Часть 4. Первые уроки и первые преподаватели

Благодаря слаженной и четкой работе приговоренной четверки выделенная им часть скрытого сегмента оказалась рассортирована и занесена в каталоги даже раньше указанного срока. За такое рвение Эйле выписал им пропуска в городок, расположенный к Югу от университетского комплекса. Порядком озадаченные Ариес и Гришка никак понять не могли, чему так бурно радуются Честер и Асано. Угомонившись и спрятав радость за сощуренными прозрачными глазами, перевертыш намекнул на весьма интересные перспективы пребывания в городе, после чего прочно заткнулся и на все вопросы делал вид, что он серьезный кот и никакие безумия даже близко видеть не желает. Чуть поотстав от «старичков», новые студенты переглянулись. — Знаешь, я думаю, он имел в виду что-то вроде этого, — сказал северянин, кивнув на двух миловидных ведьмочек, спешивших к огромному сияющему комплексу Университета. Ариес задумчиво проводил девушек взглядом и потер складку над переносицей. — Наверное, там есть и другие интересные вещи кроме девчонок, — сказал он, со смущением разглядывая собственные руки. — Ты вообще бывал когда-нибудь в городах? — Я вырос в Тобольске, — напомнил Распутин, пытаясь почесать лопатку о попавшуюся каменную колонну. — Он не то чтобы большой город, был когда-то большим, но после Изменения сильно уменьшился. А ты разве никогда не был в городах? — Не приходилось, — покачал головой Ариес, — я вырос в поселке, где до школы ближней было девять лиг через лес. И меня чуть не сожрали лесные твари, когда я удрал из дома. Мне и школа тогда показалась за десяток городов. А так чтобы настоящий город, нет, не доводилось видеть. — Ну, вот посмотришь, — уверенно сказал Гришка, перехватив поудобнее учебники, выданные Эйле, — а пока на урок надо. У нас же начало через десять минут! Переглянувшись, они припустили рысью по дорожке, на которой уже приходилось оббегать других учеников, а иногда и преподавателей. И очередная попытка обойти группку старшекурсников закончилась столкновением. Ариес, шедший чуть впереди, едва не сбил с ног первокурсницу в форменном красном жилете, решившую перейти поближе к внутренней стороне скругленной дорожки. — Полегче, увалень, — девушка отшатнулась, едва успев ухватиться за мраморную колонну, — глаза ты, что ли, потерял? Она была высокая, ростом почти с Честера, тоненькая и изящная. Ни дать ни взять эбеновая статуэтка. Ярко-желтые миндалевидные глаза смотрели с угольно-черного лица, и Ариес не сразу заметил тоненькие полоски змеиной чешуи, стекающие от висков к подбородку и ото лба по переносице почти до кончика носа. — Прости, сестра, — кротко ответил Григорий, оттеснив Ариеса, — эта неловкость из-за нашей спешки. Урок сейчас начнется, вот мы и торопились. — Ладно, не убили — и то хорошо, — желтоглазая смерила обоих парней оценивающим взглядом, уже более спокойным. — Тоже первокурсники? В какой аудитории урок? — Третья, в Слоновой Башне, — подал голос Ариес, — это вон та, с серой крышей и горгульями по всему фронтону. Затрубили первый раз. Девушка неожиданно шлепнула их по плечам: — Ну, чего стоите? Опоздаем же! Они мчались бок о бок и влетели в аудиторию предпоследними, успев занять свободные места возле колонны, украшенной орнаментом «слоновий глаз». За ними проскользнули еще двое припоздавших учеников. Двери закрылись и слились со стеной. — Я Хомбекансини, можно просто Син, — прошептала девушка, наклонившись к Ариесу. — А вас как звать? Ариес представился тоже шепотом и назвал Григория. Несмотря на его напряженные отношения с женщинами, знакомство казалось ему перспективным, девушка явно была африканкой, а с африканцами Ариеса судьба еще не сталкивала за исключением того мальчонки, которого он спас с оторванной вагонетки. — Пару дней назад я видел одного из твоих соплеменников, — тихо сказал он, пытаясь высмотреть хоть кого-то, похожего на преподавателя, — мальчика лет десяти. — Кито, — Гришка неожиданно улыбнулся, — один из лучших детенышей группы. Дитя Дамбаллы, очень сильный знахарь. — Вы знаете Кито? — девушка даже вздрогнула, вперив в них горящий взгляд змеиных глаз. Григорий вполголоса коротко рассказал ей о событиях двухдневной давности. Ариес оглянуться не успел, как оказался крепко схвачен и прижат к вполне себе аппетитной девичьей груди. С другой стороны барахтался обалдевший Гришка. Кровь в лицо бросилась обоим от смущения, и они не сразу поняли, что девушка говорит о спасенном пареньке. — Так это вы были! Вы спасли моего мфовету! Она расцеловала их и выпустила, явно довольная произведенным эффектом. — Кито — мой младший, — пояснила она уже на общем, — сын мамы от ее последнего мужа. Мы очень привязаны друг к другу. Но я даже не надеялась встретить тех, кто спас моего маленького. Так что и вы теперь абафовету. Но узнать значение этого слова Ариес не успел. Их прервало самое обыденное действо. У доски с хлопком материализовался преподаватель. Зеленоватый оттенок кожи и обвивающаяся вокруг левой руки лоза выдавали в нем дриоса, духа растения. Озадаченный Ариес сунул нос в свой проспект, где на белой мягкой бумаге проявилось написанное зеленой вязью имя наставника: профессор Эйлиес. Впрочем, урок оказался очень интересным. Ариес слушал раскрыв рот, стараясь не упустить ни единого слова. Наставник Эйлиес рассказал им о тех источниках, что питали не тела, но дух растений, животных и разумных существ. В древности эти источники называли лэй-линиями, они пролегали повсюду, как под поверхностью земли, так и на ней, и в воздухе. Места, где эти линии перекрещивались, назывались Перекрестками. Источники силы можно было увидеть вторым зрением, также из них следовало черпать силу для серьезного колдовства, которое могло истощить колдуна и даже убить его. — Деревья и древесные рощи, растущие на перекрестках источников, живут долго и питают мир вокруг, — говорил Эйлиес, иллюстрируя изящными руками в воздухе свой рассказ. Захватывающее было зрелище. Ариес вытянул шею, пытаясь понять ступень применяемой магии. — Некогда, больше тысячи лет тому назад, в Темные Времена в странах Востока так искали место для строительства Покоев Исцеления. Брали несколько крупных кусков мяса и подвешивали в тех местах, что казались людям подходящими. А затем следили за состоянием мяса. Там, где портилось оно наименее и дольше сохраняло свежий аромат и чистый облик, закладывали Покои Исцеления. Таково было влияние перекрестков на плоть, как мертвую, так и живую. Затем профессор Эйлиес принялся чертить на доске примерную карту самых известных и неизменных источников местности, где располагались Университет, Обитель и город. Ариесу достаточно было внимательно всмотреться в итоговый чертеж, снабженный пометками и названиями перекрестков. И от него не ускользнуло то, что Григорий, наморщив нос, пытается рисовать и записывать в рабочий блокнот, но выходит у него из рук вон плохо. Он торопился, стараясь дописать все пометки, но делал все больше ошибок и все больше нервничал. Движимый сочувствием, Ариес тронул северянина за плечо. — Я запомнил, будем в Обители, перерисуешь и перепишешь у меня, — прошептал он, — а пока слушай давай, он снова говорит. Григорий благодарно сжал его руку и обратился в слух. — Для серьезной и сложной магии следует черпать энергию в источниках, — говорил Эйлиес, вращая правой рукой над левой и вызывая к жизни небольшой смерчик, — но также с целью экономии энергии можно пользоваться силой источников и для обычного бытового колдовства. Отдача происходит по принципу круговорота водных ресурсов. Иными словами, магия оседает в воздухе каплями энергии, которые впитываются в землю и возвращаются к исходу. Когда-то были темные и глухие времена, когда разумные существа боялись использовать источники по их прямому назначению. По счастью, теперь для этого нет никаких запретов. Некоторые из вас ухитрялись пользоваться силой источников интуитивно. И это глубоко одобряемо как преподавателями, так и Высшим Советом. Движение энергий в природе дает новые возможности и избавляет от застоя. — То есть если я сделаю так, профессор… — убийственно серьезный голосок с верхнего заднего ряда раздался в тишине, заставив множество голов обернуться. На сидении, вскочив на него прямо в обуви, стоял встрепанный рыжеволосый мальчишка на вид не старше двенадцати-тринадцати лет. Его одежда явно видала виды и была ему не по размеру, но лицо с правильными чертами, горящие зеленые глаза и белозубая улыбка делали его почти красавцем. Он поднял руки, что-то проделывая, и почти сразу в обеих ладонях закрутилось по смерчику из белоснежных нисходящих потоков, просачивающихся сквозь потолок. — Я сделаю правильно? — на его щеках появились озорные ямочки. — Отличная работа, фрей Иванс, — одобрительно улыбнулся Эйлиес, — особенно радует ваша осторожность. Чуть выше защитной оболочки Университета есть еще более мощный источник, но вы предпочли взять энергию из того, что пролегает внутри сферы. — Да, профессор, — мальчишка мягким движением переплел оба смерчика на ладонях, — я помню о защите. Ариес смотрел на него во все глаза, изумленный тем, что ребенок уровня начальных классов средней школы способен проделывать подобные фокусы. Хомбекансини подалась вперед, наклонившись к парням. — Вы чего, — горячо зашептала она, — это же младший из Гламорганов. По нему же видно. Они все выглядят очень молодо. — Ого, — прошептал Ариес, во все глаза глядя на мальчишку, — а с виду совсем как человек. Да и фамилия другая. — Так он по отцу и есть человек. У него мать Кейт Гламорган, дочка старого Ллира. Что тут было сказать! Наверное, во всем мире не было никого, кто не знал бы Гламорганов, семью волшей, что первой протянула руку дружбы человекам. Их история насчитывала тысячелетия, только до Изменения им приходилось скрываться, в том числе в других измерениях, там, откуда пришли остальные волши. А после Изменения, когда дикие волши уничтожали людей просто походя, Гламорганы были первыми, кто принял под свою защиту человеков. Эту историю рассказывали в начальной школе, и Ариес ее отлично помнил. Историю о человеческой женщине Диг Гриффит и ее дочерях, которые прибежали к дверям дома Гламорганов в поисках спасения от гнавшихся за ними волшей. Младший принц дома открыл двери и впустил их, назвав своими гостями. А спустя время женился на Диг Гриффит, а ее подросших дочерей выдал за своих родичей. А патриарх дома Иделл Гламорган держал речь в Высшем Совете и сумел доказать, что человеки достойны еще одного шанса. Постепенно по всему миру перестали уничтожать людские поселения, а некоторые волши без каких-либо проблем и предубеждений принимали в свои дома и семьи человеческих возлюбленных. И это случилось еще до того, как выяснилось, что именно человеческая кровь способна удерживать равновесие между разными племенами волшей, а также равновесие разных по своей сути магических техник, успешно совмещая их между собой. Преподаватель воинского искусства, боевой магии и защиты высших уровней вошел через дверь, как обычный человек. Очень высокий, в простецкой одежде, так что поначалу Ариес принял его за рабочего, призванного следить за порядком и целостностью помещений и их содержимого. Глаза великана полыхали синевой, растрепанные темные волосы были как попало прихвачены и связаны в хвост. Его лицо показалось Ариесу изумительно красивым, хотя и выглядело изможденным, как после тяжелой болезни. Ариес поспешно уткнулся в проспект, на очередной странице которого великолепным готическим шрифтом проявилось имя: профессор Ротбарт Фиэр. — Я слышала, что он из очень старинной семьи, — едва слышно прошептала рыжеволосая хрупкая девушка, сидевшая на уровень выше Ариеса прямо за его спиной. — Боги всевластные, как он прекрасен! — Сегодняшний урок будет посвящен защитным рунам и способам совмещения нескольких вариантов щитов, — отрывисто произнес профессор Фиэр, окинув курс своим пылающим синевой взором. — И я попрошу выйти сюда фрея Распутина и фрея Кирована. Ариес бросил на Гришку полный паники взгляд. Почти мгновенно к ним обратились взгляды всего курса: одни удивленные, другие совершенно ошалелые, а некоторые и исполненные самой настоящей зависти. Григорий кое-как поднялся, оправив свою потрепанную одежду и красный жилет. Ариес последовал за ним, от души надеясь, что они с Гришкой не сделали ничего, что могло возмутить или разозлить профессора. Они подошли к доске одновременно. — Вы все слышали о том, что произошло два дня назад, — преподаватель знаком указал ребятам на место чуть поодаль от себя, — о том, что четверо учеников нашего университета спасли группу детенышей, попавших в ураган. Фрей Кирован и фрей Распутин были двумя из этих четырех. Изумленный гомон пронесся по рядам первокурсников. Многие даже привстали на местах, чтобы лучше рассмотреть двух нарушителей спокойствия. Ариес прикусил губу, уткнувшись взглядом в носки собственных мокасин. — Где вы изучали защиту, примененную при спасении детенышей? — в прозрачных серо-голубых глазах преподавателя было искреннее любопытство. — Я от старшего брата узнал, — Гришка несколько беспокойно поежился, видимо, ему еще не доводилось выступать перед такой аудиторией, — ну и интересно было просто. Не все же уничтожать. Да и я же не с нуля все делал, Кирован начал, а мне проще было под его щитом, ну а потом я его немножко укрепил. Ариесу пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, как учила наставница Лита из средней школы, чтобы взять себя в руки и успокоиться. — Я просто люблю читать, — смущенно сказал он, — читал все, что под руку попадалось. Колдовать пытался как умел. У меня со стихиями проще выходит, не надо свою энергию тратить, так что там все больше за меня ураган поработал. Я прикрыл как смог лодку, а там уже Гриш помог. Это заклятие, которое уничтожило чудовище… я даже в книгах не читал про такое. — Всего лишь «Белое Объятие», — сказал Распутин, бросая быстрый взгляд на преподавателя, — это наше семейное заклинание. Брат научил. Но оно силы забирает, конечно, будь здоров, так что ураган и правда был кстати. Они, как смогли, рассказали о своем взаимодействии, и профессор Фиэр слушал их очень внимательно. Затем он попросил показать на простеньком примере, как можно сочетать два разных стиля защиты, а когда они справились, поблагодарил и поставил высший балл обоим. — Здесь и сейчас вы видели наглядную иллюстрацию Закона Чар, — сказал наставник, начертав на доске кусочком мела единицу и прочертив линию, — кто-нибудь из вас может сформулировать Закон Чар? Потянулось вверх несколько рук. Фиэр внимательно оглядел аудиторию. — Фрейя де Анджелис, прошу вас, окажите честь, — в его голосе не было и тени насмешки. Высокая худенькая девушка с некрасивым лицом и неожиданно прекрасными бледно-зелеными глазами поднялась со своего места. Она двигалась неуклюже, но спустя мгновение уже появилась у доски в облачке пурпурных искр. — Закон Чар гласит: сколько чудесных народов и племен, столько и способов накладывать чары. Но лишь кровь человеков способна объединить любые из них и все вместе. Потому все, в ком течет хотя бы капля людской крови, способны использовать магию любых племен и народов без вреда для себя. Писклявый голосок утих. Фиэр одобрительно кивнул. — Именно так, — сказал он, поставив балл и отправив де Анджелис на место, — именно поэтому сработали два диаметрально противоположных типа магии защиты, которые использовали фрей Кирован и фрей Распутин. Человеческая кровь примиряет любые, даже самые агрессивные магические практики, позволяя безопасно объединять их. Далее, кто скажет мне, в чем заключается Закон Намерения? Григорий поднял руку в числе других. Ариес, помедлив, присоединился. Но Фиэр указал на тонкого хрупкого мальчишку с раскосыми глазами на смуглом лице и копной черных прямых волос, ниспадающих до середины лопаток. — Прошу вас, фрей Ястреб Рассвета. — Закон Намерения заключается в том, что истинное Намерение не требует никаких дополнительных заклятий. Оно должно быть полностью оформлено мысленно и требует для проявления лишь умственное усилие, — отбарабанил Ястреб Рассвета без запинки, — хотя в некоторых источниках указывается также необходимость словесного изъявления. Урок по трансформации и Силе Разума вел профессор Менса, высокий, одетый в традиционную одежду чернокожий мужчина с чуть раскосыми ярко-желтыми глазами. Полосы чешуи спускались по его вискам и переносице, но нимало не портили его странную и чуждую красоту. — Профессор Менса — дальний родич матушки, — шепнула Хомбекансини, когда они перебрались в странную аудиторию, где столы были расположены полукругом и находились в одной плоскости, как когда-то в школе. — Кто из вас знает, что являет собой Сила Разума, откуда она исходит и за что отвечает? — низкий глубокий голос африканца заставил гудящую аудиторию умолкнуть. Несколько рук потянулись вверх, включая руки Син, Ариеса и Гришки. Но указка профессора была направлена на высокого худощавого парня с самым странным лицом в группе. Половина его физиономии была вполне человеческой и даже привлекательной, но другая половина являла собой целиком чешуйчатую часть морды рептилии. — Фрей Лоран, прошу вас, — мягко произнес наставник, — и да будет ваш голос достаточно силен, чтобы его услышали и задние парты. Лоран медленным, изящным движением выскользнул из-за стола и прошел к преподавателю. — Сила Разума — одна из основных Сил существ большей части разумных видов волшей и человеков, — сказал он на удивление низким свистящим голосом. — Она родится из сознания живых существ и отвечает за творение событийно-личностного плана, а также это базовая сфера любой магии, рождающейся из разума. Шишковидная железа, порождающая эту Силу, находится в центре мозга. В физическом проявлении, описанном в анатомическом атласе Глориана-Пирогова, она представлена как небольшое шишковидное тело серовато-красноватого цвета, располагающееся в области четверохолмия среднего мозга… Он говорил отчетливым ровным голосом, и у Ариеса почему-то мороз пошел по коже от его холодного располовиненного лица. Григорий словно почувствовал его состояние, под столом сжал его руку в своей, стараясь успокоить.