаясь подобрать следующие слова. — В смысле, он был в сумке нюхлера, я нашла его во время работы, но никто не знает, что он у меня. Его улыбка исчезла, сменившись выражением беспокойства. — Я не понимаю. — Я украла его. — Ее голос звучал напряженно и неестественно даже для нее самой. — Я украла его для тебя. — Он… — …он настоящий. У него подергивалась челюсть — единственный признак того, что он услышал ее. — Мы должны передать его Джеймсу, — пробормотал он, почти про себя. — Он знает, как пронести его в министерство; он знает, как скрыть это прежде, чем кто-либо заметит, что он вообще пропал. — Его слова были скучными и невыразительными, и она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил таким пустым голосом. — Что? — Она сжала ожерелье так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Нет! Нет, мы не можем его вернуть, не сейчас, когда я только что починила его. Я потратила месяцы… — Месяцы? — он поперхнулся на этом слове. — Ты скрывала от меня это несколько месяцев? Она начала расхаживать, и как только начала, то уже не могла остановиться, как будто ее ногам нужно было продолжать двигаться, чтобы подавить растущую внутри нее панику. — Но он еще не функционировал… Сириус, он не работал, и я… — Ты что, с ума сошла? — Ч-что? — заикаясь, спросила она. — Ты бы разрушила всю свою жизнь, и ради чего? Тебя арестуют, Гермиона, представят перед судом и бросят в Азкабан на всю жизнь. Ты потеряешь свою карьеру, свою семью, все свое будущее просто так. — Гнев в его голосе застал ее врасплох, и она вздрогнула. — Не просто так! — Она отчаянно замотала головой, делая шаг к нему ближе. — Ради тебя. Его ноздри раздулись, и он стиснул зубы, делая глубокий вдох через нос, словно собираясь с духом. — Там действительно был украденный маховик времени. — Он провел рукой по лицу, зажмурив глаза. — Вот почему они допрашивали меня несколько часов за одну только шутку о том, что я украл маховик времени, когда только вернулся, потому что один из них на самом деле пропал. О чем, мать твою, ты только думала? — Я думала о тебе, я знала, что ты хочешь вернуться и… — Ты думаешь, что знала, не так ли? Когда Джеймс и Ремус попытались сделать выбор за тебя, ты была в ярости, и все это время ты… — он указал на нее трясущимся пальцем, — …ты делала это за моей спиной в течение нескольких месяцев и даже не подумала спросить меня. У нее было такое чувство, будто в груди поселилась тяжесть, каждый вдох давался с трудом. — Я просто пыталась… я не могла… мне так жаль. Ты должен понять, я сделала это ради тебя. Она не могла перестать двигаться, а Сириус, казалось, застыл на месте. — Так что это была за поездка в Италию? Что-то вроде прощания? Ты взяла меня туда, чтобы я провел последние выходные в настоящем, прежде чем отправить меня в прошлое? — Нет! Нет, я не… боже, в смысле, у меня было ожерелье, но не было песка… Он недоверчиво выдохнул. — Это полный пиздец. У нее подкашивались ноги, когда она направилась через комнату к нему, ее глаза умоляли, когда она посмотрела на него. — Почему? — спросил он, и это единственное слово прозвучало как пытка. — Ты сказал, что хочешь вернуться домой. — Ее губы задрожали, а глаза горели от слез. — Я хотела, чтобы у тебя была возможность вернуться домой. Его лицо исказилось самым ужасным образом, руки, прижатые к бокам, безостановочно сжимались и разжимались. — Я знал это, — прохрипел он таким тихим голосом, что она едва могла его разобрать. — Я, блядь, знал это. — Знал что? — Она была так осторожна: каждый день проверяла защитные чары, и ни разу не было никаких признаков того, что он нашел ожерелье или вмешался в защиту. Затем он нахмурился, а его глаза забегали по полу. Он запустил руки в волосы и сжал их в кулаки. — Мне нужно идти. — Идти? Куда? — Паника удвоилась внутри нее, и она потянулась к нему, но он только вздрогнул и отстранился от ее прикосновения. Он не ответил; его грудь поднималась и опускалась от частых вдохов, которые с каждой секундой становились все более поверхностными. — Я должен идти. Не… не ходи за мной, я просто… я не могу… блядь. — Это были всего лишь отрывки, как будто он не мог отдышаться достаточно, чтобы что-то сказать. — Пожалуйста, просто поговори со мной, — умоляла она, понимая, что в ее голосе звучит отчаяние. Он только покачал головой, его губы скривились и задрожали, а потом он отвернулся от нее, и это было похоже на пощечину. — Сириус! Но он не колебался. Он не обернулся. Он не остановился. Когда он скрылся в зеленом пламени камина, Гермионе показалось, что в груди что-то разбилось, разлетелось на тысячу осколков. А затем он ушел.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!