Цена откровения

— «А ты бы поверил? Поверил бы, если бы тебе написал человек, которого хоронили на твоих глазах? Не знаешь ответ? А я знаю! Ты бы заблокировал этот номер, списав всё на мошенников». Чуя смотрел на свои ботинки. Как бы не хотелось этого признавать, но Рэйко была права. Накахара бы просто заблокировал номер, с которого ему бы поступило сообщение о том, что Накагава жива. Но тут в голове юноши что-то щёлкнуло. Неужели не было других способов связаться? Рэйко знала, где Чуя живёт, где проводит свободное время, а на худой конец, что он работает в портовой мафии. Тем более, если черноволосая хотела добиться цели — она всегда добивалась. Значит, она просто не хотела! — «Нет, Рэйко, ты бы нашла способ, я знаю. Если, конечно, хотела бы. Могла бы прийти к моему дому, к офису мафии, но нет! Тебе просто было наплевать». Гнев внутри рыжеволосого снова закипал. Одна мысль о том, что Накагава не решилась довериться ему, выводила из себя. Но ей, самой Рэйко, будто не казалось это чем-то странным. Девушка пожала худыми плечиками. — «У меня были причины». После этих слов ещё сильнее хотелось вмазать наглой собеседнице. Даже ее манера речи сейчас до жути раздражала Накахару. Он злобно ухмыльнулся. — «О, да! У тебя всегда есть причины и оправдания!» — с сарказмом сказал парень. Раздражение не позволяло Чуе говорить спокойным тоном. Юноша говорил быстро, нервно, эмоционально. Гнев так и рвался из рыжеволосого наружу, будто готовый поглотить Рэйко. — «Интересно, а тебе в голову приходил тот факт, что я, ну так, чисто теоретически, могу быть шокирован и огорчён твоей смертью?» Эти слова должны были произвести хоть какое-то впечатление на Накагаву. Но нет, это не произошло. Она лишь тихо усмехнулась и сказала: — «Как мило с твоей стороны, Чуя. Я прямо-таки польщена твоим волнением за меня». Рыжеволосый не выдержал. Он резко оттолкнул Рэйко, а после ударом прижал девушку к кирпичной стене, сжимая воротник ее рубашки так, будто хотел задушить Накагаву таким образом. Казалось, что в этот удар Чуя вложил весь свой гнев, злобу, раздражение, что накопились за последние три года. Удар головой о стену. Время словно замерло. Затылок запульсировал, а в ушах раздался звон. В носу было какое-то странное движение. Уже через пару секунд оттуда потекла струйка крови. Она стекала на губы Рэйко, а затем на острый подбородок. Но несмотря на сильную боль, черноволосая улыбнулась. Послышался голос Накахары: — «Знаешь, на что я сейчас так зол? На то, что ты не доверилась мне. Ты никогда не доверяла мне, никогда не рассказывала о своих планах! Ты всегда была скрытной эгоисткой!» — «А ты прав. Такова моя натура, уж прости». Чуя со злобой смотрел на Накагаву, крепко сжимая воротник её рубашки. Ее улыбка, что была испорчена кровью, вызывала у него еще больше эмоций: от ненависти и негодования до сочувствия. — «Ты хоть когда-нибудь чувствовала вину за что-то? Есть ли в тебе совесть, Рэйко?» Черноволосая усмехнулась. Она задумчиво наклонила голову, словно думает над вопросом. — «Дай-ка подумать... Да, думаю, есть. Где-то глубоко-глубоко». Кровь сильнее потекла из носа, капая на плащ и рубашку. Чуя сузил глаза, а после резко отпустил Рэйко. Накахара отвернулся от девушки, а немного погодя достал платок и протянул его Накагаве, не глядя на неё.  —  «У тебя кровь». Черноволосая взяла платок. Она села, облокачиваясь о стену и слегка приподнимая голову. Рэйко прижала платок к кровоточащему носу тонкими пальцами правой руки. Левую руку Накагава положила на колени. Накахара повернулся на девушку. Она так безразлично смотрела наверх, будто ей не было больно. Рэйко ничего не говорила, не упрекала Накахару за то, что он так сильно её ударил. Рыжеволосому было стыдно. — «Сядь ровнее, не закидывай голову назад. И платок держи крепче». — «И когда это ты стал таким заботливым?» — сдавленным голосом поинтересовалась Рэйко. Несмотря на язвительный тон, девушка последовала советам Чуи. Она села ровнее и крепче прижала окровавленный платок к носу. Накахаре стало стыдно за то, что он так сильно ударил черноволосую, не рассчитал силы. На её замечание рыжеволосый лишь цокнул, а после, пересилив себя, присел перед Рэйко на корточки. Чуя положил свои ладони поверх рук черноволосой.  — «Дай, я сам». Накахара стал вытирать нос дамы от крови аккуратными движениями. Удивительно, но Накагава даже не стала пререкаться или язвить. Просто послушно отдала платок в руки Чуи. Рыжеволосый смотрел на подругу, что сейчас напоминала раненого чёрного котёнка, и в его груди появилось новое чувство — спокойствие.