Глава 4. Обитель в горах
9 июля 2025, 22:01Глава 4. Обитель в горах
Время начинает вести себя странно, стоит остаться в одиночестве, удалиться от обжитых мест. Джин не имел часов и не мог точно сказать, сколько он прошагал, время от времени поглядывая на парящую высоко в небе птицу. Из мыслей все никак не шло прочитанное недавно письмо. Не хотелось отвечать самому себе, неужели теперь он готов жалеть убийцу своего отца из-за того, что она пережила то же самое? Готов был простить? Нет, точно нет, у прощения есть границы. А жалость... Что толку теперь от жалости? Парню казалось, что он загнал себя в ловушку из противоречивых чувств, где просто нет правильного решения. Дорога обогнула небольшую гору, и в открывшейся долине неожиданно показался городок. Небольшой, с аккуратными домиками в пару этажей, немногочисленные улицы которого сходились к центральной площади. Подойдя вплотную к первым, сейчас заброшенным и обветшалым, домам, Джин прочитал на путевом указателе название города – Вуарон. Идя по улицам, он подметил, что город будто почти не пострадал от боевых действий. В части домов встречались выбитые окна, витрины некоторых лавок и магазинчиков опустели и полки покрылись толстым слоем пыли, а двери были заколочены досками, однако жизнь в городке определенно теплилась. Внимание молодого путешественника привлекли гостеприимно раскрытые двери бистро. Подходить к людям на улице, чтобы узнать дорогу до монастыря, он все же стеснялся, а в заведении обязательно нашлись бы желающие поговорить. Во время путешествия на Таранисе они часто останавливались неподалеку от городков или деревень и шли пешком за припасами – и в подобные места часто заходили, и с ними охотно делились новостями, а то и чем другим полезным. Только оказавшись внутри и почувствовав аппетитный запах с кухни, Джин осознал, сколько времени он не ел. Явно гораздо дольше, чем стоило бы. Наверное, еще перед тем как отправиться в путь на дрезине, когда на скорую руку позавтракал в домике путевых рабочих. Погруженный в свои мысли и в монотонный ритм шагов, он умудрился просто не замечать чувства голода. Лампы под потолком заливали зал уютным тёплым светом. За стойкой хлопотал невысокий морщинистый канину. Джин решил подойти и сразу завязать разговор на интересующую его тему: - Здравствуйте. Как мне попасть в Гранд Шартрез? - Добрый вечер. Некуда так спешить, юноша. Не хотите ли сначала поесть? Мне совесть не позволит вести беседу с голодным посетителем, а вы, вижу, долгий путь проделали. - С удовольствием поем. - Могу предложить запечённое мясо куд-кудаха с картофелем. Только из печи. - Звучит очень вкусно, давайте. В мгновение перед Джином появился круглый деревянный поднос, на котором стояла источающая дивный аромат тарелка. Парень присел тут же за маленький столик, предназначенный максимум для двоих, и принялся за еду. Только во время еды понимаешь, насколько проголодался. Блюдо было простым, но в то же время приготовленным явно со знанием дела, очень вкусным и сытным. То есть полностью соответствовало кулинарным взглядам молодого рабочего, предпочитавшего простую, «народную» и сытную кухню. Когда с мясом было покончено, Джин вернулся к стойке чтобы расплатиться и продолжить прерванный разговор: «Спасибо, очень вкусно. Сколько с меня?». Цена оказалась более чем умеренной, и, подумав немного, он взял еще стакан лимонада, расплатившись за все горстью монет. - Что, ищете в наших краях Бога? - Простите? – слегка растерялся Джин. - А зачем еще приезжать издалека в уединенный горный монастырь? - Я слышал, что служители монастыря помогают пострадавшим при расколе. Ищу кое-кого кто может там оказаться. - Помогают – это слабо сказано. Монахи много лет спасают жителей окрестных поселений от напастей. - Это каких? – Джину стало любопытно. - Да взять хотя бы берманское вторжение. Настоятель как-то заранее узнал, что они идут, предупредил всех жителей города, и большинство успели собрать самое необходимое и укрыться в пещерах выше по склону. А берманцы погромили немного пустой город, да и вернулись обратно к себе, несолоно хлебавши. Побоялись идти в горы без танков. В монастыре с давних времен лечили раненых при обвалах шахтеров, а припасы из обширных погребов спасали в годы неурожая. - Повезло что там живут такие добрые люди. – задумчиво сказал Джин. - Повезло вдвойне. В монастыре варят чудесный напиток из горных трав по собственному рецепту. – мужчина обернулся и показал пальцем на стоящую на полке небольшую узкую бутылку, в которой переливался ярко-зеленый напиток. – Сюда за ним раньше со всего Гаско приезжали, тем и жили монахи. - И как мне туда попасть? - Все дороги в округе ведут либо туда… либо оттуда. – усмехнулся собственной шутке собеседник Джина. – Но может идти пешком и не придется. Я думаю, Том с радостью тебя подвезет. - А кто это? - Том Фуджерю, славный парнишка. Он периодически отвозит на грузовичке своего отца в монастырь разные нужные вещи и привозит монастырский ликёр на продажу. Он говорил, что собирается ехать сегодня. Можешь подождать его здесь, не зайдя сюда он точно не уедет. Ждать долго не пришлось. Сначала с улицы послышалось тарахтение мотора, которое замерло и затихло недалеко от входа. Затем в зал не вошел, а будто влетел молодой фелинеко, на вид ему было не больше семнадцати лет, а скорее даже шестнадцать. Высокий, при этом худой и будто слегка неуклюжий. Одет он был в черные прямые брюки и светлую рубашку. - Вечер добрый, дядя Сансер. Как идут дела? Что нового в городе? - Привет, Том. Дела неуклонно идут в гору. А тебя тут уже ждут. - Кто? – непритворно изумился Том. - Этот юноша хочет добраться до Гранд Шартрез. – сказал мужчина, кивая в сторону Джина. - Попутчиков я еще не брал. Ну тогда не буду задерживаться, заберу деньги да поедем. О прилавок звякнул увесистый кошель с монетами, Том выудил из нагрудного кармана лист бумаги и записал что-то, после чего они пожали руки, и молодой фелинеко подошел к Джину, который все это время ждал, пока на него обратят внимание. - Привет! Я Том, давай сразу на «ты». Поехали быстрее, пока будем ползти на гору, успеем еще наговориться. - Здравствуй, меня Джин зовут. – молодой инженер даже слегка растерялся от напористости и совершенно «пулемётной» манеры речи Тома. Они оба вышли на улицу, где их ждал небольшой грузовичок с округлой кабиной, выкрашенной в бирюзовый цвет, сквозь который правда кое-где проглядывали характерные «рыжики», намекающие на почтенный возраст машины. В кузове с деревянными бортами громоздились ящики с овощами, какие-то тюки и бочки. Том, проходя, дернул ручку пассажирской двери, приглашая Джина занять место в кабине, а сам сел на водительское сиденье. В кабине пахло пылью, обивкой сидений, и немного маслом и горячим металлом – в угоду компактности мотор располагался практически между водителем и пассажиром. Убранство кабины было сугубо утилитарным – довольно жесткие сиденья, широкое рулевое колесо в резиновой ребристой оплетке, массивные рычаги с такими же черными, как и оплетка руля, сферическими набалдашниками, в количестве аж трёх штук по правую руку от водителя, круглые крупные циферблаты приборов, наводящие на мысль о старинных часах, только что не тикают. Из всего того выделялась конструкция из перьев, больше всего похожая на какой-то амулет, висящая на потолке кабины точно по центру. Том несколько раз качнул рычажок под приборной панелью и повернул флажок справа от рулевой колонки – двигатель крутнулся пару раз, чихая, схватился и мерно затарахтел на холостых оборотах. Прежде чем трогаться, Том повернулся к Джину и подмигнул, а заметив взгляд, направленный на странный амулет, пояснил: «Это оберег путников. Его монахи еще моему отцу подарили, когда он так же ездил к ним. Должен отводить беду и помогать всегда добраться туда, куда едешь. Я не верю особо, но все равно спокойнее как-то». После этих слов молодой водитель передвинул один из рычагов и тронулся, добавив: «Ну, двинули». Неловкое молчание продолжалось недолго, и раньше, чем они повернули на соседнюю улицу, Том спросил, ведомый любопытством: - Так зачем тебе в монастырь понадобилось? Не похож ты на того, кто ищет просветления. - Ищу кое-кого, кто может сейчас там быть. - И кто это? Кто-то близкий, если ради встречи проделал такой путь? Любовь? – снова подмигнул Том, и, не дожидаясь ответа, задал еще вопрос: - Откуда ты, кстати? - Из одного промышленного городка в Шетландских горах. Мой отец был директором завода. - Далеко… Еще интереснее стало, зачем тебе к нам? - Мы с друзьями во время войны почти весь континент объехали на огромном танке… - Джин решил, что Том обязательно увлечется рассказом о Таранисе, который выйдет гораздо проще, чем объяснение цели его визита в Гранд Шартрез. Тем более, цель эту он до конца еще не объяснил даже самому себе. Его ожидания полностью оправдались: - Так ты один из двенадцати героев войны. Чего сразу не сказал? – Том от волнения даже слегка дёрнул руль на повороте. – Расскажи, как всё было? - Расскажу я, только за дорогой следи. – слегка осадил нового знакомого Джин. Его слегка выбивало из равновесия такое внимание к его «подвигам» - он не считал сражения поводом для гордости. Пока молодой инженер рассказывал историю с момента своего попадания на Таранис, уже во второй раз с момента окончания войны, они выехали за город и небольшой грузовичком пополз вверх по горной дороге, которая то шла практически прямо по склону горы, то принималась петлять. Кое-где над дорогой нависали деревья, в одном месте Тому пришлось объехать свалившийся откуда-то сверху камень, который перегородил почти половину дороги. - Ничего себе. – только и сказал Том, когда рассказ дошел до окончания битвы с Ванаргандом. – Вы и древнее чудище победили. С ума просто сойти! А мы тут почти всю войну в горах просидели… Я хотел уйти партизанить, да меня отец не пустил. - Правильно не пустил. Меня бы тоже не отпустил… - после этих слов Джина Том слегка потупился и решил вернуться к прошлой теме разговора. - Так кого ты ищешь? Кто-то из твоих друзей родом отсюда? - Не совсем. Я просто хочу узнать, что случилось с одним из бывших берманских офицеров. - В своем рассказе Джин, конечно, не мог не упоминать Флэм, но рассказывал так, что для Тома это была просто часть боевого пути Тараниса, а не его, Джина, личная вендетта, финал которой до сих пор царапал душу. - Счёты свести? – спросил Том, но поймав недобрый взгляд Джина, смутился. – Ладно, хочешь найти значит есть зачем. Через несколько минут дорога закончилась открытой площадкой, Том остановил грузовик и сказал: - Выходим, дальше пешком. - Почему? - Дорога до самого монастыря не идёт. Монахи не хотят, чтобы кто-то нарушал тишину и пугал птиц звуками моторов. - А груз как? - Монахи на тележках дотащат. При упоминании птиц Джин вспомнил ту, которую видел недалеко от крепости. Он давно знал, что в религии Анжу птицы играют очень важную роль. Будто только и ждала, пока про нее вспомнят, такая же птица, а может и та же самая, вылетела из-за склона соседней горы. Парень указал на нее Тому, который шел в нескольких шагах впереди по узкой, но не слишком крутой горной тропе: - Я уже видел эту птицу. - А, это плиенахат, они в монастыре гнездятся. Их там кормят, строят удобные места для гнёзд в специально для этого сделанных башнях. А выпадающие перья собирают и используют для амулетов. - А твой тоже…? - Нет, что ты. – рассмеялся Том, не дав Джину закончить вопрос. – Если бы он был из таких перьев, то и в кабину бы не влез скорее всего. Все увидишь, как дойдем. Дальше они шли в молчании. Утоптанная тропинка постепенно превратилась в почти что грунтовую дорогу, идущую то в гору, то ненадолго опускающуюся в долину. Деревья, почти смыкающиеся над головами, оставляли двух юношей в тихом, размеренном, почти мистическом полумраке леса, который никто не беспокоит попусту. Джин не заметил, когда именно утоптанная земля сменилась на брусчатку, и вскоре они вышли к двухэтажному дому светлого кирпича, стоящему прямо за небольшим каменным мостом. Под мостом бежала бурная горная речка. «Монастырская застава» - пояснил Том. Им навстречу вышел молодой канину со светло-персиковым мехом и русыми волосами, одетый в просторный чёрный плащ. «Я как всегда, привез припасы и деньги за товар. А это герой войны, он тут кого-то ищет» - пояснил Том молодому монаху. Тот, похоже, удивился, что Том приехал не один. Вслух служитель ордена сказал только «Я провожу вас», и зашагал вперед по дороге. Когда они вышли из леса на большой пологий луг, перед Джином предстали постройки древней обители. Весь монастырь опоясывала высокая, в три метра, стена из белого кирпича, сверху укрытая потемневшим за годы скатом черепицы. В нескольких местах из стены вырастали круглые оборонительные башенки, которые, однако, не выглядели слишком грозно. За стеной виднелись дома в три-четыре этажа, стены которых были покрыты белой штукатуркой, а угловатые крыши, из которых кое-где торчали маленькие декоративные шпили, были покрыты все той же чёрной черепицей. Вдруг Джин увидел, как виденная им уже не раз за эти дни хищная птица, описывая широкую спираль, опускается на стоящую поодаль высокую каменную башню с площадкой на вершине. Только теперь он смог оценить исполинские размеры птицы – размах ее крыльев был никак не меньше трех метров. Но больше, чем размеры, молодого инженера поразила красота оперения – они были светлыми, будто даже с небесно-голубым отливом, и только на голове и плечах имели более тёмный, бронзовый, цвет. За аркой главного входа их ждала просторная уложенная камнем площадка. Молодой монах свернул в сторону большого одноэтажного здания. Джин подумал, что это должно быть склад или ремесленная мастерская. Там Том быстро перекинулся несколькими фразами с другим монахом, явно старше первого, чья одежда с серебристой вышивкой явно намекала на более высокий ранг, после чего отдал кошель с монетами и лист бумаги. Несколько монахов выкатили со склада двухколесные деревянные тележки, на которых стояли деревяные ящики. Из некоторых ящиков раздавалось характерное стеклянное позвякивание при движении. Джин тоже хотел помочь в перетаскивании груза, но старший монах жестом показал, что в этом нет необходимости. - Не в наших правилах привлекать гостей к труду. Что привело тебя к нам, юный путник? - Я сам до конца не знаю… - Джин как-то враз растерялся, не в силах объяснить конечную цель похода в Гранд Шартрез. – Ищу кое-кого. До недавнего времени я думал, что она мертва. Да и сейчас не надеюсь особенно на встречу. Мне сказали, что вы помогали раненым, даже берманцам… - Для нас нет разницы, любая душа заслуживает шанса на спасение. Тебе стоит поговорить с сестрой Мересией, она заведует нашим небольшим госпиталем. Я покажу дорогу. Джину ничего не оставалось, как молча идти к одному из строений монастыря, которое внешне будто ничем не отличалось от прочих. Однако, уже войдя в холл первого этажа, он почувствовал запах лекарств и каких-то трав. Навстречу им вышла женщина канину в одеждах снежно-белого цвета с остроконечным капюшоном. - Кто это с тобой? Ему требуется медицинская помощь? – спросила она. - Нет, сестра Мересия, этот юный путник ищет кое-кого и мне кажется, ты сможешь ему помочь с этим. - Кого ты ищешь, дитя? – Джина слегка обескуражило такое обращение. - Она… из берманской армии. Офицер. Но я боюсь её уже нет в живых. Можете ли вы сказать, была ли она среди убитых, которых вы похоронили? - Как она выглядит? Ты знаешь ее имя? - Её имя… Её звали Флэм Киш. У неё ярко-рыжие волосы… - внезапно Джин понял, что никаких иных примет внешности просто не может вспомнить. В памяти отложился только властный и наполненный яростью голос, который он слышал всего дважды, и ярко-рыжие волосы, будто она всегда носила при себе языки того необузданного пламени, которое в итоге захлестнуло её целиком. - Следуй за мной. – сестра Мересия жестом пригласила Джина за собой. – только сначала оставь куртку и тщательно вымой руки. Вот вешалка, умывальник чуть дальше по коридору. Идя по выложенному плиткой полу вслед за монахиней, он думал, что, наверное, они идут в какой-то архив, где записаны данные всех, живых и мертвых, кого монахи обители Гранд Шартрез вынесли с того грандиозного поля боя. И что скорее всего его поиски так ни к чему и не приведут – даже могилы он не увидит. На что он правда надеялся? Размышления прервал скрип открывшейся двери. Они успели подняться на второй этаж. И сестра Мересия открыла одну из одинаковых деревянных дверей. Похоже, раньше здесь тоже жили монахи, но их небольшие жилища, вроде Джин помнил, что они называются кельями, переделали в палаты. За дверью была именно такая небольшая палата, всего на одно место. Джин так и застыл в дверях. Не узнать сидящую на кровати фигуру с ниспадающими на плечи рыжими волосами и острыми, похожими на лезвия кинжалов, торчащими вверх ушами было просто невозможно. Его будто выдернуло в секунду в какую-то другую реальность. Все мысли тут же вылетели из головы. Но ведь нужно что-то делать? Подойти, что-то сказать… Пока парень прошел эти несколько шагов на предательски подрагивающих ногах, он успел подумать, что впервые встретился с Флэм вот так, лицом к лицу. И он мог видеть, насколько сильно пострадала заклятая противница. Большую часть тела покрывали бинты. Половина лица тоже была скрыта за повязкой. Она застыла в напряженном полусидячем положении, облокотившись на высокую деревянную спинку кровати. Наконец, она повернула голову в сторону Джина и их взгляды встретились. Ему показалось, что после узнавания в блеске оставшегося здорового глаза девушки он увидел искру той, былой ярости. Но, пожалуй, только показалось, на короткое мгновение. «Я рад, что ты жива.» – нашелся наконец со словами Джин. И это была чистая правда. Еще тогда, когда дым сражения рассеялся и утих грохот пушек, и Джин думал, что Флэм погибла – с глаз окончательно спала пелена ярости, и появилось ощущение неправильности. Не так должно было закончиться их противостояние. Как-то по-другому, но не так. Один раз он, по наставлению друзей, сохранил ей жизнь, но будто так и не смог ничего изменить. И теперь уже не сможет. И кого винить? Ослеплённую яростью девушку, которая поступила по-своему, готовая поставить на кон собственную жизнь? Генерала Швайна Хакса, который, как Джин понял уже позже, расчетливо использовал всех своих подчиненных, начиная с Претцеля, жертвуя их жизнями в погоне за своей целью? Или самого себя? А теперь это ощущение будто тяжелым грузом свалилось с его плеч. Непоправимого все же не произошло, и этому действительно можно радоваться. Ответа не последовало. Пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами и мыслями, Джин застыл, и сам бы не смог сказать, сколько так простоял. Вдруг на плечо парня опустилась рука сестры Мересии, мягко направляя его к выходу. Уходя, он обернулся и все же сказал: «Я помогу тебе. Я пришел помочь.» В коридоре монахиня первой нарушила тишину: - Она ни с кем не говорила с тех пор, как здесь оказалась. Но может голос вернется в будущем. - Что с ней?.. Насколько все… плохо? – запнувшись, спросил Джин. - То, что она выжила – вовсе чудо, не иначе. Но сейчас её жизни уже вряд ли грозит опасность. По крайней мере, не от ожогов. - О чем вы? - Это не так просто объяснить… Она будто сама не хочет жить, не хочет выздороветь. Мы храним вековые знания о том, как лечить раны тела, но раны души излечивать так и не научились. - Я могу как-то помочь? - Возможно, все зависит от тебя. Приближается ночь, я распоряжусь чтобы тебе нашли свободную комнату в одном из домов для работников, чтобы не нарушать уединение сестер и братьев. Ночь – плохой советчик в важных вопросах. Когда дверь палаты закрылась, Флэм еще долго смотрела на нее, не отрываясь. Внезапный приход Джина вырвал её из вязкого и удушливого, словно густой дым горящего машинного масла, забытия. Сколько дней она уже провела в этой палате? Точное количество потонуло в постоянной, ввинчивающейся ржавым штыком прямо в кости, боли. И в вязком безразличии. Безразличии даже к боли, которая будто уже переполнила некий сосуд внутри, и багровыми колючими каплями лилась через край. Безразличием к тому, что она больше не могла сказать ни слова – как будто ей ещё было что и кому говорить в этом мире? Её не интересовало, где она и почему эти тихие гасконцы в странной одежде приносят ей еду и перевязывают её раны? Ничего из этого не имело значения. До сегодняшнего дня, когда в дверях палаты последней насмешкой судьбы не возник заклятый враг. Для ночлега Джину досталась небольшая комната, явно рассчитанная на одного жильца. Минималистичная, но уютная. Ночь, несмотря на обилие свежих впечатлений, прошла без сновидений – усталость взяла верх. Утро возвестило о своем наступлении солнечными лучами, настойчиво пробивавшимися через неплотно прикрытые светлые занавески на окне. Только встав, Джин услышал какую-то суету на улице. Умывшись, он вышел во двор и увидел среди суеты молодого канину, чья шерсть была белой, и только на щеках и одном глазу были черные пятна – он привлек внимание молодого механика тем, что был одет как обычный городской житель, а не как большинство обитателей монастыря, и в руках держал небольшой металлический ящичек. В этом предмете Джин безошибочно узнал ящик с инструментами. - Что случилось, почему все так суетятся? – спросил Джин. - Электростанция сломалась. А ты недавно нанялся что ли, не припомню чтобы мы виделись? - Ага, недавно тут, со вчерашнего дня. Меня Джин зовут. Давайте помогу с ремонтом, я тоже механик. - Я Феликс, работаю тут по хозяйству. Только механик из меня не очень – так, отец кое-чему научил. Буду рад если поможешь. - Сейчас, только за инструментами поднимусь. Накинув свой верный пояс ремонтника, который дожидался своего часа в сумке, Джин снова вышел во двор, и они пошли вверх по пологому склону, вскоре зайдя под сень деревьев. Еще издалека Джин услышал шум стекающей воды. На берегу бурной горной реки стояло кирпичное здание, по виду новее всех прочих строений монастыря. Узкие окошки, прочный фундамент из каменных блоков, двускатная крыша из тёмной черепицы. Только теперь Джин увидел отходящие от здания провода, которые до этого скрылись от его взгляда за кронами деревьев. Когда они подошли ближе и обошли здание чуть со стороны, взгляд Джина упал на огромное водяное колесо, два металлических обруча между которыми находилось множество плоских лопаток – поток воды падал на него сверху, по всей видимости оно и вращало генератор. Джину приходилось читать в книгах про водяные мельницы, на которых мололи зерно, и про водяные кузнечные молоты, но подобная небольшая электростанция порядком удивила и заинтересовала. Колесо не вращалось, и вода стекала по нему каскадом маленьких водопадов. Внутри было сумрачно, пахло машинным маслом и изоляционным лаком, которым покрывают медную проволоку в катушках. - И что здесь случилось? – спросил Джин. Генератор, массивный оплетенный проводами цилиндр, горизонтально лежащий на опорах, от которого к стене тянулся приводной вал, выглядел целым. - Тот, кто следил сегодня ночью за станцией сказал, что услышал хруст и скрежет и механизм просто встал. Он пытался понять в чем дело, думал что-то попало в колесо снаружи или какой-то из подшипников заклинил… - Но проблема оказалась не в этом? - Ага. - Ну значит сейчас найдем. Джин размышлял, что могли значить скрежет и хруст? Он подошел к примыкающему к генератору сбоку агрегату, в который с другой стороны входил приводной вал. По виду это была зубчатая передача, конечно, скорость вращения генератора должна быть гораздо больше, чем скорость неспешного вращения колеса за стеной. И тут до его чуткого слуха донесся едва слышный хруст, так мелкие камешки хрустят под подошвой. - Похоже я нашел в чем дело. - Правда? – в голосе Феликса прозвучало воодушевление. До этого он с растерянностью - Похоже дело в редукторе. Раз он закрыт, попасть туда ничего не могло, и хруст скорее всего говорит о поломке одной из шестерен. - Ничего, тут должны быть пару запасных, если все остальное цело, сможем вдвоем починить. - Только сначала нужно застопорить колесо. - Вон там аварийный тормоз. – напарник показал Джину на красное колесо с парой ручек на дальней стене. Над колесом висела табличка, указывающая стрелками направление вращения покрутив колесо несколько раз, Джин услышал щелчок и вернулся к редуктору. Они двоем с Феликсом быстро открутили винты, удерживающие часть корпуса редуктора, и заглянули внутрь. Действительно, у одной из шестерней откололось сразу два зуба, и они заклинили весь механизм. Вот только как заменить шестерню, которую судя по размеру им даже вдвоем будет трудно поднять? Раньше, чем Джин произнес свой вопрос вслух, Феликс показал на свисающий с потолка крюк на тросе – простейший ручной подъемник, однако же его хватит чтобы поднять груз в несколько раз больше, чем голыми руками. Привезенную на тележке шестерню довольно легко подняли при помощи троса и водрузили на место сломанной, которая теперь лежала рядом на полу, поблескивая металлом на сколе в свете падающего из узкого окошка утреннего солнечного луча. Долив немного масла, прикрутили на место крышку, и вместе сняли аварийный тормоз. Тут же колесо за стеной пришло в движение, от чего стены и пол вздрогнули, а генератор низко загудел, и загорелась лампочка, которая скорее свидетельствовала об исправности механизма, чем давала свет. - Вот это да, я думал весь день тут провожусь. Спасибо огромное, что бы я без тебя делал? – Феликс крепко пожал Джину руку. - Да не за что… - Джин несколько смутился от такой благодарности за простейший, в сущности, ремонт. На обратном пути Джин такие решил задать вопрос, который вертелся на языке: - Феликс, ты же не из монахов, я правильно понял? - Нет, – рассмеялся тот, - тут есть несколько наёмных рабочих которые выполняют часть работы. Вот хотя бы за работой электростанции нужно следить. - Я о таких электростанциях никогда даже не слышал. – признался Джин - Ее сами монахи построили не так давно, как я слышал. Много мощности им не нужно, поэтому решили использовать реку. Джин хотел было спросить, почему не поставили ветрогенераторы, но вспомнил, что слышал от кого-то, будто они часто становятся причиной смерти птиц, а для последователей Анжу птицы – священные существа. Остаток пути они провели за болтовней обо всем и ни о чём. По возвращении в монастырь их с Феликсом сердечно отблагодарили. Феликс скромно открещивался от благодарностей, говоря, что один бы он так быстро не справился. Джин увидел, что в их сторону идёт сестра Мересия, и спохватился, что возможно его искали, пока он без предупреждения ушел помогать с ремонтом. Поприветствовав их, монахиня спросила: - Что заставило нашего гостя сутра покинуть выделенное жилище и пропасть куда-то на несколько часов? - Джин очень помог мне с ремонтом сломавшегося генератора! – влез в разговор Феликс. - Я сам вызвался помочь. – пояснил Джин, видя вопросительно-осуждающий взгляд монахини, направленный на Феликса, а про себя подумал, что за работой время пролетело слишком уж незаметно. - И взяться за работу даже не позавтракав? - Отец говорил, что, если есть срочная работа, позавтракать можно и вечером. - Судя по тому, что электричество вновь работает, ждать вечера не придется. – поддержала шутку сестра Мересия, добавив напоследок: - А после жду на серьезный разговор, который пришлось отложить вчера вечером. Поев в компании Феликса, Джин пришел к зданию местного госпиталя, размышляя что он, собственно, собирается говорить? Желание помочь у него есть, а конкретного понимания, как это сделать, пока так и не пришло. В этой задумчивости его и увидела сестра Мересия: - Вчера мы не успели обсудить, как ты мог бы помочь своей подруге. Понимаешь, насколько это будет нелегко? - Понимаю. И готов делать все что от меня зависит. – Джина слегка удивило, что собеседница назвала Флэм его «подругой», но что на это можно было ответить? Возразить? - Ожоги заживают очень долго. И редко уходят без последствий. Пройдет еще много времени, прежде чем она оправится от ран. И все это время рядом должен быть кто-то кто готов заботиться, не только о ранах тела, но и о ранах души. - Придется многому учиться, но я готов. - А готов ли ты дать ей дом, хотя бы на время выздоровления? - Готов. – ответил Джин, немного поколебавшись – он привык что это не только его дом, но теперь решение было только за ним. - Что же, видимо земной путь этой мятежной души заслуживает того, чтобы продолжиться, раз ваши дороги пересеклись сейчас… - задумчиво произнесла монахиня. - Но как нам добраться отсюда до моего дома? Я добирался от порта практически в одиночку, и это была непростая дорога. - С этим проблем не будет – послезавтра должны приехать торговцы, раньше сюда со всего Гаско приезжали, и похоже наши старые партнеры уже оправились от катастрофы и нашли способ добраться. Они не откажутся помочь нашим гостям. - Искренне благодарю за помощь! - Никак нельзя оставаться глухими к искренности молодого сердца. - Теперь нужно ей обо всём рассказать. - Конечно, иди. – а про себя Мересия подумала, что хоть и давно примерно догадалась, кем эти двое приходятся друг другу, препятствовать подобному проявлению милосердия было бы преступно. Постучавшись снова скорее просто ради приличия, Джин вошел в палату. Они с Флэм снова встретились взглядами, что можно было счесть за приветствие: - Послезавтра я заберу тебя отсюда. Тебе еще долго выздоравливать… Помогу всем чем смогу. Парень думал, что ответом опять будет только тишина и пронзительный взгляд. - Если пришел завершить начатое, то хотя бы говорил бы правду. – хриплый, тихий голос той, кто не произнесла ни слова за прошедшие несколько недель. - Не веришь мне? – растерялся Джин. - Не верю. Но умереть от рук врага даже лучше. Делай что считаешь нужным. Vae victis. - Буду считать это согласием. День в ожидании приезда торговцев прошел незаметно. Джин взял в библиотеке «Трактат о врачевании ран от огня» - чтение позволило хотя бы немного унять ощущение беспокойства и неизвестности, подарило иллюзию что он теперь знает, какой груз на себя взвалил. По пути из библиотеки парень увидел в нише стены одного из зданий композицию из огромных, в локоть длиной, отблёскивающих перьев, собранных в причудливые геометрические фигуры одна из икон, о которых говорил Том по пути сюда. Группа торговцев, пришедшая утром второго дня, состояла из совершенно не похожих друг на друга канину и фелинеко, по-разному одетых, разного возраста и, судя по одежде, уровня достатка. Джин пришел к госпиталю, сестра Мересия встретила его прямо у вохда: « Как раз вовремя. Иди и помоги своей подруге спуститься и не забудь вещи.» В палате его уже ждала Флэм, одетая в простую, но вполне пригодную для дальней дороги одежду. Возле кровати действительно стояла сумка – видимо монахини собрали одежду и какие-то еще вещи первой необходимости. - Пришло время идти. – сказал Джин, подхватывая сумку. Флэм без возражений пошла за ним. На лестнице Джин подал ей руку, но девушка проигнорировала его, всем видом демонстрируя что спустится и сама. - Не глупи, тут очень крутые ступеньки, даже здоровому споткнуться проще простого. Пройдя пару ступенек, девушка оперлась на перило, едва не потеряв равновесие, и оставшиеся пролеты с неохотой все же прошла, опираясь на подставленную руку Джина. На улице их уже ждал один из водителей, фелинеко, одетый в брюки и плотную темную куртку. - День добрый. Я так понимаю, это вас я должен подвезти до порта? - Здравствуйте, да, нас. Меня зовут Джин. - А мы раньше нигде не виделись? Совсем недавно… - Вряд ли, если только вы не живете в районе Шетландских гор. - Нет, я из Фараона. Ладно, может перепутал с кем-то, у меня скверная память на лица. До машины шли молча. Флэм старалась всем видом показать, что помощь ей не нужна, но Джин видел, как она периодически сбивается с шага и вздрагивает, как от боли. Парню стало немного неловко от этого невольного созерцания чужой уязвимости, и он, переложив обе сумки в одну руку, протянул свободную, и на этот раз даже убеждать принять помощь пришлось не так долго. Торговцы остановились на той же поляне, откуда шли пешком они с Томом. Грузовик торговца был гораздо крупнее того, на котором Том недавно подвез Джина. В кабине было два ряда сидений, и они с Флэм расположились на заднем. Машины собрались в длинную колонну, вскоре проехали небольшой городок, и за окном потекли горы, позже сменившиеся полями. Джин разглядел железнодорожную насыпь, и все силился увидеть оставленную им дрезину, но то ли неверно определил место, то ли дрезины на месте уже не было. Дирижабль, на котором им предстояло лететь в этот раз, был гораздо крупнее. Между двумя продолговатыми корпусами снизу имелась палуба, на которую по откидной аппарели загоняли грузовики, и все водители и пассажиры выходили и по лестнице поднимались в пассажирский салон, просторный, с сиденьями, сгруппированными в виде островков, и окнами от пола до потолка. Найдя два места у одного из островков, лицом к окну, Джин вдруг спросил свою спутницу: «Тебе часто приходилось летать раньше?». Ответа не последовало, и в этот момент загудели двигатели и летающий корабль стал набирать высоту. По прибытии найти попутную машину не составило труда. Отсчитав из кошелька нужную сумму, Джин помог Флэм расположиться на заднем сиденье небольшой четырехместной машины, положил их сумки в багажник и сам сел рядом. Отстраненно подумал, что за время этого путешествия наконец-то едет в машине, предназначенной для пассажиров, а не в кабине грузовика. Пока они вместе поднимались по лестнице до квартиры, Джин вспомнил, как отец часто говорил, что обратная дорога всегда короче, и согласился с этим. Определенно короче, но все равно крайне утомительна. «Если уж я так устал, каково тогда пришлось ей?» - подумал парень. Он решил выделить Флэм обычно пустующую гостевую спальню. Девушка почти рухнула на не расстеленную кровать – дорога действительно далась ей тяжело, и Джин решил не беспокоить её, только принес из шкафа плед и укрыл свою гостью. На Таранисе частенько после боя кто-то из команды буквально валился с ног, а младших иногда приходилось нести до кровати на руках – когда отступало напряжение и азарт боя, они засыпали прямо в креслах на огневых постах. Только сидя на кухне и глядя на подсвеченный светом из-за окна пар, исходящий из кружки свежезаваренного чая, Джин начал понемногу осознавать ситуацию. Он дал в собственном доме приют своему бывшему главному врагу, и планировал заботиться о ней столько сколько придётся. Странный поворот судьбы. И, хотя даже самому себе не получалось ответить, зачем он это сделал, одно было ясно – он всё сделал правильно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!