xii. ривен

сон выхватывал ривена из реальности клешнями, как какой-то морской монстр, и он уже переставал видеть разницу.  он видел своих знакомых, принимающих страшные формы чудовищ, насекомых или животных. он видел как мир вокруг разламывается на части, как асфальт под ногами превращается в рвоту, как дома разламываются на части, и их части складываются в огромные едва ли человеческие лица.  ривену снились кошмары время от времени — но таких еще не было. он чувствовал, что вся его сила, вся его черствость и все мускулы теперь совершенно бесполезный. он маленький, беспомощный и никчемный. всего лишь жалкий человек. он просыпался, вставал, пил столько проточной воды, сколько вмещал за раз желудок. его едва ли уже не тошнило от этого ржавого привкуса, и он прекрасно понимал, что это не лучшая идея — но эти кошмары заставляли его подрываться в холодном поту, и он хотел как можно скорее вывести эту дрянь из своего организма. он ненавидел себя и свою слабость. ненавидел то, что настолько близко оказался ко дну по собственной, блять, доброй воле. он все еще ничерта не ел и вряд ли поест, потому что показываться хоть кому-то в таком состоянии нельзя — сразу заставят пойти к врачу.  щелчок замка. ривен не знал, сколько времени, но это не мог быть сосед. еще слишком рано. значит, он кому-то сказал, значит.... — эй, ривен, брендон мне с утра... господи, — пробормотал голос, вытаскивая ривена из тяжелой пелены сна.  он открыл глаза. от солнечного света снова было больно.  — свет? я закрою, сейчас, секунду. солнце быстро исчезло из комнаты. поборов робость, человек подошел к нему, присел на край кровати. ривен боязливо открыл глаза — лицо выглядело человеческим и не принимало чужих форм. тимми.  слава богу. значит, брендон не сдал. — я принес тебе воды, — он указал на две пятилитровки около дверей. — и поесть. но, чувак, если честно, я не знаю, как тебе помочь, потому что я не знаю, что в тебе. ривен прокашлялся, постарался встать, но рука подогнулась. у него будто совсем не было сил, и ему казалось, что с каждым часом становилось все хуже.  — все нормально, тимми, — он просипел, утирая пот со лба. — я сам не знаю. тимми опустил глаза вниз, поправил очки, закрыл глаза, нахмурил брови. словно хотел что-то сказать, но не решался. сейчас у ривена даже не было сил на то, чтобы показывать, что ему не так плохо, как кажется. внезапно присутствие друга вызвало в нем что-то отвратительно человеческое, что заставляло его глаза щипать от боли.  ривену хотелось попросить прощения. у него, у брендона. хотя он знал, что не заслуживает этого. эти двое были его единственными близкими друзьями — и как он относился, когда они предупреждали его? когда они пытались делать то, что делают друзья — переживали, интересовались, пытались помочь? как ебаный мудак. — тимми... — начал ривен, но друг его перебил. — держи, — тимми вложил ему в руки теплый контейнер. — куриный суп. пока не остыл.  он встал, отошел к двери, переставил баклажки с водой и еще один пакет с контейнерами ближе к кровати. — все остальное тут. сложил руки на груди, снова поправил очки. ривен видел — он не знал, что делать, как реагировать.  — где твой телефон? — вдруг спросил тот. ривен закрыл глаза, пытаясь вспомнить. не дай бог он его где-то по пути проебал. — в сумке, — ривен слабо кивнул в сторону валяющейся на полу барсетки. — или в джинсах. телефон оказался в сумке. тимми нашел зарядку, подключил ее к порту и оставил на полу около кровати ривена. — не забывай, как им пользоваться, — сказал друг, прочистив горло. — ну, я пошел.  он почти вышел из комнаты, когда ривен хрипло позвал его: — тимми. тот тут же остановился, обеспокоенно обернувшись.  — что? — спасибо тебе, — ривен сжал все еще теплый контейнер в руках. — за все.