Чему научит(ся) пришелец?

      Почти сразу после того, как Хего Дамаск обжился в Хогвартсе, он тщательно изучил педагогический план на год и немедленно засел за изучение учебной программы по Защите от Тёмных Искусств. После этого он с головой погрузился в изучение учебников, которые предлагались в программе. Как и в прошлой жизни, ночи для него перестали существовать — он не спал, а учился и работал, подпитывая себя энергией Силы, которая позволяла ему обходиться без отдыха и оставаться бодрым и сосредоточенным. За оставшиеся до окончания каникул недели он сумел полностью освоить весь теоретический школьный курс по Защите от Тёмных Искусств. Благо, практическая часть была отменена Министерством, и это значительно упрощало его задачу.       Вечерами они с Дамблдором уже традиционно собирались в кабинете директора за чашкой ароматного чая с лимоном и делиться мыслями о состоянии школы. В таких беседах Дамблдор порой явно что-то скрывал, уходя от прямых вопросов и предпочитая говорить намёками. Иногда в разговоре всплывало имя юного Гарри Поттера, но чаще всего они обсуждали проделки близнецов Уизли и сложную ситуацию с внешним инспектором, назначенным Министерством, магические техники и политическое устройство этого мира. Дамблдор видел, что его новый профессор нуждается в общих знаниях о мире и помогал ему по мере возможности. Порой разъясняя нюансы использования палочки, которых нет в учебниках.        Сейчас Хего Дамаск шёл по слабо освещённым коридорам Хогвартса, погружённый в глубокие раздумья. Его шаги были уверенными, а глаза сурово и внимательно всматривались в каждую деталь окружающего пространства.       С тех пор как Хего Дамаск оказался в Хогвартсе, он много времени посвящал тяжёлым и глубоким раздумьям, бесконечным внутренним спорам и болезненной рефлексии. Уже в своей прошлой жизни он начал осознавать, что его страх смерти тщательно подпитывался и взращивался собственным учителем, укоренялся в глубинах сознания, постепенно становясь неуправляемым. Но лишь теперь, на новом витке существования, ему открылось это с ужасающей ясностью.       Теперь он видел истоки этого страха так отчётливо, словно бы смотрел на него со стороны. Он решил бросить вызов самому себе и победить, заставить ужас перед концом служить ему, подчиниться его воле. Ведь настоящий ситх не должен рабски подчиняться чувствам, наоборот — он хозяин своих эмоций, использующий их как инструмент своей силы.       И всё же, после того как он собственными глазами увидел загробный мир Ситхов, страх смерти не только не ослаб — он укоренился, усилился, охватил его сознание с новой силой. Теперь мысль о возвращении туда стала невыносимой, почти физически болезненной. Он должен был преодолеть этот страх любой ценой, подчинить его своей воле и никогда больше не позволять себе оказаться в плену собственных эмоций. У Лорда Ситхов не могло быть подобного изъяна.       Но страх не означал отказа от поисков власти над смертью. Хего продолжал исследования, детально фиксируя каждую крупицу знания, добытую при изучении древних врат и мира за ними. Он уже уверенно понимал, как программировать мидихлорианы на конкретные задачи, и даже наметил пути их удержания в неодушевлённых объектах. Однако этих знаний всё ещё не хватало, чтобы воссоздать Арку Смерти — ведь для неё требовались чистые души джедаев, которых невозможно найти в аду. Иероглифы, покрывавшие арку, тоже оставались загадкой, хоть базовые принципы их построения и стали понятны. Работа только началась, и путь впереди обещал быть долгим.       Также оставалась еще одна проблема: Хего остался без живого ученика. А значит, нужно было искать нового. Вспоминая, к каким разрушительным последствиям привело правило двух, особенно когда его собственный ученик уничтожил всё, чего добивались поколения Ситхов, он решил полностью пересмотреть образовательный подход. Память о древних академиях Ситхов, где множество учеников в конкуренции взращивали силу, индивидуальность и устойчивость всей системы, стала для него новой путеводной звездой. Ведь если в правиле двух учитель погибал, не передав должным образом знания ученику, вся цепочка преемственности прерывалась, откатывая Ситхов на века назад — пример Сидиуса был тому ярким подтверждением.       Поэтому Плэгас решительно решил передать основы техник Силы ученикам Хогвартса. Он намеревался преподавать и светлую, и тёмную стороны поровну, чтобы не вызывать подозрений у Дамблдора, однако был уверен, что юные волшебники, руководимые своей истинной природой, неизбежно выберут путь Ситхов. В конце концов, даже сам Дамблдор невольно проповедовал путь тёмной стороны, воспевая силу любви и питаясь энергией эмоций. Начать же решил с основы основ: медитации.       Разговор с Дамблдором прошёл на удивление гладко. Директор сразу уловил суть предложения Хего. Ученики, по предложению Дамаска, должны уметь не только пользоваться палочкой, но и знать основы его беспалочковой магии. Для чего Ситх предложил добавить уроки по медитации. К тому же она укрепит их ум, поможет чётче и яснее воспринимать новые знания, разложив всё по полочкам в сознании. Дамблдор согласился, но указал на необходимость согласования идеи с Долорес Амбридж.       Теперь Хего предстояла самая простая часть его плана — убедить Амбридж. По пути в её кабинет он перебирал в уме всё, что успел узнать о ней. Женщина была истеричной и слабохарактерной, не способной быстро принимать решения, но в то же время она любила порядок, была бюрократкой до мозга костей и испытывала глубокую потребность в покое и стабильности. Именно в этом заключалась её слабость и, одновременно, его ключ к успеху в переговорах с ней. Одного бюрократа он воспитал сам, у другого учился, а потому хорошо понимал, как вести дела с подобными разумными. Их неуемное желание контролировать всё и подсознательное стремление "заморозить время", остановить всякое развитие, проистекают из страха потерять мнимую власть над хаотическими потоками людских масс, страха, что этот поток захлестнёт их и уничтожит.              Дамаск аккуратно постучал в дверь кабинета истории магии и, получив разрешение войти, шагнул внутрь с холодной, строгой улыбкой. Интерьер был одновременно вычурным и душным: стены увешаны кружевными розовыми занавесками, полки ломились от фарфоровых блюдец с котятами, каждый из которых, казалось, смотрел на вошедшего с приторной укоризной. В воздухе витал тяжёлый аромат жасмина, мешавшийся с чем-то наподобие пудры и засахаренного сиропа. Посреди всего этого стоял массивный стол, на котором, как на алтаре, лежали аккуратные стопки документов и папок с гербом Министерства.       — Добрый день, профессор Амбридж, — начал он спокойно, не позволяя эмоциям проявиться на лице. — Я хотел обсудить с вами важный момент, который, уверен, принесёт огромную пользу нашей школе.       Амбридж подняла глаза, явно удивлённая его визитом. Она вовсе не ожидала увидеть в своём кабинете нового преподавателя Защиты от Темных Искусств. Первой мыслью было, что он пришёл ссориться — требовать возврата практических занятий, спорить с педагогическими методами Министерства и ставить под сомнение её полномочия. В последние недели она пыталась собрать хоть какую-то информацию об этом таинственном человеке, но министерские каналы оказались бесполезны. Даже официальный запрос в Отдел тайн остался без ответа, что только усиливало её подозрения. Единственное, что оставалось, — это принять очевидное: Дамблдор, имея широкий круг знакомств, откуда-то достал и поставил на ключевую позицию фигуру, совершенно неизвестную им, хоть и явно весомую.         Амбридж прищурилась, её губы скривились в принуждённой улыбке.       — Профессор Дамаск, — произнесла она с деланным любезным тоном, — если вы хотите обсудить возвращение практики защитных заклинаний, то прошу сразу отказаться от этой затеи. Министерство уже решило, и я не потерплю самодеятельности и халатности в этом вопросе. Программа должна соответствовать утверждённым стандартам. Результатом обучения, как я уже многократно объясняла, является единый для всех студентов экзамен. Проводиться он будет в виде теста и эссе. Для его прохождения необходимо дать студентам глубокие теоретические знания. Время, когда для сдачи экзамена было достаточно несколько раз взмахнуть палочкой прошло. Министерству нужны аккредитованные кадры. И более того, единый теоретический экзамен позволит нам оценить и в будущем поднять общий уровень академической грамотности.       Она сделала короткую паузу, выразительно глядя на него поверх очков.       — Более того, — добавила она, натянуто улыбаясь, — я намерена в ближайшее время лично посетить ваши занятия. Так сказать, убедиться, что всё идёт… согласно регламенту.       — Я так понимаю, вас уже со всех сторон бомбардируют вопросами о практике ЗОТИ, раз вы сразу поднимаете эту тему, — он слегка улыбнулся, тонко воздействуя на неё Силой, расслабляя её сознание и плавно перенаправляя раздражение с его персоны на детей.       — Но вынужден вас огорчить: я пришёл с другой проблемой и предложением. Видите ли, мы с профессором Дамблдором, хоть и работаем вместе, но разошлись во мнениях касательно одной важной темы. Камнем преткновения стала дисциплина, которая, по моему мнению, оставляет желать лучшего. Поймите меня правильно, дети должны быть деятельными и энергичными. Но в моё время за поведение, подобное шайки Уизли, мой учитель оставлял меня в одиночной камере, на одной лишь воде, на пару-тройку дней. Знаете... давал время отрефлексировать свое поведение и внести в него корректировки.       Ситх чуточку сильнее надавил на сознание, открывая потаенную ненависть к ученикам. Амбридж на секунду представила эту картину — ученика, запертого в тёмной комнате без еды, и, к её собственному удивлению, уголки её губ дрогнули в мимолётной улыбке. Но почти сразу она вздохнула и с сожалением покачала головой.       — Увы, профессор, подобные методы не пройдут через Совет попечителей, — произнесла она тоном, в котором смешались искреннее сожаление и дипломатическая вежливость.       — Отсюда и проистекает моё предложение. В программу необходимо добавить время, когда студенты будут прививать себе усидчивость, терпение, спокойствие и смирение. Я прошу выделить мне для каждого класса по две пары подряд в любой из дней. Занятие будет, по сути, состоять из медитации под моим контролем. Студенты будут сидеть на ковриках и созерцать красоту тишины и покоя. Всё описано в этом документе, — сказал он, передавая пергамент с официальным прошением, и, улыбнувшись, добавил: — Заодно разберёмся с осанкой.       Амбридж задумалась, слегка покраснев от удовольствия, что кто-то разделяет ее убеждения.       — Думаю, это разумно, профессор Дамаск, — промурлыкала она, поправляя складки своего розового платья. — Дисциплина и порядок — это именно то, чего так не хватает нашим ученикам. Я просмотрю ваше прошение и возможно, с некоторыми доработками в учебном плане, удастся  внедрить эти уроки. Но ничего не обещаю. Хего незаметно улыбнулся, удовлетворённый успехом своей маленькой дипломатической миссии.