Часть 3. Университетская библиотека. Помощники для Эйле

По возвращении в Обитель дети были тут же переданы женщинам из Белого Сестринства, а студенты отправились в общежитие. Асано и Честер выглядели по уши довольными своим приключением, хотя их тела густо покрывали царапины и кровоподтеки. Северянин и висевший на нем Ариес отчасти разделяли это чувство глубокого удовлетворения. Врожденная эмпатия Кированов позволяла Ариесу чувствовать если не оттенки, то общую составляющую эмоционального поля тех, кто находился рядом с ним. Эйле уже ждал их, и вид его не предвещал ничего хорошего для трех разгильдяев, осмелившихся покинуть Обитель без позволения привратника, да еще в ураган. Впрочем, при виде четвертого члена группы складка между его бровями слегка разгладилась. — Все четверо, ступайте за мной, — велел он, чуть помедлив, — не отставайте. Последнее предупреждение касалось едва державшегося на ногах Ариеса и волочившего его на себе сероглазого колдуна. Впрочем, под другую руку Ариеса тут же подлез Честер, и стало полегче. Путь по душным, темным извивам коридоров и освещенных свечами залов для поклонения длился довольно долго, сам Ариес его бы просто не осилил, голова кружилась, и нещадно болели сломанные ребра. Наконец, они оказались в довольно уютной библиотеке, окна которой были витражными и изумительно играли в свете многочисленных «вечных» свечей, пылавших повсюду. Полки с книгами располагались по всем пяти стенам. В дальнем углу стояло странное устройство, назначения которого Ариес не мог понять, как ни старался. Оно выглядело как круглый темный выпуклый экран, впаянный в семиугольник из черного дерева, покрытый рунами и оккультными значками. — Кладите фрея Кирована сюда, — велел Эйле, кивнув на видавшую виды полосатую кушетку на кривых ножках, стоявшую возле одной из полок, — сами садитесь на пол, подушки для сидения берите, какие найдутся. Он подбросил дров в огромный камин, от которого исходили волны тепла, и устроился в кресле, одним взмахом руки переставив его поближе к юным раздолбаям. Ариес представлял себе, о чем он думает, глядя на их безалаберные физиономии, и внезапно чувствовал нечто, чего никогда не было раньше. Он не взялся бы объяснить даже самому себе природу этого чувства. Сероглазый колдун сидел рядом, прислонившись спиной к кушетке. При виде его точеного профиля Ариес почувствовал успокоение. Честер и Асано, посмеиваясь и перешучиваясь вполголоса, устроились так, чтобы быть на виду у Эйле. — Ну-ну, — Привратник с усмешкой обвел взглядом всю честную компанию, — раньше вы вдвоем давали жару Обители и мне, горемычному. А сейчас решили сбить с пути мальчишку, который всего-то пару часов как зачислен. Он перевел взгляд на сероглазого, который невозмутимо сплетал в сложную косу свои длинные волосы. — Если не ошибаюсь, ты сын Дмитрия Распутина из Сибирской Цитадели Тобольска. Лицо уж больно приметное у тебя, юноша, и глаза совсем как у твоего отца. Как тебя зовут? — Григорий, — сероглазый подобрал под себя ноги, настороженно глядя на Эйле, — вы знаете отца? — Учились вместе, — безмятежно усмехнулся Эйле. — Значит, ты был с детишками в западне? Григорий кивнул. — Группа молодняка со способностями, — сказал он, чуть помедлив, — мы направлялись в Высокую Школу, что на Эрине. Сестры о них позаботятся, я надеюсь. — Вне всяких сомнений, — ответил Эйле, набивая трубку табаком с золотистыми крупинками. — Детишки в полной безопасности. И, как бы я ни ворчал на вас, молодые люди, благодаря вам. Он с минуту раскуривал трубку, затем выпустил в прогретый воздух несколько клубов ароматного дыма. Ариес не без труда перевернулся на бок. Так было удобнее смотреть на него… и на остальных. Очень хотелось спать, но он до боли прикусил губу. — Тем не менее я не могу оставить без наказания совершенный вами поступок. — Эйле вздохнул и сделал еще затяжку, выпустив новую порцию дыма из ноздрей. — И вы будете подвергнуты ему все трое. — Опять по десять ударов? — деловито осведомился Честер. — Повторное отступление от правил Обители стоит большей кары, чем десять ударов палкой по твоей тощей заднице, бессовестный ты котяра, — хмыкнул Эйле. — Для вас двоих в особенности. Фрей Кирован впервые нарушает их, к тому же состояние его здоровья пока весьма шаткое, потому ему объявляется просто выговор. А вы двое еще те нарушители спокойствия. Вы хотя бы понимаете, что ваш поступок нарушил, пусть и на короткое время, целостность магической защиты Обители? Асано выглядел все таким же бесстрастным, но Честер заметно помрачнел. — Мы… просим прощения, мастер Эйле, — сказал он, на мгновение прикрыв глаза, — мы все. Но как было оставаться в безопасности, когда беспомощные котята погибали на наших глазах? Ведь еще немного, и они бы стали пищей для тварей. — Поэтому вы здесь, — мягко произнес Эйле, выпуская к потолку еще пару клубов дыма и откидываясь на спинку своего кресла, — а не в Чистилище. И здесь вы проведете сегодняшнюю ночь, а также последующие двое суток. Мне давно уже была нужна помощь в каталогизации нового сегмента библиотеки, и вы очень кстати снова взялись нарушать правила. — О не-е-ет! — хором взвыли Асано и Честер в совершенно неподдельном ужасе. — О да! — с самым коварным видом ухмыльнулся во весь рот Бренн Эйле. — А вы, молодые люди, тоже останетесь. Тебя, фрей Григорий, мне нужно о многом расспросить. С твоим батюшкой мы хорошо ладили в свое время, и я буду рад услышать о нем хоть какие-то новости. А ты, фрей Кирован, не очень в хорошем состоянии, а лазарет сейчас на ремонте, поэтому пока побудешь под моим присмотром. А теперь обедать и работать! Ариес вытаращил глаза от изумления. В ноздри ударил аромат изысканной пищи. На низеньких столиках прямо в центре образованного ими полукруга появились блюда с жареными цыплятами, тушеными овощами и зеленью, а также высокий узкогорлый кувшин, источавший божественный аромат амбрессы. Переглянувшись, перевертыш и его старинный товарищ по нарушению порядка накинулись на еду. Чуть помедлив, к ним присоединился Григорий. Ариес сполз с кушетки и устроился, опираясь о нее спиной. Эйле протянул ему стакан амбрессы, предварительно сотворив на ладони небольшую, не больше щепоти, горку пепла и смешав его с напитком. — Возьми, мой мальчик, выпей все до капли. Это поможет правильно срастись твоим сломанным ребрам и поправит тебе голову. Ариес поблагодарил и сделал небольшой глоток. Все-таки амбресса здесь была изумительно вкусной. Совсем некстати вспомнился дом и мачеха, швырявшая ему, как собаке, объедки свои и сводного брата. В том доме даже глоток воды ему давали с напоминанием, что он обязан по гроб жизни служить матушке и брату. И кормили впроголодь, не говоря уже об амбрессе, от которой ему доставались в качестве великой награды и благодеяния спивки, оставшиеся после гостей. Поспешно отогнав тягостные воспоминания, Ариес принялся за жареного цыпленка. В конце концов, здесь он впервые за долгие годы чувствовал себя на своем месте. Пусть даже его жизнь в качестве студента Университета Святого Лавкрафта только началась, и началась с нарушения правила. Потом они смеялись и болтали обо всем на свете. Причем северянин Григорий вступил в беседу наравне с остальными, хотя и со своим душераздирающим акцентом. Впрочем, очень скоро Ариес перестал замечать этот акцент. Положа руку на сердце, он бы мог сказать, что никогда в своей жизни не чувствовал себя так великолепно, даже несмотря на боль и слабость. Новый сегмент библиотеки состоял из гигантского скрытого пространства, созданного с помощью высшей магии. Ариес читал о таком в книгах, но сам никогда не видел, потому с любопытством и жадностью разглядывал бесконечные ряды полок, уставленных манускриптами, свитками из кожи и промасленной ткани, каменными страницами древнейших порталов и кристаллами памяти. Асано и Честер ворчали, но дело свое делали, для начала помечая примерный объем работ на определенное время и распределяя носители информации по принадлежности: книги в одну стопку, порталы в другую, свитки и кристаллы отдельно. Здесь им на помощь неожиданно пришел Григорий, которому магия перемещения и разделения давалась легко. Мановением рук он снимал с самых верхних полок их содержимое и бережно опускал на пол. — Эй, котенок, — Честер удивленно приподнял брови, глядя, как Ариес перебирает страницы книги по природной магии, — а тебе не рановато такое? — Да нет, — Ариес покачал головой, с сожалением откладывая книгу, — я читал похожие в школьной библиотеке. Всегда любил помогать Мастеру Книжнику, а он за это позволял мне сидеть подольше и читать книги из закрытых разделов. — Слушай, тогда, может, будешь перебирать и распределять носители по уровню магии? — Асано бросил на него пронзительно-синий взгляд из-под темной челки. — Это бы нам здорово ускорило дело. Сумеешь? — С удовольствием! — искренне ответил Ариес, бросая исполненный глубочайшей нежности и обожания взгляд на разложенные по полу книжные тома. Дальше пошло как по маслу. Григорий снимал носители с верхних полок, куда добраться парни могли, только затратив порядком сил на полет. Асано и Честер распределяли по принадлежности. А Ариес уже сортировал по сложности — от учебников для начинающих магов и до древних чудовищных гримуаров, даже прикосновение к которым без надлежащего уважения и защиты могло проклясть мага и его род до сотого колена. Попутно он делал выписки и перечитывал фрагменты, описывающие простые манипуляции. — Ты прирожденный маг-механик, — задумчиво сказал Григорий, когда они, порядком устав, выбрались в центральное помещение библиотеки и сели отдохнуть за кружкой амбрессы и сладостями. — Это как? — заинтересовался Ариес, нарезая ароматный кекс с цветочной пыльцой на ломтики. — Ну, у тебя хорошая память, и ты легко выучиваешь новые заклинания. Теперь понятно, почему тебя сюда так рано перевели. Тебе сколько лет? — Шестнадцать… почти… — помедлив, признался Ариес, — должно исполниться в седьмой день после весеннего равноденствия. Ну… наверное, ты прав. Я действительно запоминаю очень легко, достаточно раз увидеть написанное, потом могу вызывать в памяти нужную страницу и читать заклинание прямо с нее. — Ого, — заметил Честер, прихлебывая амбрессу, — это редкий дар. Я о таком только слышал, но не видел никогда никого, ни людей, ни волшей, кто бы так умел. — Можно спросить? — Ариес неуверенно улыбнулся, глядя на него. — Валяй, — кивнул перевертыш, движением руки снова наполняя свою кружку. — Вы с Хикару… вы ведь волши? — Полукровки, — ответил Асано, улыбнувшись своей едва заметной улыбкой, — у Честера мать — нэкомата, Чеш, как это на вашем языке? — Кэт Ши, — булькнул Честер, опрокидывая в свою ненасытную утробу еще одну кружку напитка. — Кэт Ши, — послушно повторил Асано, — вот, и отец человеческой крови… а у меня отец — екай, а мать — человек. — Так это ты пел «Кимигайо»? — наконец решился спросить Ариес. — А ты узнал старый гимн Ямато? — в голосе Асано слышалось удивление и какая-то даже теплота. — Да, я слышал его на звуковых кристаллах, — кивнул Ариес. — Очень красивый. Жаль, мало что сохранилось о мире твоего отца. Но то, что сохранилось, вызывает огромный интерес. — А что тебе попадалось? — полюбопытствовал Честер. — Немного записанных на бумаге историй, легенд, кристалл со звуковыми записями, в том числе гимном страны, и каталог волшей… екаев и других. Неполный, само собой, но даже то, что сохранилось, я люблю возвращать в памяти. Жаль, что этого слишком мало. — Я помню немного больше, — ухмыльнулся Асано, впервые за время знакомства и взаимодействия заметно расслабившись, — отец рассказывал. После смерти мамы он забрал меня в Город Духов, и я воспитывался с другими детенышами-екаями. Само собой, нас учили старой истории Ямато, ведь люди и екаи жили бок о бок веками и учились друг у друга. Хотя время от времени были и падения, когда они воевали. — А ты мог бы… ну, хоть иногда записывать на кристаллы свои знания? — оживился Ариес. — Это было бы замечательно! Я не имею в виду секреты и тайны твоего племени, но хотя бы то, что сохранилось от погибшей Ямато. А кристаллы я как-нибудь раздобуду. — Почему бы нет, — кивнул Асано, опустошая свою чашку с рисом и кусочками сырого мяса. Палочками для еды он орудовал с непостижимой скоростью. — Что ты все о нас спрашиваешь, — вальяжно растекся по подушкам Честер, — о себе расскажи лучше. Ты чистокровка? — Скорее из семьи колдунов, — подал голос Григорий, слегка принюхиваясь. — Верно? Ариес смущенно кивнул. Три пары глаз с любопытством уставились на него. — Ну, Григорий прав, — сказал он, чуть помедлив и смочив пересохшую от волнения глотку амбрессой, — я, правда, из очень старинной семьи, которая еще до Новых Времен занималась магией. Наш предок Джон Кирован женился на женщине колдовской крови, чье имя затерялось. У них родились близнецы Дейрдре и Джозеф. Мы ведем свой род от Джозефа, и в семье Кирован рождаются исключительно близнецы. Я единственный из рода, рожденный одиноким. Потому отец мой был отторгнут от семьи, хотя и сохранил фамилию. Маму я не знал, она умерла сразу после моего рождения, а после папиной смерти жил вначале дома, а потом, раньше на год, чем следовало, сбежал в начальную школу. Там одним из мастеров-наставников был папин старинный друг, он помог мне поначалу. А дальше все как у всех. Мне в обеих школах нравилось, но здесь нравится больше всего. Хотя, конечно, не думал, что будет так… Он вздохнул и перевел взгляд с собственных рук на Распутина, который внимательно слушал, кажется, позабыв про свою тарелку, из которой Честер уже успел умыкнуть под шумок половину печенья. — А ты? Теперь твоя очередь о себе рассказать. Северянин мягким движением огладил свои светлые волосы, заплетенные в толстую многослойную косу. Вид у него был слегка сумасшедший. — Я тоже из довольно старой семьи. Наш предок был очень могущественным колдуном, и его дар передался его непризнанному сыну, который родился от знатной женщины. Бежав в другую страну после его гибели, она назвалась другим именем и взяла его фамилию. Она, говорят, была ведьма очень высокого уровня посвящения. Мой род происходит от ее сына Григория, названного в честь отца. Я тоже ношу его имя, хотя дома меня в основном называли сокращенным вариантом «Гришка» или «Гриш». Оно мне как-то привычнее, так что зовите просто Гриш. В начальной школе было немного сложновато, потому что мне давалась только магия разрушения, да еще немного лечить умел, но это у нас семейный дар, в той или иной степени он есть у всех Распутиных. В средней школе уже на лад пошло, брат старший вернулся из похода во льды и взялся за меня, научил меня защите и… и кое-чему еще сверх программы. Так что я здорово подтянулся. Единственное —точные науки мне никак не давались, да и сейчас не особо даются. А все остальное было отлично, особенно защита и «свет сердца». Я поэтому по приказу наставника сопровождал детенышей, как старший, — в его голосе слышались нотки гордости. — Я успокоить могу любого, просто окутав «светом сердца», хотя еще не зачислен ни в один университет. — Считай, что уже зачислен, — послышался знакомый голос, и в библиотечную залу широким шагом вошел Бренн Эйле, помахивая собственным узорчатым шарфом, — и поставлен на довольствие. Я связался с директором средней школы в Тобольске и поговорил с ним о молодом Григории Распутине, рассказал о событиях прошлой ночи и утра. Директор был впечатлен моим рассказом, я бы сказал — весьма впечатлен. Защита детенышей и участие в их спасении засчитаны тебе в качестве выпускного экзамена средней школы. А заодно вступительного в высшее заведение. Так что ты принят в Университет Святого Лавкрафта как ученик первого курса, мой мальчик. Правда, вам с Кированом придется порядком наверстывать, учебный год уже начался. Ну да, думаю, эти двое вас поднатаскают. И только попробуйте мне отказаться! Спустя мгновение все четверо молодых студентов, включая дико смущенного собственной храбростью Ариеса, уже висели на мощной шее Мастера Привратника. Стекла витражей звенели от радостных воплей, поздравлений и смеха. Эйле ухмылялся так, что на его толстых щеках появились обаятельные ямочки, и гладил все четыре растрепанные дурные башки. — Так, ладно, — твердость в его голосе не оставляла никаких шансов на пощаду, — отдых закончен, шагом марш работать! Хихикая и перешучиваясь, все четверо студентов, как «старички», так и свежезачисленные, отправились в тайный сегмент, прихватив с собой выпивку и печенье.