9. Большая ошибка Виктора Крама

Перемещение совершенно дезориентировало Джинни. Когда она немного пришла в себя, то поняла, что Крам тащит её к какому-то деревенскому дому, тёмный силуэт которого она едва могла рассмотреть в лунном свете. Джинни также увидела и другие дома в отдалении, причём рядом с теми другими домами горел большой костёр, а вокруг него сидело множество людей, молодых юношей и девушек, которые громко шумели и смеялись. Со склееным ртом Джинни не могла закричать или издать хоть какого-то звука и в отчаянии она стала изо всех сил извиваться, надеясь хотя бы шумом возни привлечь внимание людей. Ей удалось вырваться из захвата Крама и упасть на траву. Похититель выругался, а затем наставил на неё волшебную палочку и произнёс слова усыпляющего заклинания. Всё погрузилось в темноту. Разбудило её прикосновение чьей-то руки к плечу. Джинни вздрогнула и сразу очнулась. В помещении, где она очутилась, было темно, не смотря на пылающий в камине огонь, а снаружи доносились игра барабанов и колокольчиков, отдалённые пение и смех. Рядом с ней на корточках сидел Виктор. Она встретилась с ним взглядом. Болгарин улыбнулся очень белыми — на фоне загорелой кожи — зубами. Огонь за спиной резко очерчивал контуры его фигуры, и Джинни увидела, что он совершенно голый. Голый и уже возбужденный. Она сразу закрыла глаза. — Да, момиче, — пробормотал Виктор, проводя ладонями по её плечам, зарываясь в её волосы. У него перехватило дыхание. Джинни лежала неподвижно, с бешено бьющимся сердцем. Его руки пробежали вниз по её спине к талии, потом наверх, к сиськам. Он стал сжимать и поглаживать их, мягко, неторопливо, дыхание стало хриплым. Виктор обхватил девушку руками и потянул под себя. — Нет! Нет! — Джинни принялась изворачиваться, брыкаться, пытаясь сбросить его. Он засмеялся, просунул колено между её бёдрами, силой раздвигая их, задирая вверх платье, и грубо поцеловал её. Она впилась ногтями в его спину. К её отчаянию, Виктор застонал, дрожа, вжимаясь своим членом в её живот, ещё более возбужденный сопротивлением. Не раздумывая Джинни вцепилась ногтями в его лицо и расцарапала кожу у подбородка. Он тут же обхватил рукой оба её запястья и закинул ей за голову. Она была совершенно беспомощна, придавленная его телом. Он пытался открыть её стиснутый рот. Джинни изо всех сил укусила его. Виктор завопил, отпрянул и ударил её по лицу. В глазах девушки промелькнули искры. Ощущение боли неспешно растеклось по всей голове. Джинни хотела умереть, исчезнуть, хотя бы потерять сознание, но оно отказывалось уходить. Сознание вместе со всеми ужасами места, в котором она находилась, безжалостно продолжало присутствовать. Джинни открыла глаза. Крам стоял на коленях между её раздвинутыми ногами, тяжело дыша и не сводя с неё глаз, и задирал ей платье. — Не надо, пожалуйста, — жалобно прошептала Джинни. Он обхватил её, прижав беспомощные руки девушки к бокам, и вонзился в неё. Джинни вскрикнула — от боли и от унижения. Виктор застонал от наслаждения. — Прости, момиче… — И со вздохом рухнул на неё. Джинни тихо заплакала, слёзы заструились по её лицу. Виктор освободил её и сел рядом. Она отвернулась. Ей был невыносим его вид. — Очень плохо, что ты так упорно сопротивляешься мне, — сказал он. — Я не справился с собой, потому что слишком долго хотел тебя. В следующий раз я доставлю тебе удовольствие, обещаю. — Никогда, — услышала Джинни свой голос, — я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, ненавижу. Некоторое время Виктор молчал. Она слышала его возню где-то рядом, потом он вернулся к ней. — Вот, выпей. Может тогда ты перестанешь быть такой сухой там, внизу. — Иди нахер! Уйди, просто уйди! — Нет уж, момиче, вся ночь ещё впереди, и всё только начинается. Джинни повернулась к нему: — Ты… ты… болгарская собака! Если бы только люди, которые читают о тебе в газетах знали, какой ты на самом деле! Виктор улыбнулся и, придерживая её голову, влил в горло дешёвое вино. Джинни поперхнулась, но всё же проглотила немалую дозу, часть напитка пролилась ей на лицо. Она оттолкнула кувшин. Крама это позабавило, и он отставил кувшин в сторону, потом, не дав ей опомниться, стащил с неё платье и глубоко втянул в себя воздух. — Такая красивая! Джинни старалась прикрыться руками. — Как только Гермиона не смогла заметить, что ты из себя представляешь? — прошептала Джинни. — Эта жалкая притворщица? — злобно сказал Виктор. — Я думал когда-то, что она умна и возвышена и я найду с ней что-то большее, чем обычно. А потом понял, что она просто достаточно умна, чтобы притворятся будто она не такая же, как все остальные женщины. Но нет — она ровно такая же, как и все вы. Крам прищёлкнул языком, оторвал ладони Джинни от тела и сжал словно в тисках. — Нет, — простонала Джинни, не в силах ничего сделать, но он уже целовал её грудь. Она закрыла глаза; судороги отвращения сотрясали её, она почувствовала тошноту. — Как можно быть знаменитым на весь мир игроком в квиддич и терпеть тот факт, что самых красивых девушек уже разобрали? — весело пробормотал Крам. — Ну уж нет, такое терпеть не полагается! Ты просто обязана принадлежать мне! Его рот становился всё настойчивее, он отпустил одну руку Джинни и стал трогать её влагалище. Она приподнялась и ударила его. Похотливо ухмыляясь, Виктор поймал её запястье. Он толкнул её вниз, прижал своим телом и начал дразнить сосок языком. Джинни визжала и брыкалась. Она знала, что это бесполезно, но что же ещё делать! Но к сожалению, сопротивление только возбуждало его. — Момиче, я не могу ждать! — простонал Виктор, причиняя ей боль своими пальцами. — Наконец-то ты мокрая! — торжествующе вскричал он, хотя Джинни совершенно не была возбуждена. У неё так всё болело, что его грубые прикосновения просто обжигали. Виктор достал свою палочку и, прикоснувшись к животу, наложил контрацептивное заклинание. Потом он снова вонзился в неё, и ещё раз, и ещё. Ужасная, ужасная боль, ни в какое сравнение не идущая с той, что она испытала, когда лишилась девственности. Виктор изогнулся в судоргах и кончил в неё. Медленно он вытащил из неё член и встал. Он никуда не спешил, продолжал оставаться рядом, стал обмывать её тряпкой. — Уходи, — прошептала она с ненавистью, закрывая глаза. — У тебя кровотечение. Но я знаю, что ты точно не была девственницей. Я сделал тебе больно. Проклятие! — Он отбросил мокрую тряпку и вышел. Джинни села, чувствуя сильное головокружение. Видимо, войдя в неё первый раз без смазки он нанёс ей рану внутри. Или он мог сделать это своими пальцами. Виктор вернулся в лачугу. — Я не нашёл подходящих средств, но завтра я принесу тебе мазь. Я не трону тебя несколько дней, пока ты не поправишься. В следующий раз мы смажем лубрикантом. Обещаю тебе, больно не будет. Джинни тупо смотрела на свои ноги. Следующий раз! О Мерлин, пусть придёт смерть и освободит её! За что она заслужила это? Он приподнял её подбородок. Пришлось взглянуть ему в глаза. — Многие девчонки наслаждались со мной. Столько дурочек только и мечтает о том, чтобы попасть в мою постель. Твоя подруга наслаждалась со мной! Со мной она лишилась девственности и это очень даже ей понравилось. Я не понимаю, почему ты сопротивляешься. Ты и своему брату сопротивлялась? Неужели тебе не нравится заниматься любовью? Джинни стиснула зубы и ответила вызывающим взглядом. Она отказывалась даже говорить с ним. Когда Виктор ушёл, она легла, свернулась в клубок и тихо заплакала.

* * *

Рон страшно корил себя за то, что ночью уснул и не дождался возвращения Джинни. Он уже привык к её странному ритуалу поливания цветов на могиле собачки, так что ни о чём не беспокоился в ту ночь. На утро же он понял, что Джинни так и не вернулась. Сначала Рон не был уверен, что случилось что-то плохое, сначала он подумал, что Джинни спала рядом с ним, но просто проснулась раньше него и сейчас уже завтракает внизу. Но обследовав столовую и окрестности отеля он понял, что Джинни исчезла. Уже вместе с отцом и хозяином отеля, подключившимися к поиску, Рон разыскал перевёрнутые вёдра возле источника. Когда вода из них вылилась, то образовала пятно мягкой и влажной почвы, в которой отпечатались следы. Одни следы Рон безошибочно смог определить как принадлежащие босоножкам Джинни. Другие следы принадлежали гораздо большей ноге, а также подошва, которая их оставила, была без протектора. То, что вторые следы принадлежат Виктору Краму, смог определить уже хоязин отеля. Он видел несколько раз, что Виктор ходит на прогулку в мягких кожаных мокасинах. Виктора Крама, а также всех его вещей не оказалось в номере. Сомнений быть не могло. Крам похитил девушку. Все обитатели отеля, всполошенные поисками пропавшей, собрались в большом холле на нижнем этаже отеля, и садовник, и служанка, и Нарцисса Малфой. — Я всегда знал, что ученикам Дурмстранга нельзя доверять, — зло проговорил мистер Уизли. — Там же все тёмные волшебники. Вопрос лишь в том, кому служит Крам — Волдеморту?.. — ...или самому себе? — завершил за отца Рон. Его всего трясло от гнева. Для чего Виктор похитил Джинни? Неужели, для самого простого? Рон со злостью вспомнил, как Крам издалека наблюдал за Джинни в бинокль, а потом слишком поспешно отвернулся, когда его заметили. — Куда он мог утащить её? — задал вопрос Рон. — К себе домой, в Болгарию? — Не думаю, что он такой дурак, чтобы тащить похищенного человека в свой дом, — сказал Готье Араньяк. — А я думаю, что он очень даже дурак, — сердито сказал Рон. — Полный и круглый. — В любом случае, мы должны начать поиски с его дома в Болгарии, — сказал мистер Уизли. — Но как нам узнать его адрес? Молчавшая до этой минуты Нарцисса подала голос: — Два года назад я была у семейства Крамов в гостях.

* * *

Путешествие через цепь каминов оказалось головокружительным и заняло около двадцати минут. Сначала Рон, Артур и Нарцисса переместились с Азорских остров в Португалию, оттуда — во Францию, а затем, через Италию и Хорватию, они наконец оказались в городе София в Болгарии. Здесь им пришлось потратить полдня на то, чтобы добраться до двухэтажного здания в колониальном стиле, с высокими мраморными колоннами с желобами, которое принадлежало семье Крамов. Но никого, кроме родителей, Крамов старших, они там не нашли. — А для чего вы ищите Виктора? — поинтересовалась любопытная старая горничная, которая изъяснялась по-английски гораздо лучше мистера и миссис Крам. — Он наш друг, — скрепя сердцем соврал Рон, — и мы хотим вернуть одну важную вещь, которую Виктор по ошибке забрал с собой, когда выехал из отеля, где мы вместе отдыхали. Горничная решила, что компания выглядит достаточно прилично и точно не похожа на репортёров или фанаток-стакерш, и рассказала, где ещё можно отыскать Виктора. — У Виктора есть один домик, который перешёл ему в наследство от деда. Это совсем маленький домик в полу-вымершей деревушке Хвойна-Могирица. Кажется, Виктору он никогда не был нужен, однако если он вернулся в Болгарию и не показался у родителей, то есть шанс, что вы найдёте его там. Добраться до деревни Хвойна-Могирица оказалось самой трудной задачей из всех, потому что она была далеко от города Софии, каминная сеть до неё не распространялась, а всякая коммуникация с людьми была осложнена тем, что мало кто в этой чужой стране знал английский. Нарцисса вернулась обратно в отель на Санта-Эшпириту, а Артур и Рон раскошелились на покупку метёл, но не успели отправиться в путь до темноты. Лететь ночью по абсолютно незнакомой территории до неизвестно как выглядещей деревни было нереально, поэтому Артур и Рон заночевали в магловском амбаре с сеном. С рассветом они немедленно поднялись в воздух и добрались до Хвойна-Могирицы к полудню. Деревня выглядела пустой и почти необитаемой, если бы не свежее кострище в центре деревни, трава вокруг которого была истоптана. Однако, не смотря на следы того, что люди здесь недавно были, сейчас их здесь не наблюдалось. Около часа Артур и Рон следили за деревней, спрятавшись в кроне дуба на окраине селения. Вдруг они увидели Виктора Крама, который вышел из дома, стоявшего на отшибе, далеко от всех остальных. У Рона от ненависти сжались кулаки и он бурно задышал. Мистеру Уизли пришлось его придержать. — Подожи, сынок, мы должны действовать осторожно. Вдруг с ним сообщники? Виктор прошёл к колодцу, набрал воды и вернулся с ведром обратно в дом. — Я обогну сзади, а ты попробуй войти и найти Джинни, — велел Артур. Рон с радостью бросился в дело. Они с отцом спрятали мётлы и разделились. Вокруг дома не было ни ограды, ни скрипучей калитки, так что Рон бесшумно добрался до крыльца. Он хотел заглянуть внутрь через окно, но не успел этого сделать, как заметил движение внутри и мгновенно спрятался за угол дома. Из двери вышел Виктор и бормоча что-то себе под нос по-болгарски скрылся в сарае, который стоял возле дома. Рон тут же воспользовался возможностью и проскольнул через дверь. Внутри было всего два помещения, кухня и большая комната за ней. — Джинни! Девушка замерла, прижав руки к груди, не смея верить своим ушам. — Джинни! — крикнул он ещё раз. Лицо её просияло. Рон ворвался в её комнату. Тут же через окно лачуги внутрь влетело ярко-жёлтое заклятие. Рон бросился на пол, увлекая за собой и Джинни. — Иммаленго! Ещё одно заклятие просвистело над их головами. Целые и невредимые, они пережидали на полу лавину заклятий посылаемых через окно. Вдруг заклятия прекратились литься в комнату, а посылающий их Виктор стал стрелять в кого-то другого. Несомненно это отец вступил в бой. Это его голос выкрикивал заклятия в отдалении. — С тобой всё в порядке? — спросил Рон, с тревогой оглядывая сестру. — О Рон! — Джинни приникла к его груди. Момент для объятий был неподходящий. Подставив Джинни своё плечо для опоры Рон вывел её из лачуги и нырнув за живую изгородь они направились к лесу, где их ждали мётлы. Схватка между Виктором и мистером Уизли затихла, но Рон мгновенно почувствовал опасность. Он загородил собой Джинни. Увидев Виктора, выхватил палочку. Но палочка Крама была уже наготове. И он не стеснялся в использовании заклятий. Зелёный луч Авада Кедавры сорвался с палочки болгарина и полетел в Рона. Рон вовремя отпрянул в сторону, и заклятие бесшумно поглотил куст. Рон использовал Аваду Кедавру в ответ, впервые в жизни вызвав это заклятие, но промахнулся, Виктор побежал и скрылся среди хижин. Не колеблясь Рон ринулся за ним. Потеряв из виду своего врага, он остановился, напрягая слух, но в заброшенной деревеньке царила тишина. Рон старался что-то различить в безмолвии, потом осторожно высунул голову из-за побелённой известью стены хаты-мазанки и отпрянул в тот самый момент, когда Виктор выстрелил заклятием. — Конфринго! Угол из-за которого он высовывался разлетелся кусками дерева и глины с прутьями. Рон перебежал под укрытие лежавшей у изгороди на боку большой телеги. Здесь он обнаружил прячушегося отца. — Ты в порядке, пап? — Высший класс, сына! — глаза мистера Уизли блестели. Рон увидел в его руках магловское оружие. Свою палочку Артур убрал за пояс. — Это называется пятизарядный револьвер! — объяснил мистер Уизли. — Кажется, пора попробовать в деле эту штуку. — Ты уверен, что она вообще работает? — опасливо спросил Рон. Он знал, что отец любит играться с магловскими штуковинами, но в то же время он отличался тем, что мало чего в них смыслил. Задавая свой вопрос, Рон в действительности опасался не сколько того, что револьвер не работает, а того, что отец не представляет, как им на самом деле пользуются. Артур не ответил на вопрос сына. В предвкушении победы он улыбался. Выпрыгнув из-за телеги, он рывком пересёк открытое пространство. Рон тоже оставил укрытие, но бросился в немного другую сторону, чтобы отвлечь внимание Крама и прикрыть отца. Крам увидел мистера Уизли и молниеносным движением поднял палочку. — Ава... — начал было он, но не успел закончить, как раздался оглушительный грохот. Пуля задела левое плечо болгарина, но не более того. Виктор отбежал под прикрытие деревянного сарая. — Эта штука гораздо быстрее любого заклинания! — обрадованно крикнул мистер Уизли сыну. Рон и Артур начали обходить сарай с двух сторон. Виктор появился из-за угла, сверкнул бело-фиолетовый луч. Рон кинулся на землю, заклятие прошло далеко от него. Рыжеволосый юноша приподнялся и выкрикнул: «Экспеллиармус!» Заклятие выбило палочку из рук Виктора, и она, взлетев в воздух, упала на соломенную крышу. Крам понял, что ему пора делать ноги. Мистер Уизли бросился в погоню, на ходу выстрелив из своего револьвера в Крама, бегущего к лесу. Пуля попала ему в бедро, и болгарин упал возле деревянного колодца. Глубоко дыша, утирая со лба пот, Рон медленно подошёл к поверженному противнику. Джинни выбежала из своего укрытия и замерла метрах в двадцати, не решаясь подойти ближе. Рон оказался совсем рядом с телом болгарина, когда увидел, что на земле у колодца лежит ржавый серп. И Виктор тоже видел этот серп. В отчаянном движении Виктор перекатился, схватил серп, поднялся на колени, сделал выпад. Удар серпа пришёлся Рону в бедро — почти в то же самое место, в какое угодила пуля мистера Уизли в самого Виктора. Джинни вскрикнула, а захлёбывающийся кровью болгарин расхохотался. — Инкарцеро, — выкрикнул Рон. Виктор с криком злобы рухнул на землю. Руки его оказались связанны верёвками, серп упал на траву. Рон осмотрел своё бедро. Небольшая царапина. Ни в какое сравнение не идущая с раной Виктора, из которой ручьём текла кровь. — С ним покончено, — как ни в чем не бывало констатировал мистер Уизли, — хотя пройдет немало времени, прежде чем он умрёт. — Папа, — сказал Рон, не сводя глаз с противника, — убери Джинни отсюда. Но Джинни запротестовала и встала рядом с колодцем, там где она могла видеть лежащего на земле Виктора, но в то же время колодец оставался барьером между ней и болгарином. — Дай мне воды, — попросил её Рон, тяжело дыша. По его лицу ручьями лился пот. Джинни опустила ведро на верёвке в колодец, набрала воды, подняла и дала Рону. Рон немного выпил сам, а потом выплеснул воду в лицо Виктора. Тот закашлялся и пришёл в себя. — Я хочу, чтобы ты был в сознании, дружище, пока будешь умирать медленной смертью. — Рон повернулся к Джинни и нахмурился. Джинни стояла бледная и неподвижная, глаза горели на осунувшемся лице. Рон, слегка хромая, шагнул к ней и взял за плечи. — Он изнасиловал тебя? Она молчала. — Да или нет, Джинни? — Да, — прозвучал едва слышный шёпот. Рон обратился к отцу: — Уведи её. Я не хочу, чтобы она это видела. Отец всё понял, взял Джинни за плечи и зашагал в сторону леса, где были спрятаны мётлы. Рон ждал, когда они отойдут достаточно далеко, чтобы сестра ничего не могла увидеть. Прихрамывая, он вернулся к Виктору и мрачно уставился на него. Тот не прятал взгляда, не просил пощады. Но вслед за тем глаза Виктора расширились от удивления и ужаса: Рон поднял с травы ржавый серп. Не смотря на ржавчину, его режущая кромка была заточена и блестящий метал её сверкнул на солнце. — Насколько мне известно, этим инструментом маглы косят траву, наверное, он не очень острый. Но тупым оно будет даже лучше. — Я и так умираю, — прохрипел Виктор. — Да, это мне известно. — Рон наклонился и стянул с Крама брюки и трусы. — Нет! НЕЕЕЕТ! — закричал болгарин. Рон свершил свою месть. От воплей Крама кровь стыла в жилах.